Всемирный потоп. Мистический закон четырех шестерок

Книга иллюстрирована рисунками автора

© Э. Мулдашев, 2004

© ООО Издательство «Читающий человек», 2016

Мулдашев Эрнст Рифгатович

Доктор медицинских наук, профессор, генеральный директор Всероссийского центра глазной и пластической хирургии Минздрава РФ, заслуженный врач России, лауреат премии «За выдающиеся заслуги перед отечественным здравоохранением», хирург высшей категории, почетный консультант Луисвильского Университета (США), член Американской академии офтальмологии, дипломированный офтальмолог Мексики, мастер спорта, трехкратный чемпион СССР по спортивному туризму.

Э. Р. Мулдашев – крупный российский ученый с мировым именем. Он является изобретателем биоматериала «Аллоплант», который стал основой нового направления в медицине – регенеративной хирургии, т. е. хирургии по «выращиванию» человеческих тканей.

Ученым разработано более 150 видов новых операций, изобретено более 100 видов «Аллопланта», опубликовано свыше 400 научных работ, получено 58 патентов России, США, Франции, Германии, Италии и Швейцарии. Разработки ученого внедрены более чем в 600 клиниках России и других стран. С лекциями и операциями он побывал в 53 странах мира. Ежегодно проводит до 800 сложнейших операций. Им успешно произведена первая в мире трансплантация глаза.

Э. Р. Мулдашев признает, что до сих пор не может понять суть своего главного изобретения – биоматериала «Аллоплант», который стимулирует регенерацию человеческих тканей. Понимая, что «Аллоплант», изготовленный из тканей умерших людей, несет в себе глубинные природные механизмы по созданию человеческого тела, Э. Р. Мулдашев в процессе исследований сотрудничает не только с учеными разного толка, но и обращается к основам древних знаний.

Именно для этого им были организованы научные экспедиции в Гималаи, Тибет, Индию, Сирию, Ливан, Египет, Монголию, Бурятию, острова Пасхи, Крит и Мальта, которые не только углубили понимание проблем медицины, но и позволили по-иному взглянуть на загадки мироздания и антропогенеза. Им написано 10 книг, которые переведены на многие языки мира и во многих странах стали бестселлерами.

Предисловие автора, написанное в 2015 году

Эта книга была впервые написана мной в 1999 году в преддверии тибетской экспедиции этого же года и окончательно завершена в 2000 году. Вначале я ее назвал «Трагическое послание древних» и включил в пятитомник «В поисках Города Богов», хотя она является отдельным трудом. Но именно на основании этих исследований было рассчитано – где же искать легендарный Город Богов?

В ходе философских размышлений и математических расчетов нам удалось выявить удивительную закономерность расположения основных монументов древности на земном шаре, которая связана с расстоянием 6666 км. Более того, нам удалось прийти к выводу, что во время апокалипсиса земля поворачивается на 6666 км, стряхивая со своей поверхности заблудшее человечество путем Всемирного Потопа. Поэтому новое и дополненное издание я решил назвать «Всемирный Потоп».

Эта книга, как и другие мои книги, много раз переиздавалась и переведена на множество языков мира. Мне казалось, что математические закономерности общепланетарного масштаба будут мало кому интересны, но оказалось, что наоборот. Даже Михаил Задорнов отметил, что только русский человек мог догадаться начать измерять расстояния между пирамидами… ниткой на глобусе, а потом перевести все это на уровень серьезной математики. Даже шансонье Геннадий Жаров, которому принадлежит песня «А я ушаночку поглубже натяну…», читал эту книгу и увлекся проблемами апокалипсиса.

Шамиль Цыганов

Сейчас, по прошествии пятнадцати лет, я хочу особо подчеркнуть роль гениального математика Шамиля Цыганова, с которым мы начинали исследования на глобусе. На основании закономерности, условно называемой «6666», нам удалось создать математическую модель глобуса и на ее основе рассчитать систему мистической геометрии. Вот уже более десяти экспедиций мы совершили, разработав маршрут по системе мистической геометрии. Например, последняя экспедиция в Великобританию «По следам Властелина Колец» не удалась бы, если бы мы не знали принципов мистической геометрии.

