- -
- 100%
- +
Отвратительное худое создание, неопределенного возраста, с лысым черепом и в черных обтягивающих одеяниях, сообразившее накинуть на себя такой же черный плащ, чтобы свидетели сего зрелища не грохнулись в обморок от испуга, взяло из темного дубового шкафа древнюю грязную тарелочку с чистым красным яблочком. Сия тарелочка была очень аккуратно размещена на дубовом круглом столе. Существо понюхало яблочко и покряхтело. Неужели проголодалось?
– Что, опять будешь бередить свои раны? – раздался старческий голос, и в просторную темную залу вошла горбатая старуха с длинным горбатым носом, в черном платке и в каких-то серых тряпках вместо платья.
– Эх, Яга, ничего-то ты не понимаешь! Уже все деревни пали, не устояв перед моим колдовством. Страх и уныние поглотили их. Жадность взяла верх над щедростью, трусость над храбростью. Вначале они все перессорились, потом начали болеть, затем передрались, и, в конце концов, вымерли. И даже некоторые успели сжечь свою деревню. Я иногда проезжаю по тем местам и испытываю гордость, глядя на черных воронов, которые важно сидят на руинах их бывших жилищ и с почтением кланяются мне. Не зря, понимаешь, тружусь в поте лица. Но вот эти! Тьфу!
Существо, в народе прозванное Кощеем Бессмертным – за свою непомерную худобу и легенды про долгожительство, плюнуло в тарелочку, и яблочко начало медленно крутиться, все больше набирая обороты и увеличивая диаметр своего прохождения по ней. Наконец, от колдовской посудины стало исходить голубоватое сияние, и вначале тихо, а потом все громче и громче, оттуда слышалась задорная музыка, от которой, как говорится, ноги сами в пляс просятся.
Баба Яга не без любопытства подошла поближе, но тут же вовремя отпрыгнула в сторону, ибо Кощеюшка, чуть не отдавил ей единственную здоровую ногу, топнув от досады своей, и разбрызгивая слюной и потрясая кулаками, визгливо проверещал:
– Опять веселятся, окаянные!
Наконец, они склонились над тарелкой. Признанные злодеи увидели столь ненавистное безоблачное голубое небо, яркое солнце, аккуратные деревянные домики на заднем плане, а на переднем… Юноши и девушки с широкими белозубыми улыбками кружились в неистовом танце, надев на себя яркие одежды. Девушки в красных сарафанах и белых платочках, молодые люди – в белых рубахах с затейливой вышивкой на воротнике, в черных высоких сапогах и синих штанах, заправленных в эти самые сапоги. Гармонист выдавал самую веселую и быструю музыку, на которую только был способен, и танцоры ни капельки не отставали от нее. Вот девушки образовали пары с парнями и так быстро закружились в танце, что вызвали вестибулярный криз у Кощея, который прикрыл глаза рукой и отшатнулся от такой непотребной картины.
– Тебе, может, белладонны накапать? – поинтересовалась Баба Яга, ни на секунду не отрываясь от сего зрелища.
– Меня сейчас стошнит, – слабым голосом пожаловался тот.
А танцоры только начали набирать обороты. Вот они встали в полукруг, синхронно хлопая под музыку, и парни, один за другим, принялись соревноваться в удали и проворстве. Вот, высокий чернобровый красавец стал подпрыгивать в воздухе на высоту человеческого роста, раскручивая туловище и выбрасывая ноги с нереальной скоростью. Тут пошел второй, кудрявый блондиночек, в присядку, выделывая ногами такие кренделя, что баба Яга, еле подавила «Ах!», дабы, не дразнить Кощея.
Девушки тоже не заставили себя ждать и принялись крутиться на месте с такой скоростью, что сарафаны поднялись в этом вихре и сделались параллельны земле. Кощею не повезло подойти именно в этот момент, так как ему показалось, что кризис миновал. Но увидев подобное, схватился за рот и выбежал вон из залы.
Баба Яга, осмелев, после того как осталась без свидетеля, тоже начала пританцовывать. И тут, из тарелочки, донеслись подключившиеся звонкие голоса, подпевавшие под музыку, которые сделали сие представление наиболее полным. Не дав Бабе Яге получить настоящее удовольствие, в залу ворвался рассвирепевший Кощей с криком:
– Уничтожить! Разорвать! Сжечь! Завтра же свяжусь с Горынычем!
Баба Яга со вздохом сняла яблочко и тарелка погасла.
