Свидание в храме Афродиты
- -
- 100%
- +
Мэрайя задохнулась от вызывающей надменности этого человека, который появился в ее доме с единственной целью: выбранить ее. Даже после ее суровой отповеди он не смутился и продолжает настаивать на своем.
– Полагаю, вам следует адресовать свои замечания брату, а не мне, Уолфингэм.
– Вы слишком сильно вскружили ему голову, чтобы он сумел прислушаться к доводам рассудка.
– Кажется, вы хотите сказать, что уже пытались его вразумить? – с сарказмом спросила она.
В ответ на ее ядовитый тон Дэриэн сжал губы в тонкую линию:
– Я не приветствую иронию в подобной ситуации, мадам.
Ее глаза вспыхнули от гнева.
– А я, сэр, не приветствую ваши оскорбительные манеры!
– Похоже, мы зашли в тупик, – холодно заключил Дэриэн.
Мэрайя прищурила глаза:
– Прошу простить меня. Отпустите мою руку, Уолфингэм. – Ее предупреждение прозвучало обманчиво мягко, когда она сначала посмотрела на длинные изящные пальцы, сжимавшие ее локоть, после чего медленно перевела холодный взгляд на помрачневшее лицо герцога.
А Дэриэн внезапно понял, что ему совсем не хочется отпускать Мэрайю Бичем, его невероятно волновала эта женщина. Он был поражен тем, что совершенно независимо от своей воли вдруг потянулся к ней и еще крепче сжал ее изящную ручку, когда она попыталась высвободиться из его хватки.
И его порыв ему совсем не понравился.
– Полагаю, нам лучше продолжить этот разговор на террасе, – язвительно произнес он, продолжая твердо удерживать ее локоть, пока они не пересекли бальный зал и не вышли на террасу.
Здесь он резко отпустил ее локоть – так же резко, как недавно сжал его, – после чего до боли сцепил обе руки у себя за спиной и надменно посмотрел на нее.
– Да как вы смеете обращаться со мной подобным образом?
Мэрайя Бичем дала волю своей ярости, только сейчас осознав, что находится с герцогом наедине на пустой террасе.
– Я многое смею, когда дело касается защиты моего крайне впечатлительного младшего брата, мадам. – Дэриэн продолжал буравить ее высокомерным взглядом. – Особенно когда у меня есть причины считать, что у такой женщины, как вы, не может быть серьезных намерений по отношению к такому неопытному молодому человеку, как Энтони.
– У такой женщины, как я? – вкрадчиво переспросила Мэрайя.
Дэриэн коротко кивнул:
– Не будем забывать о вашей репутации, мадам.
Она сверлила его сердитым взглядом.
– Вот как?
От ее язвительного тона его взгляд стал ледяным.
– Даже если и оставить в стороне подмоченную репутацию, вы были замужем за человеком старше вас на двадцать пять лет, а теперь флиртуете с человеком моложе вас по меньшей мере на десять лет! – Дэриэн с отвращением передернул плечами. – Может быть, причиной тому ваш страх принять ухаживание от мужчины своего возраста?
Мэрайя понимала, что Дэриэн никоим образом не мог знать о том, как несчастна она была в браке с Мартином Бичемом – ради блага своей дочери оба делали все возможное, чтобы общество никогда не узнало о глубокой неприязни, которую они питали друг к другу.
Что касается флирта с Энтони, то все обвинения его старшего брата – полная чепуха! Она никогда не поощряла ухаживаний молодого лорда Хантера. Ей совершенно ни к чему были его повышенное внимание и восторженное обожание.
По правде говоря, Мэрайя вообще не испытывала интереса ни к одному джентльмену. Ее горький опыт с Мартином удерживал ее от соблазна проводить слишком много времени в мужском обществе, не говоря уже о том, чтобы доверить свои чувства и сердце одному из них. По ее мнению, все мужчины слишком эгоистичны и властны. И у нее не было никакого желания снова подчиниться кому-либо.
Тем более Уолфингэму!
– Вы хотите сказать, такого, как вы? – насмешливо бросила она.
– Да, я бы, пожалуй, больше подошел, – резко ответил Дэриэн.
Она презрительно улыбнулась:
– Полагаю, вы все же на год или на два моложе меня, Уолфингэм. Кроме того, после нашего разговора я не буду настолько глупа, чтобы когда-либо поверить в искренность вашего интереса ко мне, теперь или в будущем.
