Ключи от Им-Димен
- -
- 100%
- +
– Ох, права была ши Марина, когда предлагала пустить макулатуру на растопку.
– Да не знаю я, где это ваше хранилище! – сдержаться не получилось, хоть я и сообразила, что с эмоциями перегнула.
– Ренита, кто там у тебя по графику? – куратор вернулась к первому вопросу. – Это какая-то новая уловка, чтобы переехать побыстрее? Храпит он, что ли?
– Мариус? Не храпел он ни разу, когда я у него жила, – опять влезла Самара.
Вот тут у меня внутри забурлило что-то тяжелое и ранее неведомое. Словно расплавленный никель смешался с оловом и забился во все уголки оцепеневшего тела.
– Мариус, – вдумчиво повторила ши Арелия. – Учится хорошо, физическая форма прекрасная, в нарушениях дисциплины замечен не был. Не храпит. – Она многозначительно кивнула. – Надо пометить в личном деле. Тогда вообще не понимаю, в чем загвоздка. Ренита, говори прямо, хватит выдумывать. Я все могу понять. Сама в тех же условиях. Чем обидел?
– Да почему мы вообще о нем разговариваем? Амнезия-то у меня. – Я попыталась состроить несчастное лицо, но куратора не проняло.
– Такого не бывает, Рени. Да и выжили сильнейшие, – невпопад добавила она. – Могу дежурство на кухне на сегодня вписать, если скучно.
– Да не надо, ши Арелия, весело нам, – испугалась Самара, стремительно вскочила и, схватив меня за руку, вытянула в коридор.
– Спасибо, – бросила через плечо, что получилось с изрядной долей сарказма, но оценить выражение лица куратора не успела.
Дверь захлопнулась. Но ясности не прибавилось.
– На верх, – я изобразила излюбленный местный жест, – точно не пустят?
– Попробуй к Наталис, – пожала плечами подруга. – Только на этот раз без меня. И не так прямолинейно.
– А ты куда? На уроке столько рвения к шитью проявляла, а сейчас намереваешься сбежать.
– Я больше на грядках люблю сидеть. Шить буду потом в комнате сама с собой.
– Кстати, где эти комнаты? Столько коридоров, переходов и лестниц, что я заблудилась.
Самара вздохнула, схватила меня под локоть и по пути оживленно вещала, куда придешь, если свернешь в тот или иной проход.
– А вон там женское общежитие. Но мы тут только в перерывах живем, пока за нами места закреплены. До кабинета Наталис на эту лестницу.
У дверей подруга показала выход на нейтральную территорию, откуда я могла бы по памяти добраться до мужского крыла, но именно способность запоминать подвела меня сегодня прямо с утра.
– Разберусь, – бросила нервно перед тем, как зайти в класс.
Ши Наталис перегнулась через узкий стол, за которым совсем юная девчонка с тугой темной косой старательно вывязывала петли на искривленных металлических спицах. Кружок рукоделия оказался очень узким.
– О, вот и Рени, – отвлеклась ши.
– Привет, – обрадовалась девочка. – Садись тоже вязать! А то холода скоро. Будем самыми красивыми!
– И теплыми, – засмеялась преподавательница.
Я улыбнулась и взяла заботливо протянутые мне спицы и клубок грубой сероватой пряжи. Нитка покалывала пальцы, приятно согревая бледные холодные кончики.
– Ши Наталис, – я решила не тянуть, не смогу я сидеть целый час и собираться духом – все или ничего – лучше сразу. – Я либо испугалась, либо ударилась головой, либо меня кто-то ударил. А может использовал на мне запрещенные вещества. Я не помню. Я вообще ничего не помню.
И пока она не успела возразить, вывалила все, что со мной произошло с начала дня, опустив интимные подробности.
– Уксус со спиртом бутылировали на практике? – серьезно посмотрела Наталис, а я неопределенно передернула конечностями. – По программе как раз должно быть. Случалось, иногда, что класс нанюхается, потом ходит не в себе с непривычки. А бывало, парочками после этого начинают бродить. Это сейчас вон, придумали селить вместе по графику, а раньше на случай полагались. И к чему нас это привело? Ладно, грустить не будем. Все наладится, девочки.
– Спирт? – глуповато переспросила я. – Это какая ж непереносимость должна быть, чтоб всю память отшибло? И что делать-то теперь?
– Водичку пей, восстановится. – Ши Наталис сочувственно потрепала меня по плечу.
