- -
- 100%
- +
Алла
— Когда вы поняли, что муж вам изменяет? — я смотрела в глаза женщине лет пятидесяти.
Лариса Степановна уже не пыталась скрывать своего горя. Вытирала слезы уже насквозь промокшим носовым платком и в очередной раз всхлипывала.
— Еще лет пятнадцать назад, — едва выдавила она полушепотом.
Я на секунду замерла.
За годы работы я видела многое, слышала всякое, но пятнадцать лет терпеть такие унижения…
Пятнадцать лет жить рядом с человеком, который выбирает не тебя?
Неужели женщины могут себя так губить ради любви?
Смотрю на нее, и в голове не укладывается.
— И вы… все это время терпели? — уточнила я. — Даже не было мысли уйти?
Я понимала, что добиваю ее. Ведь иногда вопросы ранят сильнее фактов. Но по-другому нельзя.
Мне нужен был портрет ее мужа, его мотивы, привычки и эмоциональные реакции. Всё, что могло подтолкнуть его к убийству своей любовницы.
Лариса Степановна шмыгнула носом, медленно покручивая на пальце золотое кольцо. Она словно пыталась найти в нем ответ.
— А что мне надо было делать? — вдруг прошептала она. — У нас же дети. Общий бизнес. В конце концов — семья. Что мне теперь, из-за его беготни по юбкам всё рушить? Как я могла? Позор ведь, когда муж от тебя гуляет. А если на развод подать — это считай крест на себе поставить… Не удержала мужа, плохая жена и все в таком духе…
Она смотрит мне в глаза, а у меня аж сердце сжимается. Мне стало ее так жаль, чисто по-человечески, как женщину.
Больно видеть, как она положила жизнь на этого урода, боясь эти долгие годы чужого мнения.
— Как он изменился за последний год и изменился ли вообще? Какие новые черты и привычки вы стали замечать?
Я делала записи, фиксируя каждую деталь, что женщина давала мне. Рука шустро двигалась по блокноту, а каждое записанное слово отдавалось во мне неприятным осадком.
Как? Просто как? Столько терпеть и ничего не предпринять.
И тут, разрушая поток моих мыслей, она задала мне вопрос, который я меньше всего ожидала услышать.
— А если бы вы узнали, что ваш муж налево ходит… вы бы как поступили?
Я опешила.
Ведь мы с ней не подруги, не хорошие знакомые, да и ситуация, в которой она сейчас находится не подразумевает подобные вопросы ко мне.
А я ума не могла приложить, что ей ответить. Положив ручку между листов и закрыв ежедневник, негромко сказала:
— Не знаю.
Лариса Степановна только кивнула и крепче сжала мокрый платок.
— Надеюсь, и не узнаете, милая моя.
— Дай Бог.
Добавить здесь мне было нечего.
Я поднялась, попрощалась и направилась к выходу.
Часто после разговоров со свидетелями я выходила, выжатая как лимон.
Ведь зачастую люди признаются сами себе в каких-то вещах только под давлением. И я не говорю тут о преступниках, с которыми мне тоже приходится работать. Больше о простых людях, которые их окружают. Они то уж точно не были виноваты ни в чем.
Остановилась на мгновенье и задумалась.
Это был точно не тот случай.
Она четко осознавала, что, как и когда происходило. Знала и потакала. Ей просто нравилось чувствовать себя удобной и потакающей, прекрасной и понимающей, якобы мудрой женой.
Но это ладно, сейчас вопрос в том, можно ли ее считать соучастницей или же она просто жертва? Да уж, вопрос.
В коридоре было прохладно, даже слишком.
На теле зябко, а ком посреди горла так упорно и стоял после ее слов...
Если бы ваш муж ходил налево…
Мурашки побежали по спине…
Чтобы я правда сделала в таком случае?
Я шла вдоль тусклого коридора и ловила себя на том, что не находила ответа. Потому что никогда не задавалась этим вопросом. А может и надо было бы?
Не знаю.
Ведь я всегда была уверена, что у нас с Андреем всё в порядке.
Ведь разбирать чужие проблемы куда проще, чем заглядывать в собственные.
И, наверное, где-то в глубине души я все-таки понимала, что не всё так гладко у нас с мужем, как мне хотелось бы в это верить.
