Небесные колонны эпизод 3: Звонари бездны

Глава 1: Ветер перемен

Понедельник 5 Октября 2015

Время 00:00

Густая чернота в оконном проёме. Мягкий свет торшера в углу комнаты. За дверью приглушённый шум жителей общаги. Тихие вздохи Эйшет, что сидела рядом в кресле и что-то записывала в блокнот. В воздухе витал терпкий аромат американо, смешанного с виски, и сигаретный дым. В углу мерно гудел холодильник. Бытовая симфония, как много в ней тепла и уюта. Именно она помогла мне отвлечься от внутренних ощущений. Дрожь в теле понемногу отступала. Головная боль отступила. Дребезжащие мысли, что гудели как перфоратор, утихли. Я закрыла на веки глаза и легонько соскользнула в мягкие нежные объятия сна…

Резко меня пронзил мощный электрический импульс, поражая судорогами тело от пяток до макушки! От удара веки раскрылись, выдавливая глаза из орбит! Сердце забилось в агонии, где сплелись паника и страх. Челюсть сомкнулась, чуть не откусив язык. Металлический привкус на губах. Мысли в голове загудели роем разъярённых пчёл. Головная боль стала настолько невыносимой, что меня начало тошнить. Будто я лежу затылком не на подушке, а на наковальне и по лбу со всей дури долбят молотком.

Это был очередной удар колокольчика Уоллеса. Некогда тихий, едва различимый звон превратился в оглушительный грохот, звучащий прямо в голове, который эхом проносился по всему телу, вызывая дичайшую боль в мышцах и суставах. И так на протяжении всей недели. Но как только боль утихнет. Только мне удастся себя успокоить и провалиться в сон на несколько жалких секунд, как тут же просыпаюсь от удара колокольчика. Каждый день. Каждые полтора часа раздаётся звон, который возвещает о начале новой пытки. Ровно шестнадцать раз в сутки я проваливаюсь сюда — в Бездну!

Никто не сможет помочь. Никто не придёт. Я осталась одна, лицом к лицу с живым «безумием»! Я слышу её леденящее дыхание. Её пустые чёрные глазницы смотрят прямо на меня из Бездны и ждёт. Ждёт, когда воля дрогнет, тогда она сможет поглотить меня целиком.

Я лежала на диване в комнате общежития. Не пошевелиться. Я заперта в собственном теле, которое парализовало страшными судорогами. Пальцы рук и ног выкручивало в неестественные положения, на грани вылета из суставов. Кости не иллюзорно хрустели. Дышать тяжело, словно на груди лежит тяжёлая бетонная плита, и каждый вздох давался нереальными усилиями.

Окружающая обстановка за доли секунды изменилась до неузнаваемости. Пропали все запахи и звуки, словно их и не было. Тепло и уют сквозняком выдуло в разбитое окно. Остались лишь холод. Наискосок светила тусклая лампочка под потолком, образовывая виньетку из тени. Углы комнаты покрылись чернотой, в которой исчезает сама материя и остаётся пустота, но это не так. Я точно знаю! Ибо в этой пустоте прячутся ОНИ, показываясь лишь в нулевые минуты.

Стены мгновенно покрылись чёрной плесенью. Некогда новые обои потеряли былой цвет, словно им не одно столетие, расцарапаны ногтями, исписаны корявыми письменами без всякого смысла. Полусгнившие обвисшие карнизы вот-вот оторвутся под тяжестью изодранных пыльных штор с кровавыми отпечатками когтистых ладоней. Разбитые стёкла в окнах, за которыми сразу начинается бесконечная тьма и холод, пробивающий до дрожи! Невыносимая вонь свежей крови и металлический привкус во рту – вот всё, что я ощущаю с тех пор, как подцепила от Мика «безумие». Это просто невыносимо...

