Ярмарка чудес. Недетские сказки

Инна Пятисоцкая

Андрей пришел домой с распухшим носом.

– Кто это тебя так? – спросила старшая сестра Настя.

– С Серёгой решили проверить, у кого быстрее реакция.

– Дураки, тоже мне повод драться, – закатила глаза Настя, – я понимаю – влезть в драку, защищая девушку, или заступиться за слабого, а не ваши глупости. Это и благородно, и по делу кулаками махать, и энергию тратить.

– Ой, да ладно тебе! Ты, прям, как мама.

Настя была на пять лет старше брата и уже заканчивала институт. Она часто давала мудрые советы, но Андрей ни за что бы не признался ей в этом.

Всю неделю Андрей ходил и искал девушек, попавших в беду или слабых. Как назло, по вечерам девчонки и слабаки сидели дома и на улицу нос не показывали.

Каждый подвиг найдёт своего героя. Однажды вечером Андрей в соседнем дворе услышал, как скулит собака, и решил посмотреть, что с ней случилось. Свернув за угол, парень увидел своего ровесника, избивающего пса носком ботинка.

– Слышь ты, валенок, отошел от собаки, – со злостью сказал Андрей.

– Иди куда шел, козёл, – бросил через плечо садист и снова ударил животное.

Андрей подбежал к мучителю, резко развернул его к себе и со всей силы ударил…

Пришел домой с распухшим носом, разбитой губой и синяком под глазом. В руках спасенная собака. Отбил все-таки.

Так бездомный пёс нашёл дом и обрёл друга.

Надежда Маркова

Марина Крук

Когда теряется смысл всего бренного существования, все вокруг начинает раздражать до кончика хвоста, тогда вдруг происходят рядовые события, где ты просто решаешь помочь кому-то, и жизнь обретает новое звучание.

Однажды злой и голодный волк мчался сквозь дремучую лесную чащу и раздраженный на все и вся размышлял:

«Три дня только и делал, что бегал за зайцем. Где это видано? Зайцы в доску обнаглели. Ежи, на минуточку, забастовку устроили. Красная Шапка и та заявление за домогательство накатала. Куда мир катится?»

Вдруг, откуда ни возьмись, из-за дерева что-то выглядывает. Ножка! Дамская!

Полосатый вязаный чулочек, закатанный в рулик выше коленки, эффектно обнажал длинную конечность. Вытянутым носочком она покачивала, отбрасывая металлические блики новомодным маникюром на окружающую действительность. Голосует, в общем.

– Тпрррууу, – резко затормозил опешивший волк.

Ножка опустилась и показалась милая головка Золушки.

– Эй, серый, подвези, а? Вопрос жизни и смерти. На бал опаздываю. Боюсь, принц не дождется. В долгу не останусь.

Рис. Марины Крук

– О! – удивился волк. – А где твоя тыква?

– Ты знаешь, год какой-то неурожайный выдался. А я с этими маникюрами-педикюрами забыла в календарь огородника заглянуть. Ну, сам понимаешь. Современной Золушкой быть совсем не комильфо. Приходится вот, – и опять помахала ножкой, состроив обиженную гримаску.

Волк встал на задние лапы, чтобы быть повыше. Озадачила, однако. Что ж делать? Как поступить лучше? Проглотить Золушку было жалко, такая красота однозначно спасет мир. Подбить клинья – поздно. Принц по башке настучит. Придется подвезти на бал.

– Ну хорошо, залезай сверху. Только держись крепче, я прыткий. Поскачем с тобой через леса, через поля. Смотри, чтобы ногтики не подряпались. Бал все же.

– Ой, серый, какой же ты славный! Проси, что хочешь. Если что, у меня крестная – Фея, дама опытная. Всех зайцев заколдует. В конце концов сама зайчиком станет. Нооо, понеслась!

Ида Райт

Жила-была девочка. Звали её Лиза. И были у неё родители не простые, а злодеи несусветные. Всё детство гнобили ребёнка, ломали её волю. Но хоть и маленькой и болезненной казалась девочка, но не смогли, не сумели растоптать её душу. Как тростиночка на ветру, шаталась она, но не сломалась.

Хотя и посеяли ей в душе обиду на весь мир. А ещё взросла там же жалость к себе невероятная. Дескать, бедная она, несчастная. Детства не видела, только одни издевательства.