Пока крутила в голове весь этот калейдоскоп вопросов, ноги сами привели меня к оперативникам. Нужно было еще обсудить детали и поговорить с сыном подозреваемого. Дел море.
Я ходила из кабинета в кабинет, заполняла отчеты, просматривала медицинские карты мужа Ларисы Степановны и очень хотела с ним поговорить. Это важное дело, еще и потому что хочу услышать мотивы.
Что сподвигает мужчинами изменять? Растолстевшая супруга? Недостаток внимания? Потеря авторитета среди друзей кобелей. Способ самоутвердиться или желание чтобы их поймали за яйца?
Ответ у каждого свой, и мне нужно будет услышать этот.
К вечеру я уже почти волоком тащила себя по коридору. Ноги ныли от усталости, в животе пусто тянуло от голода, а голова гудела так, что хотелось просто прислониться к холодной стене и закрыть глаза.
Тяжелый день и ничего нового, но сегодня почему-то особенно хотелось домой.
Не просто в четыре стены, а к нему.
Я поймала себя на мысли, что считаю минуты до встречи с мужем. За последние недели мы почти не пересекались. Очень мало времени вместе проводили да и не говорили почти.
Я, лошадка рабочая, постоянно на выездах и допросах.
Он в отчетах, совещаниях, вечной гонке цифр.
Я скучала. Правда. Хотелось просто прижаться к нему, выдохнуть и хоть на мгновенье стать не сотрудником полиции, а уставшей женщиной, утонувшей в объятиях любимого мужа.
Я открыла дверь и сразу почувствовала то тихое облегчение, которое приходит только дома.
У входа стояли его ботинки. Он уже вернулся.
Как же хорошо.
Я сбросила обувь, поставила в обувницу.
Повесила куртку и тяжело вздохнула.
Боже, как хотелось просто лечь рядом с ним.
Не говорить, не объяснять, не обсуждать отчеты и то, какие улики сегодня на повестке дня.
Просто прижаться к мужу. Закрыть глаза. Дать себе хоть минуту слабости.
После разговора с Ларисой Степановной эта потребность стала крайне острой. Мне словно напомнили, что я тоже жена, а не только эксперт криминалист.
Я прошла в комнату, шаг за шагом отпуская тяжесть дня.
Увидела его, стоящего у шкафа в нашей спальни. Знакомая спина, знакомо напряженные плечи.
И в эту секунду внутри меня поднялась такая теплая волна…
Мой Андрей. Мой дом. Моя опора.
— Привет, — подошла ближе и нежно поцеловала его в плечо.
Медленно провела ладонью по спине.
Он стоял, как вкопанный, даже не поздоровался.
Я напряглась, замерла, пытаясь понять, что у нас случилось и откуда такой холод?
— Ты куда? Поужинаем? — спросила я уже тише, наблюдая, как он рывком отодвигает вешалки.
Что это с ним? Гардероб решил перебрать? Так чисто же, по цветам все висит. Не понимаю.
Но тут он развернулся ко мне:
— Привет. Мне некогда, Алл, я уезжаю.
Глава 2
Алла
— Куда? — сорвалось с уст от непонимания.
— Какая разница? — отмахнулся он и схватил пиджак с вешалки.
Даже не посмотрел на меня.
Просто прошел мимо, будто я пустое место.
Что это все значит?
Андрей направился в коридор, а я пошла за ним, не понимая, что вообще происходит.
У него такое недовольное лицо, словно я что-то плохое сделала. А я ведь ничего. Как так то? За что?
— Андрей, стой! — догнала я его на кухне. — Ты куда? Почему не предупредил? Что случилось?
Он резко обернулся и прожег меня взглядом.
— А ты меня предупреждаешь, когда с утра раньше времени уходишь? – бросил он, едва разжимая зубы.
У меня мурашки по спине. Из-за этого?
— У меня вызов был, мне надо было выезжать, там…
— А когда у тебя не вызов? – перебил он с такой силой, что я вздрогнула.
От такого тона не по себе. С какой стати он вообще со мной так говорит?
Хотела сделать ему замечание, как он перешел на крик.
— Я тоже, Алла, блять, на серьезной работе работаю! И что, скажи мне, милочка моя благоверная, я срываюсь так, сломя голову? Я хотел утро с тобой провести! Хотел, мать твою, сделать романтический завтрак, чтобы ты проснулась как царица! А ты что? На свою работку побежала! Отпечатки собирать! Мало же тебе мужа дома, надо к своим офицерам бегать, жопой вилять.
