Будь как дома…

ЗАДУМКА

У почитателей разговорного жанра или просто в среде непризнанных балагуров и «говорунов» широко известно утверждение, что порой приходится начинать рассказ, байку или разговор не с начала, а с конца – для пущей красочности и немедленного эффекта. Однако я сам частенько склоняюсь к другой, не менее, если не более, популярной концепции. Суть ее в перефразированной песенной строке «жизнь кольцо, а у кольца начала нет, и нет конца»…

Не так-то просто пояснить, как вообще родилась задумка написания данной книги, так как с каждым прожитым днем крепнет ощущение, что идея-то сопровождала автора всю жизнь, с самого детства, проведенного в многонациональном пограничном городке. Тем не менее, все-таки начнем с конца, точнее, с середины:

В 2004 году мне посчастливилось участвовать в обменной программе, в ходе которой побывал «почти в пешем турне» по нескольким штатам Тихоокеанского побережья США. Для самих американцев, принимающих визитера в своих домах, гость, прибывающий из неведомой для них страны, с непонятным менталитетом и образом жизни неизвестного им народа, представлял серьезную загадку: чем кормить, как принимать, чем заинтересовать в свободное от целей программы время. В порядке добродушной усмешки приведу крохотный пример: перед моим вылетом из Сакраменто, столицы Калифорнии, в южном направлении к мексиканской границе в небольшой городок Brawley, добродушный гостеприимный хозяин Leon Lesicka даже позвонил моему хосту-эдвайзеру (и будущему другу) Стивену Торресу, и попросил его передать мне: «Скажи ему, что нужно говорить громче в разговоре. Американцы привыкли беседовать шумно».

Хотя господин Леон не мог знать заранее, что в реальной жизни я обладаю очень острым слухом и негромким голосом, поэтому обычно предпочитаю тихие беседы. С другой стороны, могу с легкостью влиться в незнакомую на первых порах компанию, и дальше играть по их правилам.

Через две недели пребывания в том уютном калифорнийском городке, почти на самой мексиканской границе (подчеркиваю данный факт – с одной границы, афганской, попал на другую южную!?), во время очередного чаепития Леон с большой теплотой и сердечной искренностью вдруг сказал: «You are really enjoyable guest» («ты приятный гость»). Для меня это прозвучало настолько неожиданно и странно, что тут же попросил пояснить, в чем смысл термина и почему его применили ко мне, смущающемуся восточному человеку с их непростым деликатным менталитетом. Тогда-то и выяснилось, что моего визита он ожидал даже с некоторой опаской, так как для него это была первая в его долгой жизни (под девяносто лет к тому году) встреча с туркменом, и Леон не хотел невольно обидеть гостя незнанием некоторых, возможно чувствительных для гостя, деталей общения.

Естественно, успокоил своего любезного гостя, что у нас в крови и традиции гостеприимства, с одной стороны, и уважение к обычаям тех людей, в чьих домах нам доведется гостить самим. Тем более, что и Леон, и вся его многочисленная семья, проявили безграничное терпение и теплоту к гостю.

А вот в беседе с самим Стивом Торресом, когда сидели в уютном кафе на сельской ярмарке в окрестностях Сакраменто, в последнюю неделю четырехмесячного пребывания в Калифорнии, никак не могли наговориться на разнообразнейшие темы. В ходе беседы он затронул указанный выше аспект, и тогда пришлось пояснить немного подробнее, почему теперь уже ставший своим для принимающей стороны посетитель с другого конца света сравнительно легко влился в их культуру быта. Мой друг неожиданно вполголоса сказал удивительную фразу: «поражаюсь, как ты спокойно чувствуешь себя среди нас, американцев. Если бы я оказался в чужой стране, не думаю, чтобы у меня получилось так же уверенно вести себя среди тех людей». Просто обязан был рассказать ему, что в свою бытность руководителем единственного в Туркменистане альпинистского клуба «Агама», одной из моих неосуществленных задумок было введение ряда специализированных лекций для новичков «правила поведения в отдаленных местностях, чтобы не затронуть чувства местных жителей». И что, вдобавок, еще задолго до того времени у меня выработалась личная устойчивая привычка перед поездкой в любой новый регион постараться найти некоторую литературу об обычаях населяющего ту зону народа/народов.