– И чего они тебе покоя не дают? – проворчала она.
– Как ты не понимаешь?! Я самый великий, самый бессмертный! Моя власть абсолютна! А они что хотят, то и делают?! Запомни, глупая Яга, чем подавленнее человек, чем запуганнее, тем им легче управлять. Властвовать. Сделать из него раба! Чтобы он был на своем месте!
2. Пробуждение Змея
– Не ходи, – который раз увещевала Кощея Яга, отговаривая от визита к Змею Горынычу.
– Не лезь. Это мужское дело.
–Эх! – воскликнула Яга и, безнадежно махнув рукой, удалилась в свои мрачные покои.
Там, оглядев серые замызганные стены, потертую скамью с тряпьем и засаленный подоконник с грязным окном, Баба Яга, вздохнув, аккуратно вынула из рукава аленький цветочек и поставив его в уменьшенную копию ступы на подоконнике, свела руки от умиления.
А Кощей, тем временем, сел на своего черного коня, который умел скакать по тучам и вызывать грозу, и отправился до Змеиной скалы, где в пещере периодически впадал в спячку Змей Горыныч. А это происходило раз в 100 лет. Поужинает десятком деревень и на целый век хватает.
Постоянно напоминая себе, что он бессмертный, Кощей осторожно приблизился к спящему змею, который калачиком свернулся в уютной пещерке на сто квадратных метров. Костлявому не повезло попасть в быструю фазу сна чудовища, когда Горынычу снился гастрономический сон и из его носа валил пар.
– Змеюшка, – тихо пропищал тот в одно из шести ушей. Но разве кратковременный писк комара может разбудить?
– Ваше Горынычество! ПОДЪЕМ!!! – не выдержал и заорал Кощей.
Змей лениво махнул хвостом, и гость отлетел к дальней стене. Бессмертные кости так просто не сломаешь. Кощей рассвирепел, и поднеся к своему рту амулет с кроваво красным камнем в черной металлической оправе, который мог усиливать звук до ста пятидесяти децибел, заорал:
– ВСТАТЬ! Когда царь-Кощей приказывает!
Три головы синхронно поднялись и остановили мутный взгляд на тощем человечке. Через минуту в них появились понимание и страх. Головы с почтением поклонились.
– То-то же, – проворчал Кощей, вставая с колен и отряхивая свою одежду.
– Что прикажешь, Владыка Зла? – прорычала одна из голов.
– Прикажу поужинать. Но только одной деревней. Все остальные ты съел, а эта…
Бессмертный гневно погрозил кулаком воображаемой непокорной деревне.
– Хорошо, пополдничаю, – облизнулся Змей, – где она?
– Дай, заберусь на тебя, буду показывать дорогу.
Горыныч подставил ему хвост вместо трапа.
Тем временем, Яга с тревогой смотрела на Аленький цветочек, который начал беспокойно раскачиваться и тянуться к окну.
– Что такое? – всплеснула руками бабушка-злодейка, – неужто с Кощеем что?
Цветок замер.
– Нет, не с Кощеем. Хочет артистов погубить?
– Цветочек зашатало вперед-назад.
Баба Яга побежала к волшебной тарелочке, чтобы узреть там грозного Кощея на Змее, стремительно летящего к последней деревне.
– Ах ты, Батюшки, мои! – воскликнула изменница, побежав одеваться и отыскивать ступу.
А тем временем, в деревне Васильки жители готовились к очередному переплясу. Ждали Царя-Батюшку с наследником перед кем и собирались танцевать. Преимущественно женская часть общества. Только одна пара отделилась от всеобщего лихорадочного приготовления.
Парень с девушкой спрятались в дальнем стоге сена, на окраине деревни, и любовались закатом. Они лежали на спине и, перекусывая колоски, разговаривали. Девушка изображала равнодушие, что злило парня и доводило его до отчаяния, но он всеми силами старался скрыть это. А куда же ей было деваться, она и так согласилась на сомнительное предприятие. Уединение в стоге сена это, вам, не в Терем с царской кухней сходить. Еда там хоть и для всех, но по очень высокой цене, ибо обслужат аки князей. Но у Мечислава лишь один алтын остался. На него только два кусочка хлеба купить можно. Эх.
