Ваше Сиятельство 7

Глава 4. Сложности внешнего вида

Связанный пилот Козельского завозился, что-то промычал в кляп.

– Ни звука! – негромко и сурово произнес я, не прекращая следить в иллюминатор из комнаты отдыха.

Козельский с сопровождающими остановился шагах в десяти от раскрытого люка, насколько я мог оценить из расположение из узкого иллюминатора в гостевой комнате. Хотя князь и его сопровождающие были рядом, наблюдать за ними с этого ракурса было сложно. Сам факт, что вся эта банда остановилась, а не прошла прямиком в виману, вселял надежды, что летят не все. Князь что-то говорил внизу, давал какие-то указания – до меня долетали лишь обрывки фраз. Прошла еще минута-другая и кто-то вошел в «Эльзу», затем скрипнули ступени – вошел еще кто-то и, кажется, еще. Некоторые из стоявших внизу, теперь начали возвращаться по дорожке к особняку.

– Тихон! – раздался голос Козельского из тамбура, вероятно звавшего своего пилота.

Я поспешил нажать кнопки на пульте, закрывая люк и давая вимане дистанционную команду на взлет. «Эльза» вздрогнула и оторвалась от земли.

– Тихон! – в этот раз голос князя прозвучал громче, требовательнее.

Я понял, что настало время моего выхода, иначе сам Григорий Юрьевич или кто-то из его гостей схватится за эйхос и расстроит все мои планы. По обычаю я активировал в левую руку «Лепестки Виолы», в правую кинетику, и подключил шаблон «Усы Тигра» – давно я им не пользовался за ненадобностью. Сейчас пришел тот самый случай, когда важна быстрота моих реакций, умение предугадать каждое движение противника.

Беззвучно сходя по ступеням, я почти спустился на первую палубу, когда князь выкрикнул имя пилота с особым раздражением и ругательством. Сделав еще два шага, я выглянул из-за угла и теперь смог оценить происходящее в рубке: Сам глава Ведомства Имперского Порядка стоял ко мне спиной, чуть дальше его, заслоняя правый иллюминатор находился тот, которого маг называл Дмитриевичем. Здесь же был тот самый маг, имя и отчество которого Семен Алексеевич, и стоял он какой-то растерянный слева от князя. Как интересно легли карты судьбы: два моих утренних знакомых и Козельский. Больше никого. Ведь я готовился к худшему, гораздо худшему. Даже как-то скучно. Я покосился на приоткрытую дверь в санузел, думая, что может быть кто-то зашел туда, но там никого не было.

– Григорий Юрьевич, ваш Тихон не сможет ответить и виману не поведет. Считайте, что я ему отгул дал, – сказал я, входя в рубку и стараясь отслеживать движения сразу всех троих.

Недоуменные лица двух гостей князя меня интересовали мало, а вот с физиономией главы Ведомства Имперского Порядка за один миг произошли удивительные метаморфозы. Менялось не только выражение его глаз, но и даже цвет его огромного мясистого носа. Челюсть Григория Юрьевича задергалась в попытке произнести что-то, наконец ему это удалось:

– Елецкий!.. Как ты смеешь!

– Ах, вы огорчены, что я без приглашения? Так вышло, ввиду особых обстоятельств. Особых дворцовых обстоятельств, – я сделал еще шаг в рубку, отмечая, что вимана уже набрала достаточную высоту, и огласил: – Господа, ввиду этих самых обстоятельств, рад донести до вас: данное воздушное судно захвачено, мной, графом Елецким Александром Петровичем. Мальчишкой, школяром, если угодно. Вы все втроем… Руки! – я резко повернулся к магу, чувствуя активацию электрической магии. – Не советую, Семен Алексеевич. Мы же меньше часа назад так мирно пообщались, вы определили у меня наличие магических способностей. Зачем нам сейчас портить отношения, – маг вроде внял – замер, вряд ли понимая, о каком общении речь. Тогда я смог договорить: – Итак, вимана захвачена, а вас всех вас троих объявляю моими пленниками. Обещаю оставить живыми и невредимыми, если будете беспрекословно исполнять мои требования. Для начала эйхосы и оружие, если какое при себе имеется, положите на стол. По одному. Сначала ты, серый, – я указал на того неприятного типа, который пытался заставить меня, тогда еще бывшего в облике Антона Рубича, исполнять его капризы. – Давай, Дмитрич! Эхос на стол! Одно неверное движение и я тебе кости сломаю!