Каждое его слово — как удар по ребрам. С чего такие мысли? Какое “вилять”? Я когда-то давала повод для ревности разве?
Нет.
— Андрей… как ты можешь такое говорить…— я не понимала, что с ним.
Такое ощущение, будто он меня ненавидит. Скандал случился на пустом месте, но он решил меня добить. Он не остановился.
— Хотя какой там жопой, ты себя видела вообще? Думаю нет. Ты как скелет в этой своей форме, исхудала вся! — он оглядел меня взглядом снизу вверх. Холодно. Презрительно. — Я женился на нормальной бабе, а ты с каждым годом все суше и суше! Когда испаришься уже? Доска — два соска, а не женщина. Мне даже в постель с тобой ложиться в тягость. Я воблу не люблю, сама знаешь. А ты юбкой кости свои обтянула и побежала на каблучках к своим операм недоделанным.
Мой ком в горле стал таким плотным, что я едва смогла вдохнуть. Все сжалось внутри.
Неужели он правда считает меня такой распутной? Я ему верность храню все двадцать шесть лет нашего брака. А он так?
Смотрю на него, на его до боли родные черты лица и не могу понять, неужели ему настолько противно смотреть на меня?
— Тебе, Алла, полтос уже в дверь скребет, — продолжал он, зло ухмыльнувшись. — Лучше бы у тебя сиськи висели, чем их совсем не было. Хоть выглядела бы как женщина, а не как… – он резко прервался. — Никак.
А у меня ступор.
Мне захотелось сесть.
Просто опуститься на пол, потому что ноги стали ватными.
Голова закружилась.
— Ты вообще думаешь обо мне? Как о муже думаешь? — продолжал он. — Думаешь, как его радовать, предупреждать? Или тебя только твои, еп твою мать,.. делишки нераскрытые интересуют?
Слово «делишки» ударило сильнее всего. Он швырнул его в меня так…презирая мою работу и меня.
За что? За что… Андрей?
— Андрей… ты сейчас несправедлив. — выдавила я едва слышно. — Я же… Если бы, не дай Бог, коснулось кого-то из наших близких, ты бы хотел, чтобы я была включена в работу. Чтобы я помогла…
— Это постоянно меня касается! — снова перебил он. — Потому что я в твою жизнь вообще не включен! Ты запустила себя! Запустила наш дом! Нашу семью! Ты думаешь, твоя форма делает тебя важной?! Да ты дома бываешь раз — два и обчелся!
— Хват…— пыталась вставить я, но он и не думал заканчивать.
— А я ласки хочу, Алла. Я хочу жену красивую рядом, подтянутую. А приходится быть верным бездушной плоскодонке. Ушла ты с утра, убежала, а я может хотел, чтобы ты после завтрака моего вкусного, да после кофе смачно отсосала мне.
Я в шоке.
— Что ты сказал?
— Чтобы ты мне отсосала хотел, чтобы мужа своего приласкала, чтобы он налево не смотрел. А то знаешь, уже с полными яйцами как-то да хочется.
— Андрей… пожалуйста… — протянула я в прострации.
Я не могла слушать эту грязь в таком тоне. Это он сейчас ко мне так обратился? Будто я какая-то распутная девка из подворотни? Да за кого он держит меня?!
Андрей даже не задумываясь, пошел в сторону выхода.
— Жена у меня – только по паспорту! — выкрикнул он обернувшись и надел пальто.
Дверь уже приоткрыта и с уст врывается.
— Ты куда собрался? Мы…
— К любовнице я поехал, к любовнице!
Дорогие читатели!❤️
В следующей главе мы познакомимся с нашими героями.
Не забывайте добавить книгу в библиотеку и нажать "Мне нравится".
Так Вы очень меня мотивируете.❤️
Знакомство с героями
Дорогие читатели, рада приветствовать Вас в истории!
Будет остро, больно, эмоционально и очень жизненно.
Любовь наших героев пройдет главную проверку на честность.
Смогут ли они сохранить брак и пережить этот кризис или... бороться уже не за что?
Алла Беркевич - 45 лет
Криминалист.
Нежная и ранимая, несмотря на профессиональную деятельность.
Верит в любовь и принимает все близко к сердцу.
Хочет просто быть любимой женщиной, но удастся ли?