Сияна нос задрала, ибо интересно было ей сбегать на свиданку с самым ловким мечником, но гордость мешала. Всего годков ему ничего было – семнадцать, а он уже в поединках даже опытных воинов в дураках оставлял. «Скачет как горный козел», – иногда зло бурчали его завистники, но таких немного было, в основном все с восхищением взирали, как он тяжеленым мечом крутил над головой. Однажды муха над ним летала, так была разрезана на три части, пока пыталась сесть ему на голову в такой опасный момент. А уж как начнет крутить им перед противником, тот не знает куда свое оружие девать, того и гляди окрошку из него сделает. А на девок –то и не глядел. Оружие для Мечислава до 17 лет на первом месте было. Ел с ним, наточит перед сном и с собой кладет, чтобы сны боевые вызывать. На общие танцы не ходил, на девиц не глядел.
Но как-то друг его – лучник и балагур Радосвет, притащил парня на пляски по случаю сбора урожая. Вот там-то и углядел он ловкую до танца Сияну. Глазищи свои раскроет, улыбка до ушей и давай кружить в танце, быстрее, чем он мечом орудует. Мечислав аж рот раскрыл от удивления, как в первый раз увидел. А после танцев подошел и пригласил ее погулять, на закат полюбоваться. Пришлось ей из любопытства даже Айдару отказать, которому и Терем с царской кухней был по карману, и отец его старостой приходился. Было бы ей не шестнадцать, а больше, никогда бы такую глупость не совершила, но тут не удержалась. А вот теперь от досады колосок жевала и думала, что сделала самую большую ошибку, ибо Мечислав и два слова связать не мог. А Айдар уж и замуж звал.
Мечник не на шутку разозлился, как увидел, что Сияна уходить собралась, да и ляпнул вдруг смелость обретя:
– Давай-давай, лучше всех ведь перед царем спляшешь, глядишь, и царевича заарканишь.
– Басалай (прим. – грубиян) ты, Мечислав, – бросила ему, не оглядываясь, Сияна и с достоинством удалилась.
И пришлось тому от стыда зарыться с головой в сено. И зря зарылся. Не увидел дива дивного, как на фоне закатного Солнца, величиной с дворец, Змей трехглавый летит и в землю вглядывается. Очнулся мечник, когда вопли услышал. Вынырнул из стога, а все вокруг бегают. Староста жителей в свой дом зовет, там у него огромный погреб вырыт на такой случай. Никто не верил, что Горыныч существует, а он верил, недаром его главным избрали.
Как все в дом забежали, Мечислав нырнул в озеро и трубочку прихватил, чтобы дышать через нее. А Змей как раз и деревню разглядел, как полыхнёт на нее из трёх пастей сразу, все дома и загорелись.
Затем одна голова плюнула с досады:
– Мы что теперь жрать будем? Все горит!
– То, что останется, – пробурчала Вторая.
– Жаренное, говорят, вредно, – вздохнула Третья.
– Ничего, переварим – успокоила Вторая, более оптимистичная голова.
3. Мечислав и Змей Горыныч
Трехглавый змей величиной с небольшую гору, сидел у потемневшего от пепла озера, где притаился Мечислав, и смотрел, как, благодаря его стараниям, полыхает деревня. Языки пламени охватили уже все дома, и вскоре, из-за крепчающего ветра, заревели, смокнулись, и с оглушительным гулом степенно меняли направление, повинуясь стрибожи внуци. (прим. – внуки бога ветров).
Кощей Бессмертый, как завороженный, смотрел на то, что произошло по его повелению. Он вспоминал, как недавно местные жители пели и танцевали, назло ему, и вопреки его стараниям рассорить их. Победоносное чувство власти охватило его. О, Власть! Как много ты значишь для тех, кто считает себя избранными. Кощей – владыка зла, наконец-то полностью удовлетворился. Теперь Бессмертный был уверен, что зародись в скором времени новая деревня, люди будут почитать его, трепетать от ужаса, приносить ему дары. Лучших девушек, лучшую еду, все самое-самое лучшее. Кощей прикрыл от удовольствия глаза и наслаждался сим зрелищем и приятными мыслями.
Наконец, когда пламя улеглось, Бессмертный призвал созданного им полуживого-полумертвого вороного коня, с которым по скорости не мог сравниться ни один смертный конь, и помчался в свой замок. Но ощущение удовлетворения, даже почти счастья, сыграло с ним злую шутку. Он не заметил, как его знаменитый полутораручный клыковидный меч остался лежать на земле, поскольку, Кощей временно отцепил его, дабы сие могущественное, но очень тяжелое оружие, не мешало ему прохаживаться среди догорающих головешек.