– Ваше сиятельство, – серый покосился на Козельского, – не совсем понимаю происходящего. Мне ему подчиняться что ли нужно? Или сложить его здесь?

– Ну сложи… – как-то без особой инициативы сказал князь. Наверное, информация, переданная ему прежде через магистра Мельгауруса, уже основательно проникла в его сознание.

До моего рукава серый дотянуться не успел, я тут же пробил наглеца кинетикой средней силы, выбрасывая правую ладонь вперед. С грохотом, прихватив с собой кресло, Дмитриевич отлетел к выходу в тамбур и замер, ударившись о стену головой. В тот момент, когда я почти повернулся, Семен Алексеевич успел активировать разновидность какой-то электрической магии. За эти короткие мгновения я успел понять, что маг он неплохой, очень быстрый, резкий. Может быть, если бы я не активировал прежде «Усы Тигра», то не успел бы закрыться от него. А так вышло все как по нотам, только я повернулся к нему, как первые электрические разряды потянулись ко мне и тут же их поглотил мой магический щит. Я мигом убрал кинетику с правой руки – решил ответить магу его же оружием, но куда более мощным. Поединок между магами – это всегда зрелищно, эффектно и интересно. Особенно если маги примерно равны. Увы уже много жизней для меня проблема найти равного мне соперника. Краем глаза я заметил, что Козельский откинул полу пиджака. Что у него там: эйхос или пистолет? Впрочем, это не важно – все равно он не успеет воспользоваться ничем.

Не убирая щита, я тряхнул князя слабым разрядом. Достаточным, чтобы тот упал на пол от электрического шока.

– Зачем же вы так, Семен Алексеевич? – я с улыбкой посмотрел на мага, противостоявшего мне, чувствуя, как тает его потенциал. – Вы же сам признали, что у меня есть магические способности, да еще и незаурядные. Не терпелось проверить их силу?

Я убрал «Лепестки Виолы», позволяя слабеющим электроразрядам входить в мое тело. Ощущение неприятное, но не более того.

– То, что вы делаете, Алексеевич, – это очень заурядно. Вот незаурядно! – я растопырил пальцы правой руки и ударил «Гневом Небес» малой силой. Воздух вокруг моей ладони разорвали ослепительно синие молнии. Моего противника отнесло к простенку, частично разряд поразил левую секцию пульта управления «Эльзы» – неприятно, но ничего существенного. Могло затронуть лишь контроль систем комфорта и кондиционирования.

В этот момент снова подал признаки жизни серый, и мне пришлось вернуть его в забытье электрическим разрядом.

Я обыскал каждого из них, забрал у всех эйхосы. У Козельского в самом деле имелся пистолет. Его, разумеется, забрал тоже. Затем связал каждого брючными ремнями. На князя надел наручники. Вот теперь можно было вздохнуть спокойно и направить виману к точке посадке, оговоренной с Сашей Растопиным. Все пока складывалось удачно, лишь немного я переживал за Козельского. Хотя я встряхнул электричеством в самом щадящем режиме, все равно, в возрасте Григория Юрьевича сердечко бывает не очень надежным. А этот мерзавец мне нужен был живым обязательно.

***

Разумеется, возвращаться Элизабет не собиралась. Она просто хотела выиграть время. Чем позже обнаружат труп за ее столиком, тем лучше. Может даже она успеет к тому времени подняться на борт виманы до Гамбурга. Первое, что она сделала, это зашла в туалетную комнату, дозарядила остробой и переложила кинжал удобнее. Вряд ли она воспользуется им. Опыт использования подобного оружия у нее был, но он был смешным: два или три раза она хватала кухонный нож и угрожала Теодору, что пустит его в ход, если тот посмеет к ней приблизиться. Такое, наверное, случалось со всеми несчастными женщинами, в которых есть капелька безумия и достаточно силы духа.

