Ключи от Им-Димен

Глава 4, где из-за ссоры в библиотеке понадобился ключ

Уже к вечеру болела каждая мышца на моем худощавом теле. Пальцы на правой руке покраснели и раздулись. Хотелось намазаться охлаждающим гелем и обклеиться согревающим пластырем одновременно. Но все вокруг уверяли, что ни врачей, ни лекарств в этом странном мире не водилось. Я же больше всего на свете желала разобраться в происходящем. И Мариус, наконец-то, проводил меня в библиотеку.

Мы миновали тесный холл со стойками, где раньше выдавали книги. Сейчас же за одним из узких прилавков вчитывалась в брошюру «Грибы средней полосы» высокая женщина с седеющей косой. Несколько разных дверей прямо за ее спиной вели в один и тот же зал со стеллажами. Литературу разрешалось искать самостоятельно.

– Иногда из походов приносят новые экземпляры, – сообщил Мариус. – Берут только ценные. Хотя, было бы интересно узнать, что в других.

– Слышала, часть книг спрятаны в хранилище?

– Тише, – грозно шикнул он и приложил палец к губам. – Лучше даже не обсуждать, а то решат, что мы замышляем туда пробраться.

– Это возможно? – перешла на такой же заговорщический шепот.

– Всего-то нужен ключ, – пожал плечами Мариус и добавил. – Но, если поймают, мало не покажется.

– Что сделают?

– Да разные наказания есть, – пространно отмахнулся он. – Тебе найти устав общины?

– Лучше по истории какие-нибудь книги. Хотя, можно и устав.

– Там. – Мариус бесцеремонно сцапал мою ладонь и потащил вглубь библиотеки.

На полках обнаружились старые хрупкие учебники истории для Высших Учебных Заведений и несколько с цифрами школьной программы. Я открыла первый попавшийся на форзаце.

– Год издания – я жила в то время! – Брови непроизвольно поползли вверх. – А свежее что-нибудь есть?

– Ты что делала?

– Эм, – действительно задумалась, но по всему выходило, что подсознательные воспоминания сохранили эпоху, а вот, где я теперь, понятия не было. – Это давно, да?

– Это самые последние издания. Свежее нет. И да, с тех пор прошло больше трех сотен лет.

– Сколько-сколько? – я перебила, округлила глаза и даже не позаботилась о громкости, с которой вопила.

Вокруг потемнело, полки поплыли в разные стороны, а пол с неумолимой скоростью приближался к голове. Внезапный рывок, теплые удушающие клещи объятий.

– Рени, ты чего? – лицо Мариуса рядом с моим ухом.

Зажмурила глаза.

Гул в ушах. Вата вместо ног и рук. Острый камень вместо сердца. Жестяная банка вместо ребер. Словно искусственное тело. Запертая душа. Безысходность, опутывающая горячими ранами. Безмерно долгое падение в черный вакуум. Опустошающая боль. Моя.

– Ты сможешь. Ты здесь, и ты там, – такой далекий, но такой знакомый голос без половой принадлежности.

Легкое касание на губах. Внимание зацепилось за жаркое дыхание, скользящее по лицу. Мой собственный вдох с жадным всхлипом. Не видимые снаружи слезы в горле. Не шевелиться. Замереть, чтобы никто вокруг не заметил, что у меня внутри.

Как громко звенит летящая в бездну бесконечность!

– Рени, Рени, – прошептал он имя, такое знакомое, но чужое, и снова поцелуй, нежный, трепетный. – Рени, я знаю, что ты очнулась.

Я разлепила непослушные веки с тяжелыми ресницами. Он отстранился. Взволнованный взгляд с растерянной улыбкой.

– Как ты?

– Не смей больше так делать, – возмутилась, хотела вырваться, но подвижность еще не вернулась. – И спасибо, что поймал.

– Так ты сама упала, – не понял Мариус.

– А ты воспользовался моей беспомощностью!

Я вскочила на непослушные ноги, подняла учебник и заплетающимися пальцами расправила юбки.

Мариус беззвучно открывал рот, ошарашенный моим заявлением.

– Вернемся к нашим баранам, – попыталась я припомнить, чем мы тут на самом деле занимались.

– Баранов пойдем смотреть? Ты же историю хотела, – вконец растерялся Мариус.

– Так-с, все еще запущенней, чем я думала. История мне нужна после этого времени, – я постучала по учебнику. – Что случилось? Что происходило последние триста лет? Как вы тут жили? Что вокруг? Где остальные миллионы людей?

– О, это не в книгах, – сообразил Мариус. – Есть еще архивные записи.