Змей же, продолжал внимательно высматривать остатки человечины, из-за чего, собственно, он сюда так стремился попасть. Три огромные головы въедливо вглядывались в окружающую территорию, но под свое массивное тело, защищённое блестящей непробиваемой чешуей, не смотрели.
Вот тут-то у несчастного Мечислава и созрел план. Он уже давно, со слезами на глазах, наблюдал за этой зловещей парой, понимая, что никакое, даже очень сильное желание, придушить их на месте, не может сбыться. Он продолжал сидеть в озере, за их спинами, решаясь показать лишь верхнюю часть своей головы, и думал о том, выжил ли кто-нибудь после этого нашествия. Сколько жителей поместилось в погребе у Старосты?
Когда Кощей ускакал, оставив свой меч, молодец стал очень медленно подбираться к нему. Дым от головешек все еще плотно стелился по земле и проникал в глаза и нос свидетелей пожара. Но для трехглавого змея он был лишь частью собственного дыхания и его родной стихией. А юный воин задыхался от смрада и глаза его нещадно щипало от дыма, отчего он почти ничего не видел и огромным усилием воли заставлял себя не вставать, дабы не быть замеченным врагом.
Чем ближе он подползал к оружию, тем меньше думал об опасности. У Мечислава была цель – и только она одна управляла им. Отработанным долгими годами изматывающих, но таких любимых тренировок, движением, он схватил меч и почувствовал себя в своей родной стихии. Парень обежал Змея и, прикинув место, где у того, по его представлению, могло бы быть сердце, со всей силой вонзил клыковидный клинок. Ни один меч уже ломался об эту непробиваемую чешую. Ни один русский богатырь пал в неравном бою со Змеем Горынычем. Но полутораручное кощеево оружие как в масло вошло в плоть Змея по самую рукоятку. Головы хором заревели от удивления и страха. Боль же пришла чуть позже. Инстинкт подсказал Мечиславу срочно выдернуть клинок, дабы не остаться безоружным перед грозным врагом. Ведь сердце Горыныча было где-то в другом месте. Но обезумевший от страха и боли Змей вдруг взмахнул мощными зубчатыми крыльями и тяжело взлетел.
Добрый молодец упал на колени, не выпуская кощеев меч, понимая, что случай убить изверга упущен. И осталось самое страшное – узнать, сколько человек из их деревни остались живы.
4. Сияна и царевич
Вокруг догорали остатки домов. Дым застилал глаза, затруднял дыхание. Мечислав внимательно осматривал пожарище, пытаясь сообразить – где же был дом Старосты. Вдруг он услышал скрипучий старушечий голос:
– Молодец! Добрый молодец! Не здесь ли были Кощей со Змеем?
Мечислав обернулся и увидел горбатую старуху в грязном тряпье, которая спешила к нему и волочила за собой метлу.
– Не горюй, добрый молодец, каждое мгновение уходит в прошлое и не возвращается.
– Ты о чем, бабка? – нахмурился Мечислав.
– Ну, что деревня сгорела. Новую построите. Еще лучше станет.
– Кто строить-то будет? – в отчаянии воскликнул юноша.
– Ну, ты. Да, еще те, кто в погребе томятся. Вон, да не слышишь неужто?
Баба Яга указала своим кривым пальцем на горку догорающего дерева, и действительно, Мечиславу показалось, что плачет там кто-то.
Он побежал на то место, а когда принялся разгребать головешки голыми руками, то обжегся, выругался и обернулся, чтобы спросить у бабки какую-нибудь ветошь. Но той уже и след простыл.
А крик и плач из-под земли слышались все отчетливее. Мечислав стянул с себя рубаху, разорвал ее и обвязал кисти рук. Работа заспорилась. Вскоре завал бы расчищен и юноша добрался до двери в погреб. Он попытался открыть ее, но не тут-то было.
В этот момент услышал он цокот копыт. Приложил Мечислав ребро ладони к бровям и попытался рассмотреть через дым – кто это там едет.
Заиграли трубы торжественную музыку и в бывшую деревню въехала золотая карета, запряженная шестеркой лошадей. Позади кареты – шесть всадников в кольчугах с щитами и гербами на них в виде солнца.
Рядом с кучером сидел воевода, который вскочил, как только увидел Мечислава.
– Эй, парень! Где деревня Васильки?
– Нет больше деревни, – поклонился ему в пояс Мечислав, – змей проклятый сжег ее. Подсоби людей из погреба достать, что спрятаться успели.