Э. М.: _________________________________

_______________________________________

_______________________________________

В этом издании я буду делать вставки сегодняшнего дня, в которых бы излагался мой взгляд на ту или иную проблему с точки зрения современности и опыта других экспедиций. Это будет, я думаю, интересно. Вставки будут обведены ажурной рамкой и начинаться с букв «Э. М.», что означает мои инициалы. Мне самому интересно посмотреть на прошлое новыми глазами.

Как это у меня получилось, судите сами.

Предисловие автора, написанное в 2000 году

Я считаю, что на свете не бывает гениальных или сверхталантливых людей, а бывают просто чистые внутри и работящие люди, которым Бог в виде интуиции дает научные открытия. Любой ученый, сделавший открытие или изобретение, положа руку на сердце скажет, что мысль об открытии пришла к нему исподволь, в виде необъяснимого интуитивного шепота, сила которого оказалась столь велика, что перевернула всю его научную жизнь. И, наверное, каждый настоящий ученый когда-нибудь в порыве романтических чувств, глубоко утаиваясь от коллег, поднимал глаза к небу и мысленно говорил: «Спасибо тебе, боженька!».

У меня есть два кумира: в офтальмологии – Владимир Петрович Филатов, в жизни и путешествиях – Николай Константинович Рерих. Мне все время кажется, что эти два человека, сделавшие исторические открытия, обладали той степенью душевной чистоты, что их имена до сих пор ассоциируются с чем-то святым и романтически приятным.

В моем кабинете висит одна из картин Рериха. Когда я смотрю на нее, то все время ощущаю какую-то величественную недосказанность.

– Что же недосказал Рерих? – все время думал я.

Но только после того как нам удалось организовать четыре научные гималайские и тибетские экспедиции, я понял, что одним из многих глубинных и важных посулов к поискам являлась недосказанность Рериха. Этот ученый обладал научной мудростью в том смысле, что ничего не утверждал с видом пророка, а оставлял простор для будущих исследований, подталкивая своей мыслью чужие мысли.

Сейчас, когда я пишу эти строки, экспедиция уже позади, научный материал обработан, получены результаты. Но меня не покидает мысль, что Рериху было значительно труднее, чем нам: коммунистический разброд в России, напряженная международная обстановка, лошади вместо автомобилей, тяжелые брезентовые палатки, отсутствие консервированных продуктов и тому подобное. Я представляю, как этот смелый человек, обуреваемый всего лишь порывом научного познания, среди пылевых бурь на высотах 4–6 километров пробирался к святыне Тибета – горе Кайлас. Немного не дошел, а может быть, время еще не подошло для открытия. Но я знаю точно, что, если бы Рерих дошел до Кайласа, он бы увидел то, чего не видят и чему поклоняются паломники, он бы смог открыть таинственный Город Богов.

Николай Константинович Рерих

Мне не по себе и немного страшно оттого, что именно нам – небольшой группе уфимских ученых – выпала доля открыть легендарный Город Богов. Оказывается, человек может бояться того, что на его долю выпало открытие. Комплекс внутренней человеческой неполноценности, наверное, давит.

А неполноценность я хорошо помню. В детстве, когда я жил в небольшой уральской деревеньке, я испугался змеи и стал заикаться, да так сильно, что не мог произнести слово «мама». Стараясь помочь, меня определили на лечение в интернат для неполноценных детей, где я жил в многолюдной комнате. В эти годы я находил радость только тогда, когда, взяв ружье, один уходил в лес. Я был приспособлен к тайге и ничего не боялся. Я боялся лишь людей, с которыми надо было разговаривать. Пытаясь научиться говорить, я натаскал на зиму в одно место много хвороста, потом прибегал туда, разводил костерок и по многу часов вслух учился произносить звуки «а… э… о… у…» и даже простые слова. Но деревенские пацаны подпасли меня, сожгли весь мой хворост, а на снегу лыжной палкой написали: «Х… тебе, заика». Увидев это, я упал в пепел и навзрыд заплакал.

