- -
- 100%
- +
Эта зима будет особенно холодной.
Не потому что мой муж разделит тепло в постели с другой.
Просто… в моем сердце больше нет огня.
Жизни нет, радости нет. Только тоска по прожитым годам, только сожаление о потерянном счастье.
А было оно? Вопрос.
Три месяца до.
« Все начинает рушиться по кирпичику»
Татьяна
Сегодня мы дали очередную трещину.
Больно. Страшно. Но слишком ожидаемо.
“ Ночевать не приеду. Занят.”
Четыре слова, которые не обрадуют ни одну женщину.
Я подошла к окну и сложила руки на груди.
Тяжело выдохнула. Долго и протяжно.
– Что не так? – который год задаю себе этот вопрос.
Так же и абсолютно противоположный.
– На чем мы еще держимся?
Мы с Лешей уже не молоды, двадцать лет в браке, пять из которых живем как соседи.
Что только не придумывала, как только не наряжалась, глаза его больше не горят, когда он на меня смотрит.
Грущу, чисто по женски. Хочется снова ощутить теплые прикосновения мужа, увидеть блеск, увидеть, как закусывает губу, как раньше, когда хочет увидеть меня в красивом белье.
Хочу чтобы он элементарно грязно и пошло шлепнул меня.
И пусть мне уже почти сорок, и пусть я взрослая серьезная женщина на высокой должности.
Дома я просто хочу быть желанной.
Злость вспыхивает молниеносно. Я достаю телефон и набираю гневное сообщение.
– Нет, ты приедешь домой и мы нормально поговорим! Сколько можно? Жду тебя на ужин в 20:00. Отказ не принимается.
И резко заблокировав телефон разворачиваюсь к рабочему столу.
Хватаю со стула шаль и сумку.
– Татьяна Борисовна, — вдруг стучат в дверь, но я лишь отмахиваюсь. Мысленно и физически.
– Ленка, нет меня, все, я уеду сейчас.
Наш звукорежиссер Елена тут же распахивает дверь и косится на меня.
– Я же сказала, меня нет, – я не обращаю внимания и направляюсь в ее сторону, -– в кое то веки могу себе выходной устроить?
– Тань, – она щурится и осматривает меня с ног до головы, – у тебя все в порядке?
– Да, все хорошо, -– я отмахиваюсь и хватаюсь за ручку.
Пока перед этими наглыми рожицами двери не захлопнешь - не отлипнут.
Татьяна Борисовна, репетиция хора, Татьяна Борисовна, костюмы отшили. А когда будет ремонт проектора, Татьяна Борисовна?
Все дай только им, никто ничего в ответ не отдает.
Надоели, сил нет.
Злая до жути.
— Лен, домой надо, выходной у меня, все нормально, не переживай и не болтайте тут, знаю я вас, языками чесать мастаки, домой надо, — я чувствую ее шаги за спиной, но продолжаю спускаться по лестнице, — если будет что-то критичное — иди к заму.
-– Ладно, ладно, -– она сменила тон на более веселый, – хулиганка ты такая, Тань.
-– Цыц! – я остановилась на последней ступеньке, -– цыц! Работать! Чтобы завтра пришла, а у вас тут все готово.
Лена кивнула и, слава Богу, больше ничего не говорила.
А я со спокойной душой направилась домой.
По пути заехала в продуктовый. И помяните мое слово – чем больше ты берешь корзину на входе, тем больше тебе в нее хочется положить.
Благо, я на машине и до багажника смогла тележку довезти.
Две бутылки красного вина. Сухого. Стейки мясо, маринад.
Все прибамбасы в виде кучи сыров и фруктов.
Разорилась бы, если бы не карточка Леши. Ну ничего, если он видел мое сообщение, то и смс о покупке увидит.
Дома его будет ждать злая и любящая жена.
Это всегда страшное сочетание.
Добираюсь до дома сначала по трассе, после по не расчищенной дороге.
Чуть ли не застреваю в сугробе у въезда в наш жилой комплекс. Мысленно уже откапываю колеса, но повезло, пронесло.
Открываю дверь ногой. Пакеты режут пальцы, тяжело.
Снег осыпается с сапог прямо в прихожей. Вот зараза.
Еще и дома тихо. Да уж.
Тащу пакеты на кухню, спотыкаясь.
Холодильник гудит, когда я его открываю.
Металлический звук, будто кто-то ворчит на меня за поздний приход.
Расставляю продукты.