– А меня Вита зовут, если ты не помнишь, – весело протянула хрупкую ладошку девочка, которая тоже слышала мою душещипательную историю.
Правда, оказалось, вполне бытовую историю. Ничем не примечательную историю, которую я сама наделила в фантазиях мистицизмом. Разгадка оказалась проще лицевых петель на вязаном полотне.
– Приятно познакомиться, – вымолвила на автомате, все еще пытаясь смириться с реальностью.
До комнаты я добралась спустя пару часов ковыряния пальцев острыми спицами. В моем туманном прошлом говорили, что вязание успокаивает. Не заметила подобного эффекта. Но вот мысли во время неспешного занятия утекали далеко по своим делам, а руки действовали слаженным запрограммированным механизмом. В том же зомбированном состоянии я довольно быстро отыскала нужную дверь в мужском общежитии. Мариус что-то мастерил в дальнем углу комнаты, а я просто повалилась на кровать спиной ко всему миру и притворилась, что меня нет.
Через какое-то время сосед звал в столовую, но я тонула в жалости к себе и ненависти ко всему вокруг, поэтому никуда не пошла. Голос, всплывающий в голове, требовал взять себя в руки и не показываться в таком виде никому на глаза.
«Что подумают люди, если увидят, как ты плачешь или, что еще хуже, злишься?»
Лучше притвориться больной или уставшей.
Стемнело. Я тщетно пыталась уснуть, когда Мариус вернулся в комнату. А точнее, таращилась в голое окно, сквозь которое виднелись лишь черные ветви со скрюченными остатками листьев и темные облака, не пропускающие ни одной светящейся звездной искорки.
– Ренита, я не то, чтобы не хотел. Нам не положено прогуливаться в коридорах девчонок, – оправдания звучали искренне, но любое «не положено» это не «строго запрещено», а значит, со мной такое не прокатит.
– Слушай, мы разве раньше разговаривали?
– Нет.
– Пожалуй, стоит возобновить эту традицию.
И я отвернулась обратно к окну, накинув на плечи одеяло, и уютно заворочалась в тепле. Мариус вздохнул. Я слышала, как он раздевался, а потом затих где-то снизу.
– Ты спишь на полу?
– Бывает. Ты второй день. Вчера с вечера отправила на пол.
– Но с утра ты был в постели.
– Я замерз к рассвету и прилег на край.
– Я обнаружила тебя под одеялом и без одежды.
– Потом стало жарко.
– И ты решил…
– Я спал. А ты с утра накинулась…
– Я помню, что было с утра.
Неловкий разговор прервался. Как взрослый разумный человек, я не могла оставить парня мерзнуть на жестком полу. Второй кровати в комнате предусмотрительно не полагалось. Видимо, в качестве катализатора бурной химической реакции в молодых организмах.
– Если обещаешь ко мне не приставать, я подвинусь.
Серьезно? И кто меня за язык тянул? Спала бы себе на просторе.
Мариус молча зашуршал покрывалом, на котором устроился без особых удобств, поднял его с пола, и отряхиваясь, прилег на самый краешек спиной ко мне.
– Рени, то, что было… – Он вздохнул, но так и не решился продолжить.
– Не повторится? – закончила я почему-то с вопросительной интонацией. – На моем месте скоро будет другая. По графику ведь.
– Да.
– Чудесно.
– Я не хочу, чтобы тебя забирали. Я же уже говорил.
– Может другая тоже согласится? – сама не знаю, зачем его провоцировала, но в тот момент казалось, что все это задевало именно мои чувства, а не принципы молодой девчонки в странном мире. – Когда, кстати, меня переведут?
– После крови.
– Если начнутся месячные?
Парень смутился.
– Чтобы не запутаться в случае зачатия в результатах эксперимента.
– Эксперимент. Ха. Значит, вы тут подопытные кролики. В прямом смысле. Плодитесь и размножайтесь! – процитировала Библию и тут меня осенило. – А библиотека в Им-Димен есть? Или все книги в хранилище?
– Конечно есть. Но там много бесполезных учебников, в древности тут был университет.
– Так это же наоборот хорошо! Как книги могут быть бесполезными? Отведешь?
– Попроси свою подругу, – насупился Мариус.
– Детский сад. Поняла, сама разберусь.
– Рени, я помогу, – он вздохнул и повел плечами. – Я знаю, что у девчонок заговор. Они не желают, чтобы над нами таким образом экспериментировали. Но мы могли бы объединиться. Может, нам удастся что-то придумать. Вместе.
