- -
- 100%
- +
Роман основан на реальных событиях.
Глава 1
1979 год
На улицах города было свежо и еще безлюдно. Но раннее, майское утро уже заглядывало веселыми, солнечными лучами в окна студенческого общежития.
В маленькой, двухместной комнате, на узкой, скрипучей кровати, черный, как смола, человек ласково целовал блондинку. После бурной ночи любви, она все еще не хотела отпускать его из своих объятий, заставляя его вновь и вновь ласкать и любоваться ее белым, упругим телом.
Наконец, негр оторвался от подруги. Чувство удовлетворения уже захлестывало за грани оболочки его биомассы. Высокий, стройный, он довольно потянулся. Затем перехватил полотенцем бедра, прикрыв свой темпераментный орган, и, весело насвистывая, пошел умываться.
Девушка накинула на голое тело простынь и томно вздохнула. Ей так не хотелось отсюда уходить! Но уходить надо. Она – не студентка, она – горожанка. Приходила сюда, как всегда, украдкой. Иногда ей удавалось гостинцем задобрить одну из вахтерш, иногда проникала в общежитие обманом. А выходила через дверь запасного выхода, когда ее рано утром отпирал дворник, чтобы забрать из «подсобки» метлу и другие инструменты для своей работы.
Вскоре молодой человек вернулся и предложил подруге кофе. Отпив несколько глотков бодрящего напитка, он тихо произнес:
– Олья, тьебе пора. Мене скоро идти лекции.
– Изи! Мне так хорошо с тобой! Не хочу уходить! Ведь правда, ты любишь меня?
– Оля! Доченька! Где ты? – вдруг донеслось в открытое окно.
Изи вздрогнул и осторожно заглянул в щелку между легкими шторами.
Внизу стояла опрятная женщина приятной внешности. Одной рукой она прикрывала глаза от солнца и смотрела на окна верхних этажей общежития. Другой – опиралась на металлическое ограждение, за которым находился стадион института.
– Это твой мама! Опьять будет мене догнать и кричать! – заволновался негр.
– Изи! Замолчи! Не хочу!
И девушка накрыла голову подушкой.
Глава 2
В это время к крыльцу общежития подъехало такси. Из него выпорхнула симпатичная девчушка. Ее большие, карие глаза и легкие ямочки на щечках придавали лицу прелестную нежность и очарование. Шикарные, пышные волосы волнами спадали на хрупкие плечики и гармонично дополняли красоту ее внешности и грациозной фигурке.
Это Арсеньева Аля. Внешне она выглядела обычно, как все студенты семидесятых: джинсы, модная футболка с «Битлами» на груди и легкие кроссовки. Через плечо, на тонком ремешке, висела маленькая сумочка из искусственной замши, с бахромой по нижнему краю.
Водитель достал из багажника две тяжелые сумки и с пониманием заметил:
– Ого! Ну, ясно, родители позаботились! Продукты припасли?
– Ага. Это мама. Спасибо вам! – поблагодарила Алька, расплачиваясь с ним.
– Учись хорошо! Не подводи маму!
Таксист уехал.
– Оля! Ольга! Я буду ждать и не уйду без тебя! – продолжала женщина, беспокойно глядя на окна.
Вдруг из окна третьего этажа высунулась лохматая башка хохла Борьки. Он хриплым, сонным голосом пробасил:
– Мáмо! Ольги тута нэма! Нэ надо кричать! Дайте же бэдным студэнтам доспать!
Башка высказалась, и тут же исчезла.
Женщина смущенно оглянулась, потом стыдливо поспешила прочь.
Девушка с сумками молча посмотрела ей вслед и вошла в холл общежития.
Вахтерша, баба Вера, наполовину висевшая в открытом окне, выпрямилась, кивнула на приветствие студентки и громко молвила:
– Вот ведь, сама мамашка, наверно, интеллигентная, образованная, а дочку не углядела! А она, зараза, наверно, опять у негра своего ночевала!
