История казачества. Памятка казаку

На обложке «Они попали в плен в 1814 году». Богдан Павлович Виллевальде, 1885 г., Таганрогский художественный музей

© Сергей Мосолов, 2025

ISBN 978-5-4496-3959-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Очередное историческое исследование Сергея Мосолова посвящено казачеству как особой этнокультурной социальной общности, его истории, культуре, традициям.

Долгое время, особенно в советский период развития нашего государства, казачество в официальной позиции представлялось как антиреволюционная, а значит, и антинародная сила, карательный орган свергнутого царского режима. Однако историческая справедливость, в конце концов, восторжествовала, и по всей стране возобновился интерес к этому феномену. Стали объективно вспоминаться не только события прошлого, свидетельствующие об огромном вкладе казачества в укрепление и развитие российской государственности, но и произошло возрождение казачества как элемента развивающегося гражданского общества.

Особой заслугой Мосолова следует считать исследование не только истории казачества в стране вообще, но и в частности на территории Кольского Заполярья.

В книге наглядно показан длительный и сложный процесс формирования казачества в военно-служилое сословие, ставшее настоящей опорой государства не только в охране государственных границ России на всем их протяжении, но и развитие его особой самобытной национальной культуры.

В представленном исследовании получили описание основные исторические события общественно-культурной жизни казачьих территорий, военные подвиги казаков.

Автор проявил большое старание и аккуратность в выявлении, исследовании и анализе литературных и документальных источников, что свидетельствует об объективности исследования и его научности.

В настоящем исследовании чувствуется патриотическая направленность и стремление к обереганию своих исторических корней народа.

Особое внимание автор уделяет не только важнейшим историческим событиям и их значению для развития государственности на территории Мурманской области, но и подробной характеристике культуры казаков. В этом смысле работа призвана способствовать решению некоторых проблем в осознании необходимости национального единения.

Важнейшим смыслом исследования Мосолова является его значимость для решения современных образовательных и культурных задач, а также для духовно-нравственного и патриотического воспитания современной молодежи.

Таким образом, представленная монография Сергея Владимировича Мосолова «История казачества: памятка казаку», по нашему мнению, представляет большой научный и литературный интерес и безусловно может быть рекомендована к изданию.

Доцент кафедры юриспруденции Северо-Западного института (филиала) Московского гуманитарно-экономического университета, кандидат юридических наук Пирогов П. П.

Главы

Александр II Николаевич, первый Августейший Атаман

всех казачьих войск с 1827 года

Атаман Матвей Иванович Платов

Родословное древо казачьего народа

Вступление

Вся история России сделана казаками.

Недаром нас зовут европейцы казаками.

Народ казаками желает быть.

Л. Н. Толстой

Народ, который не знает своё прошлое, не имеет будущего. Это аксиома. Без знания своей истории и культуры, под влиянием других, чуждых нам культур мы становимся «Иванами да Марьями родства не помнящими». Несомненно, мы должны жить в тех реалиях, в которых находимся сейчас, но и о прошлом забывать ни в коем случае нельзя. Все мы, как сосуд. Нашу кровь наполняет дух прошедших эпох, как героических, так и тяжких для нашего народа.

К сожалению, мы много говорим о родовой связи с предками, но большинство молодых людей не знают историю своей страны, своего рода, не смогут назвать имена и отчества своих дедов и прадедов, бабок и прабабок. А между тем, русская история – это следствие высочайшего проявления народного духа. К наиболее фундаментальным моментам нашей истории, определившим характер и направленность «русского духа», создавшего русскую землю в бесконечном её объёме, бесспорно, относятся: православие, общинность и незавоевательное происхождение государства и государственной власти.

Казачество было единственным и неповторимым в мире православным военным сословием. Признание казачества сначала народом, а потом военно-служилым сословием повлияло на осознание им общности своей судьбы с судьбой России. Казаки всегда считали себя неотделимыми от русского народа, а казачьи земли от России. Фольклорное определение казака как надёжного защитника от всякого окаянного супостата соответствует историческим представлениям о казачестве как части славянского народа, как о выдвинутой вперёд мощной боевой дружине, охраняющей русские земли и приумножающей их своей военной доблестью, храбростью и отвагой.