Я долго держалась. Но последнее время мысль о том, что это никогда не закончится, окончательно меня вымотала. Но даже так я не могу сорваться в истерику — слёз почти не осталось. Я бы хотела закричать во всё горло, только воздуха в лёгких едва хватает. У меня не осталось никаких сил. Всю неделю не сплю. Иногда проваливаюсь в дрёму, но тут же, словно током бьёт колокольчик Уоллеса, и этот ад повторяется снова, испытывая меня на прочность.

– Нет. Нет-нет-нет. Только не это…

Каждый раз я молюсь о том, чтобы это было последнее падение, но я снова, и снова, и снова оказываюсь в Бездне. Каждый раз сердце начинает биться чаще от осознания того, что сейчас произойдёт. Оно отчаянно проталкивало густеющую кровь по венам и артериям, вселяя страх. Нет ничего хуже, чем испытывать ужас от собственных мыслей и быть при этом абсолютно беспомощной. Лежать без движения, быть пленником собственного тела и жертвой своего же разума. Но я пока ещё держусь. Я не сдамся, нет. Им так легко меня не взять.

– Черт, – процедила я сквозь зубы.

Внезапно тени зашевелились! За окном что-то мелькнуло и тут же исчезло. По всей комнате, то тут, то там, отчётливо доносились перестуки когтями по стене – каждый раз четыре стука по четыре раза. От этого звука начинают ныть зубы. Краем глаза заметила резкое движение в правом нижнем углу потолка, в самый последний миг чья-то рука одёрнулась и исчезала во тьме. Из разбитого окна послышался лёгкий неразборчивый шёпот. В дверь скребли ногтями. Ручка задергалась вверх-вниз. Противно заскрипели старые ржавые петли от глухих ударов. А под диваном слабо, но отчётливо ощущались осторожные движения. Началось!

– Хи-хи-хи-хи-А! – послышалось над ухом. Отвратительный, мерзкий смех, похожий на скрип лезвия, проведённого по зеркалу, выворачивает душу наизнанку! – Яашсагу ачевс, ен теяногзар карм, ано ми ястивонатс… Йобюл кодяроп, ьтсе соах торобона… Ешчул огечин ен ьталед, меч ясьтялвиторпос умонжебзиен… Имирп Ундзеб и Андзеб темирп ябет!

Этот бред эхом отдаётся в ушах каждую нулевую минуту. Тени шепчут его отовсюду, резонируя со всеми мыслями и эмоциями. Словно пальцы неумелого гитариста, что перебирают струны, создавая дребезжащий шум, лишённый всякой мелодии. Их голоса дёргают за душу, истязая её своим уродливым звучаньем!

Это они. Твари из самой Бездны. Они пришли за мной. Они хотят утащить с собой. Снуют туда-сюда по комнате. Громко стучат и хохочут, раз за разом произнося один и тот же бред, пытаясь лишить меня остатков Искры и разума. Ждут, что я сама вскочу с дивана и прыгну в окно. Но обычно это недолго длится. Они уже знают, что этим меня не сломить. Подобные выходки со скрипами и шёпотом служат своеобразными прелюдиями, чтобы я успела набрать воздуху в лёгкие перед тем, как…

– А-А-А-А-А-А!

Заверещала я от неописуемой боли, когда Тени бросились ко мне. Страх тысячами острых игл пронзает с головы до пяток. Сердце будто ошпарило кипятком. Сам Ужас впивается острыми клыками, разрывая на части, смакуя каждый оторванный кусок ещё не остывшей от жизни души. Я ощущаю ВСЮ ИХ БОЛЬ вместе с ними. Всё, что меня мучило до этого, на фоне их страданий и стенаний — лёгкий дискомфорт. Вечные адские муки. Вот что ждёт тех, кто сгинул в Бездне!

Время 00:01

– Тише-тише, Лиз, – послышался перепуганный голос Эш. – На, выпей водички.

С этими словами альтер-эго аккуратно просунула ладошку мне под затылок, затем приподняла голову и прислонила к губам стакан с холодной водой. Я сделала несколько маленьких глотков.

