Лунный хостел

Глава 1 К полету (почти) готовы

— В полете вы будете находиться в индивидуальных капсулах. В них есть все удобства, — сообщил приятный женский голос из видеоролика.

— Удобства! — с насмешкой перебил ее командир корабля. – Да вы даже думать не сможете ни о чем! Лишь бы быстрее оказаться в заданной точке. Такой перегруз оставит силы разве что только очистить желудок в бумажный пакет! Этого удобства в капсуле навалом! Кстати, именно поэтому они индивидуальные. Раньше сидели по шесть человек экипажа в одном большом помещении. Цепная реакция была, будь здоров. Только успевали хватать пакеты. Потом по двое начали разделять. Но, никогда не знаешь, кто твой напарник, и как переносит полет, особенно если он летит впервые. Вообще, космос вам не игрушка, и начинается он уже с корабля!

Мы все внимательно слушали капитана, с открытыми ртами сидели и впитывали каждое слово. Он ведь рассказывал о том, что нас ждет. Да и вообще он серьезный мужчина, в тридцать смог добиться уважаемой должности, и вот уже три года доставлял стажеров на космическую лунную станцию. То, с каким откровением он произносил речи, наводило на мысль, что он вовсе не хочет видеть нас в качестве экипажа корабля. Пара стажеров даже перевелись в другую группу, где полет был запланирован на три месяца позже нашего. И в итоге нас осталось четверо: девушка, ее имя Лиза, уже летала однажды на станцию, но пройти предполетную подготовку должны были все без исключения. Мирон, как и, я готовился к своему первому полету. Держался он так, словно летал не один десяток раз. Когда капитан заметил, как Мирон отвлеченно читает книгу, вместо того, чтобы слушать лекцию, он подошел к нам ближе и спросил: «Ну и что я сейчас говорил? Расскажи нам, какие личные вещи можно брать с собой?».

Мне хотелось провалиться сквозь бетонный пол здания. Почему-то именно в этот момент, повышенная тревожность взяла верх над здравым смыслом, и посылала сигналы о том, что все пропало. Казалось, этого парня выгонят, не возьмут на луну после такой дерзости, а я последую за ним, потому что одного новичка брать в полет бессмысленно. Накрутив себя до предела, я чувствовал, как паника разливается по всему телу. Дышать стало тяжело, а сердце – оно колотилось как обезумевшее.

— Страница двадцать четыре: «Что космонавты берут с собой в космос». — парень произнес эту фразу с таким гордым видом. Я на мгновение подумал, что он сумасшедший. Мирон продолжил: — Космонавт может взять: футболки, брюки, носки и нижнее белье, шорты и кроссовки. Также разрешены дополнительные личные вещи ве́сом не более двух килограммов. В список входят: фотокамера, тетрадь и карандаши, музыкальный плеер, электронный планшет с загруженными книгами, фотографиями и фильмами, наушники, фотокарточки родных и талисманы.

Капитан в замешательстве взял у парня книгу и пролистал несколько страниц.

— Ты, прилежный слушатель, проверял все сказанное за мной по учебнику? — произнес преподаватель с ухмылкой.

— Зачем мне вас проверять? У меня с детства такое восприятие, нужно видеть глазами текст, чтобы запомнить лекцию. — Мирон был непоколебим. Я тогда подумал, что отдал бы многое хотя бы за долю его уверенности. Он не мямлил, был спокоен и рассудителен. Все эти качества приносили свои плоды. Капитан вернул учебник и сухо произнес, что парень все делает правильно и всем стажерам не мешало бы брать с него пример. «Вот и камень в мой огород,» — подумал я тогда. Но это стало успокоением, на фоне тревожных мыслей об отчислении.

Через две недели мы отправились в полет.

Глава 2 Прибытие

Человеку, страдающему клаустрофобией, сидеть в капсуле два на два метра, мягко говоря, нелегко. Что я только не делал перед полетом, чтобы побороть свой страх. Попытки переночевать в капсульном отеле, который находился в соседнем городе, не увенчались успехом. Я мог находиться там, только лежа на кровати с закрытыми глазами. И сколько ни пытался сесть, почитать, посмотреть вокруг и расслабиться, каждый раз выбегал из капсулы в коридор, чтобы отдышаться и прийти в себя. На корабле такой возможности не будет, и я это понимал.