Разумеется, тот же метод применил, когда готовился к поездке в США для участия в программе «Актуальные вопросы современности». Поэтому было легко объяснимо, что у меня культурный шок проявился не настолько остро (хотя как сказать!?), чем у некоторых других участников со всего СНГ нашего раунда. Кроме того, я был более или менее готов к любым странным для иностранца привычкам/поведению американцев и к их возможным забавным вопросам. Тем не менее, сделал ряд наблюдений, которые могут вызвать улыбку и у тех, кто сам сталкивался с американским образом жизни непосредственно изнутри. Добавлю также, что по результатам двух поездок по Штатам (второй раз в 2011 году) на свет появилась книга «Похождения чабана на американских просторах».

Не скрою, что в ходе той дружеской вечеринки поймал самого себя на невольно беспокоящей мысли, впрочем, не высказанной вслух: «Стив, если бы ты собрался перед поездкой в Туркменистан поискать литературу о повседневной жизни туркмен, то серьезно пришлось бы потрудиться. Если вообще что-то, написанное доходчивым языком, найдешь…».

Разумеется, есть какие-то сухие, научные трактаты, затрагивающие частичные аспекты традиций и обычаев. И тогда же появилась идея «а почему бы не попробовать написать что-то вроде путеводителя по обычаям и традициям моего народа?». Спешу также добавить, что мысль зародилась не на пустом месте, а легла в подготовленную почву, сорри за такой агрономический термин.

Дело в том, что в течение ряда лет во второй половине девяностых мне посчастливилось поработать в сфере туризма в качестве гида-переводчика (от турагентств «Туркменинтур», «Турстройсервис», в набирающем силу и популярность «Аян), в плотном и непосредственном контакте с любознательными гостями Туркменистана из многих и многих стран. И множество раз приходилось отвечать на повторяющиеся вопросы «а что означает твое имя, а как здороваются туркмены, а какие традиционные блюда, и многое другое». Причем приходилось ожидать совершенно неожиданных просьб в совершенно неподготовленной аудитории. К примеру, во время экскурсии на уникальную мечеть в поселке Аннау под Ашгабатом японская группа стала желанным гостем на садака-жертвоприношении в благодарность за рождение внука и сына после долгих и долгих лет ожидания.

Разумеется, почти мгновенно начались непрекращающиеся щелчки фотоаппаратов и жужжание видеокамер, так как японцы «взяли под прицел» практически все детали данного экзотического для них мероприятия. В том числе и приготовление очень калорийных и непривычных для их желудков блюд – плов в громадных казанах, суп-чорба с плавающими на поверхности супа кусочками жира. Отведать яства они, естественно, отказывались. И как их убедить следовать туркменскому народному обычаю «дузыны датмак» («отведать соль»), «дуздан улы болма» («не ставь себя выше соли»?

Оборву рассказ о данном эпизоде на полуслове, в самом разгаре разворачивания сюжета намеренно, преследуя несколько целей. Разумеется, в качестве «заманухи», для поддерживания любопытства неравнодушного читателя «а что будет дальше?».

И просто потому, что в те годы, первые годы Независимости Туркменистана резко возрос поток иностранцев, желающих посетить нашу до сих пор мистическую, загадочную страну с неведомыми обычаями. А компетентных гидов, со знанием языков, и самих являющихся носителями внутренней культуры наших земляков было буквально наперечет. Кроме того, не каждый человек, называющий себя «гидом-переводчиком», мог бы с достаточной долей уверенности грамотно и увлеченно ответить на тот непрекращающийся обстрел «бытовыми» (бытовыми ли?) вопросами. Элементарно – чтобы отвечать толково, надо бы самому являться носителем обычаев или хотя бы углубленно их знать.

Впрочем, поспешу успокоить, что в той конкретной ситуации вышел без особых затруднений, к удовлетворению и удовольствию всех заинтересованных сторон – помогло острое чувство юмора и точное знание некоторых аспектов менталитета обоих народов (и японцев, и своих земляков)

Честно говоря, если бы у меня самого в те годы был материал, написанный не сухим, «околонаучным» языком, а в стиле народного сказителя, «как бы прямой разговор от первого лица», вести диалог с любопытными гостями было бы намного проще и интереснее. Не пришлось бы идти по наитию, ловить отрывки информации любыми возможными способами…

Тогда-то и зародилась пока еще робкая мысль – «может, попробовать собрать под одной обложкой беседы оттуда и отсюда?». Даже начал было вести малосвязанные между собой, пока еще отрывочные заметки. Потом нашлись более срочные занятия, отложил те записи «на дальнюю полку».

Еще с десяток лет прошло с того визита в Калифорнию, и после участия в очередной международной конференции, вновь вернулась теперь уже окрепшая идея – «проще взяться самому, чем советовать кому-то». Дело в том, что в свободное от сессий время участники из других стран буквально забросали вопросами о моем народе. При этом их интересовало абсолютно все – и менталитет, и природа, и особенности сельской жизни.