Сейчас, держа очень удобную рукоять кинжала в руке и глядя в зеркало, она спросила себя: «А смогла ли бы я тогда ударить мужа ножом? При чем так, серьезно – с риском убить его или тяжело ранить?». Ответ был: «Нет». А вот теперь, если бы такое снова случилось, что они снова схлестнулись с Теодором Барнсом, Элизабет точно не стала бы терпеть. Баронесса даже подумалось, что она могла бы спровоцировать мужа специально, чтобы его убить, и Элиз испугалась собственных мыслей. Решила больше не ковыряться в них, потому что сегодня слишком много нового, шокирующего она узнала о самой себе. Элизабет и раньше ловила себя на мысли, что в ней много того, что некоторые зазывают «чертовщинкой», но теперь она знает, что этого в ней очень много.

Выбрав в дорожной сумке платье – их было два – миссис Барнс переоделась. Парик и шляпку убрала в сумку, потому как едва обнаружат покойника за столиком в кафе, сразу начнут искать седую леди в черной шляпе. Теперь Элиз стала совсем иной: явно молодой, привлекательной женщиной в сером платье с синим рисунком. К сожалению, на лице по-прежнему были заметны следы побоев, как баронесса не пыталась скрыть их тональным кремом. Вот и сейчас она взяла тюбик и нанесла на лицо немного субстанции, цветом, подходящим под ее кожу. Затем стерла салфеткой старую, яркую помаду, накрасила губы другой – бледно-розовой. И попыталась немного перекрасить глаза, чтобы не быть похожей на себя прежнюю, ведь искать в здании порта могут не только седую госпожу в шляпке с вуалью, но и саму баронессу Элизабет Барнс, чьи фото наверняка разошлось по всем полицейским участкам и переданы на вокзалы и порты.

Глянув на часы, баронесса быстро собралась, еще раз глянула на себя в зеркало и вышла из туалетных комнат. Время было такое, что уже следовало направиться на встречу с индейцем. Элиз решила, что лучше лишние пять минут погулять по террасе перед посадочной зоной.

Она поднялась на верхний уровень на подъемнике и, покинув платформу, прошла к тому месту, с которого парень-ацтек показывал место из будущей встречи. Досрочно туда идти не хотелось – место было довольно проходным: имелся риск натолкнуться на полицейских. Когда осталось три минуты до назначенной встречи, Элизабет взяла обе сумки и пошла к желтой разметке, которая отделяла зону посадки пассажиров от багажной службы.

Остановилась в указанном месте, ища взглядом индейца среди нескольких мужчин в форме, перетаскивавших чемоданы, однако ее знакомого нигде не было. В добавок ко всем неприятностям со стороны подъемников появилось двое полицейских. Они неторопливой походкой шли в сторону баронессы, со свойственным им неприятным вниманием поглядывая по сторонам. Элиз стала так, чтобы они не видели ее лицо в фас, и тут ее посетила очень беспокойная мысль… Индеец! Он же может не узнать ее теперь! Быть может он стоит где-то в сторонке и ждет, когда появится та самая седая дама в шляпке с вуалью! А она сейчас выглядит совсем иначе и одета по-другому!

– Черт! Черт! Черт! – прошептала Элиз, мысленно ругая себя, что она раньше не подумала об этом и взмолилась: «Демон мой, пожалуйста, помоги! Прости мою глупость! Подскажи, что делать!».

В этот раз образ Алекса не появился, а чуть позже Элизабет обнаружила, что один из полицейских, тот который помоложе, смотрит прямо на нее. Она снова с надеждой глянула в сторону багажного отделения – индейца там не было, а до вылета виманы оставалось чуть более 15 минут. Учитывая, что входные люки закрывают примерно за 5 минут до вылета, у нее оставалось не более 10 минут.

– Вы, госпожа, заблудились? – спросил молодой полицейский, подходя к ней.

– Нет, что вы. Чемодан сдала по ошибке не туда. Жду человека с багажной службы, – как можно более спокойно ответила миссис Барнс.