Вино — в дверцу. Сыр — на нижнюю.
Мясо — в миску, пусть согреется.
Шорох за спиной.
Мой Васька. Кот.
Сонный, медленно выкатывается из спальни.
Серый шар меховой. Вальяжно тянется, зевает, смотрит на меня.
Бусинка моя.
— Привет, мой хороший, — я тут же беру его на руки.
Он издает тихий, протяжный "мяу".
Я прижимаю его к себе, чувствая тепло.
Хоть кто-то ждет в этом холодном доме одиночества.
Оставляю кота на подоконнике — пусть за птичками посмотрит, поохотится.
Васька укладывается, поджимает лапы, топорщит усы.
А я достаю гриль с дальней полки.
Протираю тряпкой и включаю плиту.
Мясо шипит, сок с маслом расплескивается. Пахнет как, объеденье.
Аж глаза режет от жара и воспоминаний.
Когда-то я делала это часто.
Леша заходил домой, снимал пиджак, целовал меня, и я шептала себе, наивно, что это навсегда…
А теперь просто на автомате ставлю всё в духовку, чтобы не остыло.
Как будто можно сохранить тепло…
Не от ужина. Душевное…
Отбрасываю плохие мысли куда подальше и смотрю на часы. Время — семь. Еще чуть-чуть. Он скоро придет. Фух, вроде все успеваю.
Стругаю салат. Руки двигаются быстро, бездумно. Как у щелкунчика.
Нож стучит по доске. Но каждое движение словно удар по сердцу.
Будто не ужин готовлю, а собираю по крупицам надежду.
Оглядываюсь на стол. Две тарелки. Два бокала. Слишком нарочито, слишком красиво — будто не к возвращению мужа с работы готовлюсь, а к первому свиданию. Трепет как в студенческие годы.
Смешно.
Сердце то стынет, то бьется сильнее. Переживаю мрак.
Я сама не понимаю, чего боюсь больше — его взгляда или пугающего равнодушия.
Оставляю все и бегу в ванную.
В зеркале — уставшая женщина.
Кожа бледная, губы сухие, взгляд потухший.
Быстро умываюсь.
Капли воды стекают по шее.
Мажу лицо кремом и бегом к шкафу.
На выбор белья уходит вечность.
Белое — нет, бретельки неудобные.
Черное — нет.
Может, красное?
Слишком вызывающе. Или — именно то, что нужно?
Меряю одно за другим, и каждый раз — будто примеряя себя заново.
Все, Тань, на этом остановимся.
Смотрю на часы.
Без десяти.
Пальцы дрожат.
В груди — пустота и надежда, в равных долях.
Я делаю глоток воздуха, и слышу как хлопает входная дверь.
– Я дома, – родной голос раздается эхом по коридору.
– Бегу, – я быстро поправляю халат и выхожу в коридор, – привет.
– Привет, – отвечает он без эмоций и ставит на пол рабочую сумку, – привет.
Глава 2
Татьяна
Он вошел, как в чужой дом.
Ни улыбки, ни взгляда — просто шаги по коридору.
Я стою у стола, держу ложку, будто оружие.
Он молча снимает пиджак, аккуратно вешает, расправляет рукава.
Лицо каменное, взгляд на экран телефона.
Пальцы скользят по нему быстро. Что-то печатает. Едва заметная улыбка.
Я двигаюсь почти на автомате: сервирую, ставлю тарелки, накладываю мясо. Запах, который должен был согреть, вдруг давит. Глаза режет, хотя это не дым, а слёзы, застрявшие где-то внутри.
Он всё так же стоит, чуть сутулясь, улыбается в экран.
Улыбается.
Первый раз за последние дни..
Но не мне.
— Что там у тебя? — спрашиваю зачем-то.
Голос чужой, слишком мягкий, будто я боюсь его почему-то.
Он отрицательно качает головой, даже не поднимая взгляд.
Потом подходит ближе, забирает из моих рук штопор.
— Я налью, — произносит тихо и показывает рукой на стул, — Сядь уже.
Я послушно сажусь. Пальцы цепляются за край халата, пытаюсь расправить, плечо чуть оголяю. Движение дико неуверенное.
Смешно, почти жалко. Таня, блин… ты ведь женщина, соблазнительница.
Но моей грацией соблазнять только кабачки.
— Я готовила, как ты любишь, — я снова поправляю халат, зачем не знаю.
Он ставит бокалы, открывает вино.
Экран смартфона снова вспыхивает.