Еще одним тренажером служил аппарат МРТ, исследования в котором необходимо было пройти перед полетом. Я уже проходил подобную процедуру несколько раз в жизни, и каждый раз, сильно зажмуривался перед тем, как на рельсах меня завозили внутрь, и не открывал глаза, пока не ощущал широкое пространство перед собой.

В этот раз я решительно открыл глаза, как только доктор закатила меня в аппарат, но сразу же пожалел об этом. Чувство, что круглые стены вот-вот раздавят и расплющат поглотили сознание. Задыхаясь в тоннеле и думал, что погибну. Именно в этот момент, в панике, я вскочил, больно ударившись о стенку аппарата. Доктор ничего не заметила, пока шла в отдельную комнату с окном в стене, которая была обставлена компьютерами, подключенными к магнитной исследовательской системе. Я осознал, что после такого удара хорошо бы прийти в себя, лечь на место, закрыть глаза и молиться, чтобы этот эмоциональный всплеск никак не повлиял на результаты медкомиссии. Мне повезло, и в тот день аппарат так и не заработал. Возможно, повлиял удар, от которого появились звезды перед глазами, а может быть, мне был послан второй шанс, чтобы испытать себя перед полетом. Скажу честно, я так им и не воспользовался и во время следующего исследования лежал с закрытыми глазами от начала и до самого конца.

При взлете молился, вспоминая бабушку, она всегда говорила, что когда боишься, надо молиться Богу, говоря своими словами, как есть все волнения и страхи. В тот момент я рассказал Ему все; о панических атаках, о том, что скрыл их ото всех, чтобы только полететь на луну, упомянул искреннее желание исправиться, если выживу и наш шаттл благополучно минует все слои атмосферы и окажется в невесомости. Вскоре случилось то, о чем говорил капитан. Мощнейшие перегрузки не щадили организм. Мне хотелось отмотать все и вернуться на землю. Голову плющило хлеще, чем на тренажере в учебном центре. Невыносимое давление провоцировало тошноту. Специально ничего не съев перед полетом, чтобы избежать последствий, о которых рассказывал капитан, я надеялся на лучшее, чего не так и не случилось. Вода, желчные соки и последние силы выходи́ли из меня в бумажный пакет. Плотно завязав его, я воспользовался отсеком для мусора, затем немного расслабил ремень, который держал меня в районе живота, и отключился. Очнулся в невесомости, паря в образовавшемся люфте между ремнями и креслом. Осмелев, отстегнул крепления и поддался вверх.

Необъяснимый восторг, почувствовать невесомость своим телом. Ты медленно пари́шь, словно плывешь или летишь во сне.

В это же мгновение загорелся датчик ремня и мне пришлось вернуться на место. Кресло само поднялось в вертикальное положение и стена капсулы слева начала подниматься. Я даже не знал, что подобное возможно. Уже скоро показалось знакомое лицо Мирона.

— Ну как перенес взлет? — спросил он.

— Нормально! — я соврал и покосился на мусорный отсек с моим «нормально» перенесенным взлетом. — Ты как? — быстро сообразив, я перевел стрелки.

— Тоже! Хорошо, что они приняли решение поставить эту перегородку на взлете. — Мирон усмехнулся и кивком показал на свой мусорный отсек. Мне полегчало от мысли, что я этот парень тоже не идеален.

У него в капсуле находился экран, который транслировал полет. Ракета была нарисованной, да и траектория, отмеченная пунктиром не правдоподобная, но зато было написано расстояние и время до назначенной точки.

— Через семь часов прилетим. А пока можно и подкрепиться! — Мирон был спокоен и логичен в действиях. Он достал из нужного отсека тюбики с космической едой, смело закрепил их на ручке кресла и стал распаковывать по очереди. Я последовал его примеру. Лучше уж поесть, чем ощущать горечь от желчи во рту.

Странно, но еда казалась вкуснее, чем на земле. Мы пробовали космическое питание в тюбиках не раз, но всегда оно казалось обычным, порой даже пресным. Но сейчас мне нравился самый обыкновенный компот. Я начал с него и старался пить аккуратно. Мирон же, напротив, играл с едой. Он выдавливал небольшой шар, дул на него, тыкал пальцем, потом ловил ртом прям в воздухе. Внутри меня проснулась зависть, из-за того, что он первый додумался до развлечения. Повторять я не рисковал.