Казаки почти беспрестанно воевали. И казачьей кровью обильно окрашены и камни холодной Финляндии, и подступы к великому Царьграду, и обширные поля Польши, Германии, Франции, Италии, и неприступные горы Швейцарии, и бескрайние просторы Маньчжурии, от их крови червонела вода и в Балтике, и в Чёрном море, и в Тихом океане.

От берегов Дуная и Днепра, по степям Дона, Кубани, Терека, Нижней Волги, Урала и далее на Восток, по дебрям Сибири до Амура, Камчатки, Сахалина и Курил, по меже великой современной России казаки первыми проложили заветную черту, через которую уже не суждено было перешагнуть соседним народам.

В истории казачества можно увидеть и преданную службу Отечеству, и волю, освящённую идеями православия, и первопроходцев, чьими усилиями разрасталась и укреплялась Русь.

Сердцевина казачьей натуры и символ веры этого бесстрашного воинства сконцентрированы в том неповторимом воинском кличе, с которым они обращались к сынам своего казачьего племени перед очередным походом: «Кто хочет за веру христианскую быть посаженным на кол, кто хочет быть четвертован, колесован, кто готов претерпеть всякие адские муки за Святой Крест, кто не побоится смерти – гайда к нам! Нечего бояться смерти: от неё не устережёшься. Такова наша доля». И казак часто умирал, как герой, не скуля и не жалуясь на свою судьбу. Народные предания гласят, что когда свирепые враги сдирали с казака кожу, то он шутливо бросал им: «От казали, неначе воно боляче, як шкуру с живого человика здирають, а воно мов комашня кусае (вот говорили, будто оно больно, когда шкуру с живого человека сдирают, а оно словно мошкара кусает – С.М.)». А когда подлые ляхи насаживали запорожцев на вертикальный заострённый кол, то они, сидя на них, издевались над ляхами, прося у них потянуть люльки (трубки) и уже потом, покуривши, обводили своих мучителей мутными глазами, плевали им в очи мерзкие, проклинали католическую веру и гордо умирали смертью лютою.

Отличались казаки преданностью и неподкупностью. Во время легендарного Азовского осадного сидения казаки, обороняя крепость, на предложение турок сдать позиции за большие деньги ответили: «Не дорого нам серебро и злато, дорога нам слава вечная».

Понимание своей жизненной миссии, своей «доли» как защиты веры Христовой делала казака неустрашимым в бою. У казаков не было никакого либерализма, сострадания к противнику. Принцип был таков: если враг напал, переступил границу, то его следует уничтожить любым способом. Поэтому били казаки своих врагов со страшной силой, бросаясь в атаку с неистовой страстью и отвагой, не щадя ни крови, ни живота своего.

В условиях постоянных войн выживали только самые крепкие, умные и сильные духом казаки. Формировался и креп тот самый упрямый казачий характер, который позволял не только оберегать рубежи Руси, но и завоёвывать для неё огромные территории на Кавказе, в Заволжье, в Сибири.

Сущность казачьего характера просматривалась и в облике этих вольных рыцарей – статных и смуглых от степной жары, с лихо заломленными на голове папахами, с лихим чубом. Причём с этой казачьей традицией связана следующая история. Как-то царь Николай I, всегда лично регламентировавший воинскую форму вплоть до мельчайших деталей, во время своей поездки на Кавказ увидел линейного казака, сдвинувшего папаху набок. Царю это дюже понравилось, и в 1848 году родился указ, предписывающий чинам Кавказского корпуса «ради лихости» – носить шапки «немного на затылок, с наклоном на правую бровь, так, чтобы левая сторона чела наискосок была открыта»1. Так, благодаря этому указу, казачий обычай носить головные уборы набекрень был официально узаконен.