Он мельком смотрит, угол губ дрогнул.
Не в мою сторону.
— Я не голоден, — внезапно произносит Леша и ставит бокал передо мной.
У меня в горле — ком. Что?
В это мгновенье я как будто глотаю осколок битого стекла.
— Но я готовила, — выдыхаю я, — Старалась. Ты поел перед тем как приехать?
Он делает глоток вина, взгляд скользит мимо, будто я — не человек, а стул, часть интерьера в этом холодном доме.
— Просто нет аппетита, Тань. Я с тобой посижу.
Спасибо и на этом…
Он садится напротив. Бокал в его руке, телефон рядом. Экран светится. Пальцы то тянутся, то отдергиваются.
Он будто здесь и не здесь.
Я пытаюсь сесть как-то иначе. Поворачиваюсь плечом, выпрямляюсь. Нога скользит под столом, касаюсь его ноги случайно — он чуть отодвигается.
Вино горчит. Мясо зато идеальное.
Всё внутри меня сжимается от этой тянущейся тишины.
Он не говорит ничего.
Смотрит куда-то в сторону, на стену, на бокал, на стол. Словно места ему тут нет.
На меня — ни разу.
Взгляд холодный. Беззвучно говорит: отстань.
А я всё сижу и пытаюсь найти слова. Как переключить его внимание с телефона на себя? Как вернуть хотя бы минуту той близости, что когда-то была между нами? Смотрю на свои руки — крем на коже, маникюр, кольцо.
На груди красное белье под шелком халата. Я же старалась. Выбирала мясо, мариновала, готовила.
Что не так со мной?
Он вдруг встает.
Берет свой телефон и пишет кому-то короткое сообщение.
На экране мелькает смайлик.
Я делаю вид, что не вижу.
Только внутри всё стынет. Мир как будто медленно гаснет, и от былой жизни остаются одни звуки: тиканье часов, дыхание, и глухое, ледяное — больше не люблю.
Я режу мясо медленно, будто оно виновато.
Вилка звенит о тарелку, а он молчит.
Чтобы хоть чем-то заполнить эту вязкую тишину, начинаю говорить.
— Сегодня день тяжелый был. Репетиция хора, костюмы привезли. И шелк, кстати, наконец приехал. Я…
Не успеваю договорить.
Телефон.
Резкий звук, будто плевок в лицо. Леша сразу оживает.
Улыбается — снова.
Берет трубку, отмахивается от меня жестом:
— Минутку.
Минутку.
Мне хочется схватить этот его телефон и разбить об пол, но я просто опускаю голову.
Режу стейк.
Отрезаю кусочек, кладу в рот — и он кажется резиновым.
Глотаю обиду вместе с мясом.
— Не знаю, навряд ли. А что случилось? – говорит он и голос другой. Мягкий такой, вежливый тон.
Совсем не тот, каким он обращается ко мне. Или я схожу с ума? Слушаю и чувствую, как всё внутри леденеет.
Он подходит к окну, поворачивается спиной.
Смеется тихо.Чужим смехом.
Я перестаю есть. Смотрю на бокал, на отражение лампы,
чтобы не смотреть на него.
— Подумай, ладно? — говорит он кому-то и сбрасывает звонок.
Возвращается к столу, садится.
Делает глоток вина, будто ничего не произошло.
— Я не смогу прийти на твой концерт, — говорит спокойно, — Скорее всего уеду завтра. На недельку где-то. Посмотрим.
У меня из рук почти выпадает вилка.
— Уедешь?
— Ну да. Проект там, на Валдае, всё надо контролировать. Следить за этими обалдуями. Как всегда, Тань.
Да уж, точно как всегда. Работа. Отговорки.
А я, как идиотка, готовила ужин. Хотела, чтобы он просто посмотрел на меня, увидел, что я жива. Что его жена рядом и любит его. Собираю остатки достоинства.
Голос дрожит, но стараюсь, чтобы он звучал ровно:
— Тогда расскажи ты о себе. Что у тебя нового?
Он пожимает плечами. Отодвигает тарелку с мясом, трет висок.
— Лера сегодня купила мне брелок на машину. Подарила. Так, по мелочи.
Достает ключи из кармана.
Брелок — ярко-оранжевый, блестит.
Как кусок солнца, которого мне уже не светит.
Он крутит его в пальцах, довольный.
— Кто такая Лера? — спрашиваю тихо.