– Пей, осторожно, вот так… Умничка.

Сухость во рту на миг отступает, но проходит несколько жалких секунд, и вновь одолевает такая жажда, что не хватит и ведра напиться.

– Крепись, – похлопала меня по плечу Эш. – Сейчас спою тебе Псалмы, что оставил Джейн. Знаю, мне далеко до неё, но лучше, чем ничего.

После пробуждения в реальности не становится легче, и ничем, даже самыми прекрасными Псалмами не заглушить их стоны и вопли, что застревают в ушах, пронзая душу насквозь. Отголоски Бездны преследуют меня всюду. Даже сейчас я всё ещё вижу и слышу эти тени «безумия». Они здесь… В моей комнате! Прямо за спиной Эш. Стоят и смеются, шепча наперебой одну и ту же фразу, которая за неделю клеймом отпечаталась в подсознании. Мне страшно. Кажется, это никогда не закончится.

– Я на грани, Лиз, – тяжело вздохнула Эш, опуская руки. – Если к утру тебе не полегчает, плевать, я пойду к профессорам.

От её слов сердце кольнуло новой волной страха. Тело затряслось от нервного перенапряжения. Судороги выкрутили суставы. Боль горячей волной разошлась от пяток до макушек.

– Нет! Они только этого и ждут. Тени. Они поглотят нас всех.

– Хорошо-хорошо, только успокойся. Сейчас, погоди…

И она запела Псалмами мою любимую колыбельную, что в детстве пела мать. Это единственное, что хоть немного могло заглушить песнь смерти, что поют в Бездне. Я наивно полагала, что избавилась от своих «Импульсов Страха», которыми страдала всё детство. Думала, последний случился и остался там, на парковке в Гранд-Рапидс, в далёком прошлом. Но я ошиблась. Оно вернулось ко мне с новой силой, чтобы медленно пожрать. Поработить страхом, ввергнув в «безумие». Не могу поверить… Нет… Я не сошла с ума.

Время 06:37

Раковина. Кран. Зеркало. Плеснув холодной воды в лицо, ощутила, как по телу прошлись мурашки, прогоняя остатки сна. Сплюнув зубную пасту, прополоскала рот и горло. Звук текущей струи из-под смесителя. Мятный аромат. Белое шершавое полотенце и ещё сонные глаза в мутном отражении напротив. Уверена, многие из вас примерно так начинают свой день – с утреннего ритуала пробуждения. Следует добавить сюда такой же ритуальный напиток, будь то чай или кофе, с различными вариантами завтрака. Сигарета в форточку или с балкона.

– Ну и чудище.

Из зеркала на меня пялилась помятая девушка с синими мешками вместо век. Если бы я не знала, какие ненастья с этой несчастной произошли накануне, то подумала бы, что она крепко напилась, теперь болеет похмельем. Эх, лучше бы похмелье…

Чтобы вы понимали, я редко пользуюсь косметикой, по крайней мере, не на всё лицо. Понятное дело, подщипать брови, подкрасить реснички и накрасить губы — это само собой разумеется. А вот «штукатуркой» занимаюсь редко. Кто-то спросить: «Зачем тебе макияж? Ты ведь богиня — используй Искру!» и окажется абсолютно прав, можно воспользоваться ей. Вот только я из принципа не стану это делать. Зато Печати «Боли» надолго вышли из чата. Надеюсь, вы не забыли, что повсюду действует аура «счастья», которая притупляет любые негативные ощущения. Представьте, как бы мне было плохо, если бы провалилась в Бездну на «большой земле»? Я бы, наверное, сейчас по полу ползала, а не на занятия собиралась.

