- -
- 100%
- +
Глава 1
Настроение перед днём рождения было восхитительное. Во-первых, Марьяну отпустили домой. Авансом, так сказать. Во-вторых, анализы наконец-то хорошие, можно снова пробовать ЭКО. А третьих… да просто утро необыкновенное! Яркое июльское солнышко, птички чирикают, и прохожие все такие милые!
Марьяна удобней перехватила сумочку и поспешила вниз по лестнице к метро. Сейчас полчасика на общественном транспорте и… А пошло оно все!
Возьмёт такси. Как-никак, значимая дата - тридцать лет. Побалует себя немножко.
О, а вот и кандидат в извозчики! Около обочины припарковалось симпатичное желтенькое такси. Марьяна мгновенно очутилась рядом.
- Извините, не довезете ли по адресу... – назвала улицу и дом.
Водитель благосклонно кивнул. За пятнадцать минут доставил аккурат к подъезду и получил щедрые чаевые.
Весело размахивая сумочкой, Марьяна буквально взлетела на пятый этаж. Замок тихо щёлкнул, и хозяйку встретил… стон?
А потом ещё. И скрип кровати. И надсадное: «Да-а-а, Федюшка-а-а… Да!»
Свет на мгновение потух, и Марьяна очутилась в полном вакууме. Лёгкие рефлекторно дернулись, пытаясь собрать глоток воздуха, но вместо кислорода в них просочился ледяной кисель.
Бросило в пот. Потом в озноб и снова в жару. Марьяна почти на ощупь выбралась из прихожей и ввалилась в спальню.
Так же резко зрение включилось, выжигая на подкорке отвратительную в своей пошлости и вульгарности картину: абсолютно голый зад мужа, а по бокам две тонюсенькие ножки, которые подпрыгивали на каждый толчок.
Феденька работал, как поршень. Как, мать его, хренов жеребец, покрывающий визгливую кобылку. И не замечал ничего вокруг.
Отлично! Взгляд скользнул по комнате, выискивая орудие мести. А, вот оно! И Марьяна бросилась к тумбочке и схватила стоящую на ней вазу.
- А-а-а! – заорала блондинистая сучка, заметив Марьяну.
Поздно!
Вода из вазы угодила прямо на любовников.
Феденька тонко взревел. Слетев со своей кикиморы, успел крикнуть только:
- Стой!
Но Марьяна метнула хрустальный снаряд прямо в раскрасневшееся рыло изменника. Ах-х-х, увернулся, сволочь!
Ну ничего. Вот туфельки! Одна, вторая. Вот ремень, вот табуретка, вот книжка!
- Ненормальная! – фальцетом визжал муж. – Успокойся! Я все объясню!
- Объяснишь что?! Как упал хреном в эту прошмандовку?! Или с каким удовольствием наставлял мне рога?!
Закутавшись в простыню, девка тонко подвывала.
- Он меня за-а-аставил! Я… я домой хочу-у-у!
Господи, неужели это какая-нибудь аспирантка или студентка? Совершеннолетняя хоть? Марьяна на секунду замешкалась, и это стало ее ошибкой. Охнуть не успела - муж бросился на нее и, заломав руку, повалил на ковер.
- Пусти, гондон конченый! М-м-м! – застонала от боли.
Кисть вывернули так, что аж искры из глаз брызнули.
- Зойка, вон отсюда! – рявкнул ублюдок.
Нет-нет-нет, Зойка! Сиди на месте, будешь свидетелем! Но, сверкая тощими прелестями, девка исчезла из комнаты.
А садист придавил Марьяну ещё и коленом.
- Если попробуешь дурить - сделаю больнее.
Вот же… мразь!
Но Марьяна что есть сил прикусила губу. Нужно молчать. Он сильнее, а значит может покалечить. Или взять силой.
Желудок сжался в спазме тошноты. Но, к счастью, муж или действительно боялся свидетелей, или ещё не до конца оскотинился. Встряхнув ее напоследок, все-таки отпустил.
Марьяна тут же вскочила на ноги, потирая ноющее запястье. Но ее ненавистный взгляд разбился о широкую спину. Как ни в чем не бывало Федя принялся выискивать вещи.
- Сейчас мы пойдем в кухню, чаю попьем, - заявил, вжикая ширинкой. – И только попробуй выкинуть ещё что-нибудь…
А Марьяна пальцем пошевелить не могла.
