Ваше Сиятельство 7
- -
- 100%
- +
Элизабет опустилась на колени, молитвенно сложила руки на груди и заплакала.
– Демон мой, Алекс! Спасибо тебе! Ты хранишь меня и ведешь по этой жизни! Сама я слишком слаба без тебя, но я стану сильнее! Я обязательно вернусь к тебе и буду славить тебя пока жива! – причитала она сквозь слезы, при этом восторг наполнял ее. Все больше радости, такой яркой, которую баронесса переживала только в детстве или даже не переживала подобного и тогда.
Мысль о том, что сюда может вернуться тот, второй негодяй в клетчатом сюртуке, больше не пугала миссис Барнс. Ведь теперь у нее был остробой. Она хотела купить подобное оружие днем, но тогда у нее не было ни денег, ни возможности предъявить документы. И вот этот вечер дал ей то, что было так нужно: оружие большой силы, с которым было нестрашно на темных улицах Портсмута. Баронесса повернула остробой так, чтобы на продолговатую боковую планку хоть немного попадал свет, и прочитала выдавленную на черном металле надпись: «Steel Truth ST-12». То же самое она произнесла вслух по-русски:
– Стальная Правда ЭсТи-12, – пора уже думать на языке Алекса.
Элиз не знала, что это за модель. Но судя по тому, что один из дротиков пробил ребра распростертому на земле мужчине, ее руку отягощало достаточно серьезное оружие – такое вряд ли продадут в магазине.
Обыскав лежащего в крови мужчину, баронесса взяла две запасных обоймы по семь 4-х дюймовых дротиков и бумажник. Деньги не интересовали ее, но в бумажнике могла быть какая-то информация, которая могла пригодиться. Например, кто эти, преследующие ее люди, с кем они связаны. Больше задерживаться здесь Элизабет не стала. Снова надела парик и шляпку, приподняв вуаль, чтобы лучше видеть в темноте, взяла сумку и пакет и направилась прочь из двора.
Темный проулок она миновала без проблем, не встретив ни одной живой души. Пошла на свет фонарей и фар, проезжавших недалеко эрмиков. Вскоре выбралась на Элдон стрит, где прождала минут пять, пока ей не удалось остановить проходивший мимо эрмимобиль извоза «Chankai Cab». Остробой распирал и оттягивал карман куртки, но Элизабет не убирала его в сумку, опасаясь, что может столкнуться с тем негодяем в клетчатом сюртуке. Она даже не стала ставить оружие на предохранитель.
– До воздушного порта довезете? – сказала баронесса, когда машина службы «Chankai Cab» остановился перед ней.
– Садитесь, госпожа, – пригласил мужчина за рулем, помогая открыть дверь.
Элизабет понимала, что сейчас нужно как можно скорее купить билет на любой дирижабль или любую виману, летящую на континент. Пока у нее был шанс воспользоваться паспортом Маргарет Берч. Даже если хозяйка отеля очнулась – что очень сомнительно – она вряд ли бы успела вызвать полицию. А если вызвала, то вряд ли полицейский передали данные паспорта миссис Берч по своим постам, вокзалам и портам.
Минут через 20 эрмимобиль остановился у центрального входа воздушного порта «Red Wings of Portsmouth». Заплатив два фунта и не взяв сдачу, Элизабет вышла из машины. Задержалась на миг, подняв голову и глядя на три башни, соединение широкими решетчатыми арками – туда садились рейсовые виманы и иногда большие виманы трансъевропейских линий. В сгустившемся тумане верх башен угадывался лишь по синим и красным пятнам сигнальных огней.
Билетные кассы располагались на втором этаже, и миссис Барнс, перевесив удобнее сумку и опустив вуальку, направилась к широкой двери. У лестницы, ведущей из холла к кассам, дежурило двое полицейских. Элизабет чуть сгорбилась, пошла шаркающим шагом – приблизительно так ходила ее бабушка. Страха встречи со стражами порядка не было. Теперь баронессе казалось, что она уже не боится ничего, даже самого черта. На миг мелькнул в сознании вопрос: «Как быть, если остановят, посмотрят паспорт на имя Маргарет Берч и поймут, что это не она». Элиз решила, что в этом случае она не сдастся – выхватит остробой. Быстро, но спокойно произведет по два выстрела в каждого и побежит на улицу. Там возьмет эрмик и уедет из Портсмута. Где-нибудь затаится на время, главное, деньги у нее есть. Ах, да, ее сокровища в камере хранения… За ними можно вернуться позже.