Аля тихо спросила:
– Они, что, хотят жениться?
Вахтерша криво усмехнулась:
– Ну, прям! Небось за дефицит с ним встречается, за джинсы и побрякушки всякие. Небось не работает, денег нет, вот и расплачивается натурой! Господи, прости! А ты из дома в город поездом, иль автобусом добиралась?
– Поездом, – ответила девушка, и, подхватив тяжеленные сумки, стала подниматься на свой этаж.
В комнате ее уже ждала Рузина Таня.
Танька была на год моложе Али, но выглядела старше из-за своих пышных форм. Сама она была статная, красивая. Брови черные – дугой, глаза зеленые – озорные, щеки – кровь с молоком. По характеру она была боевая и острая на язык. Но всегда острила с юмором, без злости.
Многие парни с курса заглядывались на этих симпатичных подружек и предлагали им свою дружбу. Девушки учились в одной группе, были «веселушками-хохотушками», и однокурсники любили их за добрый и общительный нрав.
– Аленка! Наконец-то! Ну, с приездом!– радостно воскликнула Рузина.
Подруги обнялись и поцеловались.
– Я приехала еще вчера, вечером. Вот, скучаю без тебя, – продолжала Танька.
– С приездом, Аленка! Ну, вы че, расшумелись? Мы ведь еще во сне, – шутливо пробормотала Лиза.
А Тая только подняла голову, приветливо тряхнула и снова уронила ее на подушку.
Лиза и Тая – старшекурсницы. Несмотря на это, они никогда не вели себя высокомерно по отношению к младшим соседкам. Наоборот, они были с ними дружелюбными и доверчивыми. Поэтому все четыре девушки жили в комнате одной дружной семьей.
Аля удивленно спросила:
– А вы, что, до сих пор дрыхните? Опоздаете же на занятия!
– А им ко второй паре, пусть дрыхнут! – ответила за них Татьяна, обдувая только что накрашенные лаком ногти на пальцах своих рук.
Алька обратилась к дремавшим:
– Ой, девочки! Тогда разберете мои сумки? Мама собрала продукты. Я еле дотащила. Посмотрите сами: что в холодильник убрать, что на ужин отложить. А то я на лекцию не успею.
– Ладно, ладно, все разберем, все разложим, только не трещите, – опять сонно ответила Лиза.
– На ужин будем жареху готовить! – весело объявила Танька, не обращая внимания на спящих подруг. – Мамулечка вчера мне свежего карпа упаковала и тушенку положила. А то на кильке и жареной картошке уже полгода существуем. А теперь – живем, девочки!!!
В дверь постучали.
Не дожидаясь ответа, в комнату заглянула соседка по секции, Нина. Увидела спящих старшекурсниц, громко прошептала:
– Девчата! У меня плойка сгорела. Свою на время не одолжите?
Аля согласно кивнула:
– Конечно, возьми. Вон там, на той тумбочке.
После ухода Нины, девушки переоделись и только собрались завтракать, как опять в дверь постучали.
Рузина открыла дверь.
Перед ней стоял в зеленых шортах и в черной майке-борцовке второкурсник, Никита Кубышкин. Никита в общежитии прославился тем, что был скупердяем, никогда ничем не делился и не угощал соседей. Сам же не пропускал ни одной компании, и был любитель поживиться за чужой счет. Вид у него был помятый: симпатичное лицо заспанное, спутанные, соломенного цвета волосы торчали вертикально, будто он только что выпал из фантастического, ночного торнадо. Никита держал в руках пустой стакан и, виновато улыбаясь, хриплым голосом произнес:
– О! Танюха! Привет!
Она в тон ему ответила:
– О! Кубышкин! Привет, Никитос! Чего со стаканом? Мы с ранья не пьем и не наливаем!!!