– Веди. Или можешь рассказать своими словами.

– Основные экземпляры у архивариуса. В библиотеке копии. Там же и устав. – Он шел между стеллажами в сторону низких шкафов с дверцами. – Была эпидемия. Многие заболели и умерли. Это сейчас никто не болеет. А тогда случалось всякое. Человечество боялось бактерий и вирусов. Ты ведь сейчас серьезно? Действительно не помнишь всего этого?

– Мариус! Разве стала бы я спрашивать? Это странно, да. Но я не в курсе.

– Ученые разработали вакцину, да такую, чтобы организм вообще перестал взаимодействовать с микробами. Это было великое спасение. После вакцинации выжили не все. У многих отказывали органы, другие умирали от отека мозга. Но без этого человечество выкосил бы смертельный вирус. Тогда мир был другим, люди путешествовали на большие расстояния, за один день могли побывать сразу на нескольких континентах. Поэтому бациллы распространялись с огромной скоростью. Не помогало ничего. Мнимый карантин не приносил желаемых результатов. Прививкам сопротивлялись, и эпидемия длилась несколько десятилетий.

– Пугающе, – я увлеклась его рассказом. – Звучит фантастически, очень неправдоподобно.

– В детстве на уроках я тоже спрашивал, откуда появился такой страшный вирус и как люди выживали раньше? – Он проникновенно посмотрел мне прямо в глаза. – Оказалось, что в те времена в лабораториях делали и не такое. Человечество само себя загубило. Вакцина давала пожизненный иммунитет в случае полного курса. Люди победили все болезни. Выжили сильнейшие. Но в следующем поколении обнаружился побочный эффект – снизилась рождаемость.

– Что значит, выжили сильнейшие? Только одна община? Почему вы все собрались в этой точке?

– Остается надежда, что не одна, – голос Мариуса дрогнул. – Но связь утеряна. Нас слишком мало, чтобы совершать дальние путешествия. На многие километры вокруг дикий лес. – Он помолчал, будто размышлял, что именно сказать следующим. – А почему Им-Димен? Не знаю, Рени. Тут есть все необходимое. Тот же бункер с запасами. Ограда, территория. Говорят, что и лаборатория, где разработали вакцину – неподалеку. Кто первый привился, тот остался жить в знакомом месте.

– Не похож Им-Димен на жилую крепость. Тут скорее было учебное заведение. Или научно-исследовательский институт.

– Может, и так, – Мариус снова пожал плечами. – Я родился здесь и не знаю другой жизни. И ты выросла здесь, Рени. Твои фантазии, скорее, красочные сны. В нашем возрасте это нормально.

И тут я покраснела. Буквально почувствовала, как щеки опалил душный жар. Ведь вспомнились далеко не сны о прошлом, а то, чему молодежь в Им-Димен отчаянно сопротивлялась в нашем бурлящем гормонами настоящем. Но нас с Мариусом объединил общий горячий секрет.

– В нашем возрасте, – тихонечко повторила я еще раз. – Мариус, то, что между нами было… Я не знала, как тут у вас. Я приняла тебя за другого.

– Мы правда будем это обсуждать? Что тебе хотелось бы видеть на моем месте кого-то еще? – он почему-то разозлился. – Может, тогда и помогать тебе его попросишь?

– Я лишь хочу сказать, что это не повторится. Извини, что так получилось. Но ты бы мог сразу меня оттолкнуть.

– Этого от нас требуют. Мы лишь сделали что должно, – холодно заявил он, взяв себя в руки.

– Вот как? Сдается мне, ты частенько исполняешь свой долг. И в конце месяца придет новая исполнительница. – Не знаю, почему его переменившийся тон вызвал во мне столько негодования.

– Вот, значит, как ты решила, – он стиснул зубы, выпрямился что было силы и кивнул в сторону полок. – Где библиотека, теперь знаешь, пользуйся.

Мариус резко развернулся и поспешил к выходу. Я растерянно смотрела на его удаляющийся за…на спину. Я заметила, как графично рубашка очерчивала плечи, и идеально сидели брюки. Но остаться одной среди бесполезных пыльных книг было отчего-то обидно.

Из груди вырвался протяжный вздох, взор упал на резные деревянные дверцы. Манящие ручки, изрядно потертые временем, так и тянули прикоснуться к тайнам цитадели. Я тут же попыталась выкинуть из головы странную перепалку с Мариусом и заглянула в ближайший из шкафчиков.