Воевода махнул рукой своим молодцам, слезли те с лошадей, подбежали к двери погреба и вскоре выпустили на волю закопчённых и плачущих людей.
– Что еще такое? – послышался капризный голос из кареты, – почему царя – батюшку плачем встречаете?
Из кареты вылез грузный чернобородый царь в золотой одежде, в собольей накидке, в красных сапогах и в золотой короне с огромным рубином. А за ним сын его, царевич Алексей. Крупный и широкоплечий как отец. С круглым лицом и оттопыренными ушами. Сам в кольчуге серебряной с мечом на поясе, рукоять которого усыпана драгоценными камнями. Недовольно сдвинул он брови, сложил руки на груди крест-накрест.
Староста деревни, весь закопченный, в ноги кланится царю-батюшке.
– Горе страшное случилось с нами. Прилетел сюда змей трехглавый и поджог деревню всю нашу.
А царь ему кулаком машет, того и гляди в зубы заедет:
– Какой-такой змей трехглавый? Не бывает змеев в нашем царстве. Это все соседи-печенеги. Подожгли, пограбили все тут. А вы даже с ними драться не стали. Все попрятались в погреб глубокий, опозорили землю русскую!
Тут не выдержал наш Мечислав. Вышел он вперед с голым торсом, с обмотанными тряпками руками, с кощеевым мечом на поясе.
– Что это еще за чудо-юдо? Отобрать у него оружие! – так воскликнул сынок царский Алеша, указуя перстом своим на мечника.
А тот как достанет меч кощеев, как закрутит им, завертит, что напугал всех богатырей, которые такого дива-дивного отродясь не видывали.
Может, и обошлось бы все это для Мечислава и удалось бы ему сбежать от царской кары. Но Кощей в эту минуту заглянул в волшебную тарелочку.
Увидел свой меч, живых деревенских жителей, чуть от злости тарелочку не разбил. Щелкнул костлявыми пальцами и меч его растворился в руках молодца и вернулся к своему хозяину.
Тут солдаты царские набросились на парня и скрутили ему руки за спиной.
– Что это такое, Слава, было? – закричал ему Староста испуганно.
– Это меч Кощеев, что он оставил. Вместе со змеем они тут были. Вместе деревню жгли. Потом ускакал Бессмертный и меч свой забыл…
– Эх, врет и не краснеет! – засмеялся царь, – казнить его надо за вранье и колдовство.
Испугался Староста, что потеряет лучшего воина. Бросился в ноги к царю-батюшке:
– Не казни его! Золотой, ты наш! Службу он сослужить может великую. А вдруг вернется Змей проклятый?!
Царь переглянулся с царевичем. Не выгодно им было признавать то, что Змей Горыныч вернулся. А то испугаются купцы заморские, торговать не приедут, диковины различные не привезут. А с другой стороны, ежели действительно змей вернулся, то можно отдать ему первым делом этого выскочку.
– Ладно, сделаем так, – ударил себя царь рука об руку, – обещался ты, староста, сделать нам праздник. Даю тебе три дня и три ночи на приготовление. Посидим пока в тереме, у моего брата двоюродного, что живет здесь недалеко, через лес. Устроишь нам праздник, подумаю над твоей просьбой. А пока опустите этого молодца в погреб, а два моих витязя сторожить его будут.
Повелел так царь. Залез со своим сыном вновь в карету и уехал к родственнику.
А Староста, первым делом, велел всем жителям отмыться в озере и достать запасы еды из другого погреба, о котором, кроме него больше никому ведомо не было.
За три дня и три ночи построили резную избу для царя и его сына. Длинный широкий стол поставили. Накрыли его скатертью белой и из запасов угощением заставили.
Деревенские жители еще успели в лес, на охоту сходить и приготовить великолепное жаркое и дичь.
Когда вернулся царь с царевичем, то доволен оказался чрезвычайно.
А уж после угощения, когда заиграла задорная музыка и девки устроили перепляс – и подавно!
Приглянулась царевичу большеглазая улыбчивая Сияна, которая выделялась и ловкостью в танце, и выразительностью, и плавностью в движениях. Решил он ее к себе во дворец забрать.
– Да зачем тебе эта деревенщина? Тебе царевен заморских не хватает, что ли? – удивился царь.
