Кровавая алхимия: тайна Золотого города

Глава 6. Власть, молодость или страсть

Тристан: дом братьев-вампиров

– Совсем охренел? – прорычал Руслан сквозь зубы, ерзая на кровати.

Я перенес брата в спальню, побоялся, что кабинет не выдержит его пробуждения и лишится окон. А мне бы хотелось сохранить карты и остатки аппаратуры. Каждая группа в моем подчинении поставляла на сервер данные видео-наблюдений по своим районам.

– Допустим, – холодно признал я.

Сердце в груди неожиданно ударило два раза подряд, и я пропустил мимо ушей поток нецензурной брани на нескольких языках, прислушиваясь к собственному организму.

– Показалось, – облегченно выдохнул вслух.

– Нет, мне не показалось, Тристан. Ты давно собираешься прикарманить вкусную девчонку себе! Она снова была в нашем доме и заляпала полы и мебель кровью. Здесь же теперь невозможно находиться! Нужно срочно убрать все, иначе захочется на охоту раньше срока. Развяжи меня! Дери тебя бухгальер, Тристан! Ты меня слышишь?!

Тучи родного города не бывали серыми, отражали землю с ее многочисленными красками. Они клубились и танцевали в небе за окном, то уплотняясь, то истончаясь до легкой дымки. Но чаще всего они пропускали лучи зеленого спектра, отчего лица людей делались угрюмыми, мертвенно бледными. Сегодня же на лицо Руслана падал лиловый свет, придавая брату нежности, которой ему так не хватало. А несколько минут назад, спящим он гораздо больше походил на меня, без лишних ужимок и нарочитого веселья.

Теперь, подобно разъяренному бухгальеру, он хищно скалился, ожидая ответа, но оставался приятным, родным, близким. А я больше не чувствовал ничего особенного в крови Алисы. Аромат, конечно, аппетитный, но не более, чем у остальных. Я принюхивался маленькими порциями, чтобы Руслан не заметил моего смятения. Отвлекался на хмурый пейзаж, лишь бы не признаваться ни себе, ни брату в очевидном.

– Не знаю, что ты в ней нашел.

Притворяться глупо, мы ведь обсуждали запах ее крови прежде. Но со мной что-то не так.

При этой мысли сердце стукнуло аж три раза подряд и заныло, как не ныла ни одна мышца в моем теле с тех самых пор, когда мать совершила надо мной алхимический ритуал. Я уже и забыл, каково это.

– То же, что и ты! – рыкнул Руслан.

– С чего бы вдруг сейчас? – разозлился я на собственное тело, но брат воспринял на свой счет.

– Ты отравился слюной бухгальера, пока обвязывал меня вымоченными веревками? Кстати, где ты раздобыл состав?

– Не только ты «дружишь» с охотниками, – прохрипел я, потирая грудину. – Отравился? Наверняка. Оттого и соображаю плохо.

– Тогда просто развяжи меня, Тристан.

– Да, – ляпнул я и потянулся голыми руками к веревкам, ошарашенный, взбудораженный, растерянный. Обжег палец, только коснувшись узла и будто разом протрезвел. – Э-э-э, нет. Хватит водить меня за нос, Руслан. Что ты задумал и куда утащил бывшую студентку Рыжову?

У брата вырвался сдавленный смешок, он перестал брыкаться, притих и хитро уставился в потолок, словно ждал, что там откроется благодатный источник. Я досадливо вздохнул и уселся в удобное круглое кресло с изумрудно-зеленой обивкой в тон покрывалу на кровати.

– Собираешь вампирский молодняк, плодишь новых вампиров, позвал кровожадную отступницу Северину Кос, чтобы наставлять их, – перечислил я, загибая пальцы.

– То есть эти двое прибежали жаловаться «добренькому» братцу на брата-злодея. А они знают, что именно их добряк первым облизал конфетку – вкусную студентку Ясину – чтобы другие вампиры не смели претендовать на ее кровь? Тогда как я специально сдерживался, чтобы не испортить рабочие отношения и довести заменитель крови до конца.

– Ты учил ее несколько лет подряд и не чуял ничего необычного. Я же при первой встрече потерял самообладание!

– Как только Ясина надела кулон охотника – развеялся морок.