Поравнявшись с полицейским, стоявшим справа, почувствовав от него запах чеснока и еще какую-то неприятную вонь, Элиз с удивлением обнаружила, что она больше не любит мужчин. Нет, не так: теперь она их ненавидит. Ненавидит настолько, что без сожаления выстрелит в любого, кто будет представлять для нее угрозу. С этого дня она всей душой ненавидит графа Кальвера, капитана Картера, извозчика Эндрю, истязавшего ее князя Мышкина, все прочих своих любовников. Особо ненавидит своего мужа. И лучший способ получить с ним развод без всякого адвоката, это убить его. Исключение из этого бесконечного списка знакомых ей и незнакомых мужчин составлял только Майкл и ее демон. Майкл – ее брат, и просто безобидный мальчишка. Его-то и мужчиной можно назвать с натягом. А Алекс… Он вне списка, потому что он бог и демон в одном лице, и его она любит всем сердцем и готова посвятить ему всю жизнь.
Пройдя мимо полицейских, Элизабет даже обернулась, усмехнувшись, и пошла дальше, понимая, что прежняя Элизабет Барнс осталась где-то там, в темном дворе возле убитого негодяя или еще раньше – где-то в поместье виконта Уоллеса. Нет, она не стала холодной, полностью бесчувственной дрянью. Наверное, у нее еще ни раз потекут из глаз слезы, когда она будет вспоминать эти жуткие дни, но в ней больше нет слабости и желания сдаться кому-то кроме Алекса, но это будут уже другие слезы.
Поднявшись к кассам, миссис Барнс глянула на часы и на расписание. Менее чем через час отходила вимана по линии Портсмут – Марсель – Барселона. Направление не очень удобное, хотя из Барселоны легко переправиться в Марокко, и там ее не достанет британская полиция. А через два часа пять минут отправлялась вимана по линии Портсмут – Амстердам – Гамбург. Вот это куда привлекательнее: можно полететь до Амстердама, славного почти полной свободой от британских правил и ставшего пестрым европейским притоном. Но лучше до Гамбурга, а там эрмимобилем к Варшаве – а это уже Россия и граница там пока не закрыта.
– Мне билет на семьсот третью до Гамбурга, – миссис Барнс протянула паспорт девушке с крашеными, ярко-синими волосами.
Та взяла паспорт, открыла его и попросила:
– Пожалуйста, госпожа, поднимите вуаль. Я должна видеть ваше лицо.
– Я беру билет для моей мамы. У нее болят ноги и она не может подойти к кассе, – с легким возмущением сказала Элизабет. Она знала, что основная проблема ждет ее при посадке на виману: там более строго проверяют билеты и паспорта. И пока она не слишком представляла, как выкрутится. Наверное, положив в паспорт крупную купюру, этак в 300 или даже 500 фунтов, будет убеждать служащего, что ее лицо опухло после того, как ее избил муж. В общем, недавняя проверенная выдумка. Будет давить на жалость – это делать миссис Барнс умела. Попросит проверяющего не позорить ее перед пассажирами, не показывать лицо, украшенное синяками, чуть приподняв вуаль.
– Госпожа, я очень сожалею, но у нас строгие правила. К тому же, билетов на сегодняшний рейс до Гамбурга нет, – девушка с синими волосами вернула паспорт.
– Как нет? – миссис Барнс даже на секунду растерялась. Такого поворота она не ожидала. Ее сознание было так занято всем тем важным, потрясающим ее последние два дня, что такая проста мысль, как "билетов может не быть" даже не пришла на ум.
– Так нет. Их разобрали еще вчера полудня, – пояснила кассирша.
– Черт! Мне очень нужно! Дайте тогда на пятьсот сорок первую до Барселоны! – сердито сказала баронесса.
– Тоже закончились. Есть только на завтра на вечерний рейс, – отозвалась девушка за кассой, переводя внимание на другого клиента, ставшего рядом с миссис Барнс.
Помрачнев, Элиз отошла от стойки. Возникла мысль воспользоваться внутри-островными линиями, перелететь в Эдинбург и попытать удачу там.
Отойдя несколько шагов от стойки, миссис Барнс поймала на себе взгляд черноволосого парня лет двадцати пяти, смуглого, вернее меднокожего. Черты его лица выдавали в нем ацтека. Последнее время их развелось в Англии много, особенно в Лондоне. Говорят, лезли как тараканы, старались занять места, где можно что-то украсть или легко заработать, как правило, незаконно.
