- -
- 100%
- +
Сквернословы
Царство гномов — место, коему по праву принадлежит звание самого поганого на всём Патриаме; да что там — во всём Креоре не сыщешь земли, более тягостной для души утончённой и чувствительной. Сии подгорные жители, пьяницы и забияки, отвергают всякое понятие словесной учтивости. И кажется иной раз, будто нет на свете речи, способной ранить каменные, огрубелые сердца; однако стоит лишь назвать их коротышками — и они тотчас воспылают яростью, готовые лишить дерзнувшего самой жизни. Вся же прочая брань для гнома — словно естественный шум родной кузницы. С малолетства сквернословя, они делают пребывание рядом с собой истинной пыткой для всякого благообразного человека. Посему так высоко у разумных ценятся немые представители подгорного царства — хотя и те ухитряются выражать свои мысли жестами столь же грязными, как и речь собратьев.
Неудивительно, что чопорные эльфы никогда не водили с подгорным народом ни дипломатических, ни тем паче межторговых связей. Даже людские государи, кои по природе своей куда гибче эльфийских владык, предпочитают держаться от гномов подальше, дабы не уронить честь пред взором подданных. И всё же кузнечное искусство гномов и тайны добычи редчайших руд делают их желанными, хоть и тягостными союзниками: ибо открывают они неслыханные экономические выгоды тем, кто осмеливается вести с ними прямую торговлю.
Так случилось, что я, Лакоран дэ Стефан, дворянин и поэт, взлелеянный на возвышенных образцах лучших стихотворцев нашего континента, был волею судьбы заброшен в место столь отвратительное для моей души, что прежде даже воображение моё не дерзало его рисовать. Но долг перед королём и отечеством обязывает меня терпеть общество сих малых чудовищ и поддерживать с ними хоть видимость дружелюбия. Потому, дабы не впасть от их поганой брани в безумие, изобрёл я хитрый способ очищать услышанное: мысленно заменяя ругательства названиями всевозможных растительных культур, навроде самых обыкновенных овощей.
Отрывок из воспоминаний торгово́ представителя царства Грисена барона Лакорана дэ Стефана.
От автора
Я, как и уважаемый барон, являюсь человеком тонкой творческой натуры, потому все матерные слова буду заменять названиями овощных культур, а самые ужасные и гадкие выражения станут фруктами. Кому же близок гномий язык, смогут подобрать нужное слово в уме.
— Морковка, зацени морковку, дорогая, какая она сладкая. Скажи, что ты жмёшься словно кабачок. Я люблю тебя без лжи. Раз, два, три — огурец потри. Три, два, раз — тыковку на глаз. Ах ты свёклушка, ах ты свёклушка, ты так хороша, очень хороша.
Напевали какую-то песню о высокой любви двое молодых подвыпивших гномов — один рыжий, другой черноволосый. Коротышки стояли на страже у гигантских каменных ворот горы-крепости, преграждавших путь в ближайшее ущелье.
— Не вы одни, господа, не вы одни, — грустно согласился наш гном. — Позвольте представить моих друзей: сэр Руслан, сэр Геро и леди Анника.— Стой, перец вам на губу! Кто идёт? — Господа, свои, — сказал Инган весёлым собратьям. — Неужто Инган, раздери тебя шпинат, — сказал рыжий. — Рад приветствовать вас, судари. — Морковная свёкла, «судари»… Никогда к этому не привыкну, раздери меня кабачок на три части.
Мы легко поклонились.
— Окорнеплодится!!! Настоящая эльфийка, раздери шпинат мой персик, здесь, у гномьих ворот!
Анни лишь безразлично скользнула по стражнику взглядом.
— Пожалуй, впервые за тысячу лет, — поддержал рыжего Инган и задумчиво посмотрел на девушку, ведь он только сейчас это понял. Он привык к Анни и воспринимал эльфийку как некую данность, а вот на его родине эльфов видели разве что издалека. Ибо долгоживущие длинноухие до сих пор не простили им какое-то оскорбление, произнесённое тысячу лет назад. О злопамятности эльфов ходили легенды, в народе говорили: «Скорее море высохнет, чем эльф простит обиду».
Как бы там ни было, пропустили нас без каких-либо проблем и даже не взяли положенную плату за проход. Всё-таки Инган был уважаемым человеком в царстве гномов — конечно, калекой по их меркам, но тем не менее бывшим гвардейцем. Многие знали его, а он их, да и этих парней на воротах — в своё время ему приходилось кое-чему подучить во время армейских тренировок.