И она окажется не права, с неохотой признался себе Дэриэн. Потому что несколько минут, проведенные в ее обществе, показали ему, что он очень сильно заинтересовался графиней. Его привлекали ее ум и ее тело.
Но проявлять интерес с его стороны было бы не просто неразумно – недопустимо, учитывая чувства Энтони к этой женщине. Дэриэн никогда не смог бы предать своего брата, пытаться завоевать расположение женщины, в которую Энтони, как он убедил себя, так сильно влюблен.
– Вы будете совершенно правы, если не поверите мне, – неожиданно уступил он.
– В таком случае, раз мы завершили разговор… – Мэрайя высокомерно изогнула брови. – На улице довольно прохладно, к тому же мне нужно уделить внимание гостям.
– Сначала я хотел бы знать, намереваетесь ли вы продолжать видеться с Энтони.
– Как вы уже поняли, он бывает на тех же светских раутах, что и я. Не понимаю, каким образом мне удалось бы этого избежать.
«Вот тебе и голос разума», – горько усмехнулся про себя Дэриэн. Похоже, он лишь усугубил проблему. Заговорив с Мэрайей Бичем об Энтони, он настроил ее против себя, и теперь красавица-вдова будет вести себя прямо противоположно тому, чего он добивался.
И ладно бы только это! Похоже, он сам испытывает к ней сексуальное влечение!
В лунном свете она выглядела особенно эффектно: в ночи ее мягкие волосы отливали белым золотом, а красоту нежной бело-розовой кожи выгодно подчеркивал бирюзовый цвет шелкового платья. А запах ее духов! Неведомая смесь цветов и какого-то пьянящего экзотического аромата, который Дэриэн не смог определить. Этот запах проник в его поры, обострил чувства и спутал мысли. Сейчас он мог думать лишь о прекрасной женщине, которая так горделиво и величественно стояла перед ним.
– Нам обязательно продолжать этот спор, Мэрайя? – хрипло спросил он, делая шаг вперед.
Ее взгляд стал настороженным, ей пришлось запрокинуть голову.
– Я не позволяла вам обращаться ко мне по имени, – язвительно произнесла Мэрайя. – К тому же я не понимаю, о каком споре идет речь. Вы обратились ко мне с просьбой, я же уверила вас в том, что между мной и вашим братом не может быть ничего общего, не говоря уже о брачном союзе. Насколько я понимаю, на этом обсуждение неприятной темы можно завершить.
Дэриэн глубоко вздохнул:
– Но Энтони, похоже, твердо решил продолжать преследовать вас.
Мэрайя вовсе не была рада тому, как близко придвинулся к ней Дэриэн Хантер. Она со всей остротой почувствовала, что ее личное пространство нарушено. Но надо признать, что это не было ей так уж неприятно.
Долгие годы брака с Мартином стали для нее очень трудными, настолько трудными, что в первое время она предпочитала уединенную жизнь за городом. Зрелость принесла ей определенную уверенность, она осознала свою власть как женщины если не над мужем, то, по меньшей мере, над теми джентльменами, которые пытались ухаживать за ней. Следом за уверенностью она обрела искусство безопасного светского флирта, когда ни одна из заинтересованных сторон не ожидает ничего большего.
Эта поддельная искушенность оказалась для нее очень полезна после смерти Мартина, наступившей пять лет назад. Тогда очень многие джентльмены решили, что вдовствующая и очень состоятельная графиня Карлайл должна снова выйти замуж.
Как будто Мэрайя откажется от обретенной свободы и богатства, которые подарила ей смерть мужа, чтобы тут же стать женой и собственностью другого мужчины!
О, графиня была прекрасно осведомлена о своей репутации в свете. О ней говорили как о женщине, которая не погнушается взять в любовники любого мужчину, который ей понравится. Она знала обо всем, потому что именно такой репутации и добивалась: если в свете поймут, что Мэрайя Бичем заводит только любовные связи и не собирается снова выходить замуж, ее оставят в покое охотники за состоянием.
Иногда – как, например, сейчас! – джентльменам приходило в голову попытаться сломать стены, которыми она окружила себя и свою личную жизнь, но до этого времени ей удавалось разрушать их планы, не причиняя обид ни одной стороне.
Даже при недолгом близком знакомстве она поняла, что Дэриэн Хантер, могущественный герцог Уолфингэм, – не тот человек, которого удастся обмануть лестью или который послушается ее прямого приказа.