– Да не вместе мы! – У меня внутри что-то лопнуло. – Вы тут живете в этом дурдоме и молча выполняете то, что вам не нравится. Подчиняетесь, притворяетесь, пытаетесь схитрить. А мне лишь надо разобраться, как я сюда попала и свалить обратно! – Я уселась на кровати, обхватив согнутые колени дрожащими от напряжения пальцами.
– Нам всем иногда хочется верить, что раньше жили иначе, и когда-то наступит светлое будущее. – Он попытался меня приобнять.
– Да не трогай ты меня! – Я сбросила его руку.
– Рени, если ты волнуешься из-за того, что произошло – я никому не расскажу.
– Рени, наверное, волновалась бы, – выдохнула твердо в тщетной попытке взять себя в руки. – Но я не помню ничего из того, что тут происходит. Я никакого прошлого не помню. Но помню другой мир. Когда везде были города и люди, ездили машины, летали самолеты, пыхтели заводы. У меня была работа, точно была. И я спутала тебя с утра с другим мужчиной. Мне давно не восемнадцать. И неужели спирт мог выдать такие галлюцинации?
– Ага. Мне тоже иногда снится…
– Да не сон это!
Он с силой обхватил меня за плечи, а второй рукой прижал мою голову к своей груди. Я пыталась вырваться, но быстро бросила эту затею. Решила не обращать внимания на странное поведение соседа и свои реакции, ведь дыхание пришло в норму, и спорить расхотелось. Мариус улегся, а я так и осталась успокоительно притиснутой к ребрам. Закрыла глаза и старалась ни о чем не думать, скорее забыться.
А может, весь сегодняшний несуразно длинный день – всего лишь дурной сон? Несомненно, очень реалистичный, но все же сон. Фантастический, утопический, апокалиптический – сон! Но он подошел к концу. И я открою глаза у себя дома на любимом бирюзовом диване с полосатым пледом в маленькой уютной однушке на двенадцатом этаже с видом на Белорусский вокзал.
Глава 3, где появляются знакомые двери и огромные звери
Не разлепляя век, я втянула прохладный воздух. Нос щекотал рассеянный лучик. В памяти отчетливо виделись невероятные приключения в цитадели цивилизации Им-Димен.
И приснится же такое! Сейчас встану, выпью двойной эспрессо и отправлюсь на работу – совсем рядом, даже не придется пользоваться метро.
Всегда любила пешие прогулки, особенно осенью, когда сквозь влажный воздух прорывались ласковые потоки низкого солнца, а цветные листья кружились над головой загадочными птицами. Жаль, в моем кабинете не было окон. Но тем более ценными казались те пятнадцать минут утром и вечером, что я добиралась от дома до места, где проходила большая часть моей жизни.
Я сладко потянулась и задела пяткой волосатую ногу. Мужчина. Мой ли? Глаза резко распахнулись. Яркий свет ослепил на мгновение, мешая сразу сориентироваться в обстановке, но голова повернулась в сторону беззаботно посапывающего под боком тела.
– Мариус! – вырвалось громче, чем рассчитывала. – Но как же…
Наваждение быстро таяло – что первый снег под мелким дождем – вместе с остатками сонной неги. Работа? Кем и где? Я не успела рассмотреть самое важное! Ведь именно это казалось наиболее значимым в прошлом. Или в том месте подсознания, которое жаждало вырваться из мрачного Им-Димен, обреченного на вымирание. Да, каждый в цитадели чувствовал некоторую обреченность. Она витала в воздухе, расползалась по обшарпанным стенам, преследовала плотными тенями по углам, пробиралась под кожу вместе с утренним холодком.
Последняя надежда жителей саботировалась остатками морали юных девушек. Небольшая община против огромного дичающего мира. И они боролись. Как могли. Но чувствовали тщетность своих усилий. Знали, что просто доживают свой век.
Не тут ли взбунтоваться сокрытому глубоко внутри? Тому, что призвано помогать в любой ситуации. Тому, что запускало неведомые сознанию выживательные стратегии. Тому, что должно сработать вопреки всему. Не эта ли сила пробудилась во мне под страхом вымирания? Генетическая память. Инстинкт, который заложен всем животным, насекомым и даже растениям. Все то, чем они пользовались без ведома разума, я почему-то уразумела. Пусть во снах, пусть в виде странных мыслей словно бы о прошлой жизни. Пусть так. Но, возможно, это не мое личное проклятие, а путь к спасению?