Вопрос вырывается сам. Без злости, без крика. Просто… страх. Тот самый страх каждой женщины. Кто такая Лера?...
Он сразу будто спохватывается.
— Коллега. Просто коллега.
Смотрит на меня спокойно, даже слишком.Слишком спокойно, чтобы это было правдой.
Просто коллега…
А брелок — яркий. Он же не любил яркое. Никогда. Ни в одежде, ни в доме.А теперь, видимо, любит.
Я киваю.
И отворачиваюсь, чтобы не видеть, как он кладет ключи рядом с телефоном.
Два символа его новой жизни.
А я — просто женщина напротив.
Тишина опять падает между нами.
Стук часов кажется громче, чем дыхание.
Хочется что-то сказать, но язык будто обожжен.
Он поднимается, берёт телефон, набирает сообщение.
Улыбается в экран. Я не выдерживаю, отодвигаю тарелку, встаю и иду в ванную.
За спиной слышу его голос:
— Не обижайся, Тань. Просто устал.
Я не оборачиваюсь. Просто просто так начальнику всякие коллеги брелки не дарят. День рождения у него не скоро и 23 февраля тоже.
Я глубоко дышу, стою у раковины, держусь за край стола.
А потом тихо, одними губами, почти без звука, говорю в пустоту:
— Просто коллега…
Дорогие читатели! ❤️
Спешу поделиться с вами замечательной новостью!
В честь главного читательского события этой весны — Библионочи 2026— на всех моих страницах для вас действует специальное предложение!
🔥 19 апреля на все книги суперскидка 50%!
Это отличный шанс успеть окунуться в мир ярких, сильных, разных эмоций —
от боли и драмы, до нежности, страсти и настоящей любви. ❤️
Выбирайте истории по душе, добавляйте книги в библиотеку и читайте с удовольствием!
ССЫЛКИ НА МОИ СТРАНИЦЫ:
🔥АЛЕНА МОСКОВСКАЯ: https://litnet.com/shrt/e004
🔥РИТА НЕСТЕРОВА: https://litnet.com/shrt/NQ5b
🔥КАРА РАЙР: https://litnet.com/shrt/n62u
Приятного чтения и покупок💋
Знакомство с героями 1
Татьяна Мартынова, 39 лет.
Руководитель дворца культуры.
Женщина с мягким голосом и уставшими глазами.
В молодости — огонь, сейчас — тлеющий уголек под слоем быта.
Дочь уехала, муж — всё дальше.
Таня держится за привычку, за дом, за порядок, будто это спасёт её от одиночества.
Хочет просто быть счастливой женщиной, но сможет ли? Вопрос.
Алексей Мартынов, 42 года.
Бизнесмен, успешный, собранный, всегда при деле.
Привык решать всё быстро и без эмоций.
У него подчиненные, графики, стройки, звонки — вся жизнь расписана по минутам.
Когда-то мотрел на жену с интересом, а теперь всё чаще ловит себя на равнодушии.
Дом стал местом, где надо отдыхать от себя.
Он не злой — просто выгорел.
И пока Таня ждёт тепла, он ищет его в другом месте, сам не понимая, как до этого дошло.
Можем листать дальше...
Знакомство с героями 2
Лера, 27 лет.
Новая секретарша в компании Мартынова.
Красивая, ухоженная, уверенная в себе до наглости.
Её улыбка — как визитка, а голос звучит мягко только тогда, когда нужно.
Лера привыкла получать внимание и не видит в этом ничего плохого.
Она искренне считает, что любовь — удел молодых и ярких, а старость — это конец.
Алексей для неё не просто начальник, а цель — зрелый, статусный, тот, рядом с кем можно почувствовать себя «особенной».
Аня Мартынова, 21 год.
Дочь Тани и Алексея.
Уже третий год живет за границей, учится в университете, снимает небольшую квартиру и старается не зависеть от родителей.
Самостоятельная, умная, с характером матери и спокойствием отца.
С мамой — на связи почти каждый день: звонки, видео, советы.
С папой — реже, разговоры формальные.
Приезжает домой пару раз в год, скучает по детству, по запаху пирогов и голосу мамы.
Для мамы — единственный свет.
Дорогие читатели, рада приветствовать вас в этой эмоциональной истории!
Обещаю, равнодушными вы точно не останетесь.
Не забывайте добалять книгу в библиотеку и ставить лайки, чтобы не потерять!
Инструкция:
Глава 3
Татьяна
В голове крутится один и тот же вопрос: выяснять или промолчать?