Разумеется, получившаяся книга не претендует на строгую научность, на точное соответствие тех или иных обычаев. Поэтому строгим критикам не стоит спешить с возможным несогласием и/или опровержением. Это мнение автора, его отношение к тем или иным сторонам жизни туркменской коммуны. Я бы даже акцентировал дополнительно – это приглашение к беседе, стимул к поиску иного источника дополняющей информации.

Некая обрывистость некоторых очерков, вроде бы не завершенность темы также сделана намеренно как призыв – подумайте сами, найдите объяснение сами. Тогда-то и получится разговор с читателем «на равных, не как ментор со слушателями», не так ли?

Вот и здесь оборву на полуслове…

Лишь вновь напомню – это все-таки художественная книга, не документальный трактат.

«Салам не твой личный, он принадлежит Всевышнему»

пословица

Вам ведом иной способ тактично и доброжелательно начать любую встречу или знакомство с кем-либо – знакомцем, незнакомцем, земляком, иностранцем, одного с тобой рода-племени или представителем иной национальности, – если не с приветствия? А какую именно форму выбрать, исходя из конкретной ситуации и конкретной аудитории – слегка официальное «здравствуйте», или дружеское и панибратское «здрасте»?

Конечно, в любом обществе есть незаурядные и коммуникабельные мужчины и женщины, которые умеют при желании войти в контакт практически с любой группой лиц, прежде им незнакомых или слегка знакомых людей, или завязать беседу с посторонним человеком легко и непринужденно буквально с первых минут разговора даже без формальных «привет, здравствуйте». Что касается меня, то могу лишь искренне позавидовать таким превосходным коммуникационным способностям чистейшей «белой завистью».

Дело в том, что еще в раннем возрасте сталкивался с определенными трудностями, в том числе и просто в силу некоторых особенностей собственного характера, когда приходилось начинать элементарное бытовое общение даже со знакомым мне человеком, не говоря уже о «чужих» людях. Однако, с другой стороны, ведь именно начальные минуты и секунды являются крайне важными стадиями создания требуемого настроя во встрече; в понимании намерений пришедшего/подошедшего к тебе человека и в показывании твоего собственного отношения к нему, разве не так?

Естественно, стили и формы приветствий не теряют своего драгоценного значения в любой культуре, вне зависимости от менталитета того или иного народа.

Вместо ожидаемого вступления, обычного начала статьи или байки, позвольте начать беседу с уважаемыми читателями со старых времен, с моих собственных школьных лет. Учился я в средней школе в бывшем Советском Союзе. Приходится пояснять не совсем знакомым с практикой тех лет людям, что в тот период на всей территории громадной страны с множеством живущих в ней народов и национальностей наиболее престижные учебные заведения были с русским языком обучения и основывались на преподавании культуры русского народа. Причем начиная с начальных классов почти всех средних школ во всей обширной стране.

В качестве дополнительного пояснения добавлю также, что благодаря специфическому местоположению (погранзона) моего родного городка Кушка (в настоящее время Серхетабат) как крайней южной точке бывшего Советского Союза все учителя в нашей школе имели очень высокую квалификацию, которую вряд ли можно было бы предположить в настолько периферийной одинарной школе где-нибудь в иной глубинке. Почти все они были офицерскими женами, и мужественно сопровождали своих мужей во время их бесконечных странствий по гарнизонам и военным городкам.

К примеру, если верно помню по прошествии пары-тройки десятков лет: учительница математики прибыла сюда после учебы в Новосибирском отделении Академии Наук СССР, учителем английского языка работала выпускница Московского государственного института международных отношений; одна из учительниц русского языка и литературы являлась чуть ли не кандидатом в члены Союза писателей СССР. А если и ошибаюсь, то исключительно лишь из чувства глубокого уважения к ним и благодарности за уроки жизни.

Естественно, в дополнение к основным школьным предметам они, в порядке приложения творческих сил и идей, создавали и вели различные клубы и кружки по разнообразнейшим интересам. Опять и снова позвольте подчеркнуть, что часть подобных факультативов и кружков не были организованы в иных обычных школах, расположенных даже в ближайших окрестностях. В порядке иллюстрации: в течение ряда лет математик вела кружок этики и светских манер. Откуда такой неординарный выбор темы?

Совсем неудивительно, если знать и помнить, что она и сама являлась представителем старинного дворянского российского рода, а по линии мужа приходилась даже сродни декабристам Якушкиным.