– За что так жестоко! Ведь я же ничего вам плохого не сделал! Я ведь неполноценный! Я ведь тоже хочу говорить! – думал я, лежа на пепелище и захлебываясь слезами.

Потом я поднялся, вытер слезы и по колено в снегу побрел менять место моих «неполноценных костров» на более укромное.

– Ы… ы… ы… – смог лишь я выкрикнуть, желая сказать что-либо грозное в адрес моих обидчиков.

Постепенно я все же научился говорить, вначале плохо, потом лучше. Я закончил Медицинский институт и вскоре после этого защитил кандидатскую диссертацию.

– Неужели я кандидат наук! Неужели я смог! – думал я тогда.

Я понимал, что я могу с какой-то неполноценной обреченностью много работать. Но я все время ждал плохого, а хорошее и победоносное было для меня чуждым, – слишком сильным было детское клеймо неполноценности.

Плохое не заставило себя долго ждать. После изобретения «Аллопланта», когда к нам стали приезжать больные со всего Советского Союза и нам стало удаваться возвращать зрение некоторым безнадежным больным, пожаловала именитая московская комиссия.

– Ну-ка, посмотрим, что придумал этот уфимский чучмек. Ну-ка, выведем его на чистую воду! – говорили, наверное, члены комиссии между собой.

Я был обвинен в экспериментах на людях. После этого отдел был расформирован, наука разрушена, а в Минздрав РСФСР было отправлено представление о лишении меня диплома врача, и… я уехал в Якутию, где решил остаться работать оленеводом. Там среди простых и чистых людей было легче.

Э. М.: Кстати говоря, по результатам четырех экспедиций в Якутию, я в 2012 году написал книгу «Пропавшее золото Леваневского». Книга нашла широкий отклик читателей.

– Оленевод Мулдашев, – начал уже было представляться я людям.

Но диплома врача меня все же не лишили, зато потянулись долгие годы жизни с опороченным именем, когда ты, как изгой, должен доказывать, что не идиот и снова все начинать с нуля. Только друзья-соратники верили, что все будет хорошо: Амир Салихов, Ришат Булатов, Клара Захваткина, Рафик Нигматуллин, Сагит Муслимов, Юра Васильев, Венера Галимова, Натан Сельский, Валя Яковлева, Ляля Мусина и другие.

Когда нам удалось восстановить научный потенциал и создать в Уфе Всероссийский центр глазной и пластической хирургии, вроде бы все урегулировалось. Но осталось четкое ощущение того, что в жизни ничего не удается добиться без борьбы и тяжелой изнуряющей работы. Люди очень странные: все ведь делается для них, а они как бы не хотят и сопротивляются. Постепенно я понял, что добро обязательно переплетено со злом, что при отсутствии зла появится не менее страшная опасность – праздность, что люди склонны к самовозвеличиванию, переходящему в грех – считать себя Богом.

Даже сейчас, когда наши позиции в российской офтальмологии уже не оспариваются, все равно имеют место высокомерные выпады, например, по поводу операции трансплантации глаза, которую мы впервые в мире произвели 28 января 2000 года пациентке Тамаре Горбачевой.

– Мулдашев опозорил российскую офтальмологию, сделав авантюру по пересадке глаза. Всем хорошо известно, что это невозможно. «Не-воз-можно!» – слышалось с трибуны Всероссийского съезда офтальмологов.