Элизабет повернулась к нему, глядя через вуаль и вспоминая жреца Махуизоха, бившего ее, связанную, со всей злости по лицу.
– Чего тебе надо? – с вызовом спросила она, чувствуя, как в душе поднимается желание всадить в него дротик из остробоя.
– Тебя надо. Иди сюда, – он поманил ее движение руки к малолюдному проходу к служебным помещениям.
Глава 3 . Не будите клетчатого
– В данный момент для меня важнее мой потерянный эйхос, – спокойно и внятно сказал я, одновременно ставя широкую ментальную защиту.
– Ты что вообще охуел?! – наверное, человеку в сером костюме мой ответ показался слишком наглым.
Он мог бы быть намного наглее, если бы не опасения, что операция «Заземление» пойдет слишком не так. Да еще этот маг, как же не вовремя он появился! Я почувствовал: он обратил на меня внимание, и внимание очень непростое. Пока на уровне любопытства, с пониманием того, что имеет дело с чем-то необычным в моем лице. Оставалось надеяться, что у него не хватит ума выйти на тонкий план, и понять, что мой внешний облик слишком разниться с внутренним содержанием.
– Нет, не охуел. И оскорблений я не потерплю. Готов хоть сегодня подать рапорт на увольнение. Перед Замалеевым объяснюсь, что причина – в вашем неподобающем отношении, – сказал я, поглядывая на мага, шедшего к нам. Конечно, был соблазн сказать то же самое с меньшей вежливостью. Но пока я не имел возможности изъясняться так, как мне того хотелось.
– Дмитрич, а кто этот парень? – подошедший маг кивнул на меня.
– Да со второго отделения сторожевых. Антон Рубич – тупой недоносок. Пожалуй, его в самом деле стоит уволить, – отозвался человек в сером костюме и крепко сжал кулаки.
Казалось, он едва сдерживается, чтобы не пустить их в ход.
– Ты знаешь, что у него магические способности? При чем незаурядные. Странно, что я раньше его не приметил, – продолжил маг, старательно меня сканируя.
Ментальную защиту я вполне держал и явно был ему не по зубам. То, что он заметил во мне «незаурядные магические способности» – это он молодец, сумел кое-что ухватить. Понять это было непросто, но возможно по искажениям эрминговых потоков вокруг меня.
– У него?! – тот, что Дмитриевич, криво усмехнулся. – Забирай его, Семен Алексеевич, если не ошибаешься. Нам такой не нужен.
– Рубич Антон… найди меня сразу после Замалеева, – сказал маг, щурясь от утреннего солнца. – Я буду на территории еще полчаса. И поторопись. Быть может ты в самом деле служишь не в том подразделении. Если сегодня встретиться не получится, – он глянул на часы, – отбуду я скоро, то давай в понедельник.
– Обязательно приду! – соврал я и поспешил по дорожке мимо розария, якобы искать эйхос.
– Рубич! Стоять! – раздался гневный голос человека в сером.
Однако я сделал вид, что его не слышу. И надо признать, выпутался я из этой неприятности славно. Если бы маг раскусил меня, то это стало бы неудачным концом операции «Заземление», по крайней мере в ее гуманном варианте «А». Мне бы они вряд ли что сделали: я бы закрылся щитами и разнес пропускной пункт в пыль. Положил бы всех, кто попытался остановить меня. Магов, наверное, пришлось бы убить или серьезно покалечить, потому как в такой многолюдной заварухе нет ни времени, ни желания вымерять силу воздействия. Кстати, маги…
Вот этот маг, который Семен Алексеевич, судя по его разговору и отношению к нему «серого», занимает видный пост в службе безопасности князя Козельского. И он упомянул, что здесь, на территории будет еще полчаса, а потом куда-то «отбудет». А через пол часа, вернее через сорок минут, как раз сам Козельский должен отбыть отсюда в свое Ведомство – это у него всегда по расписанию, железно. Уж не вдвоем ли они собираются? Лишний пассажир на вимане мне был совсем не нужен. А если учесть, что он сильный маг, так очень сильно не нужен. С ним я справлюсь без проблем, тем более моей атаки он не будет ожидать, но убивать его не хотелось, а держать даже крепко связанным такого человека опасно. Опасно не для меня, а для Саши Растопина, который должен был к нам присоединиться и позже заниматься моими пленниками.