И еще он слишком близко стоит, чтобы Мэрайя могла чувствовать себя в безопасности.
– Я уже сказала, что вам следует поговорить на эту тему со своим братом, Уолфингэм. – Мэрайя вызывающе вздернула подбородок. – Теперь будьте любезны, отойдите. Как я говорила, я желаю вернуться к гостям.
Вместо того чтобы отойти в сторону, Дэриэн шагнул ей навстречу, и на него тут же обрушились чувство ошеломляющей близости Мэрайи Бичем, ее теплое дыхание и пряный экзотический аромат духов.
– И вы всегда получаете желаемое, Мэрайя? – хрипло спросил Дэриэн.
Жилка на ее нежной длинной шее забилась, затрепетала, молчаливо выдавая напряжение, охватившее графиню.
– Желаемое – редко, – отрывисто произнесла она, – но если захочу – всегда!
– Интересно, чего вы хотите сейчас? – Дэриэн задумчиво смотрел на эту невероятную женщину, продолжая вдыхать ее пьянящий аромат. – Может быть, ваш бесстрастный и невозмутимый вид – лишь уловка? И на самом деле, где-то глубоко внутри, вы жаждете мужчину, который проявит инициативу и будет полностью контролировать ситуацию? Контролировать вас?
– Нет! – Мэрайя прерывисто дышала, лицо ее, освещенное мягким лунным сиянием, побледнело.
Дэриэн приподнял бровь:
– Может быть, вы излишне возражаете?
– Я возражаю, потому что так чувствую, – пылко заверила его графиня. – Я не игрушка и никому не позволю меня контролировать!
– Разве нет? – Он поднял руку, чтобы коснуться волнующего изгиба ее щеки.
– Не прикасайтесь ко мне! – Она резко отпрянула от него, в ее глазах он увидел возмущение и гнев.
В ответ на ее горячность Дэриэн нахмурился:
– Но мне очень хочется коснуться вас, Мэрайя.
– Я сказала, не смейте приближаться ко мне! – На ее лице застыла мрачная решимость, когда она, потянувшись, обеими руками оттолкнула его от себя.
Теперь уже Дэриэн тяжело задышал. Мэрайя ударила его в раненое плечо, причинив ему жестокие страдания. Резкая боль пронзила все его тело.
Он инстинктивно сжал здоровой рукой раненое плечо и отшатнулся, колени его подогнулись, перед глазами появились черные точки, все вокруг расплылось и померкло.
– Уолфингэм! Что с вами?
Голос графини, казалось, доносился откуда-то издалека. Чернильная темнота вокруг Дэриэна сгустилась и поглотила его.
Глава 2
Дэриэн был полностью сбит с толку, когда темнота рассеялась и он медленно пришел в себя.
Насчет того, где он находится, герцог не имел ни малейшего понятия. Повернувшись на кровати, в которой лежал, Дэриэн принялся изучать незнакомую спальню.
Безусловно, это была женская спальня, в которой преобладали кремовый цвет и цвет лаванды. Дэриэн отметил изящную светлую мебель, парчовые занавески на окнах и широкую мягкую кровать с четырьмя столбиками по углам, на которой он сейчас и возлежал. Подушки и постельное белье, пошитые из дорогого бледно-лилового атласа, были украшены кружевами.
Настоящий женский ад – вот куда он угодил!
Естественно, лорд Уолфингэм почувствовал себя нелепо среди всех этих оборок и кружев. К тому же он совершенно не помнил, как очутился здесь.
В памяти всплыл бал графини Карлайл, танец с ней и напряженный разговор на террасе. Потом последовала мучительная боль – и все. О том, что происходило после, он ничего не помнил.
Либо Дэриэн все еще находился в доме графини Карлайл, в чем, учитывая их спор, он сильно сомневался, либо уехал в клуб или игорный дом, где так напился, что провел ночь с какой-то женщиной. Оба варианта были совершенно нетипичны для него – Дэриэн никогда не напивался по ночам вне дома, равно как не спал со случайными женщинами.
К тому же оба варианта не объясняли его теперешнего состояния.
Он попытался сесть, намереваясь выбраться из-под этих чертовых кружев. Безуспешно – оказалось, он не может двигать левой рукой.