И пошла по жизни Лиза, неся свой тяжёлый крест. Замуж вышла, да и там прописался сценарий родительского дома. Не вытерпела, покинула мужа, пошла принца искать. А где ж его взять, если сама в обиде на весь мир живёшь? Таких же принцев и притягивала к себе. Хорошо, хоть безлошадные попадались. А то ещё и за конями пришлось бы доглядывать.

И вот однажды в новогоднюю ночь под звуки взрывающихся петард пришло к Лизе понимание, что жизнь она не свою проживает. Что-то изменилось в ней. Пусть не сразу, постепенно, но поменялась её жизнь. Расцвела, похорошела Лиза. Мысли другие поселились в голове.

А тут, откуда ни возьмись, принц заморский нарисовался. Да не простой, а жизнью наученный. Мудрец, одним словом. Ох, и любовь у них получилась, ни в сказке сказать, ни пером написать.

Лиза начала светиться от радости, да непросто светиться, а лучи любви вокруг себя посылать. Нытики, что окружали её, сбежали, как крысы с тонущего корабля. Взамен пришли новые друзья, просветлённые.

Стала Лиза с ними дружить, жизнь совсем по-другому пошла. Интересней, насыщенней. Она и рисовать, и писать, и играть на музыкальных инструментах научилась. И всё ей хочется попробовать и везде побывать.

А ещё чудо случилось такое – поняла Лиза, почему в жизни своей ей столько испытаний пришлось пройти. Поняла и простила всех, перестала обиду в душе хранить. Превратила её в большой солнечный шар благодарности и отправила в прошлое.

Живёт Лиза сейчас и радуется. Главное ведь что в этой жизни? Правильно жить в настоящем, принимать окружающий мир таким, какой он есть на самом деле. Радоваться всему. Замечать красоту везде. Творить добро. Излучать благодарность. Дарить любовь. Жить, одним словом! Чего и вам желаем!

Тут и сказке конец, а кто слушал ― молодец.

Марина Меньшикова

Лана Белова

У одних родителей поздно дочь появилась. Уже и ждать перестали, а тут вдруг такое счастье. Они в малышке души не чаяли, а как заговорила, так каждое желание выполняли.

Исполнилось доченьке 14 лет, документ выдали с печатью, стала она совсем взрослая по своему разумению. А родители за это время не помолодели, уже тяжеловато им на побегушках быть, да как откажешь. Мама, пока руки слушались, шикарные наряды шила, а отец из каменьев заморских то диадему похлеще королевской сделает, то ожерелье. Наденет дочка раз, другой и все, новое давай. Хорошо, что столичные модницы с удовольствием покупали всё, от чего их дочь отказалась. Так и жили.

– Маменька, завтра у меня званый ужин, ты приготовь всё и уходите с папенькой часика на четыре!

– Да куда ж мы пойдем? Ноги-то уже не те, устаём быстро, не можем, как раньше, по городу бродить.

– Это не мои проблемы! Не портите мне праздник!

Что поделаешь, ушли. Хорошо, что согнутые трудом фигуры заметила хозяйка хлебной лавки, позвала, усадила, чаем напоила, да крендельком угостила. Рассказали они ей всё. Женщина добрая слезу вытерла и учить стала, как перевоспитать дочь. Да не послушали её. Вернувшись, ничего дочке не сказали.

Через месяц опять их на прогулку гонит. А уже зима у дверей, то метелью завьюжит, то морозцем узоры на окнах рисует, а всё тёпленькое у дочки. О себе-то родители не думали. В чём были, в том и ушли. Сели на лавочку неподалёку, тесно прижались друг к другу, да понимают, что четыре часа не просидеть, как же дочь-то без них останется. Встали, дальше пошли. Хозяин мясной лавки приветил, котлетками угостил, вина красного горячего налил. Порозовели замёрзшие щеки. «Кто ж вас в такой мороз из дома выгнал?» – спрашивает мясник. «Да у дочечки праздник» – отвечают. Отругал их добрый человек, рассказал, как отучить дочку. Да опять они всё простили, когда та их радостно дома встретила.

А зима всё сильнее морозит, всё чаще лютые ветры зовёт, заметает дороги, льдом покрывает, сосульки с крыш свесила, того и гляди попадёшь под мороженный сталактит. А дочка опять родителей уйти просит, жених, вишь, потенциальный придёт, да не пора ещё с родителями знакомиться, чтобы не испугался.