Чтобы снизить риски, я решил немного скорректировать первоначальный план и, стоя спиной к особняку и пропускному пункту, отправил Торопову короткое сообщение. Затем начал искать якобы утерянный эйхос, поглядывая себе под ноги, иногда наклоняясь и постепенно приближаясь к бронзово-красной «Эльзе». Люк в виману был открыт, коротенький трап опущен: машина ждала хозяина. Еще на руку мне было то, что вимана стояла входом ко второй дорожке, по которой ходил Григорий Юрьевич, и вряд ли бы кто заметил, что я вошел в нее, кроме пилота и обслуги в хозяйственных пристройках.
Когда я вошел, пилот – молодой смуглый брюнет с капитанской бородкой – не поверил своим глазам. Он медленно встал с кресла и спросил с изумлением:
– Эй, Рубич, ты чего?! Не знаешь, что сюда нельзя?!
– Мне князь нужен, – миролюбиво сказал я. – Давно хотел поболтать с ним по душам. Почему бы это не сделать сегодня?
– Я сейчас охрану вызову! – его рука потянулась к вспомогательному пульту управления.
– Вот этого делать не надо, а то я сделаю больно, – предупредил я и резким тычком в плечо повернул его к себе. – Ты хочешь остаться в живых? – строго спросил я, заглядывая в его глаза и одновременно снимая с себя «маску» «Рубич».
Пилот побледнел, попытался что-то сказать, но ужас от случившегося был так силен, что он лишь промычал что-то, кивая и часто моргая, словно глаза его пытались избавиться от злого наваждения.
– Вот и хорошо. Жизнь – интересная штука. Ей надо дорожить, – я отстегнул с его ремня эйхос и проверил карманы на нежелательные для моей затеи предметы. Все это время он стоял, неподвижно вытянувшись передо мной, точно перед генералом. – Здесь, наверху есть шифоньер или гардероб Григория Юрьевича?
– В его комнате отдыха, – доверительно сообщил мне пилот. Голос его уже не дрожал, но стал подобострастным.
– Отлично, ступай туда. Там я тебя свяжу – это исключительно для твоей безопасности, – сказал я, подталкивая его к лестнице на вторую палубу.
Наручники я на него переводить не стал – связал брючными ремнями князя. Связал и руки, и ноги для надежности. И рот заткнул, чтоб ему не взбрело орать в самый неподходящий момент.
Закончив с пилотом, принялся ждать, поглядывая в боковой иллюминатор, когда появится Козельский. Первоначальный замысел снова пришлось изменить. Прежде я планировал сразу, едва он войдет в рубку, сбить с ног Козельского, забрать у него эйхос и оружие, если таковое имелось, и надень на князя наручники. Но теперь имелось опасение, что войти в виману он может не один, и раньше, чем я обездвижу князя, другой, вошедший с ним, может выскочить из виманы. Я решил, что мне поможет дистанционный пульт, а на этой модели «Эльзы» он обязан быть.
Торопливые поиски ничего не дали, время подкрадывалось к тому, когда появится Козельский. Мигом взбежав по лестнице, я вытащил кляп изо рта пилота и задал несколько наводящих вопросов, вернул кляп на место и метнулся в комнату отдыха. Пульт – весьма увесистое устройство из бронзы и красного дерева – лежал на журнальном столике. Схватив его, я спустился рубку. Пока князя в поле видимости не было, и я мог воплотить свой замысел: подключить пульт к коммуникатору виманы и перенастроить назначение кнопок. Сдвинув фигурный рычажок слева от штурвала, я запустил генератор и дал плавный набор скорости вихревого поля. Щелкнул тумблерами для подключения коллекторов нерезонансных энергий. Все это требовалось для быстрого старта виманы.