– Ну почему Вы так судите, почему даже не дали выступить, Вы что – Боги? – думал я. – Вы не хотите понять, что трансплантация глаза является результатом сложнейших научных расчетов, включающих не только медицинские знания, но и данные физики и молекулярной биологии, а также древние тибетские истины. Ну, разве Вам объяснишь, что внутри глаза, во время операции, я делал из «Аллопланта» конструкции, похожие на те, которые я видел в Городе Богов на Тибете – «зеркала», сжимающие время! А ведь время и в самом деле сжалось, и в трансплантированный глаз за невероятно короткое время вросли кровеносные сосуды, вот уже полтора года обеспечивающие его питанием. Ну разве объяснишь, что операцию по трансплантации глаза невозможно было бы рассчитать без религиозных знаний, полученных в гималайских и тибетских экспедициях; ведь тибетские ламы и индийские свами называют эти знания переданными через века знаниями предыдущих земных цивилизаций! Если бы я об этом говорил на съезде офтальмологов, меня бы в лучшем случае посчитали чокнутым.

Тамара Горбачева с трансплантационным глазом

Почему я хожу в экспедиции? Это далеко не спортивное хобби. Обычно я объясняю это людям тем, что не понимаю глубинную сущность моего главного изобретения – Аллопланта, как бы странно это ни звучало. Я и в самом деле очень туго представляю механизм того, как мертвая человеческая ткань (а именно из нее приготовлен Аллоплант) способна запустить огромный информационный пул по созданию новых человеческих тканей в другом организме, то есть стимулировать регенерацию. Даже представить трудно, насколько сложна каждая человеческая клетка, а эти клетки выстраиваются по каким-то законам в стройные структуры, образуя кровеносные и лимфатические сосуды, нервы, волокна и многое другое. Ясно, что все это происходит по строгой бесперебойно работающей программе, в сравнении с которой самый современный компьютер кажется елочной игрушкой. Где локализованы эти программы? Конечно же, не только в генах, – это скажет любой молекулярный биолог. По последним данным физики, эти программы записаны в тонкой энергии, которую на Востоке называют божественной энергией, а также в воде организма.

Трансплантационный биоматериал «Аллоплант»

Кто же создал эти удивительные программы, по которым идет воссоздание человеческих тканей? Мне неловко говорить это слово перед консервативными и ортодоксальными учеными, но ответ напрашивается сам – эти программы создал Бог. Но если это принять в расчет, то мы вынуждены принять религиозную трактовку происхождения человека, то есть то, что человек был создан, а не самоорганизовался с «обезьяньим» промежуточным периодом.

Грех считать себя Богом

Тогда почему же многие ученые считают зазорным изучать религиозные знания? Почему же они считают религию детским лепетом, сказкой для тупых и малограмотных людей? Почему же они так легко и убежденно говорят – «этого не может быть»? Да потому, что они под влиянием своих научных чинов приобрели самый большой грех перед Богом – считать себя Богом. Поэтому для этих маститых ученых даже упоминание слова Бог неприятно и чуждо, так же, как и для коммунистов, создавших своего «лениноподобного» бога. Ревность-то возникает к настоящему Богу!

Тем не менее, как бы я ни объяснял свое увлечение экспедициями с позиций пополнения медицинских знаний за счет религиозных воззрений, я вынужден признать, что это далеко не так. В подтверждение этого можно привести далекие от медицины исследования: анализ сведений о Генофонде Человечества, попытки осознать феномены дематериализации и материализации, исследование йогов, поиски «живой» и «мертвой» воды и, наконец, изучение пирамид.

А если сказать честно, то я не знаю, почему я хожу в тибетские и гималайские экспедиции. Что-то манит туда, а что – я не знаю.

Главное внутреннее «Я»

Видимо, в человеческом существе заложен дух романтического поиска, в основе которого лежит безбрежность познания, определенного величием матушки Природы. Досужее выражение недавних лет «Мы покорим Природу», очевидно, имеет такой же подтекст, хотя по своей сути оно глупо, так как дитя Природы не может покорить мать Природу. Я убежден, что именно по причине природной романтичности, выражающейся в простых словах «Это любопытно и интересно», русский мужик осваивал просторы Сибири и Аляски, Пржевальский, Арсеньев и Джеймс Кук совершали свои полные приключений путешествия, и, конечно же, этим чувством был переполнен Николай Рерих.