Но даже будучи здесь, я неделю пластом валялась на диване. Эш пришлось самой готовить еду, стирать вещи и ходить на пары в Академию вместо меня. После чего бедняжка выполняла обязанности командира отряда Феникс. Но самое тяжёлое, что легло на её плечи, – я. Она порхала вокруг, стараясь всячески облегчить мои страдания. То, что творилось сегодня ночью, происходит постоянно с тех самых пор, как я подцепила «безумие» от Мика. И только Псалмы из псалтыря Джейн помогали худо-бедно справиться с этим ужасом. Неделя непрекращающегося кошмара, и вот только этой ночью мне удалось уснуть и не проваливаться в Бездну при каждом звуке колокольчика Уоллеса. Впервые за несколько бесконечно долгих дней мне удалось поспать больше полутора часов.

Тем временем состояние моё не слишком улучшилось. По ощущениям напоминает высокую температуру. Пульсирующая головная боль, что сопровождается судорогами и периодической рвотой. Но… Не хочу больше оставаться одна. Я справлюсь. Пойду на пары, несмотря на самочувствие. Это лучше, чем лежать и жалеть себя, лелея беспомощность и безысходность, сетуя на несправедливость.

Дело в том, что через пару дней этой чехарды меня разбила настоящая паранойя. Казалось, что меня кто-то преследует, подглядывает, подслушивает. А затем я начала бояться собственных мыслей! Ничто меня так не пугало, как я сама. И дело не в воображении и монстрах под кроватью. Меня до дрожи пугала ЛЮБАЯ, даже самая невинная мысль по типу «вытянуть руку» или «перелечь на бок». Тот кошмар, что я испытала на парковке в Гранд-Рапидс, не больше чем детский испуг в сравнении с тем, что пришлось пережить накануне. Так дальше продолжаться не может, нужно расшевелить себя, нельзя лежать мёртвым грузом. Иначе я… действительно сойду с ума.

– Ты, блядь, ты куда намылилась? Выглядишь «иди нахуй».

– Ещё одну фразочку у Мика подрезала?

– Я серьёзно, Лизка! Отлежись ещё пару дней. Не хуй судьбу за письку дёргать — кончишь плохо.

– Эш, не начинай. Я всё решила.

– Э-э, ты так не общайся, ле? Оставь эту суету, я сама пойду на занятия.

В очередной раз предложила Эйшет, когда я вышла из ванной комнаты, закончив последние приготовления к предстоящему учебному дню.

– Серьёзно, зачем так мучиться? Тебя только-только отпустило, отоспись нормально.

– Всё в порядке, Эш. Уж лучше так, чем валяться на диване и медленно деградировать. Так хоть мне придётся заставлять себя бороться с этой хуйнёй.

– Э-э-э, хуй с тобой. Но если чо, я тут же тебя подменю.

Этими словами Эйшет проводила меня за порог. Перебирая ногами по полу, с трудом держала лицо, мол, всё нормально. И чтобы отвлечься от боли, медленно перебирала в голове события прошлых дней. Хоть я и была в ауте, но Эйшет старалась держать меня в курсе последних новостей. Думаю, и вам будет интересно.

После ночной беседы Эш уговорила Айдена и Джейн не уезжать в штаб-квартиру «Эгиды», а переночевать у нас в апартаментах, тем более места с лихвой хватало всем. На следующее утро они направились к шерифу, затем на передовую, в качестве правой руки Яростимира. Прежде чем они приступят к обязанностям преподавателей, им необходимо передаться, нормально обрисовать ситуацию на фронте и… Ну вы поняли.

Кстати, мистер Фокс очень долго не мог смириться с тем, что его план по захвату игральной комнаты Мя изначально не имел смысла. И дело тут… Да во всём тут дело. Во-первых, если бы игральная комната Мя работала именно так, как он предполагал, и я уверена, предполагают многие жаждущие заполучить её, то это бы решило ряд проблем. Не все, конечно, однако огромное количество бед исчезли бы сами собой. Во-вторых, Айден вложил огромные силы и средства в реализацию своего плана, что самое жёсткое – он рисковал жизнями друзей! В-третьих, ущемлённая гордость, конкретно сам факт того, что он просчитался, выбил его из колеи.