Андрей Беркевич - 46 лет
Главный бухгалтер крупной финансовой компании. Человек закрытый, резкий и упрямый.
Он привык всё держать в своих руках, но давно потерял контроль над своей женой и их взаиотношениями, чем очень раздражен.
Глава 3
Алла
Горячая слеза скатилась по щеке, я вырвалась вперед и рывком захлопнула дверь перед его лицом.
Никуда ты не пойдешь сейчас.
— Повтори еще раз, — руки дрожали придерживая массивную дверь, но я стояла между ним и выходом.
Он сделал шаг назад, тяжело выдохнул, мотнул головой, словно отгонял что-то.
— Не видишь, что я злой? Повтори, повтори, повторяю, блин, Алла! — прошипел Андрей. — Куда я могу еще уехать? На работу, блять.
Андрей перекатился с ноги на ногу, поправил пиджак.
— Вернусь часа через три. Наша стажерка навертела там так, что пипец, — добавил он, хмуря брови, – Надо всё исправить, всё проверить перед заседанием.
Он потянулся к ручке двери. Я сжала пальцы сильнее, не давая открыть.
— Хочешь, поехали со мной, если не веришь, — процедил он, прожигая меня взглядом.
Я отпустила. Не хочу, я только с работы и устала.
— Езжай один.
Слезы продолжали течь, подкашивались ноги, но я стояла как вкопанная у настенной вешалки.
— Я пока успокоюсь. Мне надо побыть одной.
Он кивнул коротко, дернул дверь и вышел в подъезд.
Я услышала, как он пошел к лифту, щелкнула замком и направилась на кухню.
Столько наговорить гадости и через секунду уже уйти, как ни в чем не бывало? Беркевич, будь он неладен, какой же ты неуравновешенный.
Знал, что вспыльчивый. Всегда знала. Но это было уже не вспышкой. Это было ударом мне поддых.
«Доска два соска».
«Испаришься уже».
«Запустила себя и семью».
Я ведь… я ведь не плоскодонка. Остановилась возле мутного отражения в дверце холодильника, провела рукой по лицу, смахивая слезы и посмотрела на себя.
Ничего нормально не видно, будет на ощупь. Коснулась груди через ткань.
Ну не тройка, не пятерка. Где-то двоечка есть.
Нормальная такая двоечка, не пластиковая, не силиконовая.
Ну зачем он так? За что так больно со мной?
Слезы опять наполнили глаза, я отвернулась и только нажала кнопку чайника. Да уж. Поужинали с любимым, отдохнула в обнимку с дорогим мужем.
Этот тяжелый день и еще более тяжелые слова.
Фух.
Когда вода закипела, я достала кружку, бросила туда пакетик с ромашкой, налила горячую воду и села за пустой стол.
Пусто, тускло, грустно, черт дери.
Руки лежали на столешнице, пальцы сводило от напряжения.
В голове крутилась одна мысль:
Неужели он правда так считает?
Что я не женщина. Что я «доска». Что я… ничего. Жена равно пустое место?
Разве я достойна такого тона? Такого крика в лицо, такого презрения?
«Отсосать своему мужу»…
Я аж поморщилась, вспоминая, как он это произнес. Грубо, грязно, словно говорил не со мной, а с кем-то из своих придурков-коллег.
Да я бы не против сделать ему приятно. Я не закопалась в монастырь, не умерла там, на работе. Я помню, что он мужчина.
Но не после того, как на меня орут, словно я должна это делать на автомате, просто потому что у него настроение пришло.
Когда он меня последний раз радовал? Когда не взрывался с полуслова?
Я попыталась вспомнить, когда он дарил мне цветы?
Когда устраивал романтический вечер, чтобы я почувствовала себя женщиной, а не обслуживающим персоналом при чужой жизни?
Перед глазами всплыли картинки: кафе пару лет назад, его рука на моей талии, смех, бокал вина.
Все это казалось такой древней историей, аж странно. Будто это было не с нами.
А может и не с нами.
Когда он мне последний раз сказал комплимент не с намеком, что я ему что-то «должна»?
Не с этим мерзким «ну так отсоси мне, сделай приятно», а просто чтобы я почувствовала себя желанной? Поцеловал бы сейчас меня в шею, приобнял и приласкал, да я бы все…
Память выдала пустоту.