Но сил нет. Ни для ссор, ни для слёз.
Выдохнула, посмотрела по сторонам и вышла в зал.
Там полумрак. Только торшер у дивана горит мягким светом.
— Давай фильм посмотрим? — спрашиваю тихо. Голос дрожит, но стараюсь улыбнуться.
Он на мгновение поднимает взгляд, будто решает, стоит ли.
Потом кивает.
— Давай.
Садится рядом, включает телевизор.
Через пару минут встает и приносит плед — мой любимый, с зелёными веточками.
Накрывает меня аккуратно, поправляет край у плеча.
Так, будто всё еще помнит, каково это — заботиться.
Я замираю. Душа словно не знает, радоваться или бояться.
Он рядом.
Тепло его руки ощущаю даже через ткань. Запах его духов — знакомый, чуть терпкий. Тот, что я когда-то выбирала сама и дарила ему просто так без повода.
И сердце, предает, делает лишний удар.
Леша снова садится рядом, откладывает телефон.
Молча.
Включает наш любимый фильм. Заставка. Музыка.
И вдруг телефон мигает снова. Пришло новое сообщение. Режет меня без ножа. Леша переворачивает его экраном вниз.
Мелочь. Но я всё вижу, да и тело будто леденеет. Под моим любимым пледом теперь тоже холодно. Вот что значит, когда любовь не греет.
Смотрю на него — профиль, взгляд устремлён в телевизор. Вроде бы всё как раньше.
И всё равно не так.
Внутри всё напряжено, будто жду удара в спину. Такого неожиданного и такого ожидаемого в тоже время. Я жду пока реальность и правда ударят по мне. Наверное, махохистка.
— Принести тебе ещё вина? — спрашивает вдруг он.
— Принеси, — шепчу я, — И себе тоже.
Снова кивает, снова встаёт.
Идет на кухню.
Я остаюсь одна.
Диван мягкий, плед тёплый, фильм идёт.
Но я не чувствую ничего.
Смотрю на перевёрнутый телефон.
Хочется заглянуть. Узнать.
С кем он там? Что пишет? Кому улыбается?
Секунда — и я понимаю, что я то на самом деле боюсь правды.
Плед с зелёными веточками пахнет им.
Ткань гладкая, чуть колется у щеки.
Я сжимаю её руками, будто держусь за воспоминание.
Хочу поверить, что этот жест — не просто привычка.
Что он действительно вспомнил обо мне, о нас, о том, что когда-то было.
Он возвращается с бокалами, садится рядом, протягивает вино. Смотрит на меня чуть дольше обычного. Не холодно. Просто будто ищет что-то, чего уже нет. Я киваю в знак благодарности, делаю глоток. Горло обжигает. Фильм идёт, экран мигает светом. Я делаю вид, что смотрю, но всё внимание — к телефону, к его руке, к дыханию рядом.
И вдруг ловлю себя на мысли: я так цепляюсь за каждую мелочь, что готова считать плед знаком любви.
Хотя это, может быть, просто привычка.
Привычка заботиться о женщине, которую он когда-то любил.
Он молча смотрит на телевизор.
Я смотрю на него.
Понимимаю, что не решилась бы дотронуться до родного мужа.
Мы уже слишком чужие. Слишком далеко.
Хочется просто спросить прямо, но язык будто прилип к нёбу.
— Леш, — тихо, почти шепотом все-таки произношу, — А куда именно ты поедешь?
— На Валдай, тот проект, о котором говорил. Курорт достраивают, куча нюансов, — отвечает моментально.
Даже не моргает.
— Один поедешь?
Он слегка улыбается, не отрывая взгляда от экрана.
— Нет, конечно. Команда едет.
Команда…
— А кто именно? — спрашиваю осторожно.
Он будто лениво вспоминает:
— Ну, Пронин, бухгалтерша, инженер, Лера, еще пара ребят… все те же.
Произносит “Лера” так, будто случайно.
Без паузы. Без напряжения. Но я замечаю, как он чуть отвёл взгляд.
Мелочь. Снова. .
Я киваю, делаю глоток вина.
Смотрю на него, будто пытаюсь поймать хоть что-то —жест, интонацию, взгляд.
Но ничего.
Абсолютная гладь.
Ни фальши, ни искренности. Просто человек, который давно научился не показывать ничего.
Он лениво берет пульт, прибавляет на один. Как будто разговора не было.