Оттуда выглянули разномастные тетрадки и блокноты, альбомы и скоросшиватели. На обложках значились пугающие даты. Очевидно, писали от руки и на чем попало. И я решила проштудировать все с начала. За окном спешно темнело и на стенах зажглись бледные бра, будто за пыльными плафонами прятались вовсе не лампочки, а огарки оплывших свечей.

Рыжий свет падал на хрупкие страницы, где бледной тенью проступали некогда яркие слова. В некоторых местах текст был написан простым карандашом и сохранился гораздо лучше. Привалившись плечом к холодной стене около светильника, я погрузилась в чтение.

Сводные таблицы урожаев, записи о рождении и смерти, меняющиеся своды правил – летопись содержала все, что по порядку происходило в течении каждого года минувших столетий. Я листала страницы в надежде найти объяснение случившемуся, но по большей части информация выглядела бесполезной.

Темнота коридоров пугала непредсказуемостью. Им-Димен еще не успел стать мне домом, чтобы называть стены родными и уютными. Скорее, он настораживал и вызывал дрожь во всех конечностях.

Дверь в комнату оказалась запертой изнутри. Я робко постучала, в голове промелькнула мысль, что могла ошибиться этажом. Тишина в ответ поддерживала опасения. Повторила более настойчиво.

– Надеюсь, что он тебя проводил, и ты не шаталась без света одна, – распахивая настежь створку, в лоб заявил Мариус.

Я задрала вверх брови и подбородок и прошествовала в комнату, случайно задев его плечом. Получилось, будто толкнула специально. Отвечать не собиралась. Я провела не меньше трех часов в библиотеке, мог бы и успокоиться за это время.

Дверь с грохотом вернулась на место, щелкнул замок.

– Мне нужен свой ключ, – заявила не оборачиваясь.

– Не предусмотрено, – буркнул Мариус.

– Отвернись, я буду переодеваться. – Не дожидаясь исполнения просьбы, принялась ковыряться с мелкими пуговицами на боку. – Ты говорил, что есть ключник. Где он? Сама к нему пойду.

– Сходи.

Я обернулась и вопросительно уставилась на соседа. Тот все так же неподвижно стоял у двери и пялился.

– Ты не отвернешься? Про ключника у Самары спрошу. Заодно раздобуду ключ от хранилища и от дверей внизу. Я так это не оставлю! И мне плевать, что по вашему странному уставу куда-то нельзя. С чего бы это? Что там прячут такое? Вы тут вымираете, но не достойны узнать всего? Как хотите, пожалуйста, это ваше решение. А я выясню все для себя.

Пуговицы закончились, а Мариус так и не пошевелился.

– Да ну тебя! – я рванула платье вверх, одновременно разворачиваясь к нему спиной, натянула ночнушку и зарылась под одеяло.

Слышала, что он не сразу разделся, так и подмывало оглянуться, но я держалась. И пока дожидалась его посягательств на край кровати, провалилась в сон.

Глава 5, где потерянный ключ толкает к действиям

Дежурство нашего класса в кухне подкралось незаметно. Хорошо хоть, что мы отправились туда без парней. Самара постучала в дверь раньше, чем я успела проснуться, и нервно дожидалась в коридоре, пока я почищу зубы и застегну все мелкие пуговки на сером платье.

Соседа в комнате не обнаружилось. Видимо, он встал раньше и не потрудился разбудить меня.

Неужели так обиделся? Было бы на что. Я ведь сказала чистую правду.

– У тебя есть свой ключ? – посмотрела на Самару, притворяя за собой дверь.

– Нет, конечно. – Она пожала плечами. – А мне зачем?

– Мариус вчера заперся изнутри. А сейчас его нет, думаешь, можно оставить открытой?

– Бесспорно. Мой вообще не запирает – ни днем, ни ночью.

– А я и не спрашивала ни разу, с кем ты живешь?

– Вот и не спрашивай! Все они одинаково противные.

– Не может быть! – вырвалось у меня против воли.

– Да говорю же тебе, – продолжила подруга на своей волне. – Отказывался спать на полу, представляешь! Опять ныл, что ему холодно, видите ли. А мне что делать? Вообще не спать и следить всю ночь, чтоб не надругался?

– А почему нельзя по взаимной симпатии расселиться?

– Совместимость, Рени. Забыла? Да и нет их, симпатичных.

– А старше? Или младше?

Самара остановилась на ступеньке и пыталась что-то разглядеть в моих блеклых растерянных глазах, будто я сморозила откровенную чушь.

– И что тебя все на приключения-то тянет? – наконец выдохнула она как на духу. – Будут тебе в следующем году и постарше. И сильно постарше. И… – Она внезапно всхлипнула, и удивленно поймала пальцами слезы на щеках. – Даже думать не хочу.