— Эй, а ты чего, каждый день, что ли, в невесомости бываешь? Мы летим на станцию, где есть гравитация. Так чего ты медлишь?

Я выдавил большой пузырь компота. Эта увлеченная забава с едой, совсем отвлекла от окружающей обстановки. Мирон, тем временем, занялся с виду важным делом. Он прилепил к стене, напротив, маленькое устройство и делал с едой все то же самое, но при этом словно позируя на камеру. Я с огромным интересом стал наблюдать за ним. Несколько минут баловства прошли, и камеру он быстро выключил одним нажатием на пульт. Огонек на ней потух. Тут же парень обратился ко мне.

— Знаешь, я не должен оправдываться, за свою камеру...— начал он. — Я просто веду блог и собираю для него видеоматериал. Это интересно всем, особенно когда снимают молодые ребята. Старики на видео из космических станций только и делают, что скучно показывают одно и то же. Нигде нет нарезок, например, день обычного космонавта, где бы показывалось много событий. Зуб даю, такой ролик бы завирусился в интернете.

Мне так сильно хотелось поддержать беседу, но все мысли занимала странная вещь. Пожалев, что съел так много, я буквально ощущал как еда и все внутренние органы хотят выйти через мой рот наружу. Вместе с этим в легких словно не осталось места для воздуха, дышать не получалось, и я тут же отстегнул ремень. Это было опрометчиво. В состоянии, когда все вокруг давило, я начал отдаляться от кресла к потолку, и не мог пошевелиться.

– Эй, что с тобой, ты зачем отстегнулся? Полетать захотел? У нас здесь и места нет. Только не срывай мою камеру, эй, парень! – Мирон говорил это все, произносил много слов. Мне хотелось ответить, рассказать о своих панических атаках, но я не мог. Рядом не было даже бумажного пакета, вернее, я не мог до него дотянуться, в случае если органы и правда полезут наружу. Представив это, я потерял сознание.

Очнулся привязанный к креслу ремнем, мокрое полотенце было прижато к лицу.

— Эй, ты очнулся? Парень, ты зачем так пугаешь? Ты вообще здоров? Давай держи тряпку сам! — Мирон намочил тонкое полотенце и прислонил к моему лицу. — Хотел тебе брызнуть водой, но не вышло. Пузыри эти только впитываются в ткань. Ты расскажешь, что с тобой? — сказал он и в два счета оказался на своем кресле и пристегнулся.

Рассказывать мне ничего не хотелось. Во-первых, не хотел выглядеть жалко в его глазах, во-вторых, доверие к самодовольному типу было минимальным, вдруг он настучит капитану? Мирон словно прочитал мои мысли.

— Эй, я никому не расскажу про тебя, можешь поверить! Если ты расскажешь, что с тобой, я постараюсь помочь! — сказал он и подался немного вперед, словно это могло повлиять на мое доверие.

— Ничего не обычного! — ответил я сухо. — Паническая атака и всего.

— Ничего необычного? — округлил глаза Мирон, он хотел вскочить с места, но ремни не позволили этого сделать. — Ты знал, что у тебя эти панические атаки, и полетел с ними в космос?

Мало того что это было грубо, так вот с ходу осуждать меня. Так, он еще так громко говорил, что мне казалось все потерянно, и вот-вот, капсулу, в которой я нахожусь, просто выкинут в открытый космос, чтобы не тащить такой балласт с расстройством на луну!

— Ты же обещал никому не говорить. Почему тогда так громко? — мне показалось, что это приведет соседа по капсуле в чувства.

— Я кричал да? — смущенно сказал он и огляделся. — Насколько я знаю, секции с капсулами находятся далеко друг от друга, рядом с нами в соседях лишь груз. Но ты прав, лучше быть осторожным, а то отправят нас вместе обратно на землю, так и не дав посмотреть на луну!

Мирон неожиданно насмешил меня, он выглядел со стороны как параноик, который был готов понести наказание за соучастие. Скрытие панических атак соседа, о которых он, даже не подозревал. Переубеждать его было опасно.

— Так как ты смог обойти медкомиссию? Обманул всех врачей, чтобы тебя пустили? — Мирону было интересно, как мне удалось провернуть такое. Мне и самому было любопытно узнать ответ. Чтобы не разочаровывать соседа, я начал рассказ, о том, как сломался аппарат МРТ. Сосуды мне проверять не стали, а результаты давления оказались нормальными. Он выслушал все и громко засмеялся. — Ну ты даешь! Это же надо вообще! — восхищался Мирон. Он сразу рассказал про свою мать, которая страдает от такой же беды и даже не выходит из дома. Это тревожило парня.