– Доченька, вьюга за окном завывает, снег наметает в сугробищи, куда же мы?

– Ну если вам трудно уйти, хорошо, отменю встречу, останусь одна на всю жизнь, пеняйте на себя!

Вздохнули родители, да ушли опять. А зима рада добыче: за щёки их щиплет, под одежду лезет, валенки с пяток скинуть норовит. Хорошо, что хозяин корчмы пожалел, пустил, вкусными щами накормил, свежевыпеченными булочками угостил и морсу клюквенного налил щедро. Расспросил, как они на улице оказались. Рассказали всё, а корчмарь и говорит:

– Проучить пора доченьку!

– Да как же, дитятко малое…

– Опомнитесь! Взрослая девица, а вас не уважает, за прислугу держит. Вы ей жизнь подарили, воспитали, что ни скажет, делали, теперь её черед вам помогать!

Задумались. А у корчмы и гостиница небольшая есть. Там и остались ночевать.

Утром по всему городу переполох, колокола бьют. Дочь родителей ищет, бегает растрёпанная, слёзы градом, всех расспрашивает. Сугробы ворошит сама лопатой. «Что ж я наделала!» – кричит.

А родители вот они, из корчмы выходят, выспались, наелись, довольные. Как увидела дочка их, бросилась, обняла, расцеловала.

– Простите меня, родненькие, – говорит, – не ценила я вашей помощи, а не пришли, вдруг такая тоска взяла, не могу я без вас!

И с тех пор на почетном месте за столом отец сидит, по правую руку – матушка, а по левую – доченька. И все друг друга уважают, любят и ценят.

Ангела Майски

Вау! Какая красотка эта соседская кошечка! Вся такая белая, такая пушистенькая. Носик розовый и крохотный совсем. А глаза-то, глаза… Как небо в солнечный день.

По-моему, я ей приглянулся. Вон как пялится, даже не моргает. А что? Я тоже ничего. Главное, чтобы она спину мою не увидела, пока шерсть не отрастет. Да уж… Сам виноват! Терся-кувыркался на коврике, вот и докувыркался. Ох, и намучилась со мной хозяйка! Полдня расчесывала сбитые клубы шерсти. Не получилось – пришлось состричь. Да ничего, отрастет. Буду, как новенький!

Интересно, как она пахнет? Уф, прижаться бы к ней хоть на секундочку…

Моя, кажется, поняла, что я запал на эту блондиночку. «Что это Вы, – говорит, – Епифан Фадеич, перестали бояться в форточку выглядывать? Помнится, в последний раз, когда я пыталась заставить подышать Вас воздухом, Вы чуть коготки свои не сломали, так упирались. А?»

Было дело… Боялся я этого шума на улице. Машины, люди… Все куда-то несутся. Я ведь существо нежное, домашнее. «Декоративный котик мой Епифан Фадеич», – любит говорить хозяйка своим гостям.

Епифан Фадеич – это мое имя. Звучит, согласен. Правда, она меня редко так называет. В основном, Пинькой кличет. Пинька… Как можно было додуматься до такого? Хотя раньше мне это нравилось. Пока не обнаружил по соседству такую красотку.

Рис. Софии Ледин

Хм, вот бы услышать, как она мурлычет. Сладко, наверное. Как же у меня когти чешутся… А хвост-то, хвост! Куда бы его подевать?

Как бы мне хозяйке намекнуть, чтобы она меня не называла этим котеночным именем? Под диван, что ли, залезть? Дня на два. И не вылазить, пока Епифан Фадеичем не назовет. Она у меня смышленая, поймет, что к чему.

А то какой из меня жених с именем Пинька? Никакой. У этой-то наверняка имя какое-нибудь королевское. Ну, на худой конец, графское. Даааа… Красавица… На такую любой позарится. Но, ничего, посмотрим. Думаю, шансы у меня есть. Не зря же я рыжий! А каждой собаке известно, что все рыжие – везунчики. Вот только бы шерсть на спине поскорее отросла…

Светлана Иванова

Жила-была обыкновенная девушка. В меру симпатичная, в меру умная. Училась она в самом обычном институте на экономиста. Имя у нее было тоже самое простое – Вера.

И все у нее было хорошо, если бы не пришла пора выходить замуж. Подруги-то уже все замужем. А чем она хуже? Да вот проблема – не за кого.