– И что теперь? Завидуешь?

– Чему же? – бросил он с небрежной усмешкой. – Мы столетиями скрываемся под одной личиной, а значит и конфетка общая. Я женюсь на Ясиной и буду пить ее столько и когда захочу.

Момент, когда сорвался с места и вцепился Руслану в шею, я пропустил. Придавил гаденыша к кровати, обжегся локтем о веревки, дернул их в сторону, чтобы не мешали разорвать соперника в клочья! В глазах побелело то ли от ярости, то ли от контакта с отравой. Я рычал и пытался дотянуться до брата зубами.

– Не отдам!

Никому не отдам чудаковатую девочку с яркими синими глазами! Она вроде и мне теперь не особо нужна. Ее кровь по какой-то причине перестала сводить меня с ума, но загрызу любого, кто посмотрит в ее сторону. Я нагрубил ей, чтобы держалась подальше. Руслан не просто так плодит армию. А я не хочу, чтобы Алису затоптали, не желаю, чтобы она лезла в Огонь, как тогда на поединке. Она выбралась живой только благодаря необычному бухгальеру за пазухой. Повезет ли так же во второй раз? И она не охотница, лишь девчонка, к которой совсем недавно попал охотничий артефакт. Племянница Эдиты, но необученная, никакая, слабая, хрупкая, беззащитная даже с кулоном. Хорошо, что у нее появился брат.

– Ты как младенец, у которого отняли пустышку! – разозлился Руслан, уступая моему напору. Слюна бухгальера хоть и не попала напрямую в кровь, но порядком обессилила его.

У меня дрогнули руки, будто его слова ударили в важный нервный центр. Хватка ослабла, и брат ловко перекатился по кровати, оказавшись сверху. А мое тело, не сыскав опоры, ухнуло вниз, грохнуло о деревянный пол. На затылке появилась неприятная липкость. Тут-то я пришел в себя, резко поджал колени, ткнув Руслана в спину. От неожиданности он завалился вперед, я перекинул его через голову и прижал подбородком к ворсистому коврику.

– Язык прикусил? – издевательски посочувствовал я, когда Руслан сплюнул кровью. – А мог бы держать меня в курсе дел и не трогать Алис-с-су!

И почему ее имя всегда выходило длинным и шипящим, будто я не хотел его отпускать?

Перед внутренним взором пронеслись воспоминания о ее ночевке в моей спальне. Горячая соблазнительная кровь, румянящая щеки, поцелуи, которыми я пытался уговорить девчонку не выдавать наш с братом секрет. В груди заныло так, будто со спины подкрался охотник и воткнул между ребер святое железо.

Хватит врать самому себе! Я пытался заглушить голод, который возникал всякий раз рядом с Алисой. Мне хотелось наброситься на нее, как не хотелось бросаться ни на кого и никогда! А теперь меня тянуло к ней что-то еще. Забытое. Неведомое?

– Я никогда не скрывал от тебя своих намерений, Тристан, – вернул в реальность голос брата. – Рыжова очень кстати переродилась именно сейчас. Тогда я подумал, что испробую на ней и заменитель крови, и консервант. А собрать в том же месте всех неугодных бунтарей и подсадить на консервант, вызывающий зависимость – согласись, лучшее решение для нашего правления. Охотники тоже хотят послушных вампиров. Так почему бы мне не работать вместе с ними?

– Мы это обсуждали. Ты хочешь, чтобы и тебя посадили на короткий поводок? Когда в руки охотников попадет сильный состав, способный подавлять нашу волю, контролировать, использовать в своих целях. Что случится тогда? Неужели ты думаешь, что они оставят нас в покое? Они не дадут тебе питаться, как захочешь.

– Нет. Но я не отдам им ни заменитель, ни консервант.

– Мне всегда казалось, что ты не дурак, а лишь мастерски прикидываешься…

– Охотники думают, что все просчитали и обхитрили меня. Но неужели ты считаешь, что им достаточно стать нашими пастырями?

– Ты нашел у них слабость?

– Максим жаждет власти – распространенный порок. Ректорат ему слишком тесен, а главенство над Калининградскими охотниками набило оскомину. А еще не хочет стареть и умирать – трусит, как и большинство людей.