Я сидела, обхватив кружку руками, и ощущала, как внутри поднимается тошнота и не от чая, не от усталости.
От слов.
То, что говорят преступники, я научилась отодвигать. Разбирать, анализировать, раскладывать. Они не мои мужья.
А тут…
Неужели он ненавидит меня до такой степени, что бьет по фигуре? По возрасту? По тому, что и так больнее всего? Я ведь итак комплексую, что не самая молодая уже. Я переживаю, что года уходят и седых волос все больше.
Я устало провела рукой по волосам, встала, подошла к окну и вернулась обратно. Не знала, куда себя деть. Квартира казалась тесной.
И самое мерзкое в том, что я начала думать, может, он прав?
Может, я правда себя запустила? Может, слишком много в форме, слишком мало в платьях, в белье, в том, что он считает «женским»?
Может, стоило больше краситься, меньше задерживаться в отделе, чаще готовить ужины, а не разогревать гречку ночью?
А потом внутри поднялась злость. Не на него, а на себя.
С какого перепугу я должна сейчас оправдываться?
Я тянула этот дом. Я вкладывала себя в эту семью, даже когда приходила полумертвая после допросов и осмотров.
Я любила его, даже когда он отвечал молчанием.
Он когда последний раз поинтересовался, как я?
Моими страхами, моими чувствами, моими ночами, когда я не могла уснуть после очередного треша?
Когда ему было дело до того, что у меня руки трясутся после некоторых дел, что я в душе стою дольше не потому, что люблю воду, а потому что пытаюсь смыть с себя чужую боль?
Я уставилась в свою чашку с ромашкой, и внутри стало мерзко до дрожи.
То, что он только что выдал…
Это была не просто ссора. Андрей не просто устал. Он презирал ту, кем я стала.
Глава 4
Алла
Время шло, вечер тянулся. Я сама не поняла, как задремала, лежа на диване в гостинной.
Голова чуть гудела, в висках будто что-то пульсировало. Усталость, кромешная усталость и ничерта больше.
Открыла глаза от звука его шагов по квартире. Сначала испугалась, паника, но потом огляделась и увидев мужа, сразу вздохнула.
Он появился в дверях, посмотрел на меня и… улыбнулся. Ох, блин.
Андрей делает это так, как будто мы не кричали друг на друга, как будто он не втаптывал меня в грудь словами всего пару часов назад.
Он только сел рядом, положил ладонь на мою лодыжку.
— Доброе утро.
У меня внутри всё сжалось от очередного притока паники.
— Андрей… который час?
— Пол второго ночи, — ответил он и нежно провёл рукой по моему бедру. — Не утро, не беспокойся.
Я только кивнула с облегчением. Хорошо, что не утро. Я чувствую, что не отдохнула еще.
— Пойдём нормально ляжешь. Что ты тут ютишься, не дело.
— Идем.
Мы легли в спальне. Темнота закрыла всё вокруг, и только его рука держала мою. Непривычно от его прикосновений.
Мы молчали, просто лежали рядом с друг другом в тишине.
Но внутри у меня было слишком громко от собственных мыслей. они рвали меня, закапывали меня сильнее в самые глупые догадки.
Через пару минут я нарушила тишину.
— Как съездил?
— Да ничего, — он продолжал гладить меня пальцем по запястью, — Устал немного. Завтра с мужиками пойдём сидеть, так что вечером меня не жди. Дела обсудим, раньше ночи не приеду. Пьем.
— Хорошо.
Мне нечего было возразить.
Я всегда спокойно относилась к его встречам с друзьями.
Да и сил спорить не было.
Он что-то рассказывал про отчёты, про новую стажёрку дебилку, про какого-то шефа, которого он «сто раз предупреждал, что так делать нельзя».
Я слушала вполуха.
Все мои мысли были сосредоточены на его прикосновениях.
На том, как он тянется ко мне сейчас, будто ничего не разрушил.
Я так сильно любила его. Правда, очень сильно, даже понимаю, что слегка нездорово.
Любила даже тогда, когда его слова ломали меня изнутри.
Зачем он кричал на меня так? Почему злился? Почему говорил о моем теле так, будто я ему чужая? Как и эта стажерка, которую он все обзывает и обзывает.
Неужели у нас действительно кризис?
Или может, Алла, всё давно рушится, а я только сейчас начинаю это понимать?