Парни-то вокруг есть. Да только нашу Верочку в упор не замечают: не пытаются ухаживать за ней, не приглашают на свидание. Что с ней не так?

Шла она как-то раз домой и купила в книжном киоске глянцевый журнал. А там сплошные красотки: глазищи во какие, ноги от ушей, и фигура, и талия на месте.

– Вот какие желанны для мужчин! Как бы и мне стать такой! – подумала Вера.

Листала она журнал, листала и вдруг наткнулась на статейку занятную. «Секреты обольщения» называется. То, что надо!

Ознакомилась она с «секретами» этими и решила воплотить их в реальную жизнь.

Первый совет гласил: платье надевать в соответствии с современной модой – поярче и покороче. Купила такое, послушала совета продавца и сразу в нем на лекции в институт отправилась.

Внимания в этот день было много, даже с лихвой. Мало того, что платье слишком откровенно обтягивало фигуру и в нем было неудобно двигаться, так еще и в краску бросало от назойливых взглядов и хотелось сбежать. Еле досидела до конца занятий.

Но что-то не те парни на нее внимание обращали, которые ей самой были симпатичны. Еле отбилась от этого сомнительного успеха. Роль «глянцевой» девушки не удалась. Подумала, что выбрала неправильное платье.

На другой день она, опять же по совету из журнала, сделала выразительный макияж и маникюр. Специально в салон красоты сходила. И снова – мимо!

Сразу несколько однокурсников вызвались её проводить. Смотрели какими-то медовыми, липкими глазами, всё пытались приобнять и к себе домой рвались пригласить. Отказалась. Что-то не так с этими советами. Не так работают, как ей хотелось бы.

Заметила Верина мама, что с дочкой происходит что-то странное. Подумала, что её девочка влюбилась и поэтому стала так активно своей внешностью заниматься. Рассказала ей Вера о «волшебных» советах из журнала. Вместе над ними посмеялись.

– Слушай своё сердце, – сказала мама, – оно тебе всегда подскажет. Самого важного глазами не увидишь. Оставайся прежней. Не торопись! К тебе ещё придёт настоящая любовь.

Елена Шмелева

– Зачем я только пошел на эту оперу? Правильно говорят, что все оперы про то, как тенор любит сопрано, а баритон мешает их счастью. – Поэт печально смотрел на сцену, действие было скучным.

– Ах да, я же пришел за вдохновением, – грустно вздохнул он. – Уйду в антракте.

Но тут он увидел ее. Вокруг Прекрасной Лауры сиял волшебный свет. Как она пела! Голос ее проникал в душу Поэта.

– Вот оно, вдохновение!

Рис. Марии Шмелевой

Поэт смотрел во все глаза. Он не замечал, что певица не особенно красива, с лишним весом, костюм совсем не украшал ее. Поэт сиял: «Как она поет!» Он дарил ей цветы, встречал и провожал. Прекрасная Лаура принимала ухаживания и вскоре переселилась к Поэту. Он продолжал писать стихи, вздыхать и слушать арии.

Однажды утром Поэт пришел на кухню. Завтрака не было. На столе лежала записка: «Прекрасная Лаура умерла. Похороны были в пятницу. Тебя решили не беспокоить. Меня позвали работать в театр в другом городе. Твоя Наташа».

Поэт призадумался. Наташа. А когда он последний раз произносил это имя? Он звал ее Прекрасная Лаура. А она была Наташа. Женщина, которая ходила на работу в театр, покупала продукты, готовила и ездила на метро.

Поэт огорчился. Что теперь делать? Идти к Бабе-Яге, просить волшебный клубочек, чтобы он привел к любимой? Ждать Фею с палочкой? Серого Волка?

Наташа не писала.

Поэт ждал волшебства.

Наташа пела, у нее были другие роли, другие поклонники дарили ей цветы. Но боль в душе не проходила. Поэт! Она любила его. Но он не видел ее, реальную женщину. Он любил придуманный образ.

– Сколько об этом написано! – Наташа грустно улыбнулась.

Может быть, Поэт дождется Фею с палочкой, и она всё объяснит. Или даст какую-нибудь книжку почитать о том, что не стоит реальную женщину менять на сказку.

Людмила Голубева

Подскажите, где сейчас продают банты?