Задумчиво глядя на источник своих проблем, Дэриэн осознал, что одет в одни лишь брюки. Сюртук, жилет, рубашка и сапоги отсутствовали, а левое плечо было туго перевязано бинтом. Рука неподвижно покоилась на перевязи, закрепленной на обнаженной груди.
Наконец Дэриэн сумел приподняться и сесть на краю кровати, но резко повернулся, услышав возмущенный голос:
– Да что же вы делаете?
Его глаза широко раскрылись, а затем опасно сузились при виде Мэрайи Бичем, которая вошла в спальню и тихо закрыла за собой дверь.
Вместо вечернего бирюзового наряда, в котором он ее запомнил, она была одета в повседневное платье небесно-голубого цвета, очень просто скроенное, отделанное кружевом на рукавах. Волосы тоже были уложены менее искусно и торжественно: светлые локоны подняты наверх и закреплены на затылке без всяких украшений.
Причина подобных изменений в ее наряде стала очевидной, когда она, обутая в домашние туфли, легко пересекла комнату и раздвинула тяжелые занавески на окнах, впуская в спальню яркий солнечный свет. Мэрайя у себя дома.
Женщина развернулась и внимательно посмотрела на Дэриана:
– Сейчас вы выглядите немного лучше, Уолфингэм. Доктор рекомендовал вам не вставать с постели в течение как минимум нескольких дней, – твердо продолжила она. – У вас поврежден шов на ране. Перед тем как накладывать новые швы и повязку, рану нужно было промыть, – неодобрительно добавила Мэрайя.
Дэриэн помнил, что поврежденное плечо причиняло ему сильную боль уже несколько дней, но сейчас ему казалось, что сам дьявол прижигает рану раскаленными щипцами!
– И еще кое-что: вчера вечером доктор заверил меня, что вы должны были почувствовать боль в плохо обработанной ране задолго до бала, – неумолимо продолжала графиня.
Конечно, он знал, что должен был остаться дома, но тревога за будущее брата и неприемлемый брачный союз беспокоили его гораздо больше, чем разболевшееся плечо или состояние здоровья, которое теперь, похоже, станет для него основной заботой.
Он мучительно пытался вспомнить, почему наутро после бала он все еще находится в доме Мэрайи Бичем.
Дэриэн поморщился, вспомнив неприятный разговор, произошедший накануне на террасе Карлайл-Хаус. Как он не смог сопротивляться своему желанию подойти к Мэрайе, привлеченный ее уникальным ароматом и соблазнительным совершенством нежной кожи.
Он смутно помнил, как Мэрайя резко оттолкнула его, когда он проигнорировал ее требование отойти. Последовавшая за этим боль была поистине мучительной и настолько сильной, что у Дэриэна тогда сбилось дыхание и подогнулись колени, затем темнота окутала его и унесла в неизвестность. После этого он не помнил ничего.
Значило ли это, что он оставался без сознания весь остаток предыдущего вечера?
Неужели он провел ночь в доме Мэрайи Бичем? Более того, возможно, в ее собственной спальне?
Если так оно и было, у Дэриэна совершенно точно не сохранилось воспоминаний ни об одном из этих событий.
Он также не помнил, как покинул Карлайл-Хаус. И визит врача.
– Сейчас вы находитесь в одной из гостевых спален, – сухо проговорила графиня, когда отчетливое выражение ужаса на лице Дэриэна выдало некоторые его мысли. – Это скорее выбор моей дочери, а не мой, – добавила она, неодобрительно оглядывая слишком женственную обстановку спальни.
Дэриэн облизал пересохшие губы, перед тем как впервые после пробуждения заговорить:
– Леди Кристина знает, что я провел здесь ночь?
– Конечно, знает, – медленно произнесла Мэрайя. Очевидный дискомфорт Уолфингэма в подобной обстановке слегка рассеял ее раздражение от вынужденной заботы о Дэриэне после всего, что произошло между ними на балу. – Когда вы хлопнулись в обморок посреди моей террасы, иначе невозможно было поступить. А как еще я могу это назвать, Уолфингэм? – насмешливо прибавила она, когда он протестующее заворчал.
Дэриэн сурово свел брови к переносице:
– Очевидно же, что я потерял сознание из-за очень сильной боли. Если назвать мое вчерашнее состояние обмороком, я буду выглядеть круглым дураком.