И уже хотела закрыть перед ним дверь, как Никита успел попросить:
– Тань! Постой! Дай сахар, пожалуйста. Уже неделю чай не с чем пить.
Танька поставила руки в бока и серьезно съехидничала:
– А что, кроме нашей комнаты, сахарный тростник больше нигде не растет?
Кубышкин погладил ладонью свою дыбом стоявшую прическу, улыбнулся:
– Ну, ладно тебе, смеяться! Я уже пробежался по всем комнатам в своей секции. Кто-то еще дрыхнет, а кто-то и сам на мели.
Танька смилостивилась:
– Ну, ладно, давай тару.
И, заметив, что Никита собирается войти следом за ней в комнату, она предупредительно подняла руку, пальцем указала место за дверью и строго его остановила:
– Жди здесь. К нам сейчас нельзя, наши «мамонты» еще спят.
Когда она вынесла стакан с сахарным песком, Кубышкин озарился белозубой улыбкой и вежливо поблагодарил:
– Спасибо, дружище!!! Выручила меня и всех обитателей моей берлоги.
Потом он осторожно, двумя пальцами коснулся рукава ее белой блузки и хитро полюбопытствовал:
– Танюш! Ты ездила домой? Да? Наверно, жрачки привезла? Всяких вкусняшек? А можно, я сегодня к вам в гости ужинать приду?
Рузина не растерялась и сострила:
– Кубышкин! Сегодня не стоит! Халяву обещали при коммунизме. Вот, когда этот коммунизм наступит, тогда и придешь!!!
И она захлопнула перед его носом дверь.
Алька все слышала и уже беззвучно смеялась. Шепотом спросила:
– Что ему еще надо?
Татьяна, смеясь, шепотом ответила:
– А! Заблудился, Никитка, малость. Спрашивал дорогу туда, где халяву будут раздавать. Ну я и указала ему путь в коммунизм, послала далеко и надолго.
Девушки, наконец, выпили наспех чай и поспешили на занятия в институт.
Глава 3
На территории студенческого городка было уже оживленно. Преподаватели и студенты спешили в учебные корпуса. Одни шли учить, передавать знания и свой опыт, другие – учиться наукам, всему новому, нужному и важному в жизни.
Татьяна и Алька тоже присоединились к потоку студентов.
Впереди, в компании нескольких иностранцев вышагивал Изи. Он был в строгом, черном костюме, в кипельно-белой рубашке, в начищенных до блеска черных ботинках, с кожаным, черным дипломатом в руке.
– Вот, черт страшный! Чешет, как ни в чем не бывало! – возмущенно шепнула Татьяна.
Алька в ответ тихо рассмеялась:
– Для тебя черт страшный, а для кого-то он – принц желанный!
Танька продолжала:
– Мозги девке запудрил. А ее мать бегает, позорится, ищет свою заблудшую овцу. Уж, признались бы ей, что встречаются. Посмотреть бы, что там за Ольга? Красивая что ли?
Алька удивленно спросила:
– Так вы слышали, как ее мамаша звала?
Таня кивнула:
– Да, вся общага слышала!!! Ведь у всех окна открыты настежь. Да и рань такая была. Тишина, слышимость – стопроцентная! Да и Ольга тоже, видно, дура безмозглая. За джинсы что ли спит с ним?
– А я не верю, что она из-за джинсов и всякую там дребедень с ним встречается, – возразила Алька. – Помнишь, как с Валеркой Чижовым в комнате жили два араба, старшекурсники: Хусейн и Мухаммед. А какие красавицы из города к ним приходили!!! И говорили, что встречаются с ними не из-за тряпок, а по любви.
Таня ей возразила:
– Да, ладно, тебе, Алька! Только Хуся и Муха попользовались этими лохушками, а сами потом улетели к своим «курицам» домой, в свой «курятник». Ой, а сколько городских девок желают поближе познакомиться с этими «горячими угольками»! С ума сходят. Даже у нас, на курсе, многие городские девчонки завидуют нам, что мы живем в одной общаге с иностранцами.