Испокон веков казаки никогда не знали рабства – отсюда их первое и главное достоинство: чувство внутренней свободы. Вместе с тем отличительной чертой казачьих общин и казаков всегда была присущая им любовь к порядку. Гармоничное сочетание этих двух начал, внутренней свободы и порядка, всегда делало из казаков самую верную опору, самый надёжный оплот здоровой государственности.

На государевой службе казаки обрели расцвет, духовный взлёт, проявили блеск удали и дерзкой отваги, самоотверженность и верность присяги. Оставаясь вольным и гордым в самом себе, казак растворялся в семье, станице и в родном войске, ярко выражая свою личность – глубокую и религиозную. В силу этого обстоятельства казачьи войска крепко и всеми силами держались родной почвы, отличались покорностью воле Божьей и глубокой системой, удерживающей их на вершине русского самосознания и государственной дисциплины.

Великий герой, донской атаман Матвей Иванович Платов, учил казаков простоте в обычаях и жизни; он требовал, чтобы они ни на минуту не забывали о том, что казак – прежде всего воин. «Мы не рождены ходить по паркам да сидеть на бархатных подушках, там вовсе можно забыть родное ремесло, – говорил Платов казакам. – Наше дело ходить по полю, по болотам, а если и сидеть, так сидеть в шалашах или ещё лучше под открытым небом, чтобы и зной солнечный, и всякая непогода не были нам в тягость. Так и будешь донским казаком».

Между тем, будучи православными христианами, казаки, относили себя к особому народу, и так было на протяжении веков, вплоть до упразднения казачества большевиками. Наглядным примером тому может служить эпизод, описанный Михаилом Шолоховым в первой книге романа «Тихий Дон» в том месте, когда на мельнице вспыхнула драка между казаками и «хохлами». Когда еврей Штокман попытался втолковать казаку, что они оба русские и что казаки от русских произошли, тот резко усомнился и заявил: «Брешешь!.. А я табе гутарю – казаки от казаков ведутся, и затем добавил с обидой: Ишь, поганка, захотел в мужиков переделать!»2

Этот литературный диалог взят Шолоховым из народной среды и реально отражает отношение казачества к своим корням. Такие рассуждения на первый взгляд могут показаться примитивными, но нужно понимать особые устои казачества, его самобытность, которые заставляли казаков всегда считать себя отдельным народом. Безусловно, в описанном случае Шолохов никакого художественного вымысла не допустил, примерно так относятся к своему происхождению и нынешние казаки. Всё это потому, что казачество по всем канонам ортодоксии3 является отдельной народностью или субэтносом. В прошлом даже иностранные путешественники в России никогда не путали донского казака с великороссом или малороссом. У казаков сложился свой определенный генотип, хорошо известный и описанный в дореволюционной этнографической литературе, когда разделение на казаков и неказаков было распространено как на уровне будничной сознательности, так и среди учёных-этнографов. Не случайно до революции в метрических книгах и в первые годы советской власти в официальных документах в графе «национальность» казакам так и писали – «казак».

Можно бесконечно много говорить об истории и культуре казачества, о его роли в истории России. Но бесспорным остаётся одно, без казаков Россия не была бы той, какой мы её знаем.

Конечно же, многие казаки имели претензии к государству, а государство имело массу претензий ко многим казакам из-за их рода деятельности. Казаки никогда не помогали царям держать народ в рабстве крепостного права, а наоборот, сами спасали, укрывали у себя беглецов от крепостного права, не выдавали их властям и принимали активное участие во многих народных выступлениях. Казачьи атаманы становились во главе многочисленных повстанческих войск, как например Андрей Корела, Иван Заруцкий, Степан Разин, Кондратий Булавин, Емельян Пугачёв. Правда, такие выступления нередко сопровождались расколом внутри самих казачьих сообществ. Степана Разина схватили и выдали царским войскам донские казаки, а разбитого Емельяна Пугачёва – яицкие казаки.

