- -
- 100%
- +
Так, что я не могла вдохнуть.
Слова плыли перед глазами.
Но я видела каждую букву.
Не хотелось уходить....
В его рубашке.
Это уже не просто ложь.
Это — жизнь, которая идёт параллельно нашей.
Где её желания важнее моего достоинства.
Где она спит в том, что он носит здесь, дома.
Рядом со мной. Рядом с Кристиной.
Я услышала шаги — он возвращался из кабинета.
Быстро выключила экран и отошла к раковине, будто мыла чашку.
Он появился в дверях кухни и остановился.
Увидел его. У меня.
На секунду всё замерло.
— Ты забыл, — сказала я изо всех сил равнодушно и протянула мобильник.
Голосом без укора. Без подозрения. Только лёгкая пауза между словами.
Он подошёл и взял его.
Пальцы коснулись моих. Чуть дольше, чем я привыкла.
Взгляд скользнул по экрану.
Он успел. Он понял, какое сообщение там мигало.
Увидел.
И ничего.
Ни дрожи, ни извинений, ни фразы.
Только одно: он больше не притворялся расслабленным.
— Спасибо, — сказал он тихо, слишком тихо.
Он смотрел на меня напряжённо, словно выжидая.
— Пожалуйста, — ответила я. — Ты редко его забываешь последнее время. Я даже удивилась.
Он кивнул. Медленно.
— Бывает, — пробормотал он, и на его лице появилась та улыбка, которую я ненавидела больше всего: прикрытая тревога.
Петя всегда улыбался, когда не знал, что делать.
Я отвернулась, делая вид, что наливаю воду.
Но спиной чувствовала, что он смотрит.
Он знает, что я видела.
Считает секунды.
Собирает картинку.
— Завтра у нас приём у поставщиков, — напомнил он, подходя ближе. — Ты не забыла?
— Нет, конечно, — кинула я непринуждённо. — Я вообще стала отлично все запоминать.
Особенно детали.
Между нами повисла пауза.
Тонкая, натянутая — коснись, и порежешься.
Он кивнул снова. Механически.
Я обернулась. Подошла ближе. Очень близко.
Посмотрела прямо в глаза.
— Петя… а ты бы сказал мне, если бы было что-то… важное? Ну, что-то, что касается нас?
Он чуть не вздрогнул.
Но справился.
— Конечно, — ответил. — Сказал бы.
А что?
— Ничего, — улыбнулась я. — Просто спрашиваю. Вдруг мне тоже нужно будет тебе что-то сказать.
Он выпрямился.
Улыбка исчезла.
Он больше не был расслаблен.
Он — ждал.
— Ну, тогда скажешь. Когда нужно…
— Обязательно, — сказала я. — Когда будет самое интересное.
И прошла мимо него.
Ночь тянулась года целого дольше.
Дом, казалось, дышал по-другому.
Петя лег спать раньше обычного. Гораздо раньше.
Укрылся одеялом, отвернулся к стене.
Кристина заканчивала подготовку к своему проекту и тоже собиралась укладываться.
А я осталась на кухне.
В халате, с бокалом вина, которое не пила. Не лезет. Тошно.
Телефон в руке.
Слишком много мыслей.
Слишком мало воздуха.
Я уже собиралась пойти в душ, когда экран загорелся.
Звонок.
Номер не был сохранен. Просто набор цифр.
Ни имени, ни фото.
Просто +7 и долгая пауза.
Я стояла у мойки, мыла чашку.
Думала — не брать.
Не хочу.
Не могу.
Но пальцы будто сами нажали на зелёную кнопку.
— Алло?
Снова пауза. Легкое потрескивание связи.
Потом голос.
Мужской. Грубый, почти вкрадчивый.
— Виктория Павловна?
Мгновенное напряжение прошлось по телу.
— Кто это?
— Вам кажется, что Петр просто предает вас. Что это… личное. Но это уже вышло за рамки личного. Алина — не та, за кого себя выдаёт.
Я замерла.
Он знает моё имя.
Он знает о моем муже.
Он знает об Алине.
— Вы кто?
— Тот, кто следит за ситуацией чуть дольше, чем вы. И тот, кто пока не является вашим врагом. Если вы хотите сохранить семью, клинику и… репутацию, вам стоит начать присматриваться. Петр не понимает, во что ввязался…
— Зачем вы мне это говорите?