– Нашли чему завидовать, – нахмурилась Алька.
Глава 4
Арсеньева Аля и Рузина Таня сидели на лекции, как всегда, в окружении своих одногруппников: это Саша Коваль, комсорг Сергей Метлавин, Алексей Лученков, Юра Шатров, Толя Гольтяпин, Надя Грошева, Галка Сажина, Люда Витковская и другие студенты. В основном, все ребята подобрались замечательные, с хорошим чувством юмора, дружелюбные и романтичные. От сессии до сессии они жили веселой студенческой жизнью. А во время экзаменов всегда поддерживали друг друга: делились лекциями, шпорами, даже одалживали на время костюмы, платья, обувь. Это были дети советского времени – добрые, простые, открытые и бескорыстные.
…Из всей этой компании был особенно заметным не только в группе, но и на всем курсе – Алексей Лученков. Он выделялся крупной фигурой двухметрового роста, широкими сильными плечами, огромными ручищами. Высокий лоб на его бледном лице прикрывали редкие, волнистые пряди небрежной челки, нависавшей прямо на серые, слегка на выкате, озорные глаза, которые выдавали еще не совсем повзрослевший, его мальчишеский разум. Отросшая ниже плеч шевелюра на голове и густой волосяной покров на его руках переливались золотисто-красной рыжиной. В зависимости от обстоятельств, к Лученкову применяли три прозвища. За крупные габариты, сокурсники шепотом, за его спиной, называли «кинг-конгом». Зато Алексей хорошо разбирался в электротехнике и «дружил» с сопроматом. Тут ему не было равных, и его параллельно величали «графом». И когда нужна была его помощь, к нему уважительно обращались:
– Леха! Граф! Помоги!
– Граф! Объясни, пожалуйста.
Леха по натуре был очень добрым, отзывчивым и никогда никому не отказывал. Он будто не замечал, как его величают, тут же брался помогать и серьезно объяснять. И то ли от усердия Алексея, то ли от удовольствия, что так его величают, у него на коже еще ярче проявлялись красные веснушки, которые в союзе с рыжими волосами превращали его в ярко-рыжего «кинг-конга». Но бывало и такое, что Лешка своими бесшабашными выходками донимал не только девчат, но и парней, что не выдержав таких, дурацких шуточек и приставаний, кто-нибудь одергивал его обидной кликухой:
– Горбыль! Отстань! Достал уже!!!
И тогда Леха сразу бледнел, веснушки прятались, рыжий цвет тускнел. Сам он горбился, и от «графа» и «кинг-конга» почти ничего не оставалось.
…Станислав Павлович Никифоров читал лекции по теоретической механике. Это был мужчина среднего возраста, высокий, приятной внешности, всегда бодрый, подтянутый и энергичный. Но почему-то, именно в этот день, он был задумчивым и излагал тему нудным тоном, от чего очень хотелось спать. Создавалось такое впечатление, что лектор говорил «на автомате», а сам мыслями был где-то далеко. Он не обращал внимания на студентов. Кто-то из них уже спал, кто-то болтал. И постепенно в аудитории нарастал гул, как в большом улье. Когда гул достигал неприличных высот, тогда лектор встряхивал копной черных волос, как бы смахивая сонную напасть, и будто сам просыпался. Он оглядывал аудиторию прищуренными, цепкими глазами, и, постучав указкой по столу, медленно, деревянным голосом вопрошал:
– Шум? Шум? Что за шум?
Студенты на некоторое время умолкали.
Станислав Павлович снова продолжал нудно излагать тему, а сам параллельно опять погружался в свои мысли.
Вот и Алька к концу лекции начала потихоньку дремать. Сквозь дрему она слышала, как Вадик Соловьев шепотом уговаривал Метлавина Сергея сделать скидку на новую пластинку с модной иностранной группой. Но «Метла» не соглашался, и Вадик волновался, что сделка вот-вот сорвется.