Амбициозно. Бредово. Но приятнее, чем предполагать сумасшествие или отравление этанолом.
Тяжелый вздох вырвался из приоткрытых губ, заполняя просторную комнату густым предвкушением сложной задачки. Мне предстояло выковырять чайной ложкой засахаренный мед из трехлитровой банки. Не ясно с какого боку подступиться, но выполнимо. И данные хлопоты я придумала себе сама. И права была ши Арелия – скучно! Видимо, молодой энергичный организм требовал выплеснуть запасы топлива, чтобы не перегореть изнутри, вот и добавил в мою размеренную жизнь внезапную амнезию.
Запутавшись в умозаключениях, я тихонько сползла с кровати и отправилась на поиски душевых. Их обустроили далеко не на каждом жилом этаже. Им-Димен, погруженный в утреннюю умиротворяющую тишину казался совсем иным. Будто давнишний приятель, он зазывал на встречу в уютный закуток, где удастся пошептаться о сокровенном и вспомнить старые секреты.
Так я забрела в дальнее крыло и спустилась по крошащейся лестнице к широким стеклянным дверям, что уводили в чернеющий коридор с низким потолком. В ладонь легла знакомая ручка, пробрав приятным холодком. Будто каждый день я здоровалась с этой створкой, поглаживая блестящий металл с маленькой выщербинкой.
Дернула. Раз, другой – закрыто. В груди заворочался липкий страх, оставляя неприятную пленку разочарования.
Душ я все-таки нашла. Единственное мыло, которое удалось прихватить в комнате больше походило на коричневый кирпич. А полотенце напоминало холщовую мешковину. Но я просто порадовалась чистой, хоть и не очень теплой, воде из покрытого коррозией крана. Привередничать и жаловаться на уровень комфорта было некому. К тому же меня никогда не смущала некоторая аскеза. Я любила чистоту и порядок, но придираться к градусу воды или цвету пузырьков шампуня не входило в мои привычки.
Вернувшись в комнату, обнаружила недовольного соседа.
– Куда ты пропала, Рени? – Он метнул взбешенный взгляд, как только я протиснулась в приоткрытую дверь, но скрыть нотки тревоги у него не получилось.
– Ходить можно не везде? – Я лишь загадочно улыбнулась.
– Да где хочешь, – Мариус растерялся. – Парни в женское крыло не ходят. Но не то, чтобы совсем нельзя. – Но тут он вспомнил, что злился и снова переменившись заявил: – Но еще вчера ты прикидывалась беспомощной! Я проснулся, а тебя нет. И нет. И нет. И та кровь…
– Я поняла, переживал. Не кипятись. Мне все еще нужно в библиотеку. И узнать бы, где хранятся ключи от тех дверей внизу.
– У ключника. – И как я сама не догадалась? – Но в запертые помещения, конечно, нельзя.
– Конечно, – я пожала плечами, вот ни капельки в ответе и не сомневалась.
– До обеда общая пара. Две, – сообщил Мариус, открывая дверцу низкой тумбочки. – Тут твои вещи. Сегодня спортивная форма.
Я нарядилась в просторные серые штаны и выбеленную рубаху с маленькими пуговками из-под груди до самого горла. Мариус оглядел меня, задержавшись на хитрой застежке, но, вдруг, опомнился и уставился в глаза. Интерес перевесил здравый смысл, и я безмолвно отвечала взаимностью – старательно пялилась, не отрываясь. Даже дышала через раз, чтобы казаться как можно более неподвижной и безучастной.
Но что-то пошло не так. Его ладони каким-то неведомым образом оказались на тонкой талии и прожгли жаром грубую ткань блузы. Я очень хотела возмутиться и вырваться, но гормоны в юном теле запустили цепную реакцию. А я и забыла, как сложно быть молодой девушкой! Руки ужасно мешались, и я положила их на крепкие плечи, так удачно оказавшиеся рядом. Вместо того, чтобы отбиваться, я чуть ли не повисла на привлекательном соседе.
– Отпусти, – прохрипела вмиг пересохшим горлом, даже понадобилось срочно облизнуться.
– Я не держу, – прошептал он мне в губы, не разрывая зрительного контакта, и слегка разжал пальцы так, что мне пришлось схватиться крепче, чтобы не упасть.
Ноги меня никогда прежде не подводили. То ли дело память.