За спиной оставался изгиб дороги с высокой травой по краям, из-за которой гномы не сразу нас заметили — по крайней мере те, что внизу. Мой радар фиксировал движение и внутри скал: я отчётливо видел бородачей, наблюдающих в скрытые бойницы. Молодые на посту могли создать видимость некой беспечности подгорных жителей, но коротышки были не так просты, как хотели казаться.
Гигантские ворота открывать нам, разумеется, не стали — лишь отворили небольшую встроенную дверь, широкую, но довольно низкую; даже пришлось нагибаться.
— Как всё-таки хорошо иметь блат.— Я думал, у вас на воротах пооживлённей будет, — сказал я бородачу. — Это врата для своих, сэр Руслан. На торговых стоять пришлось бы нам не меньше суток, — ответил Инган.
Все молча со мной согласились: торчать сутки на улице желания ни у кого не было.
— И ещё, друзья мои, хочу предупредить вас: что бы ни случилось, оружие не доставайте никогда. За это — смерть в подгорном царстве. Но бить в чело закон не воспрещает.
Мордобои в Меусе, столице Хочберга, не то что не запрещались, а даже, наоборот, очень поощрялись. Из-за огромной любви гномов к дракам и частым поножовщинам несколько тысяч лет назад каким-то мудрым королём был принят закон, запрещающий пользоваться оружием под угрозой смерти и с дальнейшим суровым штрафом семьи дебошира. Если не все гномы боялись умереть, то очень многие не хотели разоряться. С тех пор коротышки развлекаются кулаками, и смертность в царстве значительно упала.
В общем, настоящее раздолье для одного улыбчивого краснокожего маньяка, который до сих пор дуется на нас из-за своего неучастия в гладиаторских боях. Словно мы имели к этому хоть какое-то отношение. Нас с Инганом застали врасплох, когда орк валялся с магическим истощением — именно так мы и оказались в рабстве. А потом и в местном колизее, где, дабы получить свободу, нужно было победить, что мы, собственно, и сделали.
Конечно, были и другие варианты — Панар отпустила бы нас и так. Воспоминание о любимой женщине больно кольнуло сердце: убитая проклятым во всех смыслах Итерном Ландайским, некогда жирным герцогом, а ныне стройным вампиром, она заставляла меня чувствовать толику вины. Ведь меня гад искренне ненавидел после побега во время охоты за людьми и последующего унижения на суде в Марийском герцогстве.
Я гнал от себя эти депрессивные мысли, ведь урод не мог знать о моём возвращении с другого континента, где я спасал от инферналов Благое Копьё — артефакт, с помощью которого демоны смогут разрубить ткань мироздания и совершить полноценное вторжение в этот мир с последующим геноцидом. Просто так совпало, просто нити наших судеб переплелись, и теперь я не успокоюсь, пока не проткну его гнилое сердце.
Я всегда знал, что герцог — последняя мразь, знал, что он убивал людей ради забавы, но такой ненависти, как сейчас, к нему не испытывал. Теперь это моё личное дело.
Я, правда, полюбил Панар — не какой-то сжигающей сердце страстью, а любовью спокойной, умиротворяющей. У этой женщины я нашёл утешение и кратковременный отдых, даже несмотря на постоянные сражения на арене. Конечно, я знал, что уйду, и она это знала. Но мысль о том, что больше никогда не смогу вернуться к ней, никогда не смогу спросить совета у этой мудрой женщины, меня опустошала, словно изнутри вырвали часть моей души, которую уже ничто не заполнит.
С этими мыслями я вошёл в калитку и ахнул: за цепью гор, служивших естественной стеной Хочберга, которая уходила намного дальше, чем видел глаз, я увидел настоящие шедевры, поражавшие изящным сочетанием архитектуры и скульптуры. Огромные статуи гномьих королей и героев, возвышавшиеся на десятки метров, напоминали застывших великанов. Вдали виднелись каменные дома, которые выглядели словно маленькие замки, и это — каждый отдельно. И я понимал, что это ещё не главные ворота. Империи людей меркли перед этой красотой.
Образ хулиганов и сквернословов совершенно не вязался с окружающим убранством. Ну не могут существа с таким тонким видением прекрасного быть матершинниками и дебоширами. Тем не менее они были таковыми. Но поселение, открывшееся нам, даже не являлось полноценным городом — в нём размещались солдаты, охранявшие первую стену, и их семьи. До столицы мы добрались через несколько дней, по ровным каменным дорогам, и, скажу, что ничего похожего я никогда не видел.