В группе все знали, что «Метла» на курсе был деловым комсоргом, а подпольно – он активно занимался фарцовкой.
Шепот Вадика перебивал громкий шепот Лешки Лученкова. Он пристал к спящему Шатрову:
– Эй, Юрка! Подъем!!!
Юрий не реагировал.
Тогда Лешка рукой слегка потряс его за плечо:
– Слышь, «Шатер»! Пока дрыхнешь, твою красотку, Надюшку, из под носа украдут!
За Шатрова заступился Саша Коваль:
– Леха! Отвали! Юрка ночью вагоны разгружал, деньги на кормежку зарабатывал. А ты в это время у своей бабули пирогов натрескаешься и в «люльке» всю ночь дрыхнешь. Вот ты и скачешь здесь, как мерин, копытами своими лягаешь.
Лешка затих на мгновение, потом перекинулся на Рузину. Он всегда на лекциях старался сесть за спиной Татьяны и мешал ей своими ухаживаниями и знаками внимания. Вот и теперь, он стал донимать ее. Танька в ответ «шипела» колкости, которые его только забавляли. Удовлетворившись, что успешно «завел» любимую, Лученков переключился на ее подружку:
– Аль! Алусенька! Ты пойдешь с нами в интерклуб? Достану билеты.
Алька, стряхивая дрему, прикрыв рот рукой, украдкой зевнула и переспросила:
– С кем это – «с нами»?
Лешка продолжал шептать, но уже громче, чтобы слышала Рузина:
– Со мной и с Танечкой. Она моя невеста, ведь я ее «лю-лю». Да, Танюш?
Та сердито цыкнула в ответ:
– Цыц! Иди к черту, Лученков! Тоже мне, жених! На себя посмотри, гриб плешивый!!!
Рядом услышали соседи, заржали. Проснулись остальные, кто дремал. Настроение с «нуля» дернулось вверх.
Лешка не унимался. Ему явно было скучно, хотелось дурачиться. Он вытянул шею, стараясь губами дотянуться до уха девушки, и шепотом продолжал канючить:
– Таню-ю-юшенька, я по тебе соску-у-учился! Хочешь, пойдем в кино?
Она раздраженно шепнула в ответ:
– Лешка, отстань! Пока по-хорошему прошу.
Он упрямо продолжал:
– Так я тоже серьезно говорю. Хочешь, на набережной погуляем? А хочешь, я к вам, в общагу, в гости приду!?
Танька еще больше разозлилась:
– Еще чего? На фига ты мне сдался? Отцепись!
Наконец, прозвенел звонок, начался перерыв.
Татьяна окликнула одного из иностранцев:
– Рахбубул, привет! Ты решил задание второго варианта по термеху? У нас с тобой одинаковые задачи. Какой ответ? Я пыталась решить, да что-то не пойму, где ошиблась.
Рахбубул, сверкая стеклами модных очков, с улыбкой подошел к Рузиной:
– Танья, мне Дима помогать решить.
Татьяна с пониманием снова спросила:
– Да? Значит, ты тоже «буксовал»? Все-таки хочу посмотреть решение, разобраться, где допустила ошибку.
Рахбубул слегка поклонился ей:
– Конечно, Танья, заходи всегда, бери всегда, смотри всегда.
– Спасибо, Рахбубул.
И они приветливо улыбнулись друг другу.
Лученков ревниво наблюдал за их беседой. И как только иностранец отошел от девушки, Лешка тут же поднялся с места, и, будто нечаянно, задел его плечом, и, ехидно улыбаясь, прошипел:
– Ты, че, «Бу-булка», на мою Танюшу нагло пялишься? Смотри, я ведь мигом отключу все четыре твои фонаря! Чем тогда глядеть будешь?
– Эй-эй-эй! Леха! Иди сюда! – Метлавин оттащил его от иностранца, – ты что, придурок, к нему пристал? На международный конфликт нарываешься?