Внезапный грохот в дверь пропустил высоковольтный разряд от макушки до пят! Я вскрикнула и шарахнулась в сторону, будто нас застукали голыми в научной лаборатории.
– Да хватит колотить! – не сдержался Мариус, открывая замок.
На пороге, как и вчера, толклись Ильм и Дрю. Одного из них бесцеремонно отодвигала бедром от выхода Самара. Подруга упиралась обеими руками в косяк и стремилась попасть в комнату первой. Впрочем, Мариус внутрь никого не приглашал.
– Да готовы мы уже, – заявил он товарищам и кивнул мне головой. – Пойдем, Рени.
– Рени пойдет со мной, – встряла Самара.
– Мы можем пойти все вместе, – внесла я инициативу.
Парни скривились, Самара выпучилась и высоко подняла брови.
– Идея не лишена смысла, – неожиданно поддержал Мариус. – Возможно, стоило давно начать.
– Ага, а что вам потом еще понадобится начать? – вызверилась подруга. – Руки прочь! – Она попыталась схватить меня и повторить фокус с молниеносным исчезновением, но Мариус ее опередил.
– Ваше противостояние затянулось, – констатировал он.
– Да неужели? – Самара сверкнула зрачками, как разъяренная кошка, и посмотрела на меня. – Просто кто-то сдает позиции! Что ты еще готова с ними обсудить, Рени?
– Мы можем все вместе что-нибудь выяснить и придумать. Вдруг я не одна такая?
– Какая? – заинтересовался Дрю, тот, что был ниже ростом.
Я отличила его только потому, что Самара в своей борьбе с другим парнем называла имя.
– Ты идешь? – ноздри Самары все еще гневно трепетали.
– Да, – протянула я и шагнула к подруге.
Но рука Мариуса все еще удерживала меня за корпус, преграждая путь. Он нехотя отпустил. Впрочем, и я предпочла бы ощущать приятное тепло, чем стылый воздух темных коридоров.
Парни следовали по пятам. Самара недовольно косилась и рычала сквозь зубы. Так мы и добрались до столовой.
– Сядем с ними? – я умоляюще уставилась на плотные ресницы-щеточки, обрамляющие взор подруги.
– Зачем они нам нужны? – так и не поняла Самара.
– Пригодятся в ходе реакции.
– Узнаю прежнюю Рениту, которой не нужны друзья. Только академические знания и расходный материал. Зануда вернулась?
– Меня не цепляет. – Пожала плечами. – Если вдруг ты хотела напугать или обидеть.
– Не хотела. Это всего лишь правда. Если передумала дружить, делай, что считаешь нужным.
– Нет. Но за вчерашний день возникло больше вопросов, чем ответов. Уверена, что выясним много интересного, сделав что-то не как обычно. Либо, – я покосилась на Мариуса. – Тебе придется рассказать мне, что у вас с ним было на самом деле!
– Что-о-о? – Лицо бывшей подруги непропорционально вытянулось.
И какой черт дернул меня ляпнуть такое в лоб? Но Самара слишком рьяно отбивалась и чересчур злилась, чтобы все обстояло так невинно, как она преподнесла вчера. И я была убеждена, что в деле осталась некоторая тайна. Уж не такая же, как и у меня?
Самара с грохотом шмякнула тарелку с кашей на стол, где обычно завтракали парни, и демонстративно уселась на край лавки. Я же опасливо пристроилась напротив, в надежде не спугнуть шаткое равновесие.
Неловкая обстановка зарубила непринужденную беседу на корню. Каждый притворялся, что увлечен поеданием серой каши со склизкими комочками. Я с аппетитом черпала полные ложки и глотала, не чувствуя вкуса. Даже выскребла все дочиста. Под гулкое бряцанье приборов завтрак спешно закончился.
Мы все как один встали и по очереди отправили грязные тарелки на специальный стол. И таким же стройным конвейером выплыли на темную лестницу. Самара неслась впереди, я старалась не отставать, а парней возглавлял Мариус. Я слышала, как Ильм и Дрю на бегу перешептывались, но возразить открыто больше не решались. Процессия затормозила только в вестибюле у раздевалок.
Наше дружное появление наблюдала стайка девушек из класса. Тут же пошел шепоток, будто парни пытались догнать нас для очередной издевательской пакости. Трое преследователей присоединились к кучке своего пола, которая сотряслась от богатырского хохота.
– Добилась? – тихо буркнула Самара и кивнула в сторону парней. – Вот так всегда. Блеют, как бараны перед случкой.