Никогда не устану утверждать, что мне везет со встречами с учителями и наставниками практически всю жизнь. Повторюсь, начиналось все с малых лет, с провинциальной школы. Многие из них, моих тогдашних школьных учителей, несмотря на собственные национальности (снова, это также было не совсем обычно для многих других школ советской системы образования на периферии) старались привить интерес к изучению нашей собственной национальной культуры, туркмен, параллельно с общеобразовательными предметами. Моя страсть к этнографическим аспектам жизни, менталитетам и поведению представителей разных народов зародилась именно тогда и благодаря им. Однако, все-таки сказывалось генеральное направление системы образования, ее нацеленность на исследование образа жизни «общности людей под названием советский народ».

Соответственно, по окончании средней школы я знал в совершенстве русский язык, достаточно хорошо внутреннюю культуру русского народа, различные стили межличностных отношений славян. И очень мало или слабо ориентировался в аспектах менталитета собственного туркменского народа.

К счастью, параллельно во мне воспитали способности к самообразованию и стремление разузнать больше аспектов народных обычаев и традиций самостоятельно, через книги и беседы со стариками (носителями скрытой от постороннего взгляда культуры), с последующим анализом услышанного и увиденного.

Шаг за шагом, хотя и намного медленнее, чем хотелось бы, я постепенно открывал и раскрывал скрытые детали повседневного общения, манеры поведения земляков и сельчан – между собой и с «не-носителями» наших обычаев. И теперь хотел бы пригласить и Вас, мой уважаемый читатель, последовать за мной в познании некоторых привычек и традиций восточного народа, незнакомых среднему иностранному визитеру.

С чего начать?

Разумеется, в начале пути у меня было общее понимание и знание нескольких элементарных приветствий типа «салам», «салам валейким», «эс-салам валейким» и в ответ на них «валейким салам». А что кроме них?

Теперь подходящее время сделать очередное отступление под названием «2 в 1»: как указал выше – в течение учебы в средней школе получил крепкие знания по русской культуре народа в соответствии с типовой по всему бывшему Советскому Союзу программой обучения. Однако о менталитете собственном народе (и о народностях внутри него), к своему стыду, к окончанию средней школы и в свои первые университетские годы был осведомлен лишь чуть-чуть больше, чем обычный городской подросток, и практически совсем ничего по сравнению со средним сельским тинейджером.

К счастью, в дальнейшем благодаря «дикой» профессии (основное высшее образование – биолог, сотрудник заповедника) большую часть моей будущей жизни провел на фоне дикой природы, вдали от городской цивилизации. Поэтому почти всегда входил в контакты с жителями отдаленных территорий – вблизи больших сел, и в окрестностях очень маленьких поселений (буквально в два-пять домов). Подчеркиваю данный факт, так как жители подобных краев «не испорчены» вызовами урбанизации и до сих пор бережно сохраняют исчезающие и увядающие аспекты народного менталитета и фольклорной культуры почти нетронутыми.

Искренне стремящийся познать внутренний мир туркменского народа человек должен бы направиться к ним же, в поисках крупиц мудрости, что дожила до наших дней через годы и столетия.

С другой стороны, также стоит иметь в виду, что туркмены до сих пор не являются моно-нацией, а состоят из многих племенных образований. Разумеется, между отдельными группами населения происходят взаимные обмены обычаями и привычками, которые обогащают нашу общую культуру. С другой стороны, различия во внешнем облике и/или традициях поведения довольно-таки четко видны «опытному глазу». Но их не разглядеть заезжему туристу или равнодушному человеку.

Кроме того, «наблюдатель» должен помнить о гибкости и внимательности в следовании советам носителей обычаев, так как наблюдения, сделанные в северных велаятах, могут различаться от подобных же, но с южных окраин Туркменистана. В порядке иллюстрации: как мне самому, представителю племени эрсары, основное место жительства которых находится в пределах Лебапского велаята (северо-восток страны), вести себя подобающим образом у себя на малой родине (крайняя южная точка) в Марыйском велаяте (среди сарыков), если бы не подходить творчески к формам приветствий, к примеру?

Постепенно, хотя и медленнее, чем хотелось бы, целостная картина начала открывать свои секреты «шяхерскому» («выходцу из города»). Простые на первый, поверхностный, взгляд стили «саламов» («саламлашмак» – «приветствовать друг друга») оказались довольно-таки сложной и, в то же время, гибкой системой, требующей к себе деликатного и бережного отношения.