Диамант — столица Хочберга — был городом, словно сошедшим со страниц какой-то сказки. В центре, как и принято в этом мире, возвышался замок короля, который словно был вырезан в горе, сохраняя очертания природных скал и задуманную архитекторами симметрию башенок и оконных витражей. Я так и не понял: замок действительно вырезали из горы или построили с нуля. Зная предрасположенность бородачей к земляной стихии, оба варианта для них не такая уж проблема.
Это была действительно твердыня — могучая, неприступная. Дворец короля сочетал в себе высокие фортификационные качества, при этом оставаясь невероятно красивым. Вокруг, на сопках и склонах соседних гор, простирался остальной город. А ещё бросались в глаза множество гигантских скульптур гномов и повергаемых ими чудовищ. На самых вершинах гор располагались небольшие, относительно дворца, замки — это были гарнизоны.
Но что самое удивительное — в Хочберге имелся аналог монорельсовой дороги: гномы и гости столицы перемещались на удобных вагонетках, движимых магией.
— Жду с нетерпением.— Инган, это же просто нечто, — сказал я, а гном довольно провёл по бороде. — Вы ещё не видели, как прелестен ночью Диамант.
Анника аж раскраснелась от увиденной красоты, а Геро смешно открыл рот и о чём-то задумался.
— Я отвечу тэбэ языком тэла.— Рот закрой, а то дракокрыл залетит. — Ох, учэничёк, жду нэ дождусь следующэй трэнировки, — с многообещающей улыбкой пообещал орк. — А что ты сразу тренировкой прикрываешься? Будь мужчиной, отвечай языком.
Я не особо напрягался: когда у орка кончались аргументы, он вспоминал о наших спаррингах, в которых так и так особо меня не щадил, потому его угрозы уже не действовали. Хотя, конечно, Геро никогда не стал бы так мелко мстить за мои плоские шутки.
— Да, прилично. Слушай, а у тебя родня-то есть?— Давно ты был дома, Инган? — перевёл я разговор. — Четыре или пять зим назад.
Мы как-то даже не удосужились спросить у гнома про такие базовые вещи. Постоянная беготня, битвы, его пьянки не располагали к подобным беседам, да и сам бородач не спешил ничего рассказывать.
— Неинтересно, — равнодушно произнёс я.— Лишь мой клан. Родителей не стало при обвале, когда я был безусым мальчуганом. Клан — как семья, только большая. А какое у нас пиво — сшибает с ног одним запахом.
Геро тоже был безразличен к алкоголю. А вот гном аж порозовел от предвкушения, и аккуратные ушки эльфийки слегка дёрнулись.
«Два алкоголика».
К территории клана Серебряного Молота мы добрались вечером — ехали на магических вагонетках с тремя пересадками. Было не так удобно, как в земном метро, я бы даже сказал — совсем неудобно, но вот от видов вокруг захватывало дух. Когда солнце скрылось за горизонтом, столица гномов буквально утонула в свете магических светильников. Это был настоящий сказочный мегаполис среди гор. Освещённые улицы, постоянное движение разумных, снующих в разные стороны. Такое количество рас в одном месте я не видел нигде в этом мире.
В Диаманте легко можно было увидеть группу троллей, попивающих пиво в местном трактире, а неподалёку — представителей диких племён, которых я уже видел в битве под Инжу, столицей орков. Единственные, кого тут никогда не видели, были остроухие представители разумных. Но и это упущение исправила наша эльфийка, которая прятала свои красивые ушки под капюшоном, дабы не вызывать ажиотажа.
Впрочем, Анни всегда привлекала внимание, где бы она ни находилась, особенно после посещения питейных заведений. Утончённая красотка с характером портового гопника волей-неволей вызывала бурный интерес у публики. Да даже в трезвом уме и твёрдой памяти её сложно было не заметить. Ведь и среди эльфов она считалась писаной красавицей, правда, с невыносимым характером. Хотя, по мне, её взрывоопасность только добавляла девушке очарования.