Из выше перечисленного возникает вполне логичный вопрос: настолько ли мы друзья с Айденом, раз ему от меня тоже требовалась игральная комната Мя? Нет, я и раньше задумывалась об этом. Правда, не получалось держать это в голове постоянно. На то у меня есть Эш, чтобы подозревать всех во всём, и как раз она убедила меня в том, что Айден не преследовал корыстных целей, когда искал комнату. Он лишь хотел убедиться, что она не достанется никому, кроме меня, а чтобы это сделать, нужно найти комнату. Теперь же в этом нет никакого смысла, раз найти её могу лишь я, и то после того, как умру.

Однако, никуда не деться от того факта, что меня оставили в Академии не только ради защиты от Ворона. Но и за тем, чтобы игральная комната ему не досталась. Разумеется, и Евангелина, и шериф, и теперь Яростимир… Да любой хрен с амбициями желает обладать источником безграничной власти. Штукой, что могла бы менять реальность в соответствии с личными желаниями. Это сильно. Страшно предположить, когда до них дойдёт, что всё это фикция? Как они на такой «удар» отреагируют — не знаю. Однозначно, ничем хорошим для меня это не кончится. Эх… Печально наблюдать, как алчность пожирает столь прекрасных и сильных существ, но в погоне за силой люди, тем более боги, готовы на всё.

А что же случилось с Миком? Не знаю. Правда не знаю. Он ушёл той же ночью, практически сразу, после того как наставил на чертовку револьвер, и больше не появлялся. Конечно, у мистера Фокса и остальных была к нему масса вопросов. Например, почему он раньше не рассказал самому Айдену о реальном принципе работы игральной комнаты? Или почему не сказал, что единственный рабочий способ найти её – моя смерть? Конечно, больше всего вопросов было лично у меня. Нет, Эйшет не могла об этом спросить, а вот мне хочется потолковать с Миком, и на сей раз не о его кринже или бродячем образе жизни. Надеюсь в скором времени обязательно с ним встретиться. Потому что я всё больше и больше убеждаю себя в том, что заразилась "безумием" не просто так. Вопрос: «Зачем Мик это сделал?» сильнее всего меня беспокоит. Я должна знать, что задумал коротышка. Быть может, он…

– Привет! – Радостно воскликнула Йольма, догнав меня около выхода из общежития. – Надеюсь, сегодня уж точно будут дополнительные занятия? А то Валентина всё обещает-обещает, а воз и ныне там.

– Должно быть, Валентина занята, – выпалила я первое, что пришло в голову. – Должно быть, в совете сейчас дел невпроворот, вот и некогда ей.

Твою же мать… Ох, я думал, мне лучше, чем на самом деле. После «безумия» очень тяжело сфокусироваться на чем-то одном. Мозг так и стремится разбиться на осколки о собственные мысли.

– Странно, – хмыкнула волчица. – Не слышала об этом от матери. Да и мистер Фокс с мисс Куарц должны были прибыть вчера.

– Ты права, тут что-то не так.

– Решено! – Воскликнула Йоль, стукнув кулаком о ладошку. – Сегодня втроём идём к Валентине! И не уйдём, пока нам не покажут график дополнительных тренировок и точную дату прибытия мистера Фокса в Академию. Клянусь, если сегодня нас опять побреют с допами, я пойду к матери. Она мне точно не откажет.

О нет! Только не профессор Беатрис. Уж насколько сестра меня НЕ щадит, Беатрис так вообще три шкуры спустит. Какой бы ласковой и заботливой мамой её не называла, я, блядь, вам гарантирую, самый жёсткий, самый требовательный профессор в Академии — это мама Йольмы.

– Тогда точно идём к Вале после занятий.

– Хорошо. Кстати, всё забываю спросить, как зовут твою сестричку?

– Ты чего, Йоль? Она ведь наш профессор — Валентина.