И тут она увидела ацтека. Того самого ацтека! Она узнала его со спины по длинным, черным, растрепанным волосам. Он прошел мимо нее и остановился в десяти шагах, как раз на желтой линии:

– Как насчет чемодана! Эй, вы обещали помочь вернуть мой багаж! – крикнула она, отходя от полицейского.

Ацтек обернулся, мельком глянул на нее и хотел было идти дальше, но потом до него дошло, что эта та самая англичанка, только в другой одежде и волосы ее уже не седые.

– О, хвала Величайшему богу! – индеец возложил ладонь себе на лоб. – Это ты! Давно ищу! Переоделась что ли? Идем скорее! Времени совсем мало!

– Мне идти за тобой? – уточнила Элизабет, старясь не обращать внимания на полицейского, стоявшего рядом.

– Да, скорее! – ацтек пошел к широкой двери, куда завозили тележки с багажом. – Зачем ты изменилась?! – недоумевал он. – Другие волосы, другая одежда! Теперь совсем молодая! Я уже думал, что ты не придешь и я зря договаривался! Жалел, что отдал Марку сто фунтов!

Миссис Барнс не стала ему ничего объяснять, просто молча следовала мимо стеллажей с чемоданами, не обращая внимания на грузчиков, нагло пятившихся на нее. Следующая широкая дверь вывела к той же вимане с крупной синей надписью между рядов иллюминаторов: «British Air Transport D-703», только теперь Элизабет была со стороны багажного люка воздушного судна.

– Скорее! – поторапливал индеец, ускоряя шаг.

– Эй, вы куда?! – остановил суровый охранник у пандуса. – Нельзя туда!

– Она перепутала чемодан. Сейчас заберет свой, – сказал индеец, подталкивая баронессу к люку.

Элиз не стала ничего отвечать охраннику, просто вошла на виману. В багажной секции был полумрак, два ряда туэрлиновых кристаллов светили тускло.

– Нормально все. Это он для порядка так сказал. Мы же ему тоже даем деньги, – пояснил поклонник Кетцалькоатля. – Давай сюда! – индеец провел ее между полок, уставленных чемоданами. – Лишь бы дверь не заперли! В этой комнате плохо лететь. Говорят, здесь дышать трудно.

Он схватился за бронзовую ручку и потянул ее – дверь открылась.

– Давай деньги, и я объясню куда надо идти, – индеец выглянул в тамбур.

– Вот… Твои шестьсот, – баронесса протянула ему заранее приготовленные купюры.

– И еще пятьдесят. Ты обещала еще пятьдесят, если все будет хорошо, – напомнил он, быстро пересчитав деньги.

– Ладно, – миссис Барнс действительно так обещала и достала еще одну купюру.

– Смотри, выйдешь и сразу налево, – открыв дверь шире он махнул рукой сжимавшей купюры. – Потом направо в большой коридор. Там лестница на третью палубу. Иди туда – там хороший бар, мягкие диваны, можно хорошо напиться и не заметишь, как окажешься в Гамбурге. Все, я побежал, а то люки сейчас закроют, придется с тобой лететь.

Он было пошел по узкому проходу между багажных полок, потом остановился, обернулся:

– А ты хорошая. Может с тобой полететь?

– Нет уж, ступай своей дорогой, – Элизабет решительно вышла в тамбур, едва не столкнувшись с каким-то мужчиной в синей форме.

– Что вы здесь делаете? – спросил он.

– Дверь перепутала, – с улыбкой ответила миссис Барнс и пошла дальше, не слушая его возмущения, чувствуя, как ее все больше наполняет радость. Радость такая, что захотелось что-нибудь закричать. При чем обязательно на русском! И сейчас мысль ацтека «напиться в баре» баронессе не казалась такой уж скверной.

По указателям Элизабет легко нашла лестницу на третью палубу, прошла через общий салон с двенадцатью рядами кресел, слыша, как вой вихревого поля становится все выше. Вимана «British Air Transport D-703» готовилась к вылету, и входные люки, скорее всего уже закрылись.