Вряд ли Козельского насторожит, тихий писк генераторов, но даже если так, тот ему придется зайти в рубку, чтобы узнать причины такой поспешности вылета. Я представил, что в первую очередь увидит князь, войдя в рубку: скорее всего, он даже не поймет, что в кресле пилота нет. Ведь спинка кресла высокая и за ней не видно голову сидящего в нем человека. Пока князь поймет, что пилота нет в рубке и происходит что-то странное, я успею блокировать входной люк, оторвать виману от земли и положить ее на привычный для всех курс. Сам же я все это время, буду находиться на второй палубе. Разумеется, я там не задержусь, а появлюсь неожиданно позади Козельского и мага, если таковой будет. Все-таки маг будет представлять для меня неудобство. Чтобы он остался в живых и не мешался, приходилось придумывать эти дурацкие усложнения, потому как лишние смерти очень нежелательны. Их не одобрит ни царевич, ни тем более император, когда начнутся разбирательства по случившемуся. «Сириус» и стоящие за ним люди должны быть представлены Филофею Алексеевичу, как организация достаточно миролюбивая. А лучше постараться сделать так, чтобы «Сириус» так и остался для императора в тени – такой расклад при определенных условиях вполне возможен.
Я прождал еще минут пятнадцать – время уже вышло за обычный субботний распорядок князя, и меня это начало беспокоить. Поглядывая в иллюминатор бокового обзора, я достал эйхос, чтобы проверить сообщения. Их было три: от Торопова, Растопина и Ольги.
От Геннадия Степановича предельно ясно, лаконично:
«Выехали».
От Растопина вопрос:
«Все в порядке?»
И от Ольги довольно долгое выражение беспокойства. Его я даже не стал слушать полностью. При всем моем сердечном отношении к Ковалевской, такое сейчас выслушивать было неуместно. И когда я убрал эйхос, то я увидел такое, что начал волноваться за исход операции побольше княгини: по дорожке к «Эльзе» Григорий Юрьевич шел не один и даже не вдвоем с магом, появление которого я прогнозировал. За князем шло еще человек семь. В том числе и тот мужчина в сером костюме, который пытался убедить мага, что Антон Рубич – совершенно никчемный человек.
Смотрел я на их неторопливое шествие и очень скверное подозрение начало терзать меня: а что, если они все сейчас поднимутся на виману Козельского? Быть может у них какое-то совещание в Ведомстве Имперского Порядка, и князь со всей своей доброты решил их всех разом подвезти? Но проблема: со всеми разом я не справлюсь. Вернее, положить то, я их положу. Ударю широкой волной кинетики, ломая роскошную мебель на «Эльзе», а дальше-то что? Как я могу связать их всех сразу? Риск, что кто-то придет в себя и успеет подать сигнал тревоги или вообще сделать пару дырок в моей голове слишком велик. А если там не один маг, а несколько, то ситуация вовсе скверная. Настолько, что ни о каком гуманизме с моей стороны не может быть речи.
***
Элизабет понимала, что последовать за ацтеком безлюдное место, тем более в ее положении, опасно и неразумно, но вера в демона и собственные силы была так высока, что баронесса приняла его предложение. Только проверила, снят ли с предохранителя остробой, который едва помещался в карман ее куртки.
– Так, достаточно. Я не собираюсь ходить за тобой по всему порту, – остановила индейца миссис Барнс, когда они дошли до коридора, который мыл робот-полотер.
– Я тебе очень нужен. Сам Иксквитекатль послал меня выручить несчастную женщину, – он повернулся к ней, и при упоминании бога, положил левую ладонь себе на живот, правую на лоб.
– Давай без божественного. Только строго, по делу. А то у меня нервы слабые – могу наделать беды, – Элиз сжала рукоять остробоя, хотя стрелять не собиралась – просто он придавал ей уверенности.
– Конечно, конечно, добрая госпожа. Я только по делу, – он повернулся, провожая взглядом полотера. На рукаве служебной формы индейца мелькнула нашивка службы доставки багажа воздушного порта. – Слышал, тебя постигла беда: надо в Гамбург, а билетов совсем нет. Могу помочь.
С этого момента ацтек заинтересовал Элизабет, и она даже сделала шаг к нему:
– Ну-ка подробнее, – англичанка даже нахмурилась, опасаясь спугнуть удачу.
– Мне жалко людей, которые не могут улететь. Вижу их расстройство возле кассы, и мое сердце плачет. Великий бог Кетцалькоатль говорит мне: помоги им и тогда Небо поможет тебе, – продолжил ацтек к неудовольствию баронессы снова ударившись в религиозные бредни. – Этим несчастным людям я предлагаю добрую услугу. Билет дать не могу, но могу провести через багажное отделение на виману. У тебя не будет своего места в пассажирских салонах, но ты сможешь провести время в баре или в комнате для курящих и долететь до Гамбурга.