Не знаю зачем, но кто-то будто дёрнул меня за язык.
Слова сами прорвались:
— Андрей…
Он замолчал, ожидая продолжения.
— Ты любишь меня? — тихо спросила я.
Повисла пауза.
Неприятная пауза, а он только вздохнул.
— Ты моя жена. Как я могу тебя не любить?
Мне захотелось закрыть глаза, укрыться этим ответом, поверить в него.
Но внутри всё сжалось так, будто ножом прошлись.
Не такой ответ я ждала.
— Очень просто, — произнесла я чуть громче. — Такое часто бывает в браке. Люди просто живут с друг другом потому что удобно. Потому что страшно. Кто-то боиться неодобрения общества или соседей, или друзей. А кто-то боиться что-то менять, потому что… Сам все понимаешь. Ты далеко не глупый мужчина, в жизни многое слышал и видел.
Он повернул голову в мою сторону, но лица я не видела, только едва заметный силуэт в темноте.
— С чего ты решила, что не люблю? С чего?
— Задать вопрос в ответ мне, это не ответить, — тихо добавила я и повернулась к нему всем телом, пытаясь разглядеть хоть что-то в его выражении. Хоть улыбку, хоть презрение. Что-то кроме ничего.
Он молчал.
Долго.
А когда заговорил в голосе уже было привычное раздражение.
— У тебя ПМС? — бросил он. — К чему такие вопросы? Словно ты этот ответ не знаешь. К чему, когда я приехал с работы ты снова мне мозги делаешь? Я тебе повод давал сомневаться в том, что я с тобой нормально живу?
– Нормально… Это не счастье, Андрей, не любовь.
Снова замолчал. Только тяжело задышал и достал с полки свою эту сигарету со стиками.
А я лоежу и думаю, слышу как он курит.
Слова его эти ударили больнее, чем любой крик.
Я отвернулась на спину.
Тяжесть легла на грудь так, что стало трудно дышать.
Этот ответ не ответ.
Это уход, уклонение, оборона, которой уже не должно быть между мужем и женой.
Он снова взял меня за руку как ни в чём не бывало.
Его большой палец медленно проводил по моим костяшкам, будто пытался успокоить.
Но внутри у меня всё дрожало.
Однако муж докурил и притянул меня ближе, и я оказалась у него под рукой, почти прижатая грудью к его боку.
Но сейчас вместо тепла внутри росла тревога.
Что-то не так…
Гораздо глубже, чем мы оба готовы признать.
Он молчал, а я слушала тяжелое дыхание и пыталась понять, где мы потерялись?
Когда именно? Когда он стал говорить так, будто я ему враг? Когда я перестала понимать его?
Почему его прикосновения сейчас успокаивали тело, но не душу?
Почему от его близости стало чуть страшно, будто я держусь за человека, который может снова ранить и даже не заметить?
Я лежала рядом с ним, но внутри росла пустота. Пустота и холод от мысли, которая уже не уходила:
Он любит меня? Или просто живёт рядом по привычке? Он правда ездил на работу или был у любовницы?
Как мне ему верить и как мне узнать правду?
Глава 5
Алла
Я проснулась в холодной постели, когда его уже не было рядом.
Все стало понятно и без слов. Его половина пустая, простыня смята, подушка отодвинута.
Я потянулась, глянула на часы, а там три минуты до будильника.
Сегодня без дежурства.
Я выдохнула с облегчением, аллилуя.
Хотя вчерашнее дело все равно не отпускало. Обрывки фраз, лица, кольцо на пальце Ларисы Степановны. К чему я вообще туда прицепилась?
— Все, хватит, — сказала я себе. — Алла, вставай.
Прошлась по квартире.
В желудке пусто…и тут же вспомнила, что вчера так и не поела.
Ясно.
Открыла холодильник и усмехнулась.
Там действительно можно было вешать табличку «пусто».
Пару яиц, соус и одинокий лимон.
Меня накрыла странная злость. Как я так допустила?
Все!
Значит, сегодня мы перевернем этот дом.
Я потянулась, размяла плечи.
Решение пришло сразу и окончательное: выкинуть хлам, все выкинуть, без сожалений. Пора уже, конец года. И еще…
Надо забить холодильник до отказа.
Включила плиту, разбила яйца, зашипело масло. Поставила музыку. Старые хиты восьмидесятых всегда поднимали мне настроение.