Прогоняя эти мысли в голове, я невольно засмотрелся на мою боевую подругу, которая, заметив мой взгляд, кокетливо поправила прядь волос, заправив их за ухо прямо под капюшоном, попутно и как-то буднично выворачивая в болевом приёме руку, пытавшемуся ухватить её за попку, проходившему мимо подвыпившему гоблину. Честно говоря, держащийся за пострадавшую конечность и катающийся по земле зеленокожий легко отделался.
Анни регулярно проделывала подобные трюки, ведь желающих прикоснуться к прекрасному было неприлично много. Кто-то в вспышке пламени лишался волос, самые невезучие — сознания, и, как правило, это были те, кто сопровождал свои поползновения различными грязными словами. К нашему стыду, ни я, ни мои спутники мужского пола даже не успевали среагировать, если, конечно, не подключались друзья хулигана. Тогда-то и начиналось любимое развлечение гнома и орка.
Эльфийка словно чувствовала приближение очередного извращенца и с каким-то умилением на лице делала тому больно.
— Вот мой дом, друзья, — показал Инган на здание, врезанное в скалу, размерами и архитектурой напоминавшее готический собор, с ухоженным садом, в соток двадцать, где ровными рядами росли плодовые деревья, кусты с ягодами и множество цветов.
Я, как специалист, оценил работу садовника, а ещё присвистнул от масштабов этих хором.
— О нет, что вы, сэр Руслан. Это собственность клана, и здесь множество жителей. Пойдёмте скорее, я вас представлю.— Ты случайно не принц, Инган, такой домишко отгрохал себе? — уточнил ваш покорный слуга.
Дом Ингана по сути оказался аналогом детского дома, в котором бородач жил с малых лет. Среди обитателей было пять сирот-гномов, не сильно отличающихся от человеческих детей — их выдавала лишь широкая кость и носы картошкой. Поймал себя на мысли, что впервые вижу несовершеннолетних гномов. Да и, перемещаясь по городу, как-то их не замечал.
Как оказалось, коротышки, да и те же эльфы, довольно редко рожают и делают это по одному отпрыску за раз, но, в отличие от людей, живут гораздо дольше, благодаря чему удаётся сохранять демографию на приемлемом уровне. Но вот в случае войны или какого-то катаклизма долгоживущим расам будет сложнее оправиться от потерь. И это, пожалуй, их Ахиллесова пята. Не знаю, как эльфы, но коротышки опередили человечество в технологиях, и если бы они размножались как мы, то, скорее всего, волей-неволей вытеснили бы остальных на периферию истории. Подозреваю, с остроухими аналогичная ситуация. И потому у этих рас по одному государству.
Когда мы вошли в здание, нас встретил полностью седой гном в опрятной, но такой же древней, как и он сам, одежде из хлопковой ткани. На дедушке были коричневые штаны, белая рубаха, кремовая жёлто-коричневая жилетка и коричневые сапоги.
— Кстати, об эльфах, — перебил деда наш гном, видимо, дабы избежать небольшого пожара в одном особняке. — Позволь представить тебе моего боевого товарища — леди Аннику Заку Эфрон.— Инган, помидор тебе в ноздрю! Чтобы огурец тебе снился каждый день — вернулся, засранец. — Моё почтение, дед Саубер. Рад тебя видеть в добром здравии. — А ты, я смотрю, свою кабачковую головушку так и не излечил? — К моему великому счастью, я нашёл способ решить этот вопрос. — Тьфуты, болтаешь как эльф, помидоры им в…
Увидев живого эльфа, дедушка аж присел, перечислив все мыслимые «овощи» с местной грядки.
Анни как-то хищно улыбнулась и слегка поклонилась.
— Так я тебе сейчас все зубы выбью, дура.— А это сэр Гер… — А какого банана ты перебиваешь деда? Известно же, что остроухие — те ещё любители баклажанов, — сказала какая-то борзая гномка в кольчужном жилете, которая шла с другого конца зала. — Леди Старка, вы тоже тут? — задал риторический вопрос Инган. — Как видишь, болезный, апельсин тебе в бороду и твоей остроухой козе. — А это что за обнаглевшая жирная корова? — демонстративно громко спросила Анни у нашего бледнеющего бородача. — О, так ушастая умеет кусаться, раздери её баклажан. — Да и вот только ты, говядина, больше никогда не сможешь этого сделать. — Это почему ещё? — набычившись, спросила невысокая воительница.