– Хорошо, – сдержанно произнесла миссис Барнс, хотя то, что обещал ей индеец было не просто хорошо, а очень-очень хорошо. Это вмиг решало все ее проблемы с бегством из Коварного Альбиона. – За такую добрую услугу сколько денег сказал тебе брать Кетцалькоатль?
– Всего семьмот фунтов, – с блаженной улыбкой произнес ацтек.
Названая сумма была намного больше стоимости билета первым классом, но если для человека имел значение день вылета, а билетов в кассе не осталось, то неудивительно, что многие соглашались и на такие условия. Тем более Элизабет – она бы с радостью отдала и тысячу семьсот.
– Мне нужны гарантии, что я не буду обманута, – сказала она, не выражая радости и внимательнее приглядываясь к черноволосому парню, пытаясь понять, нет ли в его предложении какого-то подвоха.
– Совершенные гарантии! Гарантии от самого бога! Дай мне всего 100 фунтов сейчас, а остальные уже после того, как я провожу на виману, – растопыренной пятерней индеец закинул назад свои длинные, падающие на лицо волосы.
– Я дам тебе на вимане все 700 и еще 50 сверху, если все на самом деле пройдет хорошо, – решила Элизабет, подумав, что все сказанное ацтеком, может быть уловкой, чтобы заработать 100 фунтов.
– Жаль, добрая женщина, но так нельзя. Эти 100 фунтов мне надо передать другому человеку, чтобы у нас все получилось. Он берет деньги сразу или отказывается помогать, – парень сделал несчастное лицо.
– Черт с тобой, – Элизабет расстегнула сумочку, но прежде, чем открыть ее, сказала: – Отвернись! – лишь потом она достала кошелек и приготовила стофунтовую купюру.
– Очень хорошо, добрая женщина. Великий бог Кетцалькоатль любит вас, – он бережно взял банкноту из пальцев миссис Барнс и на ее вопросительный взгляд ответил так: – Идем я покажу место, где мы встретимся. Рядом со мной не надо идти. Отставай от меня на двадцать шагов – если нас увидят вместе раньше времени, это может стать подозрительным. В подъемнике со мной не надо разговаривать.
Элизабет выждала, когда индеец отдалится и пошла за ним. На подъемнике они добрались до посадочных площадок. Здесь ацтек свернул к галерее и уже выйдя на нее, жестом подозвал англичанку и, когда она подошла, указал пальцем на второй проход к большой трехпалубной вимане.
– Нам нужно встретиться там перед самым вылетом. Минут за двадцать – не раньше. Не беспокойся, что потом к ней нельзя будет пройти – я все знаю, делаем так почти каждый день, – сказал поклонник Кетцалькоатля. – Подойди ближе к той желтой границе, нарисованной на полу. Я буду там. Ничего не говори. Я сам тебя увижу и провожу дальше. Если кто-то спросит, что ты там ждешь, скажи, что багаж ошибочно сдала на эту виману и тебе должны помочь его вернуть.
– Я поняла, – Элизабет глянула на часы и еще раз согласовала с индейцем свое точное время появления на указанной точке.
В запасе у нее было немногим более часа. Баронесса спустилась вниз, к камерам хранения багажа и прежде, чем сообщить код роботу, задумалась. Может не стоило сейчас таскаться с этой нелегкой и опасной сумкой? Разумнее спуститься за ней перед самой встречей с индейцем? Перед мысленным взором неожиданно появился облик ее демона, и миссис Барнс поняла, что сумку лучше взять сразу. Она сама не знала, почему, но возникла такая уверенность. Она произнесла код, робот одобрил, подмигнул ей желтым глазом, и после нескольких щелчков дверка камеры открылась.
Взяв сумку, Элизабет направилась на третий ярус, где располагались залы ожидания, кафе и бар. Осмотрев залы, она решила пойти в «Elder Maxwell». Выбрала столик в самой дальней секции возле окна: здесь почти не было людей, не била так сильно по ушам грубая заокеанская музыка – она настойчиво входила в британскую моду. Прошло минут пятнадцать, пока официант подал ей кофе и сэндвич. За это время баронесса успела пересмотреть вещи в дорожной сумке. Вроде все было на месте, а том же виде, каком она сдавала в камеру хранения. Была мысль, спрятать в сумку остробой – все-таки он весьма топырил карман и мог привлечь внимание. Но Элиз, решила оставить его при себе. Даже более того, тот небольшой кинжал, в изящный серебряных ножнах из слоновой кости и серебра, она переложила в сумку от фотоаппарата.