– Пожалуй. – Она издевательски выгнула бровь. – Очень хорошо, Уолфингэм, вы потеряли сознание вследствие болевого шока, – признала Мэрайя под его сердитым взглядом. – Какова бы ни была причина, мне пришлось позвать двух лакеев, чтобы они отнесли вас в дом по лестнице для слуг и уложили в одну из спален, после чего я послала за доктором. Хотя, не скрою, искушение оставить вас валяющимся на террасе было велико. Тогда кто-нибудь из гостей обнаружил бы очередного несчастного, сраженного винными парами, и это уже стало бы его заботой! – съязвила она.
Зеленые глаза опасно прищурились.
– Полагаю, я должен поблагодарить вас за сопротивление подобному искушению, – прорычал Уолфингэм.
– Да, думаю, что должны, – протянула Мэрайя. – Но сомневаюсь, что вы это сделаете.
– Не теперь, – сквозь стиснутые зубы выдавил Уолфингэм.
Она насмешливо покачала головой:
– Отвратительное поведение, Уолфингэм. Мне пришлось терпеть неудобства, но все же я помогла вам сохранить репутацию сурового и благоразумного герцога.
Дэриэн сдвинул брови:
– Вы также поставили меня в неловкое положение: каким-то образом я должен незаметно убраться из вашего дома на следующее утро после бала!
– И в этом случае вы все равно замараете свою репутацию сурового мужчины, – засмеялась она и притворно посочувствовала: – Бедный, бедный Уолфингэм!
Дэриэн все еще был раздражен.
– Моя репутация в свете действительно такова?
– О да! – Мэрайя направилась к Уолфингэму, все еще сидевшему на краю кровати. Его взъерошенные темные волосы придавали его обычно суровому лицу моложавый и несколько озорной вид.
И все же Мэрайе было гораздо безопаснее смотреть на его прическу или в лицо, нежели позволить взгляду опуститься ниже. Дэриэн Хантер был обнажен по пояс, не считая бинта и повязки, которую вчера вечером наложил доктор на раненое левое плечо пациента. По этой причине Мэрайя и не хотела опускать глаза ниже подбородка своего раненого гостя.
Но, как она ни старалась, все же увидела его мускулистую и по-мужски привлекательную грудь с легкой порослью темных волос, треугольником сужавшихся по направлению к плоскому крепкому животу, исчезая под ослабленным поясом брюк.
Мэрайя была вовсе не рада тому факту, что обратила внимание на его мужское великолепие.
– Доктор заметил, что ваша рана от выстрела, – с вызовом проговорила она. – И выстрел был сделан, предположительно, около недели назад?
– Точнее, шесть дней назад, – сердито признался он. – Я бы попросил вас дать слово, что не будете обсуждать характер моей раны с кем-либо еще, – жестко проговорил Дэриэн.
Ее брови удивленно поползли вверх.
– И вы поверите моему слову, если я вам его дам?
– Поверю. – В общем-то у него и не было другого выбора, кроме как довериться благоразумию Мэрайи Бичем. В конце концов, в обществе гуляли сплетни разного толка насчет графини, но никогда он не слышал, чтобы ее имя связывали с конкретным именем мужчины, с которым она состояла бы в интимной связи.
– В таком случае даю вам слово, – пожала плечами красавица-вдова. – Тем не менее мне было бы интересно узнать, каким образом вы получили эту рану. Или Англия снова вступила в войну, а мне это и неведомо? – Она насмешливо выгнула светлые брови.
Дэриэн понимал, что большинство женщин на ее месте первым делом задали бы этот вопрос прямо с порога спальни.
Но, как он на собственном примере удостоверился еще прошлым вечером, Мэрайя не похожа на других женщин. На самом деле он искренне не понимал, какой она была на самом деле. И это только добавляло ее образу загадочности.
И привлекательности.
Вчера на балу Мэрайя Бичем производила впечатление искушенной, уверенной в себе светской дамы, которой, без всяких сомнений, она и являлась. Сегодня же, без дорогих украшений и холодного лицемерного поведения, принятого в свете, она выглядела не старше своей семнадцатилетней дочери.
Ее фигура обладала волнующими изгибами и округлостями сформировавшейся взрослой женщины, но лицо при ярком солнечном свете было гладким, без единой морщинки, ясные глаза отливали драгоценной средиземноморской бирюзой – и это несмотря на необходимость организовать вчерашний бал и принять сотню гостей. По всей вероятности, до своей собственной спальни ей удалось дойти очень и очень поздно.