– Чё-ё? А ты, чё, Серый, вдруг такой стал добренький заступничек, да? Я, может, с ним шучу! Этот заморский попугай мою девушку чуть не сжег своими фонарями! Я может страдаю от любви!!!
Сергей громко рассмеялся:
– Дурак, ты, Леха! Ты в кого-нибудь серьезно влюбился бы что-ли! А то играешь «дурачка», вот тебя девчата и не воспринимают всерьез. А насчет шуток с заморскими чуваками будь аккуратней. А то вон Федька Клишин тоже «пошутил» и «залетел, как девственница в первую брачную ночь».
Глава 5
Да, действительно, однажды одессит Федька Клишин с дружками вышел из общежития прогуляться по парку студенческого городка. Заодно решили выпить холодного кваску, которым торговали в киоске, у выхода из парка. Федька весело что-то рассказывал. В руке он держал сложенную газету и ею похлопывал в такт по своим джинсам. Друзья увлеченно слушали его байки и «гоготали» шумным смехом.
Вдруг, в начале аллеи показалась огромная фигура негритянки – Зифы. Она плыла навстречу парням медленной, величественной походкой, гордо неся на голове огромный тюрбан с замысловатым украшением на нем. Ее оттопыренные губы, покрытые толстым слоем губной помады, издалека горели ярко-красным пятном на фоне черного лица. Выглядело это – типа красного знака от светофора, предупреждающего всех: «Стоп! Не прикасаться к нашей красоте!»
Она, действительно, была красивая и чудовищно сексапильная. Ее огромная грудь готова была выпрыгнуть из декольте, а могучие бедра при каждом движении хозяйки перекатывались, как гигантские шары.
Федька вдруг громко, восхищенно воскликнул:
– Атас! На горизонте обнаружил мощную торпеду! Вот это – сэкси-и-и!!!
И тут же, ерничая, произнес:
– Ой! Я прямо сейчас хочу на ней взорваться!!!
Зифа, почуяв неладное, раздраженно раздула, и без того, широкие ноздри, еще больше оттопырила свой «огненный свисток», и, прострелив ребят грозными молниями из черных глазниц, медленно проплыла мимо них.
Парни на миг онемели.
Только один неугомонный Федька, ростом ровно ей по грудь, не удержался и слегка шлепнул Зифу газеткой по ее крутой ягодице.
Зифа с визгом подпрыгнула, но в долгу не осталась. Она тут же четко выдала по-русски:
– Сюка!
И часто-часто засеменила прочь.
Парни громко расхохотались.
Но этим дело не закончилось.
На следующий день всю эту компанию вызвали в деканат.
Декан и представитель африканского землячества не хотели принимать выходку Клишина, как шутку. Зифа подала жалобу, что Петька пытался ее изнасиловать. Конечно, было смешно, что маленького роста паренек смог бы посягнуть средь бела дня на этакую «эйфелевую башню». Но «черная башня» требовала для своей особы защиты и сурового наказания обидчику.
Запахло серьезным скандалом.
Через два дня Федьку отчислили из института.
Глава 6
В комнате за накрытым столом сидели Тая, Лиза, Аля и Таня.
Подруги хвалили Таю:
– Ой, как вкусно!!! Таечка, ты – молодец! Прекрасной хозяйкой будешь!
Тая махнула рукой и рассмеялась:
– Да, ладно! Вы просто голодны! Вам так кажется. Ведь это обычная жареная рыба и картошка.
Татьяна с набитым едой ртом ее перебила:
– М-м-м! Сейчас все съем вместе с тарелкой! Так вкусно! А квашенная капустка – просто объедение!!! Аль, большое спасибо твоей маме, что прислала нам такую вкусную капусту!!! Дашь рецепт?