— Доктор говорит, что все из-за вегетососудистой дистонии, но такого диагноза в нашей медицине нет, поэтому никто годами не знал, как это лечить. Пока мать страдала от одного расстройства, к ней прицепилось множество других.

Стало жаль парня, но интерес выигрывал.

— Так твоей маме смогли помочь? Этот доктор вылечил ее?

— Лечит. Уже несколько лет лечит. Мы не видим результатов, но он говорит, что они есть. Прописывает все новые лекарства, я не успевал бегать в аптеку с рецептами, когда приезжал на каникулах. Надеемся, что, в конце концов, это все поможет ей выздороветь. А ты-то лечишься? Видно у тебя какие-то другие панические атаки, раз смог перебороть себя и сидишь здесь.

Меня рассмешила его фраза про другие панические атаки. Какими еще они могут быть?

— Возраст, наверное. Я еще молод, поэтому легче их переношу. Плюс к этому знаю о них и стараюсь больше времени проводить в людных местах, бороться с приступами.

Он рассмеялся.

— Что-то борьба с приступами, судя по всему, не идет. Ты вон как сознание потерял, и даже сказать ничего не пытался.

Мне льстило, что он не заканчивает разговор со мной на тему моих «особенностей».

— Представь, это я в космосе сознание потерял, от новых ощущений, когда органы норовят выйти через рот, а всего каких-то два года назад падал в обморок на улице, потому что сам диагностировал у себя энцефалит по симптомам из интернета. Так что, можно сказать, мое выздоровление, хоть и мелкими шагами прогрессирует.

Мирон слушал внимательно, потом посмотрел на свои ладони, немного замялся, потер их и, не отводя взгляда, произнес.

— Тебе бы познакомиться с моей мамой. Глядишь, с таким прогрессом, может, и ее бы вылечил. Получше, чем этот доктор.

Мне было жалко парня, и его маму, и даже этого доктора-шарлатана. Все они, видимо, даже не знали, как бороться с недугом. А я знал, и хоть не всегда, но получалось успешно.

Нас перебил женский голос, который сообщал с экрана о том, что свет будет выключен, в целях экономии энергии, и предлагал поспать до прилета.

Мы еще долго разговаривали о всяких мелочах, о капитане, который ответственен за стажеров, и что будет, если наш секрет всплывет наружу. Потом Мирон притих, и больше не отвечал мне, он заснул. Я завидовал ему. Как можно заснуть в таких условиях, когда твое тело так и норовит всплыть вверх, а неудобные, затянутые ремни только и делают, что сдавливают, то одну часть, то другую?

Вспомнив несколько дыхательных упражнений, я расслабил широкие, черные ленты и паря в воздухе стал дышать, как учили в одном из видео. Это сработало, тело полностью расслабилось и под звук гулко работающего двигателя. С мыслями, что мы плывем на корабле в космосе, я провалился в сон.

Глава 3 Знакомство

Ногой я чувствую под столом маленьких козлят. Мне снова пять лет. Они так вкусно пахнут молоком, что хочется залезть к ним, в уютный домик, огороженный картонными коробками. Бабушка сделала его. Вре́менное укрытие для маленьких козлят в морозные ночи. Молоко в стакане начинает взлетать, я не понимаю, что происходит. Мне страшно, я зову бабушку, но она, кажется, ушла во двор, кормить козу. Вверх поднимается и сам стол и коробки, даже крыша дома взлетает. Куда исчезла гравитация? Самое страшное не заставляет себя ждать. Маленькие, трехдневные козлята тоже летят наверх, медленно так, даже не летят, а плывут, в страхе перебирая не окрепшими ногами. Твердо стоя на полу, я успеваю схватить одного из них за копытце, и другого, только за хвост, чтобы спасти. Но тут же он ускользает от меня.

Страшно, что я скажу бабушке?

Отрываясь от кресла, я просыпаюсь все еще на космическом корабле. Сон. Дурной сон, и детские воспоминания смешались с впервые ощутимой невесомостью. Не хотелось бы повторения подобной комбинации. Я вообще редко видел сны.