Из-под полуприкрытых век Дэриэн пристально смотрел на само воплощение женской красоты и снова ощутил волнующее возбуждение, ставшее уже таким привычным в компании этой леди.
– Боюсь, мир теперь недолго продлится, учитывая, что Наполеон вернулся во Францию и, по некоторым сообщениям, уже находится на пути в Париж, – проскрежетал он сквозь зубы в отчаянной попытке ослабить свою физическую реакцию на близость Мэрайи.
– Меня не интересуют такие скучные вещи, как политика и интриги, – примирительно проговорила она. – Кроме того, они не объясняют причины появления у вас этой раны. – Она не отводила от него пытливого взгляда, а когда ответа не последовало, ее полные губы изогнулись в ироничной улыбке. – Могло ли случиться так, что холодный и надменный герцог Уолфингэм дрался на дуэли? Из-за женщины? Или все-таки нет? – В ее глазах заблестели насмешливые искорки.
Дэриэну совсем не понравилась пренебрежительность, с которой Мэрайя Бичем ранее отозвалась о его репутации сурового и благоразумного человека.
И что теперь она обращается к нему как к холодному и надменному герцогу Уолфингэму. Не приветствовал он и последние слова графини: очевидно, она сомневается, что Дэриэн способен испытывать настолько сильные чувства к женщине, чтобы драться за ее честь на дуэли.
В высшем свете известно, что от природы Дэриэн Хантер очень закрытый человек. Что долгое время он предпочитал проводить свободное время в уединении или в компании самых близких друзей. Однако до этого времени он сам не имел ни малейшего понятия о том, во что выльется его стремление к одиночеству: оказывается, в обществе его считают благоразумным, то есть скучным, а также холодным и надменным.
Старший сын шестого герцога Уолфингэма и маркиз Дарем с рождения, Дэриэн Хантер рос в сознании того, что происхождение обязывает его помнить о своем предназначении. О том, что настанет день, когда он унаследует от своего отца титул герцога вместе с обязанностью управлять всем имуществом, закрепленным за ним. Тягостная и незавидная ответственность легла на его плечи в возрасте двадцати пяти лет, намного раньше, чем ожидалось, ведь его отец умер в шестьдесят лет.
Вместе с титулом герцога и связанными с ним обременительными обязанностями Дэриэн также стал опекуном младшего брата, Энтони.
Все это не позволило Дэриэну продолжить гедонистические опыты, которыми в компании своих друзей он раньше так наслаждался. В ту пору они занимали большую часть его свободного времени.
До сих пор Дэриэн не осознавал, что из-за произошедших с ним перемен светское общество считает его суровым и слишком рассудительным, кроме того, высокомерным. Все общество в целом и, как оказалось, еще и женщина, стоявшая перед ним.
Сейчас ему особенно не понравилось, какого мнения о нем придерживаются в свете. Создается впечатление, будто он стар, словно Мафусаил, и абсолютно неинтересен, даже скучен! Подобное обстоятельство совершенно не обрадовало его, особенно теперь, когда он задумался о своем несомненном физическом влечении к Мэрайе Бичем.
Он недовольно поджал губы:
– Думаю, вам хорошо известно, что дуэли запрещены.
Мэрайя лукаво приподняла бровь:
– А вы всегда следуете правилам, Уолфингэм?
В ответной улыбке герцога не было и тени юмора.
– Ваше мнение о моей репутации подразумевает это, мадам.
– Но мы представляем собой нечто большее, нежели обещает наша репутация, разве не так? – загадочно проговорила Мэрайя.
– Это касается и вас, как я понимаю? – Дэриэн пристально изучал ее из-под полуопущенных век, отмечая каждую деталь ее прелестной фигуры, волнистые золотистые волосы, изящную линию бровей, ясный безмятежный взгляд, полные сочные губы и легкий румянец, который внезапно окрасил нежные щеки.
Женщина с таким совершенным лицом, казалось, не способна на хитрость.
Или это обманчивое впечатление? Может ли этот невинный облик, такой непривычный для женщины тридцати четырех лет, принадлежать настоящей Мэрайе Бичем?
Если принять во внимание ее репутацию, Дэриэну было тяжело в это поверить, безусловно, графиня могла бы добавить к своему сомнительному списку достижений такое качество, как непревзойденная актриса!
Мэрайе совсем не понравился изучающий взгляд Уолфингэма.