Недолго думая, гномка запустила в Анни стул, который та разбила с разворота ногой, после чего в два прыжка оказалась возле обидчицы и нанесла ей удар в область носа. Та заблокировала его предплечьем и попыталась контратаковать в печень эльфийки. Но не тут-то было — Анни ушла от удара и оказалась за спиной обидчицы, после чего нанесла удар ногой в подколенную ямку. Гномка слегка ахнула и присела, но не упала, а резко развернулась и ответила хуком в живот.
Инган придерживал меня и Геро, чтобы мы не вмешивались — честно говоря, не особо-то и рвались драться с женщиной.
— Так надо, друзья, я верю в леди Аннику.
Мы тоже верили, а потому зачарованно смотрели на битву двух воительниц. Гномка была на полголовы выше Ингана и вообще большинства гномов мужского пола, и не такая квадратная, как они. Тем не менее — крупнее среднестатистической женщины, на открытых руках бугрились жгуты мышц. По движениям было понятно, что Анни досталась далеко непростая соперница.
Я, честно, очень боялся огненного смертоубийства, но буквально через пять–шесть ударов сердца после обмена серией ударов соперницы разошлись. И гномка неожиданно тепло улыбнулась.
— У твоей подруги душа гномки, Инган, дурная башка. Иди сюда, девочка, старушка Старка тебя обнимет.— Раздери меня морковь, а ты хороша, ледди Анника Зака Эфрон, — сказала тётка и чинно поклонилась. — Да и ты ничего, леди Старка, ведь всё ещё можешь жевать, — хищно улыбнувшись, ответила эльфийка.
Анни вопросительно посмотрела на Ингана, тот кивнул ей, она философски пожала плечами и подошла к тётке: «Ну, раз надо».
— Ах-ха-ха-ха! Ты чертовски прав, Руслан. Ну, хватит болтать — все к столу, раздери меня морковь!— Добро пожаловать в клан Серебряного Молота, подруга, — сказала тётка и продолжила: — Представь же мне остальных, раздери меня морковь. — Мои близкие друзья: сэр Геро и сэр Руслан. — Очень приятно, но если вы со всеми так знакомитесь, то я сразу сдаюсь, — пошутил я. — А ты забавный, раздери меня морковь. — Спасибо, с вами, видимо, тоже не соскучишься.
Старка оказалась известной воительницей, которая командовала целой армией на северной границе Хочберга. Женщина была из клана Ингана и в своё время, когда сама ходила в младших офицерах, обучала боевым искусствам нашего бородача. Хоть по ней и не скажешь, но она была старше ученика лет на пятьдесят.
Приятное крупное круглое лицо венчали широкие карие глаза, в которых читалась озорная искра. За спиной болталась толстая русая коса, в конец которой было вплетено массивное заострённое украшение, которое, подозреваю, имело не только косметическую функцию. Таким вполне себе можно было и до смерти забить оппонента. Но кто этих гномок знает?
Она не была красивой — нос картошкой, лицо украшало несколько аккуратных шрамов, которые придавали ей ещё больше брутальности. Фигура слишком мощная для женщины. Но при более тесном знакомстве тётка располагала к себе, была открыта и добродушна и, судя по всему, очень любила своего ученика, воспринимая его как сына. Впрочем, и он платил ей той же монетой.
После нескольких кружек пива и борьбы на руках, в которых победила мощная гномка, девушки быстро нашли общий язык, так сказать спелись и уже болтали, как старые добрые подружки. Девушки, периодически перешёптываясь и пьяно хихикая, почему-то поглядывали на меня. Я, конечно, напрягался и был начеку, но вида не подавал.
Алконавты
Анника, леди Старка, и Инган квасили ещё неделю — хорошо хоть вдали от дома. Дабы не видеть наши унылые и скучные физиономии спортсменов-трезвенников, примерно так нам заявили эти алкаши. Попойки происходили во всех местных трактирах и питейных заведениях. Зачастую пьянка заканчивалась очередной дракой, из которой троица неизменно выходила победителями — ну, по крайней мере, с их слов, потому как им периодически приходилось обращаться к местным лекарям, дабы сводить фингалы и лечить внутренние повреждения. Страшно представить, сколько с них сдирали эти крохоборы — гуляли за счёт Старки: на жалованье главнокомандующей она могла себе позволить и не такое.
С каждым днём уважение наставницы гнома по отношению к Анни росло в геометрической прогрессии. Через пять дней девчонки побратались кровью, или посестрились — если такое слово вообще есть. А наш Гном даже не думал о снятии проклятия, в условие которого входил месяц воздержания от алкоголя. На наши с Геро справедливые вопросы «Ну, когда?» он неизменно отвечал: «потом», «успеется».