– Боюсь представлять, что тут у вас за половой беспредел творится, – с круглыми глазами, я пыталась подбодрить подругу, поглаживая по плечу. – Пожалуй, выбрать из ровесников не самый плохой вариант.

– Без вариантов, – отрезала Самара, вмиг став спокойной и серьезной. – Но я видела, как он на тебя смотрит.

– Кто?

– Ой, не притворяйся, Рени. Я допускаю, что ты чего-то не помнишь, но уж точно все прекрасно понимаешь, – заявила она и добавила с нотками досады. – Мариус, конечно.

– И как же? В смысле, какая разница? В плане, ты ведь с ним… Ах вот оно что.

Кровь, насыщенная странной комбинацией гормонов, ударила в мозг, вызывая волну злости и негодования. Все-таки я была права!

– Это действительно неважно, – согласилась Самара.

– Нет, теперь это важно, – заявила, останавливая ее от побега в кухню, к дверям которой мы подошли. – Ты поэтому со мной подружилась? Он тебе нравится, а меня к нему поселили.

– Да вот еще! Я похожа на идиотку, которая будет парня преследовать?

Я оглядела подругу с головы до ног и невольно пожала плечами.

– И секрет у вас тоже есть? – Я сглотнула что-то соленое, вдруг оказавшееся в горле.

Детский сад! Как же странно чувствовать себя в этом молодом теле! Будто мозг не просто отключен, а подчинен забытой биохимии. Глупость и отсутствие всякой естественной логики и житейской мудрости в дополнение – будто их никогда и не было. Разве это нормально для души, которая помнит себя взрослой адекватной женщиной? Или не помнит, а бредит…

– Секрет только у меня. И я надеюсь, ты ему ничего не расскажешь. Понятия не имею, как тебе удалось из меня это вытянуть, – Самара растерянно перевела дыхание. – Идем, Рени, не хватало нам еще из-за парней ссориться. У меня раньше не было подруг. Я сама по себе.

– Думаешь, он со всеми? – Я согласилась с ней где-то внутри, и бешенство поутихло.

– Что со всеми? – Самара так и замерла, схватившись за ручку, а я на ходу втесалась ей в бок.

– Поговорим после дежурства? – Тут я поняла, что чуть не выдала себя с потрохами.

– А ну стой, Ренита!

Но я уже прошмыгнула в кухню, устремляясь к знакомой кучке одноклассниц.

– Теперь все, – женщина среднего возраста в белом фартуке поставила галочку рядом с моим именем на доске, служащей расписанием. – Ваши задачи, приступайте, – она постучала ребром ладони по деревянной поверхности.

Я старательно вчитывалась в задание, когда из-за плеча послышался голос Самары:

– Обвалочный цех, опять курей щипать!

– И у меня, наверное. – Я медленно повернулась к подруге. – Покажешь, где это?

– Не удалось тебе сбежать, да? – она победно хихикнула, схватила меня за локоть и поволокла в дальний угол огромной кухни между металлическими рабочими поверхностями.

И тут я увидела их! Пять огромных тазов перепелесых куриных тушек! К горлу подкатил мохнатый комок. Хорошо, что мы еще не завтракали.

– Рукава лучше засучить, – порекомендовала подруга, подвязывая свои специально предусмотренными ленточками.

Я напрасно понадеялась на мышечную память, так прекрасно выручившую меня в швейной мастерской. Кур я, видимо, никогда прежде не щипала! Или же не любила это дело. Но выходило из рук вон плохо. Ошпаренные тушки тошнотворно воняли мокрыми перьями. Пальцы тряслись и неловко подцепляли слипшиеся кончики. То ли мышцы еще не отошли от испытания луком и стрелами. Но в глазах попеременно мелькали зеленые и розовые пятна, грозя утащить в спасительную темноту.

Самара сочувственно косилась, но не приставала с расспросами, видимо, проникшись моими бытовыми страданиями. После седьмой тушки нас отпустили завтракать. И ели мы прямо в кухне, пристроившись на лавку вдоль стены у выхода.

Тарелка приятно грела ладони, превратившиеся в размокшие сухофрукты. Но ничто не скрашивало безобразного содержимого. Все то же сероватое месиво.

– Что хоть это за питательная смесь? – продемонстрировала Самаре тягучую жижу, смачно плюхнувшуюся с ложки обратно в тарелку.

– Точно, смесь, – засмеялась подруга. – Подорожник, желуди, овес. Если будет хороший урожай лещины, после заготовки будут добавлять и ее.