— Потому что у вас еще есть шанс выбраться. Но не у всех он есть.
— Вы угрожаете?
— Нет. Я предупреждаю. Не задавайте ему вопросов. Не показывайте, что знаете. Собирайте факты. Не эмоции.
— Откуда вы…
Щелчок.
Гудки.
Несколько предложений.
Ни имени. Ни номера.
И при этом — всё.
Я медленно опустила руку с телефоном.
Он погас. Экран снова стал чёрным.
Я смотрела на него и ничего не видела.
Вообще ничего.
А потом — пришло.
Холод.
Ладони стали влажными. В висках запульсировало.
Живот сжался, как при падении.
Меня бросило в холодный в пот.
Я села прямо на пол, прямо на кухне. Не соображая, что делаю.
Кто это был?
Откуда он знает?
Почему позвонил мне?
Почему именно сейчас?
Я провела ладонью по лицу. Она дрожала.
Зубы стиснуты, горло пересохло.
Внутри всё сжалось, как в вакууме.
Ещё пару часов назад я думала, что самая страшная правда — это его измена.
Что больнее быть не может.
Но теперь?
Теперь стало страшно по-настоящему.
Не за себя.
За Кристину. За отца. За клинику.
За то, во что нас всех могли втянуть.
Слова повторялись в моей голове, как будто записанные на испорченную плёнку.
«Алина не та, за кого себя выдаёт…»
«Петр не понимает, во что ввязался…»
Это не любовница.
Это не дурацкая интрижка в кабинете.
Это схема.
История. Связи. Манипуляция.
И мой муж, любимый когда-то до безумия… дорогой мой муж — в центре.
А я?
Я сидела, глядя в пустой коридор, и вдруг поняла: я последняя, кто ещё не в игре.
Но я больше не могу быть зрителем.
Я поднялась. Тело ватное, но в голове уже начинало проясняться.
Слезы подступили и тут же исчезли.
Никакой истерики. Никакой драмы.
Только желание докопаться до правды всей этой абсурдной ситуации.
Я прошлась по квартире. Не спеша.
Зашла в комнату Кристины.
Она уже уснула, тихо свернувшись калачиком на боку.
Моя девочка.
Я не позволю никому в ее жизнь смуту вводить.
Зашла после в нашу с Петей спальню.
Предатель спал.
Сладко и посапывая. На спине, положив руку на живот.
Как человек, у которого все идет по плану в жизни. Что ж, неплохой план был вообще завести интрижку, а дальше я еще не знаю, куда его нелегкая занесла.
Я долго смотрела на него. Долго.
И думала: ты даже не представляешь, как близко к краю ты нас всех подвёл.
Я больше не собиралась сидеть сложа руки.
Мне нужны были ответы. Доказательства. Подробности. Мотивы.
Всё.
Завтра я сделаю первый шаг.
И начну с самого простого: я разберусь, кто такая эта Алина.
Дорогие читатели, в следующей главе мы познакомимся с нашими героями.
Желаю вам хорошего дня, ваша Алена!
Можно листать дальше!
Визуализация героев
Дорогие читатели, рада приветствовать вас в истории!
Отдельная благодарность за ваши отзывы и комментарии!
Начнем?
Виктория Павловна Кузнецова. 37 лет
Ведущий специалист в области пластической хирургии, совладелец пластической клиники «Линия красоты».
Любящая мать и жена, каждый свободный момент уделяет семье, а ведь когда- то очень любила проводить время за пилатесом и йогой, на которые сейчас совсем нет времени.
Петр Кузнецов. 39 лет.
Совладелец клиники «Линия красоты», которую основал отец Виктории. Заведующий отделением хирургии, ведущий хирург.
Свободное время уделяет спорту, в надежде сохранить физическую форму и молодость.
Любитель тихих вечеров за бокалом виски и приятными дискуссиями.
Кристина Кузнецова, 18 лет.
Студентка гуманитарного института. Имеет большой талант в изучении языков и ведение своего блога с короткими познавательными видео. Примерная дочь, любящая своих родителей
Алина Власова, 29 лет.
Аспирантка медицинского вуза, по совместительству подрабатывает моделью на съемках для бьюти- компаний и маркетплейсов. Любительница собак и мужчин постарше.
Глава 6
Виктория
Утро прошло по сценарию.