О нашей компании в городе ходили легенды, точнее — об утончённой эльфийке с сердцем гнома, которая в пьяном угаре дерзнула схлестнуться даже с пещерным Троллем, который уступал своим сородичам в размерах, но не в ярости боя. После той драки троица провела на сеансе у лекаря дольше обычного.
Я тоже не терял времени зря и в первый же день обратился в ближайшее отделение братства, если быть точнее — в местный храм, дабы связаться с братом Тиком и передать ему, что миссия выполнена и копьё мы доставили на Патриам. В общем, отправил весточку без подробностей: «я не такой доверчивый». Со слов моих друзей, связь у братства была лучшей в этом мире, и неудивительно — орден быстро получал новости даже с другой стороны океана, благодаря чему они и успели вовремя организовать поисковую экспедицию в нашем лице.
«Боже, хоть бы они выжили!»Разумеется, поинтересовался судьбой Летиции и моих людей. И на следующий день получил ответ в виде письма, которое вскрывал трясущимися от волнения руками.
«Да благословит тебя и твоих спутников Единый. Создатель услышал наши молитвы, и, к счастью, вы спаслись. Принцесса и твои люди добрались в целости, хоть и серьёзно потрёпанными. Секретари её высочества ежедневно обивают пороги нашей обители в империи, буквально требуя хороших вестей о баронете. Честно говоря, хоть нам и предписано смирение и терпение ко всем разумным, братья начали нервничать из-за ежедневных визитов возмутителей спокойствия, желающих выслужиться перед её высочеством. С лёгким сердцем я уже отправил гонца во дворец с вестью о вашем возвращении».
— У меня буквально камень с сердца упал. Честно говоря, всё это время я не находил себе места. Переживания о присягнувших мне людях и Летиции разъедали изнутри. И всё это накладывалось на травмы после войн с нечистью и избиений в подвалах Акванты.
Конечно, этого не следовало делать, но в душе я злорадствовал, что палачей, пытавших нас несколько дней, сожрала нечисть. «Но не будем о грустном». Наконец-то хорошие, я бы даже сказал — отличные новости с тех пор, как я вернулся из-за океана, и это спустя столько времени после высадки на берег. В Деструме связаться с орденом я физически не мог. Конечно, это было во власти Панар, но тогда она поставила бы себя и своих сторонниц под удар. Контакты со «святошами» были табуированной темой в городе вдов. Правда, сейчас, после её смерти, это кажется такой ерундой… «Эх, Панар, Панар…»
Наконец я узнал, что все наши участники флотилии живы, здоровы, и с облегчением присел на неудобную деревянную лавку храма, после чего продолжил чтение.
«Насколько мне известно, беженцев разоружили — “Император, долбаный параноик” — и отправили в твои владения в старом лесу. Капитан Вилл с командой и семьями поселились на окраине империи, в маленьком портовом городке. Прибывшим магам предложили хорошую работу, но все, как один, решили отправиться в твои угодья “служить сэру Руслану”. Возглавил беженцев некто по имени Перфилд».
— Неудивительно, что Кот взял инициативу — хороший мужик.
«Юного послушника Иуста я оставил подле себя, буду учить его всему, что знаю: мальчик воистину благословлённый Богом. Остальные новости — по прибытию. Оставайтесь в Хочберге, мы пришлём за вами братьев. Твой друг, Тик».
Ждать пришлось долго, потому в свободное время я занимался своим любимым делом — исследованиями и открытиями. Нашёл несколько интересных книг по рунной магии в библиотеке клана. Дед Саубер, первым встретивший нас в приюте, оказался нормальным мужиком и всячески мне помагал. Старик заведовал детским домом последние лет сто, управлял хозяйством и гонял нескольких служанок на морковно-абрикосовом диалекте.
Геро ещё не до конца оправился от магического истощения и постоянно сидел на ветру, не спеша работая с энергетическими потоками. Принцип тот же, что и при реабилитации какой-нибудь травмы: сначала повреждение заживает, потом начинаешь лечебную физкультуру. Только со стороны это выглядело как медитация. Слабый дар и его нежелание учиться плохо сказались на здоровье орка в критический момент. Не валяй он дурака во время учёбы — знал бы, как воздушники с помощью рун уменьшают ущерб от магического истощения.