И, продолжая с аппетитом уплетать еду, она вдруг вспомнила:
– Да, кстати, я вчера зашла в «Продукты», что, рядом, у автовокзала. Кое-что прикупила для торжественного случая. А сейчас, думаю, к такому ужину, да с такой восхитительной капусткой, стоит попробовать!
Аля спросила ее:
– А что ты купила?
Татьяна подняла вверх указательный палец, как бы призывая всех присутствующих здесь к вниманию. Она с легкостью отодвинула свой стул и подбежала к платяному шкафу. Достала оттуда бутылку и торжественно объявила девчатам:
– Вот! Какой-то ликер. Честно сказать, я позарилась на красивую бутылку. На этикетке – изображение такого важного, солидного, богатого мужика. А под ним надпись – «Прадед». Вот бы и мне такого прадеда-вельможу!!!
Лиза быстро прочитала содержание этикетки и воскликнула:
– Танюха! А здесь ведь крепость – сорок два градуса! Это даже крепче водки!!!
Танька усмехнулась:
– Да? То-то с меня содрали столько денег! Ну, что, попробуем?
Алька тихо предупредила:
– Ой, мне чуть-чуть.
Лиза, откупоривая бутылку, кивнула:
– Конечно-конечно, Алечка, всем по чуть-чуть.
Тая вдруг предложила:
– Ну, тогда давайте, девочки, отметим ваш будущий успех на трудовой практике в студенческом отряде.
Все дружно чокнулись стаканами.
Лиза, закусывая, спросила:
– А списки уже утвердили, кто поедет на Курилы?
Аля ответила:
– Говорят, что запишут только тех, кто сессию сдал без троек.
Танька подперла щеку рукой и мечтательно вздохнула:
– Вот сдадим эту сессию и махнем в далекую сказку!!! Будем осваивать Дальний Восток!!!
Лиза, снова разливая ликер в стаканы, возразила:
– Ага! В сказку! Будете там вкалывать неделю в дневную смену, неделю – в ночную. Ведь это – путина! Работа там идет круглосуточно! Мы прошлым летом поработали там, знаем. Но, девочки, надо отметить, хоть раз в жизни там стоит побывать! И сразу влюбишься в Дальний Восток!!!
Тая согласно добавила:
– Да-да. Там такая природа – экзотика!!! Незабываемая красота, что нам и не снилась!!! А сам Владивосток – деловой город, красивый и величественный! Там много достопримечательностей, много всего интересного! Жалко, что было мало времени на знакомство, но то, что там все необычно, я поняла в первый же день. Там входишь, например: в универмаг, как обычно, а выходишь на улицу прямо со второго этажа. Сначала я не поняла, как такое возможно. Еще раз туда зашла с первого этажа, а вышла со второго. Потом до меня дошло, в чем дело! Город ведь на сопках стоит!
Тая подняла стакан:
– Ну, Алечка и Танечка, за ваше будущее приятное знакомство с Дальним Востоком! Ура!
Девчата снова дружно звякнули стаканами и, смеясь, закричали: «ура!».
Прошел час.
Та же комната. На столе пустые тарелки, и пустой «Прадед».
Татьяна вдруг показала пальцем на противоположную стену и удивленно воскликнула:
– Девочки! Я не пьяная, но вроде на Алиной полке фотография мужчины? Ее ведь раньше там не было?
Девчата оглянулись на книжную полку, висевшую над Алькиной кроватью. Там, действительно, была маленькая фотография молодого человека в военной форме.
Лиза первая кинулась к полке:
– Аль, можно взять в руки? Хочу рассмотреть поближе.
Аля улыбнулась:
– Ну, конечно, можно.
Лиза завистливо воскликнула:
– Ой, какой красивый, мужественный! Такой симпатяга!!! Кто это?
Тая и Татьяна тоже подошли к Лизе. Они внимательно рассматривали маленькое фото и восхищенно, наперебой стали спрашивать:
– Так, Аленка, чего молчишь, улыбаешься? Кто это?