– Ты не боишься?

– Боится смерти лишь тот, кто всю жизнь делал не то, что хотел. Не добился того, чего желал, пока обслуживал чужие мечты, стремился к навязанным идеалам. Умирать боится тот, кто боялся жить. И я боюсь, Тристан. Боюсь, пока не доиграю эту веселую партию. Все наши действия или бездействия ведут к какому-то результату. Так вот я хочу ее увидеть.

– Ее?

– Белоусов уже много лет бьется о ворота Золотого города. Но не желает покидать Калининград навсегда, чтобы узнать его секреты. Ты же слышал о помолодевших охотниках? А о составах, продлевающих жизнь простым людям? Они не пьют кровь. Алхимия дала им иные эликсиры.

– Это сказки. А ты наивно веришь в любые сплетни?

– Максимка тоже так решил, поэтому мы с ним договорились. – Брат замолчал и игриво подмигнул мне.

А я припомнил все, что удалось выяснить о его заговоре: обрывки фраз, которые бросал Максим, намеки Лилии, которая постоянно со мной кокетничала.

– Ты обратишь его? – догадался я и с новой силой притер Руслана к ковру. – Может, и место во главе города ему уступишь?

Бессмыслица!

– Мы войдем в Золотой город, Тристан! Я, он, послушная армия из новеньких и отступников.

– Да тебе-то туда зачем?! Ну сидят там престарелые охотники, дышат алхимическими парами, перегоняют вытяжки из полыни, дистиллируют настойки! Забились в уголок словно крысы!

– Ты мыслишь узко, – картаво выдавил он. Я увлекся и давил слишком сильно. – Когда они там наколдуют волшебный порошок – ну там, плесень какую-нибудь, или бактерию, или святую ржавчину – что будет растворять нас в воздухе на расстоянии – будет поздно. Надо проверить для профилактики.

– Что за чушь?! Когда ты прекратишь увиливать от ответа?! – Я окончательно рассвирепел, тряхнул его и перевернул лицом к себе, чтобы заглянуть в бесстыжие смеющиеся глаза. – Не ври мне, Руслан!

Его забавляла моя злость, мое бессилие. Он знал, что я никогда серьезно не наврежу ему, ведь он единственный родной человек, с которым я столетия провел рядом. Сросся. Разделил одну жизнь на двоих. Притворялся им. И всегда прощал. Мы научились приходить к единому знаменателю, даже если ссорились в процессе переговоров.

А он вдруг что-то уловил в моем лице, уставился глаза в глаза с небывалой серьезностью и заявил:

– Мне нужно попасть к матери.

Руки снова подвели меня, мелко задрожали, и я, обмякнув всем телом, повалился на пол рядом с Русланом. Его влажный лоб уперся мне в висок.

Лиза: дом на территории охотников

Не знаю сколько времени слезы текли по щекам и падали на подоконник. Казалось, влажный лоб сросся с непробиваемым стеклом, будто молекулы кварца перетекли в клетки кожи. Несколько раз перед внутренним взором всплывала картинка с моделью кристаллической решетки, абзац в учебнике про точку концентрации напряжения и про бронированные стекла. Потом про резонанс и возможность разбить любое.

Хорошо, что я училась на инженера-химика, а не на повара! Готовить мне больше никогда не придется, а знания по сопротивлению материалов пригодятся!

А вот момент, когда бывший препод нагло улизнул, я пропустила. Боялась, что он стоял у лестницы и с бесстыдной физиономией наблюдал за девичьей истерикой. Оттого так долго не шевелилась. Ждала, что ему надоест играть настолько гадкую роль, и он сдастся моему обаянию, прижмет к своей широкой груди и скажет, что пошутил. Он ведь сыпал остротами каждую лекцию! Тут просто увлекся, перестарался! А на самом деле не имел в виду ничего плохого.

Но когда я повернулась, устав от собственной злости и обессиленно съехала с подоконника на пол, в холле никого не было.

– Хитрый червяк! – попыталась крикнуть, но слишком устала. – Мерзкая пиявка. А притворялся прекрасным созданием, лучшим на свете мужчиной.

План побега созрел в голове очень быстро, словно мысли тоже обрели отличную от человеческой скорость. Если сердце билось куда медленнее, то нейроны торопливо искрили. И несмотря на общую опустошенность и усталость, сознание прояснилось.