Вроде бы ее муж. Та же родинка на подбородке, характерный разлет скул, аристократический нос... Но это не ее Федя, а какой-то незнакомец, которому вообще не стыдно! На дне орехово-карих глаз мелькала разве что досада. И совсем немного смятения, но исключительно для приличий.
- Пойдем в кухню, - повторил с нажимом.
Но Марьяна отступила на шаг.
- Сам шуруй! А мне нужно в ванную… Рука болит.
Ублюдок слегка поморщился.
- Нехрен себя было вести, как истеричка. У тебя есть пять минут.
И, развернувшись, покинул место боя.
А Марьяна осталась обтекать. Господи… какая же грязь! Хренов водевиль, ставший реальностью. Муж трахал какую-то девку в их спальне. И, судя по двум валявшимся на ковре резинкам, делал это со вкусом. А она… она… Дура! Слепошарая идиотка, решившая, что уж ее-то мужик самый-самый.
На глаза навернулись слезы. Не в силах больше смотреть на смятые шелковые простыни и бардак, Марьяна кинулась в ванную.
Пальцы тряслись, когда запирала на замок. И когда звонила полицию.
- В доме… посторонний. Напал… - всхлипывала в трубку.
Почти не слышала, что говорил диспетчер. Несколько раз пыталась назвать адрес.
Но через секунду дверь содрогнулась от удара.
- Марька! - взревел ублюдок. – Ты что придумала, сука?! Открой!
Мобильник выпал из ослабевших пальцев. В ужасе Марьяна смотрела, как трясется створка, а с косяков сыпется штукатурка. Он же сейчас ее выломает! И все! Конец! Порвет Феденька жену, как тузик грелку. А потом завернет в ковер и вынесет на пустырь. От накатившей слабости закружилась голова. Марьяна никогда не считала себя храброй, а теперь и подавно!
Но так же внезапно все прекратилось.
Кажется, мерзавец ушел, напоследок что-то разбив. А она так и тряслась, всхлипывала и размазывал по лицу слезы вместе с тушью до тех пор, пока не раздался звонок. Снова и снова.
Наряд приехал. Надо открыть. Но перед этим постараться не рухнуть в обморок.
Вздрагивая и оглядываясь, Марьяна высунулась из своего убежища. Кое-как доползла до прихожей и, убедившись, что это действительно сотрудники полиции, щёлкнула замком.
Через пять минут она уже сидела в кухне, рассказывая двум внимательным полицейским, что случилось. Через час снимала побои, а через два отпаивалась чаем у сестры и наблюдала извержение вулкана «Анечка».
- Сука какая, а! - грохотала на всю кухню младшенькая. - Засужу! Без трусов урода оставлю! Да он у меня из своего ВУЗа с волчьим билетом вылетит! ДоцЭнт, бля, порнографических наук!
- Но…
- Вылетит! – стукнула кулаком по столу. – Или ты решила простить этого уголовника?!
- Он не уголовник!
Но Анечка кровожадно прищурилась.
- Значит, будет!
О да! Ее сестрёнка выбрала стезю прокурора - по папиным стопам пошла. Да так удачно, что уже успела сделать себе имя. Не то что непутёвая старшая… Массажист какой-то, подумаешь!
- Сейчас мы еще Ленке позвоним. Она натравит на него весь свой клуб!
Вот тут Марьяне подурнело по-настоящему.
Средняя из их трио могла прибить Федю в самом прямом смысле этого слова. Довольно известная в спортивных кругах, Елена держала собственный боксерский клуб. Прибыльный, престижный и обожающий свою сексуальную и подкачанную директрису.
- О-оставь Ленку в покое! – прозаикалась шепотом. - Она б-беременна!
На что Анечка резонно возразила:
- Так ведь не сама бить будет… Ладно, не трясись так. Никто не станет портить сученышу рыльце. Много чести. А я ведь тебе говорила, он похож на крысу. И смазливый слишком… Иди сюда, будем заполнять заявление на развод.
И Анечка поволокла ее в соседнюю комнату к ноутбуку.
- Вот так! – хлопнула в ладоши, когда Марьяна нажала кнопку отправить. – Не волнуйся, квартира добрачная, дача тоже, а вот машину придется делить.