Обычные капроновые банты, мне такие мама в школе завязывала. Ну да ладно…

Итак, жил-был бант. Нет, не так. Жила-была белая капроновая лента, которая, если завязать ее на волосах девочки, становилась изящным шикарным бантом. Но вот беда, завязать красиво получалось не всегда.

Когда вы последний раз пробовали завязать бант? Ха! Попробуйте! Я уверена, что заколки для волос придумал самый отчаявшийся из родителей! И скорее всего, это был отец девочки.

Хорошо, когда бант завяжет мама. И идет тогда девочка в школу, красивая и гордая, с большим белым бантом в кудрявых локонах. А если папа или бабушка? У папы пальцы неумелые, а у бабушки, сухие и покрученные артритом. И бант получается такой же – бесформенный и уставший от жизни.

Непросто жилось банту. Он никак не мог взять в толк, какой же он на самом деле. Красивый, фееричный, особенный или ничтожный, растрепанный и старомодный? И каждое утро для него начиналось с невыносимых терзаний от неопределенности и сомнений.

Вот и получалось, что завяжут его на волосах, и идут они с девочкой в школу. Если ловят на себе восхищенные взгляды – у банта жизнь удалась! Он чувствует себя великолепным, а мир благосклонным и добрым. А если дернули злобные мальчишки за ленточку, и он развязался, то сколько потом ни завязывай, выглядит, как в день апокалипсиса после атомного взрыва. Все видят его несовершенство.

Вся эта история с настроением и неустойчивой самооценкой жутко изматывала его нервную и без того тонкую душевную организацию. И однажды в тоскливый осенний день бант потерялся. Он просто соскользнул с волос девочки и затерялся на тротуаре в пыльной пожухлой листве.

Бант долго грустил и совсем было отчаялся, когда неожиданный порыв ветра увлек его. А когда он пришел в себя после кульбитов, то в опускающихся на город сумерках увидел светящуюся вывеску «Ателье мод». Даже потерянному банту было понятно, что здесь кроят счастье! И его душу защекотала надежда. Дрожь от возбуждения пробежала по капроновым нейронным связям. Робея от смущения, он проскользнул в ателье.

В большой и светлой комнате оказалось множество удивительных и чудных предметов: утюги, гладильная доска, странные и диковинные выкройки-лекала, ножницы, разноцветные булавки, манекен, а за швейной машинкой – царицей цариц сидела женщина и, не иначе как колдовала над какой-то вещью.

– Добрый день, – робко предположил бант.

– Добрый, – согласилась женщина, с интересом разглядывая странного гостя.

– Вы – Мастер? – бант сиял надеждой.

– Я – мастер, – скромно улыбнулась женщина.

– Мне нужна помощь! Ваша помощь! Я очень хочу быть красивым…

– Вы, наверное, хотели сказать «счастливым»?

– А разве это не одно и тоже? Ведь все красивые люди счастливые!

Женщина грустно улыбнулась.

– Счастливы те, кто следует предназначению. Кто нашел свой талант и кому есть, чем поделиться с другими.

– Вы говорите странные вещи.

Женщина отложила в сторону шитье, внимательно посмотрела на бант и снова загадочно улыбнулась.

– Вот Вы – белая капроновая лента. Верно?

– Верно.

– Это по факту Вашего рождения. А быть бантом – это выбор.

В голове капроновой ленты никак не укладывалась эта нехитрая разница. Она вдруг почувствовала, что счастье может стать возможным, но смысл сказанного женщиной ускользал от ее сознания.

Женщина тем временем снова принялась за работу, искуссно соединяя детали кроя. Ничего не значащие, на первый взгляд, лоскуты в ее руках обретали форму и смысл. Она встала и надела на манекен почти готовую блузку.

– Как прекрасно то, что ты делаешь! – бант зачарованно смотрел на творение рук Мастера.

– Так кем ты хочешь быть? – спросила женщина.

* * *

– Это невероятно! Волшебно! – щебетала клиентка, кружа вокруг манекена с уже готовой блузкой. – Это круче, чем в журнале!

Женщина-Мастер благодарно улыбнулась.

– А этот элемент! Он изумителен! Он сделал блузу авторским шедевром!

Клиентка перестала, наконец, ахать и всплескивать руками, сняла блузку с манекена и исчезла в примерочной.

Шторка распахнулась, и к Мастеру вышла сияющая от счастья женщина.