Николай Рерих отличался от всех путешественников не только тем, что он исследовал самый загадочный и полный тайн регион земного шара, а прежде всего тем, что он создал на базе экспедиционных исследований свою непритязательную и очень глубокую философию, нашедшую выражение в его книгах и картинах. Наверное, многие из нас признаются, что не читали Рериха, а картины его видели лишь мельком, но тем не менее глубоко почитают его и испытывают во время разговоров о нем какое-то странное ублажающее душу и внутреннее очищающее чувство. Редко, кто задумывается над этим феноменом. Но этот феномен существует, и, мне кажется, в основе его лежит то, что Рерих дал возможность каждому человеку соприкоснуться с его собственным глубинным и затаенным «Я», которое пришло из загадочного и в то же время родного Того Света и которое живет по законам, отличным от нашего физического существования. Оно очень заманчиво и притягательно – это внутреннее «Я», которое в религиях называют Духом. Оно, это внутреннее «Я», контактирует с другими внутренними «Я» по необычным принципам, суть которых мы узнаем на Том Свете. Но эти принципы работают и на Этом Свете, иногда выражаясь в виде щемящих желаний или прекрасной притягательности, которую мы называем Любовью. Именно поэтому мы как бы не знаем, а в то же время хорошо знаем Рериха, потому что он написал как бы две книги – для земных людей и для внутреннего затаенного «Я» людей.

Э. М.: Мое мнение по этому поводу совсем не изменилось. И сейчас, в 2015 году, я думаю, что любой писатель пишет две книги: одну для нашего мира и вторую для Того Света, где властвуют Духи – родоначальники жизни. Поэтому тем писателям, которых не воспринял наш еще пока угрюмый мир, не стоит отчаиваться, – на Том Свете другие законы и другая психология.

Картины Рериха в основном посвящены изображению гор. Но мало, кто знает, что у Марины Цветаевой есть «Поэма горы», суть которой в том, что… «гора думает». Не потому ли столь притягательны и глубоки картины Рериха! Ведь йоги говорят, что человеческое мышление в Этом Мире треугольное, а горы – это треугольники.

Мне думается, что Рерих знал значительно больше, но написал интуитивно только то, что было дозволено и не принесло бы вреда человечеству. Это очень благородно с его стороны, потому что в те годы злые силы в виде коммунизма и фашизма витали над Землей. Рерих не понадеялся на человеческое благородство, он знал древние знания и как бы заглубил их в исконное внутреннее человеческое «Я».

Говорят, что после 2000 года на Земле наступит «Золотой Век», когда древние знания начнут открываться людям и в корне изменят нашу жизнь. Может быть поэтому нам, на рубеже веков, удались экспедиции, которые привели к сенсационным находкам и выводам. Все мы под Богом! Но я всегда вспоминаю Рериха: каково было ему с тяжелыми брезентовыми палатками, на лошадях и с грузом в душе, что еще не наступило время открывать все людям. Это напоминает альпиниста, который почти дошел до вершины, но решил, что брать ее не стоит. А мое «детское клеймо неполноценности» помогает, оно не дает закружиться голове от успешных находок и позволяет осознать то, что значат высшие божественные предначертания, которые понимал Рерих. Нам просто повезло больше… по времени.

Н. К. Рерих. «Священные Гималаи»

Э. М.: Вспоминая Рериха, я порой печалюсь по поводу бездушности современных людей. А каково было Рериху в годы расцвета дьявольских фашизма и коммунизма!