Он встал первым, пошёл в душ, как всегда оставив после себя мокрый пол.
Я лежала с открытыми глазами, прислушиваясь не столько к воде, сколько к собственным мыслям.
Каждый стук — не капли, а метка.
Напоминание, что время пошло.
На кухне я поставила чайник, отрезала хлеб, включила тостер.
Мои движения были словно отрепетировано заранее.
Я всё контролировала: руки, дыхание, лицо.
Он появился через несколько минут.
Надушенный, с влажными волосами, в рубашке, которую Алина, наверное, еще не успела обносить.
Поцеловал меня в щеку, как делал тысячу раз.
Козел.
Но теперь мне хотелось отдернуть плечо.
— Доброе утро.
Я едва кивнула, не отрывая взгляда от чашки.
Пауза повисла между нами, но он, похоже, решил ее не заполнять.
— Сегодня нужно просмотреть отчеты за второй квартал.
Я поеду в банк, ты сможешь зайти в бухгалтерию?
— Конечно. Я как раз собиралась туда зайти.
Кажется, там что-то не сходится по «Артмедику».
Может, по поставке оборудования.
Он замер.
На долю секунды — плечи слегка напряглись.
Рука, державшая кружку, остановилась на полпути к губам.
— Что именно?
Я пожала плечами, не торопясь с ответом.
— Не уверена. Просто хочу проверить. Странно, что это всплыло у меня в голове ночью.
Он ничего не сказал, но я видела, что мысль, которую он старательно отгонял, уже зацепилась.
Через два часа я вошла в клинику.
Всё шло как обычно. Коллеги кивали. Ассистентка что-то сказала про заседание.
Я кивнула и прошла мимо.
Сегодня у меня были дела поважнее.
Наведалась в бухгалтерию.
Елена, как всегда, с очками на лбу и двумя карандашами за ухом, удивлённо посмотрела на меня.
— Виктория Павловна, вы всё же решили проверить отчёты?
— Да. Я проснулась с ощущением, что мы что-то упустили в «Артмедике».
Не посмотришь быстро?
Она встала, достала нужную папку и села рядом.
Я присела и начала листать документы.
Медленно.
Не торопясь.
Каждый лист — как шаг по следу.
Да уж, Вика. Как ты докатилась до жизни такой?
— Алина Власова… — пробормотала я, словно сама себе.
Пауза.
— Кто это?
— Власова? Координатор. Новенькая в «Артмедике».
Недавно появилась. Мы с ней уже пару писем согласовывали.
И Петр Андреевич с ней много общается. Вроде как напрямую решают вопросы.
Я слегка улыбнулась.
— Интересно. Просто имя показалось знакомым. Наверное, совпадение.
Лена кивнула, не придавая значения.
Но внутри меня уже загорелась лампочка.
Имя. Контакты. Бумаги. Связь с поставщиками.
И главное — официальное прикрытие.
Я закрыла папку и встала.
— Спасибо. Я ещё к тебе зайду позже.
Она пожелала мне хорошего дня, и я вышла в коридор.
Когда я вышла из бухгалтерии, мир словно потускнел на секунду.
Не потому, что я устала — нет.
Просто реальности, в которую я привыкла верить, больше не было.
Это не просто про измену.
Не про очередную Алину, к которой мужчина тянется в кризисе среднего возраста в поисках лёгкости и нового тела.
Нет.
Теперь всё выглядело иначе.
Петя завёл не просто любовницу.
Он встроил её в дело нашей жизни. В бизнес, который мы строили годами.
У меня под носом.
Под именем моего отца.
Гнев - единственное, что сейчас чувствую.
Он лгал не только мне.
Он обманывал нас всех.
Меня.
Папу моего.
Кристину.
Он строил что-то за спиной у семьи, которая сделала его тем, кем он стал.
Я вспомнила, как он всегда говорил:
— Мы — команда. Ты и я. Никогда не работаем порознь.
Какая ирония.
Пока я лечила пациентов, он делал делишки на стороне.
И использовал наше общее имя как прикрытие.
Теперь я знала:
Это уже не просто больно.
Это опасно.
Если он замешан в чём-то незаконном, если он использует наше имя и ресурсы — я должна знать.
Срочно.
Не для того, чтобы отомстить.
Не из ревности.
А чтобы успеть остановить последствия, пока они не ударили по тем, кого я люблю.