– Да я не про неё. У тебя, оказывается, всё это время двойняшка была. Всю неделю себя за тебя выдаёт, да так лихо, я не сразу сообразила. Уж не стала допрашивать её, тем более она умничка, даже экзамен за тебя сдала на «отлично». И с обязанностями командира нашего отряда справлялась на «ура». Я так поняла, ты заболела сильно, вот и решила подождать, когда тебе станет лучше, и спросить лично.

Приплыли. Не то чтобы это был такой уж секрет, особенно после того, как все узнали о моей сущности. НО я не думала, что Йоль сможет сама догадаться. Поэтому решила оставить своё альтернативное воплощение в секрете от неё. С другой стороны… Давно пора это сделать. Уж кому-кому, а волчице можно доверять.

– И-и как давно ты о ней знаешь?

– По правде говоря, ещё на балу заподозрила неладное, хотя и запах похож, и биение сердца. Ну, то есть не подкопаться. Но вот взгляд… Да, пожалуй, во взгляде было что-то не то. Я сперва не придала тому значения. Возможно, если бы она тебя не прикрывала всю неделю, то и не спалила бы разницы. Понимаю, у всех есть секреты, и, чтобы ты не переживала, буду звать её Лиз при других.

– Йоль, спасибо.

– Не парься, разницу между вами спалят лишь те, кто хорошо с тобой знаком, думаю, в Академии таких не очень много.

– Спасибо. – бля не думала, что обрадуюсь своему «аутсайдерскому» статусу.

– Но и ты будь осторожна, слишком часто меняться тоже не стоит. И сестру свою предупреди.

– Эйшет, – тихо ответила я, перебив Йольму. – И она не моя сестра.

– А кто же тогда?

Боюсь ли я, что нас подслушают? Судите сами. Сейчас «час пик». Все бегут на занятия, многие из которых боги. Однако от людей они не так уж отличаются. В том плане, что когда гудит толпа, можно говорить о чем угодно и не переживать за свои секреты. И потому я тихонько рассказала Йольме о своём альтер-эго по дороге в Академию. Стало очень совестно перед подругой. Почему не рассказала о Эш раньше? Но Йоль не слишком переживала, более того, поддержала мою осторожность и похвалила за находчивость.

Также я очень хотела поделиться с ней тем, что произошло в ночь с пятницы на субботу. Считаю это очень важной темой для разговора, если Йоль реально желает идти со мной дальше. Но ведь необходимо поставить в известность и Роджера. Поэтому вечером после тренировки собираемся всей компанией и обсуждаем дальнейшее развитие событий.

Разумеется, это очень заинтриговало Йольму. Она была в предвкушении нашего первого собрания. Жаль, темы сборища её действительно могут разочаровать. Вот только… Стоит ли рассказывать о своём «безумии»? О нём действительно никто не знает. Да-да. Даже Эш, она реально считает, что я просто «заболела».

Как же так, спросите Вы? А я в душе не ебу, отвечу вам. У нас была «одна извилина на двоих». Но после того как заразилась «безумием», эта связь почти сразу же оборвалась. Потому-то я и не в курсе, что происходило в Академии всё то время, что валялась в бреду, только со слов Эйшет и всё.

Также Эйшет не знает, что я уже могу менять реальность без игральной комнаты, причем именно ТАК, как все хотели. И… пока что не хочу раскрывать эту тайну. Даже Эш. Раз за этим все охотятся, лучше оставить данную способность в строжайшем секрете.

– Привет, Лиз, – поздоровался Роджер.

Парень сидел на лавочке, возле пересечений дорожек из мужского и женского общежитий, в центральной аллее.

– Как самочувствие? Выглядишь неважно.

– В самом деле, Лиз. – Опомнилась Йольма. – Реально видок у тебя не очень. И пахнет…

– Всё в порядке, ребята. Я справлюсь, будьте уверены. – Не хочу знать, как от меня пахнет. – Да, Эш меня подстраховала, но сейчас всё нормально.