В 1671 году, после разгрома восстания Степана Разина, казаки присягнули на верность службы царю Алексею Михайловичу и с тех пор служат России и считаются людьми государевыми. Казаки являлись универсальным родом вооружённых сил. Хорошо организованные, мобильные казачьи войска, применяли своеобразные тактические приёмы: внезапные набеги, засады, гуляй-города (передвижные укрепления из телег, стянутых цепями, с установленными на них деревянными щитами и малокалиберными пушками). Во все времена они считались наездниками, лучшими в искусстве джигитовки, а казачья конница как лучшая в мире лёгкая кавалерия. Даже французский император Наполеон Бонапарт не скрывал своё восхищение казаками в войне 1812 года. Он говорил: «Надо отдать справедливость казакам: именно им обязаны русские своими успехами в этой кампании. Это – бесспорно лучшие лёгкие войска, какие только существуют. Если бы у русских солдат были другие начальники, то можно было бы повести эту армию далеко»4.

В своём сочинении «Семнадцать замечаний на работу под названием „Рассуждение о военном искусстве“, изданную в Париже в 1816 году» Наполеон писал: «Русские ценят обученный полк казаков наравне с тремя необученными. В этих полках ничто не стоит внимания, кроме самого казака: он хорошо сложен, силён, ловок, сметлив, хороший кавалерист и неутомим. Он рождён на коне, вырос среди гражданских войн и на равнине представляет собой то же самое, что бедуин в пустыне, что горный житель в Альпах. Он никогда не живёт в доме, не спит в постели и на заходе солнца меняет место ночлега, чтобы не проводить ночь в месте, где он мог быть замечен неприятелем»5.

Величайший русский писатель и мыслитель Лев Николаевич Толстой в начале 50-х годов XIX века жил на Кавказе среди казаков, наблюдал их быт, участвовал в лихих стычках с горцами Шамиля. Тесно прикоснувшись к вольной жизни казаков и полюбив её, он писал в своём дневнике: «Вся история России сделана казаками. Недаром нас зовут европейцы казаками. Народ казаками желает быть. Голицын при Софии6 ходил в Крым – осрамился, а от Палея (казачий атаман Семён Палий. – С.М.) просили пардона крымцы, и Азов взяли всего 4000 казаков и удержали, – тот самый Азов, который с таким трудом взял Пётр и потерял».7 Толстой видел в казачестве образец для всей России – крестьянство без дворян8.

Казаки первыми осознали необходимость упорной и беспрерывной борьбы с Крымским ханством и Турцией и вели её на собственный страх, собственными силами, вели в то время, когда и Польша, и Россия не смели и думать о такой борьбе: когда и та, и другая уплачивали Крыму позорную дань; когда и Россия, и Польша, по своему бессилию, позволяли грабить бусурманам тысячи, десятки тысяч православных христиан и уводить их в рабство. В этой борьбе казаки не раздумывая становились на сторону России и Польши против турок и татар и выигрывали битвы в пользу русских царей или польских королей. Своими беспрерывными войнами с мусульманами казаки в итоге ослабили силу крымских татар и поколебали могущество турок, укрепившихся при устье Днепра и по берегам Чёрного моря, чем подготовили для Российского государства к концу XVIII века лёгкость завоевания Крыма и устьднепровских турецких крепостей.

Славное прошлое казачества, дела и заветы предков дают право казакам с гордостью говорить: «Слава Тебе, Господи, что мы казаки!» В поведении казаков это чувствуется, как чувствуется крепость их духа, забота об общем благе, когда общее начало ставится выше личного. Казаки всегда служили и служат родной земле, своему народу, своему государству – и в этом их сила и мощь.