Я не могу позволить себе быть наивной.
Глава 7
Виктория
Я ехала домой, уставившись в окно.
Мимо проносились огни. Машины, вывески, люди с счастливыми лицами, которым повезло не знать того, что теперь знаю я.
Снаружи — всё как обычно.
Внутри — новая я.
Та, которая уже не может просто прийти, поцеловать мужа в щёку и спросить, как прошёл день.
В голове — список.
Краткий, точный, хищный:
Собрать максимум информации о "Власовой" — откуда, с кем контактирует, когда появилась. Насколько далеко зашла эта нелепая связь с моим мужем?
Проверить, что именно Петя подписывал в последний месяц.
Выяснить, что знает отец. Знает ли?
Понять, как далеко всё зашло.
И главное — не спугнуть. Пока не узнаю всё.
Быть истеричкой сейчас со всех сторон не выгодно. Импунсильные решения оставляем.
Я понимала: стоит сделать одно резкое движение — и всё схлопнется.
Он начнёт уничтожать следы.
Скажет, что я сошла с ума.
Что всё мне кажется.
Он умеет это.
А я должна быть тише воды, ниже травы.
И намного умнее, чем была раньше.
Я уже тянулась к ручке двери машины, когда экран телефона завибрировал.
Кристина.
Я ответила, ещё даже не вдохнув.
— Мам, привет. Ты едешь домой?
— Уже подъехала. Что-то случилось?
— Нет-нет. Всё нормально. Просто... я у Лизы. Мы тут с девчонками кино смотрим. Останусь у неё, хорошо? Завтра с утра в универ — оттуда ближе.
— Конечно. Веселитесь. Только не поздно ложитесь, ладно?
— Да, мам, я уже почти сплю. Люблю тебя.
— И я тебя.
Связь оборвалась. Ох, доченька моя, только ты и радуешь меня, держишь на плаву.
Я настолько завила, что ещё несколько секунд держала телефон в руке.
Не знаю почему.
Просто… в этот вечер её не будет дома.
И это, странным образом, дало мне чуть больше воздуха.
Больше пространства.
Больше свободы и страха одновременно.
Я нажала на кнопку отключения.
Посмотрела в темноту перед домом.
Сделала вдох.
Поднялась по ступеням к дому.
К ужину.
К человеку, который больше не знает, кем я стала за эти два дня.
Дома пахло тушёной курицей.
Он томил её в вине, как я люблю.
Знал, что я голодна после смены. Думал, как будто всё по-прежнему. Или пытался делать вид? Вид, как будто в этом доме ничего не трещит по швам.
Я сняла пальто. Не спеша.
Услышала, как он хлопает дверцей духовки, звенит бокалами, включает музыку.
Старый джаз. Он думает, что меня это успокаивает. Мда.
— Ты пришла, — улыбается он, выходя из кухни с бокалом вина. — Я уж подумал, застряла где-то в пробке.
Я взяла бокал, сделав глоток.
Посмотрела на него поверх стекла.
Его лицо. Оно все такое же родное.
Но теперь я вижу каждый оттенок напряжения под кожей.
Он что-то чувствовал.
Пока не знал, что именно. Но чувствовал.
— День был долгим, — произнесла я, присаживаясь к столу.
— Как в бухгалтерии?
Слишком быстрая фраза.
Слишком точно он знает, куда я ходила.
Я улыбнулась. Ехидно.
— Ничего особенного. Попросила Елену показать акты по «Артмедику». Там была одна странная фамилия. Ты её знаешь? Власова.
Он не повел и ухом.
Хорош актер. Да театр сгорел.
Но тут я заметила, как напряглась левая рука, та, которой он держал салфетку.
— Власова?.. А, да. Координатор у них новая. Мы пару раз обсуждали сроки поставки. А что такое?
— Просто показалась знакомой.
Я сделала ещё один глоток.
Он кивнул, сев напротив.
Нож. Вилка. Салфетка. Всё по правилам.
Романтический ужин. Как в той жизни. Прошлой уже.
— Ты выглядишь напряженной, Вик, — попытался подобрать он слова, — Что-то случилось?
Я посмотрела на него.
И в этом взгляде было всё, чего он не знает.
Он был растерянным.
Последний раз я видела этот взгляд пару лет назад, когда он забыл встретить мою маму в аэропорту.