После того как я убедила своих друзей, что со мной всё в порядке, наша маленькая дружная компания направилась на занятия в центральное здание Академии города Колдшедоу. А я поймала себя на мысли, что отчаянно пытаюсь доказать себе и другим, что всё нормально, отрицая очевидный факт.

Но вернёмся в реальность. Шагая сквозь косые взгляды, мы уже не обращали внимания на озлобленных студентов. Пусть дальше обходят десятой дорогой, и плевать, что они шептали вслед. Однако всё же что-то изменилось. Раньше в их сердцах можно было услышать ноты презрения, вперемешку с запахом пропащего отвращения. Теперь же ко всему добавился ещё и страх. Ребята тоже это заметили, и им нравилось вселять это животное чувство в сердца богов, что мнят себя совершенными.

– Боятся – значит, уважают! – гордо изрекла Йоль, когда переполненный центральный вход прямо перед нами резко опустел. – Расступись, мелкота!

Лично у меня совершенно иные мысли на этот счёт. В голове отчётливо прозвучали слова Эш: «Не так мы хотели всё изменить…». Однако это было лишь начало. Вот когда мы поднялись в свою аудиторию, я очень удивилась отсутствию Евы. Она раньше всех приходила, но сегодня её нет. С учётом того, что осталось пять минут до начала занятий, здесь ещё должны были быть как минимум Вильгельм, Луна, Анна и её прихвостни. Кабал позволял себе опаздывать или вообще не выходить на занятия. Было подумала, что так и должно быть, однако реакция Йоль и Роджера говорила об обратном. Их тоже удивило отсутствие одногруппников. Странно.

Время 08:34

– Бред собачий! – недовольно воскликнула Йольма. – Вот так в открытую? Серьёзно?

Йольма подскочила с места и принялась расхаживать возле кафедры взад-вперёд. Сложив руки за спину, она судорожно перебирала пальцами. Глубокими вздохами богиня пыталась успокоиться, но в итоге ещё сильнее злилась. Роджер, напротив, нисколько не переживал, будто заранее знал, что так и будет. Демон сложил руки на столе и, уткнувшись в них лицом, тихо посапывал, ловя момент для релаксации. Что до меня, так я всем сердцем надеялась, что сейчас в аудиторию войдут Айден и Джейн. Вот кто реально сможет научить нас пользоваться Искрой.

А ещё я не без радости отметила, что в 07:30 прозвенел колокольчик, однако я не провалилась в Бездну. Ура! Рада, что удалось вырваться из этой кабалы. Миновало ли меня напасть окончательно? Не знаю, но очень на то надеюсь. И самочувствие стало получше.

– Похоже, никто больше не придёт, – озвучила я общую мысль.

– Клянусь Искрой, если Кристин не явится до конца лекции, я её…

– Успокойся, Йоль, – пробурчал Роджер. – Мы все видели, что происходит у других профессоров. Глупо было полагать, что эта «волна» обойдёт стороной группы Валентины, так что ничего удивительного.

– О какой «волне» идёт речь? – тут же спросила я.

Вот так всегда. Почему всё самое интересное до меня доходит в самую последнюю очередь?! Однако ребята не обратили внимания на мой прямой вопрос.

– Не думала, что буду учиться с трусливыми гиенами! – зло, воскликнула Йольма. – Собаки сутулые, это же самое настоящее восстание!

– Не сгущай краски, – промямлил Роджер, поднимая голову с парты. – Это не восстание, а мирный протест. По крайней мере, пока. Нам тоже ничего не стоит сложить обязанности по охране Академии и уйти из Феникса.

– Ни за что! – тут же возразила Йоль. – Я не предам своих друзей. Я волчица, а не комнатный пудель!

– Да что здесь происходит?! – не выдержав, воскликнула я. – Нас что, исключили из группы Валентины?