Оставалось подкараулить поганца, спрятавшись за уродской вазой, и проследить, откуда он вылезет. Мне по душе всякие волшебные фокусы и существование кровопийц, но слепая вера в мгновенную телепортация попахивала нездоровым воображением. И я не верила! Потому стоило увидеть все своими глазами. Тайную дверь за выступающим кирпичом – простое механическое детище. Или мерцающее облако плазмы – порождение магии, или, как говорила Кис, алхимии.

Все же, я наделась на первый вариант. Чтобы потом потянуть за рычаг, открыть проход и выбраться из заточения. Ведь химичить межпространственные порталы на факультете биотехнологии в простом техническом вузе не учили.

– Я здесь не останусь, – прорычала сквозь сжатые зубы сама себе, чтобы не скатиться в новую истерику.

Нашла уборную, напилась ледяной воды прямо из-под крана. Она показалась противной на вкус, слишком жесткой, обдирающей горло, но при этом живой. Я стерла засохшую кровь с разбитого подбородка, и не обнаружила ни царапины, ни синяка. И даже след от прыща на щеке, который красовался там на прошлой неделе, пропал. Кожа сделалась идеальной: чистой и бархатистой – как в рекламе косметики.

Тогда я обследовала первый этаж, где располагалась огромная гостиная больше похожая на бальную залу. Фортепиано у дальней стены, настоящий камин в углу и изящные кресла вокруг. Остальное пространство оставалось свободным, будто ожидало гостей на отвязную вечеринку в дворцовом стиле.

Самым тщательным образом я проверила камин. Чугунная дверца поддалась легко, но не явила тайного лаза. Тогда я вернулась в холл с лестницей, забилась между уцелевшей серой вазой и стеной и приготовилась ждать.

– Впереди вечность, ведь так? – обреченно усмехнулась я. По щекам снова потекли гадкие слезы. Все произошло не со мной. Я же попала к самым крутым и веселым вампирам города. У меня дар Ирис. Дар! – Ничего не чувствую и не помню, – прошептала, глядя на скелет борщевика. – Чего же в тебе было особенного, Ирис? И где твой бесячий дар?! Это ведь ты попала в плен к красавчику-преподавателю. Ты. Не я. Но он обязательно явится…

***

– Показатели упали по какой-то другой причине, – высокомерно заявил смутно знакомый женский голос.

– Вот и разберешься в лаборатории, – строго отрезал Русланчик. По застарелой привычке в разуме всплыла уменьшительно-ласкательная форма его имени. Ведь про себя я никогда не звала любимого препода по отчеству.

– Разберусь, – прорычала женщина. – Только не забывайте и про мои интересы. Делать чужую работу с нуля я буду только после защиты кандидатской диссертации. А заменитель крови, как раз станет моей докторской.

– Не забывай, с кем разговариваешь.

– Не забывайте, что алхимия вампирам неподвластна. Без меня вы вообще не получите желаемого. – Она то ли щелкнула пальцами, то ли притопнула ножкой.

Крупные гири из осмия, самого тяжелого металла в таблице Менделеева, будто бы давили на веки, мешая разлепить ресницы. А его ядовитые пары не давали дышать и ясно мыслить. Я все еще жила человеческими знаниями о физиологии. Хотела заглатывать воздух большими порциями, чувствовать вкус воды и ветра. Бежать навстречу приключениям и смеяться над шутками любимого мужчины, глядя в его хитрющее лицо с озорными глазами. А вместо этого лежала под пристальными взглядами сумасшедших ученых и не могла пошевелиться.

– Именно ты спугнула Ясину. И сейчас я начинаю подозревать, что сделала это нарочно, – предъявил Русланчик. Хорошо, что не мне… а может, до этого момента мне вообще все приснилось? Он ведь хороший. Мой Русланчик – лапусечка. – Так хотела заполучить авторство заменителя крови себе?

– Ошибаетесь. Хотела сделать лучше Ясиной, – в голос стервы прорвались нотки ярости, и я узнала в ней Белоусову. Именно с такими интонациями она всегда общалась с Элис. Именно с яростью под дождем на набережной она прижимала нож к горлу моей бывшей подруги.