Только та ситуация казалась мне абсолютно нелепой глупостью, в сравнении с тем, что мы имели сейчас.
Звонок.
Мужчину на том конце линии.
Слова про схемы.
Про то, что он втягивает нас во что-то темное.
Про то, что я больше не слепа.
— Просто устала. Думаю, мы все последнее время на пределе.
Он протянул руку, положил её на мою ладонь.
Когда-то я жила ради этого касания.
Сейчас же хотелось просто вытереть пальцы о скатерть.
Но я просто замерла.
Я дала ему держать мою руку.
Я изучала его хватку.
Она стала крепче. Словно он боялся, что я уйду. Будто его голову внезапно посетили эти мысли.
Словно понял, что не все уже под его контролем.
Ужин закончился, как и мое желание продолжать разыгрывать эту комедию под названием “семейная идиллия”.
Зайдя в ванну, я решила смыть этот день, все то, что я узнаю последнее время и отчего мне так противно.
Включила воду. Посмотрела на своё отражение. Глаз подергивался, челюсть была сжата.
Я спросила себя:
Вика, ты собираешься всё разрушить? Или ещё надеешься спасти?
Ответа нет.
Пока нет.
Но я знаю одно:
Я дам себе ещё немного времени.
Глава 8
Виктория
Вода стекала по коже, смывая мои переживания, мой гнев, мою ревность, его слова, которые стали казаться для меня такой же водой. Вода делала вид, что может смыть всё.
Но не смыла.
Я стояла под душем дольше, чем обычно.
Не потому что устала.
Потому что не хотела выходить туда, где меня ждёт человек, который так хочет стать для меня чужим и делает все для этого. Просто пока в тайне от меня.
Я вытерлась, накинула халат, вышла из ванной с мокрыми волосами.
Дома было тихо.
Кристина у подруги.
А Петя… ждал меня в спальне.
Он лежал поверх пледа. В той самой футболке, которую всегда надевал, когда хотел быть «ближе».
Старый приём.
Когда-то он срабатывал. Меня это умиляло.
— Ты пахнешь так, как в отпуске в Италии, — произнес он, не вставая. — Помнишь?
Я кивнула.
Он протянул руку.
— Иди ко мне.
Я подошла.
Села на край кровати.
Он подтянулся ближе, провёл рукой по моим плечам.
Медленно и чуткой. Слишком.
Тот самый жест, от которого когда-то мурашки пробегали по всему телу.
— Ты какая-то… вся не моя в последнее время, — прошептал он, – Я скучаю по тебе.
Ложь. И внутри что-то такое… Бряк. Снова.
– Не по привычкам, не по тому, что у нас есть. По тебе.
Я не ответила.
Но не отстранилась.
Его рука скользнула ниже.
Он тянулся ко мне всем телом. Лбом к моей щеке. Губами — к шее.
У меня сбилось дыхание.
И я почти позволила.
Когда он провёл рукой по моей ключице, когда пальцы его коснулись моего плеча — неуверенно, как будто он сам боялся, что я исчезну, — внутри что-то отозвалось.
Не разум.
Тело.
Я скучала.
Скучала по этим прикосновениям, по теплу, по тому моменту, когда можно не говорить, не думать, не держать лицо. Просто быть собой… его любимой, желанной женой.
Я устала быть сильной, собранной, наблюдающей.
Я хотела прижаться к нему и снова стать той, которой он шептал на ухо: ты моя, ты самая красивая.
Я почти чувствовала это забытое электричество под кожей.
Как в двадцать. Как в первые годы, когда мы не могли насытиться друг другом.
Когда каждое утро начиналось с его дыхания у меня на шее.
Когда он смотрел так, как будто я была единственной женщиной на все Что «это возраст».
Что «все так живут».
А он просто не хотел.
Меня.
Ту, с которой прожил половину жизни.
И сейчас — он прикасается так, как будто делает одолжение.
Как будто проверяет: а вдруг я ещё способна простить?
Я почти закрыла глаза.
Почти поверила, что могу снова стать той женщиной, к которой он тянется.
Почти…
Но в голове снова всплывает мужской голос по телефону.
Тот самый отрешенный голос.
"Петр не понимает, во что ввязался..."
Всплывает то самое сообщение.
"Ты сегодня был особенно хорош. Лежу в твоей рубашке."