Сосед еще мирно спал, он туго привязал себя ремнями к креслу и успел перевести его в горизонтальное положение. Последовал мощный толчок и свет в капсуле загорелся. Монитор сигнализировал о том, чтонеобходимо потуже затянуть ремни. Его перебила знакомая дама из видео, которая радостно сообщила нам, что стыковка с лунной базой произошла успешно.

Мирон проснулся растерянным.

— Плавно мы сели однако. Я даже не почувствовал.

— Тряхнуло, будь здоров! — ответил я. — Ты просто крепко спал.

— А, это да! Еще я крепко пристегнулся. Первое правило космонавта! — с гордым видом произнес Мирон, и отстегнув ремни, направился к углу капсулы за своей камерой. И, как назло, в этот момент, корабль тряхнуло еще раз. Сосед полетел прямо в стену с отсеками под хранение. — Это еще что? — запротестовал он.

— Стыковка! — на этот раз, сидя в кресле, гордо ответил я.

Сосед никак не среагировал, он просто не успел. На всю капсулу раздался сигнал, жуткий вой с красным мерцающим индикатором о чем-то отчаянно сигнализировал.

— Что случилось? — спросил я, не желая вставать с места. Вдруг тряхнет еще раз. Мирон не спешил отвечать. Он задумчиво рассматривал все вокруг, затем провел руками по небольшим дверкам в стене, куда врезался совсем недавно и открыл одну из них.

Любопытство не давало мне покоя, лучше уж помочь товарищу, чем отсидеться. И я поплыл к нему.

Передвигаться в невесомости здорово. Понимаешь насколько ты легок, как парашют одуванчика на ветру, пушинка, одним словом. Пролетев в полутора метрах от пола поперек всю длину капсулы, я с трудом удержался от удара об стену. Сосед, тем временем достал один из ящиков с личными вещами и заметив меня рядом, протянул его, словно ассистенту.

— Ладно, я подержу, — произнес я тоном смирившегося школьника.

— Не душни, Олег! У нас мало времени! — нагло ответил сосед, возомнивший себя механиком.

— Вообще-то, я Август! — я возмутился и поставил ящик на пол. Тот сразу же начал подниматься. Мирон удивленно посмотрел в мою сторону. Брови его поползли верх. На лице возникла гримаса непонимания. Я дал ответную, всеми силами напрягая мышцы лба.

— Ты раньше не мог сказать? Я был уверен, что Олег — это ты!

Вся ситуация меня забавила и напрягала одновременно. Особенно тон этого парня.

— Запомнил имя Олег, но не запомнил, что он уже был в космосе? И вообще, что ты делаешь с проводами? — мне показалось, что он хочет сломать капсулу и все датчики внутри, безжалостно раскручивая связку тонких медных ниток в резиновой оболочке.

— Открой ящик, там есть инструменты. Небольшой красный нож, достань его.

— В какой момент ты подумал, что я твой ассистент? — с обидой ответил я. Было плевать на ящик. Он давно летал по капсуле, и после моих слов врезался прямо в макушку.

— Не хочу тебя расстраивать, но если не сделаешь того, что я прошу, нас с высокой вероятностью отправят обратно на землю, когда узна́ют всю правду, — Мирон понизил тон. Он стал спокойным и менее настойчивым.

Все равно я был расстроен или больше взбешен его манерой общения. Несмотря на это, открыл ящик и просто обомлел от увиденного. Там, внутри, были всевозможные, запрещенные вещи, включая озвученный складной ножик с множеством дополнений в виде встроенных отверток, пассатижей, ножниц, открывашек и пилочки для ногтей. Мирон буквально выхватил его у меня из рук.

— Как ты провез всю эту запрещенку? — я уже представлял картину, как нас отчитывают за это.

— Неважно. Август сейчас помоги мне, будь добр, закрой ящик, пока все содержимое не разлетелось по капсуле.

Мирон так ловко орудовал в проводах и смог подкупить меня, назвав по имени, что я начал действовать без лишних споров, заодно сняв со стены камеру, которую он так и не успел убрать. Через несколько мгновений все утихло. Сирена больше не орала. Датчик не моргал красным. Свет в капсуле стал намного ярче, так что нам пришлось зажмуриться. Несмотря на это, сосед не терял ни минуты. Щурясь от яркого света, он ловко собрал провода на место, убрал складной нож, и вернул ящик в отсек. Инстинктивно мы оба направились подальше от стены и уже достигли своих кресел, как тут же открылась дверь капсулы с моей стороны.