Когда миссис Барнс вошла я бар, пол под ее ногами слегка дрогнул. Стало видно через большие иллюминаторы, как уплывают вниз огни башен «Red Wings of Portsmouth». Вот здесь, Элизабет не смогла удержаться и рассмеялась. Громко, от души, как не подобает леди. Наверное, посетители бара – а их было не мало, большая часть столиков была занята – посмотрели на нее как на сумасшедшую. Элиз, не слишком волновало, что о ней подумают. Она бросила сумки на диван у свободного столика возле окна и направилась к барной стойке.

– Сэндвич с ветчиной и сыром и двойной «Wild Captain», – сказала она парнишке с яркокрасной бабочкой на воротнике. – Принесешь вон за тот столик, – она указала выбранное место. – И поскорее.

Когда подали заказ, было видно в большой иллюминатор, как уплывают на запад ночные огни Портсмута, а вокруг во всю ширь разливаются черные воды Ла-Манша.

– Будь ты проклята, Британия! – выпалила Элизабет, глядя на удаляющиеся огни. – Надеюсь, сюда я никогда не вернусь!

– Что вы сказали, госпожа? – парень, обслуживающий ее обернулся.

– Этот мир прекрасен, мальчик! Еще двойной «Wild Captain»! И кофе! – сказала миссис Барнс.

Баронесса сделала несколько глотков «Wild Captain», по животу растекся приятный огонь. После этого ей показалось, что Алекс совсем близко. Может быть даже в эту минуту незримо присутствует рядом с ней.

Глава 5. Я играю с душой

– Александр Петрович! Слава Перуну! – возликовал Растопин, едва люк виманы открылся. – Жду, жду, смотрю пятнадцать минут лишних – думаю что-то не так! – он глянул на наручные часы, будто сверяясь. – Волнуюсь, понимаете ли!

– График, Сань, в данном случае – штука крайне условная. И вообще, претензии не ко мне – к его, так сказать, высокопревосходительству, князю Козельскому. Залазь, давай, как раз ему все это прямо выскажешь, – я заметил, что он оглядывается на «Рысака», по-прежнему неисправному, стоявшему посреди дороги, и добавил: – Про эрмик не думай – слишком мелкая проблема, чтоб на нее тратить даже лишний взгляд.

Я вернулся в рубку и когда за мной вошел Растопин, сказал, указывая на пленников:

– Видишь, тут вышло несколько иначе – добавилось несколько пассажиров, а ты мне про время на часах. Поскольку пассажиры лишние, мы сейчас маршрут изменим – полетим в Шалаши. Этих двоих сдадим вашему Самгину – Геннадий Степанович прислал еще подкрепление, – видя, что «серый» пришел в себя и открыл глаза, я наклонился к нему и произнес: – Очнулся, охуевший? Привет от Рубича. Ведь я предупреждал, что могу кости сломать. Здоровый ты бык, но такой тупой! То к какому-то Замалееву меня посылаешь, то «сложить» пытаешься. Теперь лежи, не дергайся. Иначе я снова объясню тебе новую имперскую политику!

Серый, испуганно глядя на меня, застонал: то ли у него в самом деле случились переломы, то ли от диссонанса восприятия: как не слишком крепкой наружности юноша мог с ним такое сделать.

– Ваше сиятельство, если они связанные, я сам с ними справлюсь. Зачем подкрепление? – Растопин наклонился над магом, повернул его, проверил, насколько надежно стянуты руки.

– Затем, Сань. Тот которого ты сейчас нянькаешь – маг. У меня нет времени проверять его способности. Вдруг у него ментал сильный? Вставит тебе в голову не те мысли, и проблем потом не оберешься, – пояснил я, устраиваясь в пилотском кресле. – Торопов в подкрепление должен был своего мага прислать – лишним не будет.

Я положил руку на фигурный рычажок тяги, слегка потянул на себя и генераторы запели на высокой частоте песню силы – «Эльза» мигом набрала высоту. Дала крен, закладывая крутой вираж. Прошло менее пяти минут, и мы опустились перед старым ангаром на условленной точке встречи.