– Это все не имеет значения по сравнению с нашей глобальной целью, – прорычал Русланчик. – Ты слишком мелочна и зациклена на своих страхах перед папочкой. Или для кого ты там стараешься быть выше и первее всех?

– А я не спрашивала ваших советов. И для кого же стараетесь вы?

Возникла липкая пауза. Мне показалось, что частички воды, всегда присутствовавшие в воздухе, мигом осели на кожу раздражающей пленкой. Эти двое бесили друг друга похлеще престарелых супругов, но терпели во имя общего проекта.

– Моя мать сделала меня таким. А потом сбежала, осознав ужас содеянного, и переметнулась на сторону охотников, – выплюнул Русланчик, а я уж думала, не ответит, ведь спросил первым. – Подружилась с ними, насочиняла законов и соглашений. А потом спряталась, бросив Калининград на мои плечи!

– Ох, бедненький, – притворно посочувствовала Белоусова. – Так вы же пошли по ее стопам!

– Почти. Я пойду дальше.

– Не без охотников. А точнее, их лучших представителей, – высокомерно заявила гадина. И тут я ощутила ее ледяные пальцы на своем запястье. Они впивались точеными ноготками в плоть и будто бы тянули вены наружу. – Возможно, только благодаря мерзким поступкам жестоких родителей мы с вами добьемся успеха?

– Обязательно добьемся, моя кровожадная аспирантка, – льстиво проворковал Русланчик.

Меня аж затошнило от слащавости. Живот подпрыгнул к горлу. Позвоночник выгнулся навстречу спевшимся интриганам. А затем меня сложило пополам, из горла вырвалась кисловатая водица и сдавленные хрипы. Глазные яблоки приготовились выскочить под ноги мучителям. Но зато теперь я видела, что меня выцарапали из укрытия за безвкусной вазой и перенесли обратно в вычурную спальню. Белоусова наглым образом сливала мою кровушку в пробирку.

– А я не давала разрешения на издевательства! – проревела не своим голосом и выдернула из руки пластиковые трубки.

– Оно и не требуется, – будто между делом заметил Русланчик. Ткнул пальцем в маленькую лужицу у себя на коленях. Видимо, меня вывернуло прямо на него. И рявкнул на Белоусову: – Так не должно быть!

– Нам попалась истеричка, – равнодушно пожала плечами та. – С остальными ведь все в порядке. – Ты голодна?

Стерва участливо – но уж слишком наигранно – воззрилась на меня. Скептически поморщилась и с очень умным видом пометила что-то в небольшом блокноте.

– Тебя точно жрать не хочется, – заявила я неожиданно даже для самой себя. – От вас обоих воротит. Привели бы мне, что ли, симпатичного музыканта или крутого байкера. Я бы гоняла их по дому и упивалась вкусной теплой кровушкой. В ваших же венах чистый яд, которым вы брызжете друг на друга. Но засыхает-то все вокруг.

– Ах ты!… – прошипела Белоусова и вцепилась мне в волосы.

Правда, и что это со мной? Интересно, насколько быстро отрастут волосы, если она выдерет клок?

Ощерившись похлеще миловидной росомахи, я попыталась дотянуться до шеи нахалки. Но только расцарапала ей предплечье неожиданно острыми ногтями. От вида алых царапин в голове зазвенело. Очертания комнаты поплыли и словно отдалились. А нос защекотал аппетитный аромат свежих помидоров, приправленных мятой и тыквенным маслом, южного солнца и морской соли, молодого можжевельника и густого устричного соуса. Язык невольно скользнул по губам. Сердце и кровоток замерли, мышцы сжались тугой пружиной – тело готовилось к смертоносному прыжку.

Слюна в большом количестве стекала по подбородку и капала на грудь. Да-да, прямо в декольте туники с оборочками, в которую меня тут нарядили. Я точно погорячилась, когда заявила, что Белоусова не привлекает меня в качестве еды. Запах свежей крови поменял полюса. Личность охотницы померкла, а вот алые бороздки на ее предплечье манили слизнуть выступившие капельки самого вкусного на свете лакомства.

– Неужели все мое предприятие действительно зависит от девчонок? – сокрушенно шлепнул себя по лбу Русланчик. – А ну разошлись по углам!