Я напряглась.
И тут же в нос ударил запах.
Сладкий.
Чужой.
На его коже, у самого уха.
Запах того самого шлейфа, который оставила эта вычурная особа, выходя из кабинета пару дней назад.
Я вспомнила этот запах. Точно. Я уже слышала его ранее.
Он уже был на воротнике его пиджака, когда он пришёл поздно пару недель назад. Я тогда не придала значения.
Сегодня же я не смогла не заметить этого.
Как же я была слепа. Какая же глупость…
Меня сковало чувство отвращения.
Я отстранилась.
Он удивленно поднял голову.
— Что?
— Я сегодня… не могу, — сказала я. — Я перенервничала. День был тяжёлый.
Он сел.
— Это из-за меня?
Я помолчала.
А потом вдруг — сказала правду.
Частично.
— Я сегодня сплю в комнате Кристины. Она у подруги, а я… просто хочу тишины. Надо подумать.
Я… не справляюсь.
Он не ответил.
Я встала.
Подняла плед, медленно пошла к двери.
— Вика…
Я остановилась.
Он не сказал ничего больше.
И это — сказало всё.
Я закрыла за собой дверь и осталась в пустой комнате дочери.
Села на край кровати.
Подушка с выгнутым уголком. Розовая пижама с мишками - на стуле.
Обняла подушку и просто сидела.
Долго.
Словно бы ждала, что он сейчас зайдет в комнату, расскажет мне все, что все это какой- то нелепый розыгрыш, жестокий, дурацкий, но розыгрыш. Что все это неправда.
Словно хотела проснуться от кошмарного сна.
Словно бы я ждала, что боль уйдет сама.
Но она не уходила.
Вместо этого — приходили мысли.
Одни и те же, по кругу.
Звонок.
Смс.
Запах на его коже.
И прикосновения — такие ласковые, будто он право своё отвоевывал, а не играл в любовь.
Как ты мог, Петя?
Ты прикасался ко мне, зная, что будешь вечером обнимать другую.
Ты смотрел в глаза и спрашивал, скучаю ли я — когда сам не скучал уже давно.
Ты пытался разбудить во мне ту женщину, которую сам давно убил. А теперь что — вопросительный невинный взгляд? Попытки понять не узнала ли я чего? Не поняла ли?
Да нет, просто загоняется по мелочам. Наивная дурочка.
И ведь самое страшное — я чуть не позволила.
Чуть не уступила.
Чуть не поверила, что прикосновения могут всё вернуть.
Глупая.
Сломанная.
Женщина, которая просто хотела, чтобы её снова любили.
Я уткнулась лицом в подушку и сжала кулаки.
Хотелось кричать. Плакать.
Но не позволила.
Ни слезы. Ни звука.
Глава 9
Виктория
Я проснулась в комнате Кристины.
Проснулась без будильника, резко, будто меня выбили из сна.
Голова ватная.
Не от вина. От бесконечных душевных терзаний и мыслей.
Тело ломит. Как после драки.
Только дралась я не с кем-то. С собой.
Я присела на кровати. Смотрела в окно.
Солнце пробивалось сквозь шторы, ласково. И это меня почему-то раздражало.
Кто ты, Алина?
Пациентка? Координатор? Или просто удобная ложь?
Я вспомнила, как Петр в клинике, в тот день, когда я зашла к нему без запинки, сказал:
— Это Алина. Пациентка. Готовится к пластике груди. У нас консультация.
Тогда я поверила. Потому что было слишком страшно не поверить.
Но теперь…
Теперь я знала, что у «Артмедика» тоже есть Алина.
Координатор. Та, с кем он контактирует по документам.
И теперь всё казалось слишком странным.
Слишком неопределенным.
Совпадение? Или прикрытие?
Накинула халат.
Прошла в ванную. Умылась, глядя в своё отражение.
— Достаточно, — прорычала я себе в зеркало. — Хватит цепляться за сомнения.
Я знала что делать.
Сегодня у Пети весь день должны быть операции.
Его не будет в кабинете с девяти до четырёх.
А значит, у меня есть возможность все узнать.
Как минимум узнать из плана его операций есть ли там вообще эта Алина.
В клинику я приехала чуть раньше, чем обычно.
Халат. Минимум макияжа. Волосы убраны — стандартный «рабочий режим».