Машина – это не страшно. Гораздо хуже осознавать, что сегодня утром ты была счастливой женщиной с грандиозными планами на будущее, а днем отправляешь заявление на развод.
Марьяна всхлипнула. Господи. Как же это… больно. И страшно. Ей ведь уже не восемнадцать… И с мужем они вместе семь лет. Срок немаленький!
Анечка мгновенно очутилась рядом.
- Ну не плачь, - обняла за плечи. – Знаешь что? Поехали ко мне на фазенду! Отпразднуем вдвоем. Все равно Дениски в санатории.
Дениски – это муж и сын Анечки. С личной жизнью ей тоже повезло.
Марьяна утерла мокрые щеки и улыбнулась:
- А поехали! Посидим у речки в тишине, на звёзды полюбуется…
Ох, как же это было самонадеянно!
Уже на полпути к даче Федя все же соизволил позвонить. У Марьяны аж руки затряслись, когда она увидела имя почти бывшего. К счастью, Анютка перехватила инициативу и коротко, но матерно донесла, что не дай бог Федя попытается сделать с имуществом хоть что-то – сразу улетит в Сибирь на лесоповал. Муж тут же бросил трубку. Жалкий трус!
Но на этом неприятности не закончились - их любимая полянка у речки оказалась занята.
- Ну надо же… Первый раз тут Купалу празднуют, - задумчиво звякнула бутылками Анечка. – Но это даже в тему! Смотри, как прикольно!
Марьяна не хотела смотреть. Марьяна хотела тишины и вина, но Аня с упорством буксира поволокла ее ближе к отдыхающей молодежи.
- Привет! Не занято местечко? – помахала корзинкой для пикника. – Готовы платить хмелем…
Молодежь предложение одобрила. В кратчайшие сроки на голове у Марьяны появился венок из полевых цветов, а руках оказалась пузатая глиняная кружка, под горлышко заполненная медовухой.
- Это вообще съедобно? – шепнула Марьяна, с опаской принюхиваясь к напитку. – Уф-ф-ф… – закашлялась после первого же глотка.
- Девчата говорят, местный пивовар делал. Все по аутентичным, прости господи, рецептам…
И Анечка от души глотнула напитка.
- …ничего так, вкусненько…
Марьяна с недоверием покосилась на сестру. Когда у нее успели поменяться предпочтения? Это же чистый самогон, да еще с отдушкой из непонятных трав.
Что-то такое… горькое. И в то же время сладкое. Мед и полынь. Противно, в общем… Но не сильно, даже скорее наоборот. Послевкусие интересное. М-м-м… Прям даже приятное. Хочется попробовать еще. И в груди вроде бы не так больно. Больше нет желания искать телефон, чтобы звонить мужу и выяснять отношения. И омерзительная картинка сношавшейся парочки не тревожила так сильно, а мысль о разводе шелком легла на сердце. Да, с предателями только так и нужно! Думал, на двух стульях сидеть будет – хрен там! Она себе нормального мужика найдет! Который любить ее будет, прямо ух! И даже если у нее так и не получится родить…
Марьяна шмыгнула носом, проклиная незавидную женскую долю. Она очень хотела стать мамой! В детстве с удовольствием возилась с малышами, а когда пришло время выбирать профессию, стала детским массажистом. Очень востребованным, надо сказать! Вот только на этом радость и закончилась. Долгожданного материнства не случилось… А она была бы так рада, даже если бы после развода до конца жизни пришлось остаться одной.
На плечо легла теплая ладошка.
- Масюсь… пошли венок на воду пустим, а? Ребята говорят, гадание такое. На суженого.
- Мне одного за глаза хватило… Нафиг мужиков!
Но Анечка уже вскочила на ноги и потянула ее за собой.
- Пойдем! На тебя пивовар этот весь вечер смотрит. Может, судьба?
Пф-ф-ф! Этот мальчик? Не-е-е… Он, конечно, секси и все дела, но Марьяне нравились мужчины брутальнее. Чтобы такой… основательный. Рост выше, взгляд грознее. Федя, правда, был исключением. Смазливая ошибка юности.
Так, хватит о бывшем. Не лучше ли плеснуть еще медовухи и полюбоваться на красавиц в изукрашенных вышивкой сорочках, которые танцуют у костра?