– Да ты, папенька, не видишь, что ли? Сравниться разве царевна заморская с красотою такою, русскою? В глазах я вижу сияние северное. Помнишь, мы были в краях тех дальних, и видели чудо такое чудесное? Ну, а волосы длинные, дивные, русые! А улыбка широкая, нежная… Помнишь, папенька, ларец мой славный, а в нем камни самоцветные. Так вот девушка та, что камень самый ценный, и хочу я ее в свой ларец-дворец заполучить. Усмехнулся царь в бороду. И подумал, может, и ему перепадет потом, когда сынок наиграется.
– Ладно,– махнул он рукой, – бери!
Подозвал к себе царевич Алеша Сияну.
– Подойди ко мне девица красная. Дай полюбуюсь на тебя, ненаглядная, – с улыбкою сказал ей царевич.
Подошла к нему Сияна, поклонилась.
– Жаль сгорела у вас деревня. Жаль, что дома у тебя не осталось. Приходи жить ко мне во дворец, будешь с золота есть и на золоте спать.
Усмехнулась Сияна и взглянула на него не как на царевича, а как на поклонника назойливого. Насмешливо. Резануло это больно царевича. Возопила его гордость гордая.
– Как ты смеешь смотреть на меня так, девка? – возмутился он, разозлился.
– Уж простите меня, Ваше Высочество. Предложение мне ваше не понравилось. Не хочу я быть вашей наложницей. По душе мне уж воля вольная.
– Оскорбила ты меня девка, своим взглядом и отказом своим оскорбила. Эй, слуги, бросьте ее в яму! Где сидит тот колдун дерзкий. На рассвете отрубим им головы.
Схватили Сияну витязи и бросили в погреб Старосты.
– И не жалко ли тебе красоту эту, русскую? – насмешливо спросил сына царь-батюшка.
– Ничего, посидит, напугается. Наутро сговорчивее будет.
5. Темнота.
Спустили Сияну в погреб темный и дверью сверху прихлопнули. Сразу вспомнилось девушке, как страшно и душно было здесь сидеть, когда сжигал деревню Змей Горыныч. И темно было вокруг, хоть глаза выколи.
– Эй, Мечислав, ты здесь? – позвала она со страхом в сердце.
В дальнем углу огромного погреба загорелась лучина.
– Иди сюда, Сияна, не бойся. Тут и попить есть, и поесть. Все предусмотрел наш Староста умный.
Медленно пошла девушка на огонек. Постепенно привыкли ее глаза к темноте. И увидела она, наконец, Мечислава. Всего чумазого, а глаза горят голубым огнем. И улыбка на вымазанном сажей лице кажется ослепительно белой. Сидел он на сундуке и пытался зажечь еще одну лучину. – Что будем делать, Мечислав? Казнить нас хотят на рассвете, – горько вздохнула Сияна.
– А тебя-то за что? – удивился парень.
– За то, что отказала царевичу быть его наложницей. С золота есть и на золоте спать.
Белозубая улыбка Мечислава стала еще шире.
– Ты прости меня, Сияна, что оскорбил тебя давеча. И я совсем не удивлен, что ты ему отказала.
Улыбнулась ему девушка в ответ:
– Спасибо тебе, Мечислав, за добрые слова. И ты меня прости, что ушла от тебя так невежливо.
Парень махнул рукой и рассмеялся:
– Да я бы сам от себя ушел. Ни «бе», ни «ме» с тобой сказать не мог. Не то, что Айдар.
– Айдару проще. У него все есть, да и парень он ладный.
– Что же он тебе не помог, когда в погреб тебя спускали? – не выдержал и съязвил Мечислав.
Вспыхнули глаза девушки недобрым огнем.
– Ты думаешь, что он один может справиться со слугами царевыми? Даже ты, со своим искусством владения мечом, не справился.
– Так ведь меч у меня сам Кощей отобрал.
– Как Кощей? Он же у тебя в руках растворился.
– Так ведь был этот меч Кощеев, он забыл его рядом со змеем. И помог мне тот меч прогнать трехглавого. Он волшебный и пробьет что угодно.
– А не хвастаешь ли ты, Мечислав? – в свою очередь кольнула девушка, не забыв выпад в сторону Айдара.
– Ох, Сияна, и едкая ты девица. Не могу доказать тебе, что не вру,– грустно отвечал Мечислав и девушка поняла, что говорил он правду.
– Прости меня, Мечислав. Ты тоже на Айдара не нападай.
– Любишь его? – напряженно спросил парень.
– Какая разница? Если нам завтра головы срубят.
– Не срубят. Смотри!
Мечислав отдал ей одну лучину, другую взял сам, и, прихватив лопату, позвал девушку за собой.