Борьба политическая, социальная и религиозная была причиной порождения богатейшего народного эпоса, появления обширной летописной и исторической литературы. Народный южнорусский эпос – это чистейший плод казачества и неразрывно связанного с ним народа. Сколько тут создано исторических дум, былин и исторических песен, дошедших до нашего времени. И каких былин, и каких песен! К примеру, в былинном эпосе среди образов богатырей Илья Муромец предстаёт как «старой казак»91011, обладающий недюжинной силой, могучий и мудрый, которому судьба уготовила быть не просто порубежным стражем, а подлинным народным героем.

Древнерусские былины, записанные этнографами Павлом Николаевичем Рыбниковым и Александром Фёдоровичем Гильфердингом, свидетельствуют о том, что ещё задолго до монгольского нашествия на Русь слово «казак» русским людям от Обонежья до Киева было доподлинно известно и в народе почитаемо.

Красота мирного и военного быта казаков, со звучащими из глубины веков песнями, с лихой пляской, с крепким и дружным товариществом, пленяла. Известные писатели и поэты, художники и композиторы искали у казаков вдохновения. Пушкин, Гоголь, Тарас Шевченко, Лермонтов, Лев Толстой, Фёдор Крюков, Шолохов воспели их в своих бессмертных произведениях. Виллевальде, Репин, Суриков, Рубо, Мазуровский, Самокиш оставили нам знаменитые холсты с изображением казаков. Цезарь Кюи, Николай Лысенко, Иван Дзержинский посвятили им свои оперы.

Казачество, изведавшее, в силу исторической необходимости, все муки тяжкой борьбы, ужасного кровопролития, насилия и разрушения, умело создавать лучшие по времени формы социальной жизни и проявлять творческие способности в области мирной деятельности. И теперь, в лице своих передовых представителей, оно способно и должно бороться с хищничеством и вандализмом, разрушающими памятники старины. Время не ждёт и Отечество наше как бы говорит нам: сохраните мою историю, пощадите мои памятники, сберегите мои сокровища!

Изучение родной казачьей истории открывает нам собственную правду. Мы узнаём, что казачество существовало на своих землях ещё раньше образования Московского государства, а тем более России. Кто мы, что мы – в этом мы ясно отдаём себе отчёт: мы казаки. Мы должны понять и то, что все свои силы и свои средства мы обязаны отдать для достижения одной цели – блага, единства, процветания казачества. Казачество – явление характера мирового, оно не может не волновать человеческую душу. Для возвращения утраченного и восстановления своего исторического лица казаки могут и должны рассчитывать только на свои силы. Сила казаков – в единстве и сплочённости.

Безусловно, современное российское общество нуждается в обновлении системы патриотического воспитания. В условиях роста национального самосознания, современная наука всё чаще обращается к историческим памятникам, культурным традициям, в частности, к традициям казачества, как к средствам воспитания подрастающего поколения. Возрождение казачества в России позволит обрести ей основу для укрепления государственности, преодолеть аморфность существующих властных структур.

Президент России Владимир Владимирович Путин охарактеризовал современное казачество как «уникальный и неотъемлемый пласт нашего общества, пронизанный идеями подлинного патриотизма, традиционных ценностей и самобытной народной культуры»12.

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл 14 октября 2015 года в Новочеркасске на V Всемирном конгрессе казаков на тему «Казачество: единство, Церковь, Родина», в частности, сказал: «За минувшие годы мы наблюдали существенные положительные изменения. Отрадно отметить участие казачьих организаций в поддержании общественного порядка, их серьёзную помощь силовым структурам в противостоянии терроризму и наркобизнесу, их вступление в ряды добровольных пожарных. При поддержке казачьих сообществ открываются десятки молодёжных, военно-спортивных лагерей…

Что касается хранения семейных уз, казаки были опорой всего российского общества, давая пример верности и добрых отношений между поколениями…

Казак всегда мыслил себя вольным человеком, но понимание свободы в православном казачестве носило глубоко христианский смысл: она воспринималась не как вседозволенность, не «что хочу, то и ворочу», а как добровольное и самоотверженное подчинение казачьей дисциплине, служение Богу, Отечеству, Церкви Христовой.