По следам первой гималайской экспедиции мне удалось написать книгу «От кого мы произошли?». Во второй и, особенно в третьей гималайских экспедициях мы получили много интереснейших фактов, но по ним книг я еще не написал, хотя планирую написать две: «Кто они – йоги?» и «В поисках живой и мертвой воды». Однако четвертая экспедиция (на Тибет) изменила мои планы, – результаты поисков Города Богов оказались столь интересными и необычными, что я решил написать вначале книгу по следам тибетской экспедиции, а уже потом возвратиться к указанным двум книгам.

Я слишком много оперирую, мне хронически не хватает времени для литературной работы. В 1999 году, например, я сделал 760 операций. Устаешь после операций как собака, и в голову ничего не лезет. Но больные! Их так много! Они ведь приезжают к нам с последней надеждой. Я понимаю, что всех больных прооперировать невозможно, что научная работа, монографии и книги даже важнее, а посмотришь в невидящие глаза человека, услышишь «пожалуйста, прооперируйте, профессор» и снова идешь в операционную.

Хирургия

Сейчас я сижу и пишу в башкирском санатории «Янган-тау». Человек я небогатый, поэтому не могу позволить себе много тратиться. Уфимский нефтеперерабатывающий завод «Новойл», новому руководству которого (Н. Р. Сайфулину, Ф. И. Гарееву) понравилась моя первая книга, оплатил прекрасный люкс-номер с жалюзи. Чувствую себя очень важным, жаль, что нет живота. Но все равно мне больше по душе палатка и костер, ведь даже психология общения в нашем хирургическом коллективе пронизана духом туристской группы. Зато в номере «люкс» нет комаров и есть где разложить научные бумаги. Когда у меня будет большой кабинет, я обязательно заведу себе камин, чтобы смотреть на огонь. Огонь, ведь, он притягивает.

Тибетскую экспедицию спонсировал Башкирский сберегательный банк (Ю. В. Кинзебулатов), а газета «Аргументы и факты» (Н. И. Зятьков) вела нас информационно. Кроме того, много людей сделали свои бескорыстные денежные вклады в организацию экспедиции; я не буду называть имен этих людей, потому что это деньги бизнеса, а бизнес имеет свои непререкаемые законы. Но эти средства были внесены от чистой души. Мы были прекрасно экипированы, и мы гордились тем, что представляем Россию.

Эту книгу я пишу от своего имени, поэтому везде и всюду «Я-каю». Но это не означает, что я считаю свое мнение окончательным и непререкаемым, напротив, я беру всю ответственность за свои слова и ошибки только на себя и не перекладываю на коллег. Я ничего не утверждаю, никого не поучаю, а просто представляю свое мнение на суд читателей.

Но самым главным является то, как нам удалось рассчитать, где находится легендарный Город Богов, который, оказывается, является узловым пунктом в мировой системе пирамид и монументов древности. Об этом и пойдет речь в этой книге.

Глава 1

Сфинкс смотрит на Город Богов

Посвящается памяти Николая Константиновича Рериха

У меня есть друг. Фамилия его – Васильев. Юрий Иванович Васильев работает в нашем Всероссийском центре глазной и пластической хирургии главным инженером, хотя высшего образования не имеет и, как говорится, институтов не кончал. Но это человек того сорта или пошиба, про которых в народе говорят – русский Левша. Юрий Иванович Васильев английского языка, конечно же, не знает, но удивительно, что он совершенно запросто ориентируется в инструкциях к приборам на английском языке и налаживает их так, что мы, имея огромный комплект сложнейшего импортного медицинского оборудования, за много лет ни разу не вызывали иностранный сервис.

Юрий Иванович Васильев

– Флейш, наверное, барахлит, – бурчит он себе под нос, налаживая прибор и путая произношение английского слова flash (флаш), что означает вспышка.

Юрий Иванович пришел к нам тогда, когда мы были еще никем и ничем, и с тех пор бессменно работает у нас. Юрий Иванович, конечно же, выпивал, но бросил и говорит, что навсегда. Мы с ним большие друзья и на «ты», но меня он всегда называет «шеф».