Явь, навь и правь

– Что ж ты, девица, смерти ищешь, – глубокий, старческий голос прошептал на ухо.

Резкий укол страха заставил проснуться. Я старалась глубоко дышать, чтобы успокоить ритм сердца. Через минуту было уже лучше, но спать больше не хотелось. В последнее время мне часто снился старец, что говорил со мной. Беда в том, что смысла этих разговоров я не помню, а лишь чувство потерянности и тревоги от последних слов о смерти. Хотя в моем положении это не так уж и странно.

Ветер приятно обдувал лицо и заставлял сильнее укутаться в плащ. Я сидела, облокотившись на старый дуб, и достаточно пригрелась. Вдали виднелся одинокий дом у опушки леса, и, не смотря на тишину вокруг, что прерывалась лишь шелестом листвы, в своем воображении я слышала, как там бурлит жизнь. В голове лениво текли мысли, плавно переходя с темы на тему, не заостряя особого внимания на конкретном. Я люблю это чувство невероятного умиротворения и спокойствия, когда не только голова, но и твой дух, будто махнув на тебя рукой, позволяют телу быть просто телом. Когда минута длится час, и ты успеваешь набраться сил, хотя накануне целая ночь не принесла тебе лучшего. Еще больше я начала ценить эти мгновения, потому что не испытывала страданий. Последнее время болезнь ухудшалась и приступы пронизывающей головной боли только усилились. В моменты безумства моего тела я не помнила себя. Сначала это пугало, но теперь, возможно, я даже благодарна некоторому мимолетному забвению, которое позволяет мне не вставать лицом к лицу с болью.

Была весна. Дух зимы еще не оставил этот мир, но уже можно было не беспокоиться о заморозках. Поэтому в голову закралась мысль остаться на месте и не идти к дому в поисках ночлега. Я не дурно отдохнула, но все равно не собиралась продолжать путь в ночи. На самом деле, мне было стыдно перед собой, я ведь могу идти день и ночь и ускорить свои поиски, да и много чего еще я могу сделать намного лучше. Но в дни, как этот, я предавала свои обещания, не искала себе оправданий и даже не лгала, что больше так не буду. В дни, как этот, я была тем самым наглым ребенком, что нашкодил и незаинтересованно слушает ругань родителей, не чувствуя ответственности. Вот так я и живу, стыдясь без капли сожалений. Интересное чувство, особенно оно интересно тем, что не роет тебе ямы в сердце, как это обычно бывает. Этот стыд он взрослый, уже и родной, ведь я сама его выбрала, возможно, в дни, как этот, я даже рада его выбрать.

Надо было что-то решать, быстро темнело, и я с сожалением поняла, что подружка-весна не успела согреть землю, и если сегодня у меня есть возможность спать в теплом месте, то так тому и быть.

***

– Сколько стоит койка?

– Пять платин, – бабуля, на пороге дома, была на столько забавна, на сколько это было возможно.

– А комната?

– Тебе серебряный, дочка.

Я улыбнулась и заплатила за ночлег. Бабушка резво схватила монету и ушла в комнаты, наказав ждать. Дом был укутан полумраком, только пара длинных фитилей, в странных лампах, освещали его. Громоздкий деревянный стол занимал пространство, он был резной, как и вся присутствующая мебель. Лес молчал, и тишину прерывал лишь гул сквозняка. Решение не ночевать на улице оказалось особенно верным, когда поднялся сильный ветер.

– Дочка, пошли, в комнату внука отведу, его нет и пади не будет еще с неделю.

Дом оказался намного больше того, как выглядел на улице.

Кровать была твердой, и по началу я никак не могла в ней удобно устроиться. Дом убаюкивал своим теплом, за окном все также выл ветер, а почти догоревший в углу фитиль уберегал от кошмаров ночи, и вся настороженность потихоньку ускользала от меня. Не смотря на все против, я все быстрее погружалась в сон. Все-таки сегодня я нашкодивший ребенок, что не слушает взрослых.

***

– Бабуль, говорят в этих краях есть божья поляна, слыхали? – Сегодня я встала спозаранку и сразу принялась помогать по дому, за что была накормлена блинами, да пирогом. Я не могла остановиться разглядывать бабушкину одежду, видно денег хватало, и она расшивала свои рубашки замысловатыми узорами, особенно мне нравилась птичка, вышитая у сердца, которую я по началу приняла за курицу.

– Да в наших краях тебе любая собака скажет, как по молодости искала божьи места, – бабушка все утро причитала, что внук ее так и не явился на порог дома, хотя должен был вернуться уже как месяц назад. Мне же было удивительно, как она постелила мне на его месте, если так надеется на возвращение каждый день. А еще более – было радостно, что внук не вернулся сегодня и не принял меня за воришку, сладко спящего в хозяйской постели.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.