В порядке вступления: еще издревле в народе выработались основные базовые правила (здесь обозначим лишь некоторые из них):

Кто кого должен поприветствовать первым?

Стоящий сидящего;

Прохожий занимающегося физическим трудом (часто даже если путник старше по возрасту, чем трудящийся);

Всадник пешего;

В обязательном порядке, младший старшего;

Хозяин – гостя.

Тем не менее, нет правил без исключения. От истинно вежливого человека ожидают умения приветствовать уместным способом и, что не менее важно, также ответить уважительно в ответ на приветствие, обращенное к нему самому. Иначе человек может столкнуться с неприятной ситуацией, когда всего несколько людей будет здороваться с ним при встрече.

Для очередной иллюстрации «призовем на помощь» одного из моих многочисленных соседей: у меня есть личные причины не оказывать ему, теперь уже очень пожилому человеку, знаки внимания. К счастью, я являюсь неплохим и внимательным наблюдателем, и обычно замечаю его приближение издалека. Поэтому обычно достаточно было шагнуть в сторону, или сделать вид, что сильно задумался, и таким образом позволить пройти мимо как бы «не увиденным мною, поэтому без салама». Однако, однажды я занимался прополкой грядок в палисаднике перед родительским домом и внезапно, когда разогнулся в очередной раз, наткнулся на его пристальный взгляд лицом к лицу. Без единого звука снова вернулся к работе, и уткнулся носом в помидорные кусты. И тот мгновенно пробурчал: «Ты должен поздороваться со старшим по возрасту, глупый мальчик (хотя к тому времени у меня самого были дети)».

Честно, сумел подавить раздражение и не огрызнулся на него, лишь зыркнул мрачным взглядом. Однако через несколько дней на одном из частых «мероприятий» на нашей улице (то ли той, то ли садака – теперь уже не помню), в присутствии других яшули1 описал ту ситуацию и подчеркнул свое нежелание общаться с данным соседом. Затем попросил совета у них, как действовать при следующих встречах. Тут же выяснилось, что не только у меня подобное отношение к данному человеку. Кто-то из парней, стоявших рядом и услышавших мои слова, вмешался в разговор старших (что само по себе слегка удивило) и выкрикнул: «Да он никогда не отвечает. Так зачем со вниманием относиться к нему?».

Очевидно, крылатое выражение «обращайся с людьми так, как хотел бы, чтобы они относились к тебе самому» не теряет своего значения никогда и ни при каких обстоятельствах.

Естественно, прямой выговор может вызвать ответное раздражение и нежелание вести себя так, как «посоветовали». Поэтому умудренный жизненным опытом взрослый человек в туркменской общине нередко использует косвенные намеки, подсказывая младшему обратить внимание, что что-то не совсем корректно в его/ее поведении. Как применяется подобный метод: если в туркменской общине человек, намного старше по возрасту, первым здоровается с младшим по возрасту, раньше, чем тот, то это может быть расценено как шутка или упрек. Даже если очень вежливо, не сердито, все равно покажется едкой иронией.

Естественно, нет правил без исключений, если молодой человек считается в обществе воистину выдающейся личностью – за мужество, за интеллект, или просто вернулся обратно в село после долгой и тяжкой поездки, – то такой поступок будет расцениваться как выражение особенного внимания к нему. Но все же, и в подобной ситуации, младший по возрасту должен бы опередить старшего, и поздороваться первым. Повторюсь, медлительность с приветствием может вызвать резкое замечание, подчеркивающее, что кто-то что-то упустил в настолько важной сфере общения как приветствия.

Как работает «косвенный упрек»?

Моя любимица Гульджемал, дочка соседей Тахира и Джемиле, с коими мы дружим семьями уже десятки лет и несколько поколений, когда-то частенько забывала сказать «салам», или по девичьей рассеянности даже не замечала хмуроватого соседа при случайной встрече. Подросток есть подросток, особенно если это застенчивая девушка. Она или чересчур концентрирована на собственных думах, или рассеянна, но результат всегда будет одинаков – просто упустит поздороваться со старым (в прямом, и переносном смысле) знакомым. Поэтому в один из дней я сам остановил ее, торопливо проходившую мимо, протянув обе руки для рукопожатия, и начал засыпать вопросами: «Салам алейким! Как ты, как отец? Твои дети здоровы ли? Как чувствуют себя коровы?». Спешу отбросить некое возможное недоумение – а причем здесь такой ряд вопросов? – так как ниже будет поясняться стиль «анырсыны сорап салам бермек» («приветствовать с расспросами»).