Здесь я уже был вынужден поторопиться. Что делать с неожиданными пленниками до моего возвращения, объяснять не стал – пусть думает Самгин, в у меня других проблем ворох. И хотелось поскорее добраться до Ведомства на улице Белоглинной, потому как разрыв между вылетом князя Козельского и прилетом к месту его высочайшей службы не мог быть подозрительно долгим.

Я даже не стал покидать пилотское кресло, просто развернулся навстречу Алексею Самгину и еще незнакомому мне плечистому парню – их в рубку впустил Растопин.

– Забирай, Леш. И скажи спасибо, что только двое. А то имелись опасения, что таких «лишних» будет человек семь, – заместил я, поглядывая на наших пленников. Одновременно думая, как хорошо, что я вовремя отказался от «Ликосы» – ведь была у меня такая сомнительная в полезности мысль: усмирить их всех разом магической паутиной. Да, тогда бы не пришлось бить кинетикой и переводить на незваных гостей брючные ремни. Но тогда бы проблем с выносом этих «тел» вышло намного больше.

– Смотри, этот вроде как маг, – заметил Растопин, помогая плечистому парню оттянуть второго пленника в тамбур. – И наверху еще один – пилот.

– Пилота тоже что ли брать? – переспросил меня Смагин.

– А нахрена нам два пилота на одной вимане. Забирай! – распорядился я. – С магом там поосторожнее, а то превратит вас в лягушек. Все, на этом прощаемся! Скорее всего, сюда мы не вернемся. Ждите дальнейших указаний от Геннадия Степановича. Удачи!

– Удачи! Удачи, ваше сиятельство! – почти хором отозвались Смагин и широкоплечий.

Как только они вышли, я отвел виману на дальнюю окраину Шалашей и установил удобную для зависания высоту. Щелчками двух тумблеров включил автоматику и покинул пилотское кресло.

Козельский давно пришел в себя, поглядывал за мной и Растопиным злыми крысиными глазками. Наверное, пытался придумать, каким козням нас подвергнет, когда мы его отпустим. Ведь уверен был, что не убьем. А может пытался угадать, зачем я все это затеял, и здесь при доступных ему исходных данных, все происходящее никак складывалось в уме Козельского в хоть какие-то логичные выводы.

– Так, Сань, давай его наверх. На ноги поставь, – я тоже помог, ставя князя в вертикальное положение – ноги ему я не связывал.

– Я никуда не пойду! – подал голос Козельский после мрачного молчания.

– Надо бы, Григорий Юревич. Вы же убедились, что я особо не нянькаюсь, могу сделать больно. Могу и очень больно, – сказал я ткнув его пальцем в бок. – Так что давай, сволочь. И помни, что доставить боль тебе, для меня лично – действо очень приятное.

Вот и все, прекратилось всякое несогласие – поплелся Козельский со скованными сзади руками на вторую палубу.

– Садись на диван, – я указал князю на место рядом с Растопиным, который теперь должен был опекать его практически до финала операции «Заземление». – Сань, сними с него пока наручники, – попросил я Растопина. Сам сел в кресло, накрытое волчьей шкурой, и начал общение с князем:

– Так вот, Григорий Юрьевич, хотя времени у меня особо нет, в интересную игру с тобой я все-таки сыграю. Сейчас у тебя есть шанс послужить на благо нашей Родины. Ведь все это время, занимая один из самых важных постов в государстве, ты служил себе, любимому, императрице Глории и британской короне, а вот самому государству – нашей России у тебя как-то до сих пор не получалось.

– Не тебе судить, щенок, – злобно ответил Козельский, поглядывая на меня из-под опущенных бровей.

– Зря ты так. Неужто магистр твой, Мельгаурус, не донес тебе, кто есть я? Должен был донести, а ты должен был внять, если не дурак. Но ладно, предложение мое по-прежнему в силе. Скажу прямо, твой ответ меня мало волнует. Насколько он будет честен, имеет значение лишь для тебя – твоего будущего, – я достал коробочку «Никольских», подумав, что давно не курил. – Скажи мне бессовестный князь, где находятся все документы, по операции, названной тобой как «Гром»? Ну, давай, предельно честно!