Я захихикала – никогда не видела этих животных, особенно в жаркую пору.
– И ты туда же? – подруга обреченно покачала головой. – И на кой я с тобой связалась?
– Скучно тебе, да и язвить больше не с кем. А эти пусть веселятся, нам-то что?
– Ты права, таких терпеливых до тебя не попадалось. Ну так, тебе и деваться некуда. Или я, или они.
– Ты, определенно, лучше, – ввернула, хлопая глазами, пока Самара не успела продолжить. – Но они нужны для одного дела.
Мой заговорщический вид не оставил подруге шансов на возражения. Самара тяжело вздохнула и нехотя сдалась. Впрочем, под ресницами-щеточками уже зажегся озорной огонек любопытства.
– Какого дела? Надеюсь, не того самого? – она ткнула указательным пальцем в потолок.
– Доброе утро, класс! – нас прервал высокий широкоплечий мужчина лет сорока в прекрасной физической форме. – Одеваемся, жду на крыльце.
Он резко развернулся и направился к ряду стеклянных дверей.
Самара дернула меня за рукав и потащила в раздевалку. Подруга указала на крючок с номером двести семьдесят два, где аккуратно висело три комплекта верхней одежды на разные сезоны.
– Бери эту, – она ткнула в бежевую тканевую куртку до бедра с кулисой на талии и капюшоном. – У нас сегодня физическая подготовка. Ним Пирр – абсолютно безжалостный, гоняет до седьмого пота.
– Ним?
– Пирр, – повторила Самара, толкая дверь.
– Мне это ни о чем не говорит. «Ним» это такое обращение, как и «ши»?
– Ага. Видишь, сама догадалась. Или вспомнила. К женщинам старше обращаемся ши, к мужчинам ним.
– Не припомню, в какой культуре встречалось подобное. Видимо, я в альтернативной реальности. Или это от английских?
– Да откуда мне знать?
– Может, на истории изучали? – развела руками, выходя наружу.
Ним Пирр щурился на блеклом солнце, проглядывающем сквозь сплошную млечную дымку облаков. Воздух казался чужим, но определенно пах осенью. Прохлада забиралась под широкие манжеты легкой куртки и приподнимала незаметные волоски на коже. Впереди виднелась некогда оштукатуренная ограда с металлической решеткой в виде острых пик. Наружу вела арка с пропускным пунктом. За ней уходили вдаль возделанные гряды и обветшалые здания в обрамлении кустарников и деревьев. Я узнавала березы и осины, ивы и ясени. Кое-где вдали мелькала хвоя.
– На спортивную площадку шагом марш! – скомандовал ним Пирр.
Сокурсники зашевелились. Я в некотором оцепенении переставляла ноги и одновременно обозревала окружающее, впитывая новые впечатления о месте. Прямо между нами суетились дворовые собаки-охранники, поражающие размером и крепким костяком. Я интуитивно побаивалась их и жалась к Самаре.
– Вот эта, Лиса, моя любимица. – Новообретенная подруга потрепала по голове огромную лохматую животинку, что кружилась именно вокруг нашей парочки.
Овальное крыльцо переходило в фасад. На уровне второго этажа накренились облупленные буквы: «ИМ ДИМЕН». Казалось, что раньше рядом были еще символы, но время не пощадило надпись, и они обвалились, оставив после себя коричневатый след.
Мы обогнули огромное здание по широкой дуге. Изнутри я путалась в лестницах и коридорах. Снаружи я хорошо рассмотрела множество ответвлений и пристроек.
Удивили деревянные загоны с покосившимися сараюшками, где суетились разномастные куры, толпились около корыт с кормом буроватые свиньи, неспешно жевали траву рыжие коровы, грязно-серые овцы скучились вокруг набитой сеном кормушки. Там же работали люди. Ветер доносил специфические запахи, но мне они показались естественной гармоничной частью Им-Димен.
Но когда взору предстало вытоптанное поле на открытой местности, я поняла, что имела ввиду Самара. Изобилие снарядов, сделанных преимущественно из бревен, так и манило прикоснуться к миру физических нагрузок. Желательно, чтобы только потрогать и отойти на безопасное расстояние.
– Разминочных три круга – вперед! – рявкнул ним Пирр, растягивая «р».
И мы всей гурьбой припустили по периметру. Парни неслись наперегонки, гогоча и подначивая друг друга. Девушки же плелись не спеша. Я старалась нагнать сильный пол, но Самара внезапно дернула за широкий рукав.