Хотел бы особо подчеркнуть: определяющей характеристикой казака является именно его внутренний мир, не штаны с лампасами и хромовые сапоги, не шашки и нагайки, не какая-то другая внешняя атрибутика, о чём я уже сказал сегодня после Литургии, но подлинно христианское мировоззрение, христианское понимание своего долга и служения.

Вера – вот основа жизни казачества. Если этого нет, если у казака нет полноценной церковной жизни, если нет участия в Таинствах, ежедневной молитвы, христианского образа жизни, то такой человек лишь ряженый, он носит казачьи одежды, но душою остаётся далёк от того, чтобы называться казаком…

Одним из важнейших вопросов, стоящих сегодня перед Церковью, государством и казачеством, является вопрос создания целостной системы непрерывного казачьего образования, которая бы способствовала формированию ценностных ориентиров и христианских нравственных идеалов у подрастающего поколения казаков, строилась бы с учётом преемственности духовно-нравственного воспитания в образовательных организациях всех видов и типов, реализующих казачий компонент – от детского сада до вуза…»13

Казачий поэт Николай Николаевич Воробьёв-Богаевский (1908—1989), находясь в эмиграции, писал: «Что такое Казачество, – спрашиваешь ты меня, внучек. Просто так, в миг один, не расскажешь… Нет, не только лампасы и лихость, и не алой черкески сукно, что свободными складками льётся, серебром отливая и чернью, и на солнце горя газырями… Нет, не крымских барашков папаха, не нагайка с мудреною вязкой, что подчас под горячую руку по спине непокорной гуляет. Не седло с дорогою насечкой и не дедовской шашки каленый, вострый иссиня-серый клинок, не отцова щербатая пика, и не дедов чекмень темно-синий…

Это все – только внешнее, внучек, и не раз оно в жизни менялось, приходя и в веках исчезая… Не пойми меня накривь, голуба, – есть и в этом особая прелесть, и беречь это надо с любовью.

Но не в этом вся суть – как в орехе в золоченом, что с ёлки свисает: не одна ведь на нём позолота, ведь её соскрести и не штука; ну, а суть-то в зерне, в сердцевине, в том, что кроется под скорлупою. Так и здесь: соскреби позолоту, загляни-ка на дно, да поглубже, и внимательно, взглядом орлиным, приглядись-ка, родной, к сердцевине. Что ж отыщешь ты в недрах глубоких, что нутро тебе скажет в ответ? А ответит оно тебе словом, словом лёгким, как сон, как пушинка, но которое трудно даётся, разве только трудами да кровью. Это слово – «СВОБОДА», за это наши древние пращуры бились и своею солёною кровью напоили ковыльные степи. Вот за чем, за какою заморской, красоты неописанной, птицей устремлялись на Дикое Поле от жестокого гнёта крестьяне, из походов далёких драгуны, из Литвы недовольные шляхтой, от мурзы узкоглазый татарин… Вот за что казаки умирали, заслоняя своею же грудью, а о жизни своей и не мысля… Вот что гнало людей на чужбину, где над небом сиял полумесяц – на турецкую вёл на сторонку своё войско Некрасов Игнатий – за полками полки да обозы, всё за той же заморскою Птицей…

И ещё своим взглядом орлиным ты отыщешь заветное слово: «СПРАВЕДЛИВОСТЬ». Не к сердцу ль казачьему приросло оно, слилось, застыло?.. «Произвол» – незнакомое слово… «Справедливо», «По Правде», «По-Божьи» – так решали присудом народным, так по совести дело рядили… Против Кривды стеной восставали, поднимался Степан (Разин) да Кондратий (Булавин) – не за прибыль, не личное благо, а за Правду, за общее дело! Так вставали зловещею тучей против нечисти красной станицы, так потом, от стыда заалевшись, с головою опущенной долу, принимали колючую Правду от Баяна в плененной столице… И хотя уберечь не сумели, передав чужакам на расправу, но в душе-то казачьей, я верю, заодно были все с Митрофаном (Богаевским)…