«А вот и Олег!» — подумал я и задумался в важности того, что делал сосед. А он произнес первую часть моих мыслей вслух.

— Олег! Неужели знакомое лицо! А мы только о тебе говорили!

— И что же вы про меня говорили? Сплетничали?

— С чего бы нам сплетничать? — сказал Мирон оживленно. Олег не оценил такой заинтересованности. Он зашел к нам в капсулу и закрыл за собой дверь.

— Так, народ! Я не в курсе, откуда вы узнали, но скажу так; я попал сюда не потому, что мой отец – капитан лунной космической станции! Этот полет, как и первый, полностью мной заслужен!

Мы оба стояли в растерянности. Потом Мирон зачем-то начал объяснять все как было. Рассказал о том, что перепутал наши имена, и что мы знать не знали про семейные обстоятельства этого парня. Потом он, кладя руку на сердце, добавил, что он ничего никому не расскажет. Раз уж так вышло, и мне пришлось, присоединиться к его словам. Олег удалился немного растерянным, но тут же вернулся.

— Я не понял, что у вас случилось с датчиком кислорода в капсуле? У всех все нормально, только от вас был сигнал, — сказал он и целенаправленно посмотрел на отсек, в котором так долго копался Мирон.

— Мы не знаем! — ответил сосед. — Видно от толчка, что-то случилось, но все само собой разрешилось к твоему приходу. Чувствует техника, кто идет! — Мирон рассмеялся от своей шутки. Но это был нервный смех. Только мне это показалось очевидным. Олег ушел, вернее, уплыл. Все это время он висел в воздухе и держался за поручень на стене. И когда вернется гравитация?

— Жестко ты с ним, — начал я, усаживаясь в кресло и пристегивая ремни.

— Да, самому странно. Но ты подумай, что было, если бы он полез в тот ящик и наткнулся на мой багаж.

Меня вдруг осенило:

— Ты все знал! О его отце, и о том, что Олег уже прилетал сюда! Ты хотел себе надежного друга и прикрытие, и думал, что тебе несказанно повезло, когда увидел меня рядом. Ведь в твоем представлении я и был Олегом! — меня застало врасплох это озарение. А Мирон аж покраснел и уставился на дверь.

— Вот теперь ты кричишь! И это, когда есть шанс, что Олег стоит под дверью! Зачем оповещать всех о своих догадках и ставить под угрозу наше нахождение на луне?

— Так, ты был рад, тому, что я рассказал о своих проблемах, потому что у тебя появились рычаги влияния, только как ты думал, на Олега, — смеялся я в голос.

Меня веселило, что гениальный план соседа раскрывался по пунктам и терпел крах на глазах. Оставалось только понять, кем мы выйдем друг другу из этой капсулы. Врагами? Или, быть может, приятелями, которых только сплотили случившиеся недопонимания. В глубине души я надеялся на второе. Находясь далеко от родной планеты, уже около десяти часов, я чувствовал желание отмотать время назад, если бы это было возможно, и отказаться от идеи полета в космос.

Пребывание в закрытой коробке, без окон, где ты чувствуешь себя, как забытый багаж, оставляет осадок и влияет на самочувствие. Может быть, все дело в завышенных ожиданиях и романтизации космических полетов? Неплохо бы записать эту мысль и рассказать всем на земле. Я думал об этом, но размышления перебил Мирон со своей хамоватой речью.

— Поскольку у меня по-прежнему есть рычаги влияния на тебя, давай не будем забываться и устраивать истерику, — сказал он самодовольно и принялся отстегиваться.

Я засмеялся вслух.

— Ты думаешь у меня этих рычагов меньше? Один багаж твой, чего стоит. А микрокамера эта!

Мирон тут же уставился в угол, где крепил ее и обомлел, когда увидел, что он пуст.

— Где она? — сказал он дрожащим голосом.

— Расслабься! В твоем волшебном ящике. Подумай, чтобы сказал Олег, когда увидел его. Не стоит благодарностей.

Мы оба замолчали. Корабль вошел в зону действия искусственного поля. Началась настоящая стыковка, на лунной предпосадочной орбите с длинным коридором ведущим до станции. Тело потяжелело. Мы не осмеливались вставать с кресел. Монитор сообщал о том, что нам необходимо оставаться на местах. И все время показывал надувной коридор.