– В наше время такое не ели. Или я жила в другой стране.

– Ага, в древности выращивали больше злаков. Так откуда ты, говоришь?

– Я не говорила, – растерялась и очередную ложку проглотила с большим удовольствием.

– Да шучу я, Рени. Просто ты рассказываешь странные вещи. Забыть что-то – это одно. Но помнить вместо этого что-то другое, – она состроила неопределенную гримасу.

– Отведешь меня к ключнику после дежурства? Это тоже звучит странно, но мне, кажется, надо за запертую дверь. Плюс хранилище, – протяжно прошептала последнюю фразу.

– Ключ от книжек точно есть на руках, в прошлый раз не удалось конфисковать, – Самара наклонилась поближе. – Уверена, что парни его даже размножили, их учат в этом разбираться. А дверь сначала покажи. Мало ли куда ты решила влезть, – она поджала губы, будто собиралась разразиться нравоучениями. – И, Рени, если что, я этого не одобряю. Но мне очень интересно, что ты сделала с той занудой? Поэтому участвую, – она задорно подмигнула, доскребла тарелку и отправилась за работу.

Уж не знаю, какой была прежняя Ренита, но лично мне требовалось разобраться в происходящем. Пары этанола не могли сотворить таких стойких длительных галлюцинаций.

После обеда мы намывали огурцы и укладывали их по банкам и бочкам – я очутилась в самом разгаре сезона заготовок. А уксус и спирт, оказывается, сливали не зря.

Когда я взмыленная и уставшая еле волочила ноги после длинного дня на кухне, надеясь принять душ и проспать неделю-другую, Самара дернула за руку и безмолвно пошевелила бровями.

– Может, завтра? – взмолилась я.

Это в книгах герои без устали расследовали преступления, не ели, не спали, а только бегали, прыгали и ловили злодеев. Я же искренне не понимала, где взять еще хоть капельку сил на мной же затеянную авантюру.

– Ты чего? Сейчас же! У нас дежурство, а значит мы весь день были под присмотром, – отрезала подруга. – Веди.

– Нам нужно алиби? – догадалась я, припоминая любимые детективы.

Но вот оказаться в роли преступника, которому оно понадобилось, никогда не хотелось. Я прикинула, куда бы свернуть, чтобы найти нужный закуток, но расположение кухни оставалось темным пятном на карте нового мира.

– От комнаты точно отыщу, – пообещала растерянно. – Веди ты.

– И когда ты успела налазиться по Им-Димен? – беззлобно возмутилась Самара. – Да еще и не разбирая дороги. Да еще и решила, что тебе обязательно надо туда, не знаю куда.

Тишина на жилом этаже убаюкивала, уговаривая отказаться от глупой бесполезной затеи. Подруга широко зевнула, я тут же повторила. Но отговаривать снова не стала, надеясь на ее собственную усталость и догадливость.

Распахнувшаяся на пути дверь чуть не влетела Самаре в лоб. Подруга вскрикнула, отправив вопль по всему общежитию. А навстречу вышел взъерошенный Ильм. Синеватые глаза парня подозрительно сощурились.

– Вы чего орете? Заняться больше нечем? – Кажется, он испугался не меньше Самары.

– Пойдем, Рени. – Подруга метнула на Ильма свирепый взгляд, но не удостоила ответом.

– Захвачу полотенце, – подмигнула ей, чтобы не вызывать подозрений. – Ты тоже бери, и встретимся.

На миг показалось, что Самара прикопает меня прям в коридоре под заплывшим краской плинтусом. И за что на меня-то злится? Ведь сама же заявила, что нам требуется оправдание и свидетели на случай… мм, ну на всякий случай точно. Но тут подруга развернулась, так, чтобы увидела только я, и демонстративно прикрыла один глаз.

– Я за мылом и веревкой. – И твердым шагом продефилировала в приоткрытую дверь, за которую все еще держался Ильм.

Так вот с кем жила Самара!

– А веревка-то зачем? – удивился парень, растрепав свободной рукой волосы на затылке.

– Чтобы не утонуть, – буркнула я и поспешила в комнату по соседству.

Как и с утра, там никого не оказалось.

Избегает он меня, что ли? Впрочем, так даже лучше. Никаких лишних претензий и бессмысленных разговоров.

Я собрала банные принадлежности в тканевую торбу с плетеным шнуром и отправилась ждать Самару в коридор. Но подруга уже подпирала стену около комнаты. Я махнула головой в сторону, призывая ее следовать за мной. Самара тяжело запыхтела, будто это я заставляла ее блуждать по цитадели после каторжного рабочего дня.