Он лениво подошел к нашей раскоряченной связке, будто вообще не чувствовал упоительного аромата, исходящего от царапин. Обхватил меня за талию одной рукой, второй приобнял Белоусову. Вклинился между нами, отчего ее мощная ладонь – которую иначе, как граблей, не назовешь – выпуталась из моей шикарной темной шевелюры и легла Русланчику на плечо.

Моему Русланчику! На плечо!

Внутри все вскипело в разы сильнее, но я так и осталась в оцепенении. Теперь от неожиданной близости гадкого маньяка. Даже притягательный запах кровушки, остро свербевший в носу, слегка померк. Совсем недавно мне хотелось убить бывшего преподавателя, я выла от жалости к себе и ужаса ситуации, в которой оказалась. Но в данное мгновение млела от грубоватого прикосновения. Тут же вспомнила, как полетела с лестницы, когда Русланчик схватил меня за ногу, и как расквасила подбородок. Сердце наконец-то сделало мощный толчок, вместе с которым я дернулась что было силы и снова тяпнула мужчину, по которому сохла столько времени, за ухо!

Ага, банально. Но он в прошлый раз разозлился. Вот бы понять из-за чего именно? Потому что мне нельзя пить вампирскую кровь? Или только ему нельзя поить кого-либо своей?

Да и кусаться хотелось до зубного скрежета. Ведь вкусняшка, которая одурительно пахла, теперь мерещилась на языке.

А вот дальше произошло непредсказуемое.

Вместо того, чтобы беситься, похититель моего сердца – а вообще-то всего тела целиком – сильнее сжал меня в объятиях, аж ребра хрустнули. Прислонил лоб к моему виску и буквально прожужжал, как пушистенький шмелик:

– Я ж предупреждал тебя, Рыжова! – Ну каков милашка! – А ведь мы могли бы мирно сотрудничать. Но ты выбрала иначе. – Он отвернулся, подтянул Белоусову поближе, отчего у нее вырвался вздох, и доверительно мурлыкнул, глядя ей прямо в глаза: – Ты ведь закончила? Подожди меня за дверью.

Меня ужасно взбесила эта любезность! Вспомнился осенний бал в вузе, куда гаденыш отказался идти со мной, ведь я его студентка. Но явился с блондинистой каланчой! И его ни капельки не смущало наставничество в аспирантуре. А теперь он еще и разговаривал с ней по-кошачьи! Прямо при мне. И я вдруг представила себе, как он нежно шлепнет ее по округлостям, чтобы придать ускорения – в глазах моментально побелело, словно они раскалились, готовые метать молнии.

Но не успела я испепелить Белоусову, как заправский супермен, Русланчик толкнул пяткой дверь, и та захлопнулась с жутким грохотом. А мне оставалось лишь воображать, как створка приложила аспирантку по тому самому месту, к которому я так некстати приревновала любимого вампира.

– А-а-а, – вырвался из груди протяжный стон, который оборвался вибрирующим: – г-га!

Русланчик неожиданно впечатал меня в стену между окнами. Занавески взметнулись, уронив рюши нам на плечи.

– Больше моей крови ты не прольешь, – прошипел он где-то около моей шеи, отчего по телу разбежались щекотные мурашки. – Ты вообще больше не выйдешь из этой комнаты.

– Но почему? – обиженно пискнула я и дернулась, чтобы игриво лизнуть его щеку.

Русланчик увернулся и грубо схватил меня за подбородок.

– Я не корм для новорожденной!

– Всего-то? Бу. Скучище.

– То, во-первых, – осклабился любимый вампирчик. – А, во-вторых, ты не замечала, что стоит чьей-то крови попасть не туда, как возникает странная алхимия?

– Между нами не хватает алхимии, Русланчик, – промурлыкала как можно обольстительнее. – Биохимии, и всякой прочей химии.

Мои пальчики шаловливо пробежались по его плечам, поднялись по шее и поскребли шершавый подбородок с чуть заметными пенечками щетины.

– Твой создатель погиб на поединке, ты не успела прочувствовать с ним связь. А вот твоя подруга Ясина после поцелуя моего бр… после моего поцелуя попала… крупно попала.