А у меня внутри всё сжимается. Не чувствую лжи, но есть что-то… не то. Невидимая трещина.Словно где-то там, между фраз, осталось то, что он не сказал.
Я тихо поправляю плед. Пытаюсь улыбнуться.
— Аня приедет через две недели. Ты вернешься к её приезду?
— Да, — отвечает быстро, даже слишком.
Сразу. Без паузы. И взгляд снова на экран телевизора.
Убегает от меня.
Да.
Только одно слово.
А мне хочется спросить: “Да — вернешься? Или да — соврешь?”
Но я молчу.
Не хочу разрушать это хрупкое «спокойствие».
Мы сидим рядом, будто всё в порядке.
Только я чувствую, как изнутри всё проваливается, будто стул подломился, а я держусь за воздух.
Он откидывается на спинку дивана, берёт бокал, делает глоток, ставит обратно.
И всё.
Никаких «поговорим», никаких «всё будет хорошо».
А я сижу, и думаю: если там, на работе, есть она — я узнаю.
Как бы глубоко он ни прятал, я всё равно найду. Я всегда чувствую все.
В груди осадок, но где-то под ним уже просыпается горстка смелости.
Я всё выясню сама.
И если у него есть кто-то… я точно узнаю.
Дорогие читатели, приглашаю Вас в свою новинку ❤️
Если Вы любите эмоции на пределе, сильных мужчин, сложные чувства и любовь, которая переворачивает жизнь, — вам точно сюда.
Первая любовь ворвется в жизнь героев вместе со старыми ранами, болью прошлого и встречей, после которой уже ничего не останется прежним.
Переходите, будет интересно… и очень горячо 🔥
"ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ ОФИЦЕРА"
ССЫЛКА НА КНИГУ: https://litnet.com/shrt/UJBs
— Ты не сказала мне о сыне, — он держит меня за руку и не собирается отпускать. — Почему, Люб?
— Какой смысл об этом говорить? Столько лет прошло.
— Я бы не бросил вас.
— Себе-то не ври, Шарапов,— я одергиваю руку. — Оставь меня в покое и больше не приезжай.
Десять лет назад он ушел в море на службу, а я осталась ждать.
Зачеркивала дни в календаре, жила его письмами, верила каждому слову… пока однажды не узнала, что у Саши уже другая, беременная от него женщина.
Тогда я осталась одна с разбитым сердцем, на сносях, без работы и денег.
И сейчас, стоя передо мной, он реально думает, что может выручить меня один раз, и я все прощу?
— Я не потеряю тебя снова.— все не унимается он.
— Поздно, — думала я, но он решил меня переубедить.
Читать тут: https://litnet.com/shrt/UJBs
Глава 4
Татьяна
В кровать мы легли молча.
Без «спокойной ночи», без поцелуя и “ может поправим одеяло”?
Он выключил верхний свет, оставил только слабый ночник у стены. Комната утонула в полумраке, и тишина стала почти невыносимой. Словно я слышала стук собственного сердца у себя в перепонках. Мерзкое ощущение.
Я лежала рядом, еще чувствуя, как шелк белья холодит кожу.
Тот самый комплект, что надела часами ранее. Может, если он увидит, если хоть на секунду задержит взгляд, вспомнит, что я для него женщина, а не просто часть мебели?
Глупая наивная мысль или стоит рискнуть?
Он повернулся ко мне.
Взгляд был долгим, внимательным, но в нём не было ни искры, ни желания — только усталость.
— Тань, — тихо сказал он,— Ты для меня одевалась?
Я не успела ответить. Вопрос ударил под дых. Жесткая пощечина только из слов.
Горло сжало, щеки загорелись.
Он сел, облокотился на изголовье, тяжело и протяжно вздохнул.
— Ну, Тань… нет у нас больше страсти. Рюши кружева не заставят в штанах что-то бурлить. Не хочу я секса. Устал и больше морально, чем физически.
Я замерла. Даже воздух будто стал гуще.
Он говорил спокойно, но в его голосе звучала боль, как у человека, который наконец решился сказать то, что держал в себе слишком долго.
Леша…
— Я не знаю, когда всё ушло, Тань. Мне и самому не по себе. Кошки словно по спине скребут. Просто постепенно, незаметно улетучилось.
Пауза.
Напряжение.
Меня как будто парализовало. лежала и не двигалась, старалась даже не моргать.
Давай, Леш, поговори со мной откровенно. Я хочу узнать, что так тяготит твою душу и сердце.