Но сестра настойчиво тянула вперед, и Марьяне ничего не оставалось, как подчиниться. Стараясь не путаться в ватных ногах, она брела к сколоченному из грубых бревнышек мостику. Самодельная и шаткая конструкция без перил, зато выглядит старинно.
- Я первая! – воскликнула Анечка.
- Т-ты ж зам... замужем…
Ох, как язык-то заплетается! И в голове шумит все больше. Марьяна обтерла ладонями лицо, чтобы хоть немного прийти в себя, но стало только хуже.
Сестра что-то отвечала. Ее смех долбил по ушам хрустальным молоточком, разгоняя звон в голове. И все, чего Марьяне хотелось – швырнуть уже венок в воду и уползти спать. Но только она сдернула с головы самопальное украшение, как горизонт вздыбился, заваливаясь набок. Марьяна беспомощно взмахнула руками и под крики и плеск воды рухнула прямо в реку.
Одежда мгновенно вымокла, камнем утягивая на дно. Марьяна пискнуть не успела, как над головой сомкнулась плотная толща. Грудь сдавило до хруста ребер, от ужаса руки-ноги отнялись – не шевельнуться!
И, наверное, она так бы и осталась на дне на радость рыбам, но за шкирку вдруг ухватила крепкая рука.
Анечка! Это она!
От радости Марьяна рефлекторно вздохнула, и легкие пронзило тысячей ледяных иголок. Больно! А ее, как морковку, играючи выдернули на поверхность и шмякнули обратно на мост. От удара вышибло дух, глаза заслезились – какого черта ночью такой яркий свет?! Но стоило откашляться и приоткрыть глаз, и Марьяна снова крепко зажмурилась.
Это не ночь, а день! И рядом совсем не сестра. Взгляд напоролся на крепкие мужские ступни. Огромные такие, прям гигантские…
- Ополоумела совсем?!
Загрохотал над головой раскат грома.
- …Топиться вздумала?! Прибью!
И Марьяну снова встряхнули и дернули вверх. Как тряпичная кукла, она повисла в воздухе, а перед глазами мелькнуло перекошенное мужское лицо. И клыки! У него есть клыки?! И глаза светятся! И… и… и он рычит! Как зверь!
Икнув от переизбытка чувств, Марьяна рухнула в обморок.
Глава 2
О-о-о как болит голова! Марьяна тихонько застонала и попыталась повернуться на бок. Зря! Перед глазами взорвался багровый салют, отдавая пламенной канонадой куда-то под затылок.
- Тш-ш-ш… - зашипела чуть слышно.
Язык не двигался, в горле сушь, под веки как будто песка насыпали… Худшего похмелья у не в жизни не было! Может, поспать еще немножко?
Но над ухом что-то грохнуло, и скрипучий старческий голос ржавой пилой проехался по мозгам.
- Батюшки светлые! Очнулась! Вот радость-то!
«Не ори!» - хотелось крикнуть Марьяне, но получилось только невнятное:
- М-м-м…
- Лекаря, лекаря сюды… Княгиню смотреть надобно!
Кня… Кого?!
Марьяна села одним рывком. Проморгавшись, глянула вокруг и чуть не рухнула обратно в обморок. Что это за хрень? Где она?! Бревенчатые стены, разукрашенный орнаментом потолок и печка, окна с резными ставенками и, как вишенка на торте, – бабуля!
Марьяна протерла кулаками глаза, но бабуля не исчезла. Стояла рядом, в платочке такая, добренькая… вылитая нянюшка из старого фильма про Варвару-красу, длинную… ох! Косу?!
Пальцы сами схватились за толстенный золотой жгут.
- Ой ё-ё-ё… - заскулила тихонечко, обнаружив рядом второй.
Это не ее волосы! И… и… руки тоже не ее!
Натруженные кисти массажиста пропали, и Марьяна не могла оторвать взгляда от тонких пальчиков с бледно-розовыми, аккуратными ноготками. Исчезли родинки, выступающие вены, заработанные ею шрамы и все остальное тоже!
А лицо?!
Марьяна быстро ощупала аккуратный носик, острый – совсем чужой! - подбородок, а потом припухшие губы… и вдруг расхохоталась не своим звонким голоском. Все ясно! У нее просто делирий. Белая горячка! Бред горячечный!
А нянюшка вдруг тревожно разохалась.
- Девонька моя, Марьюшка милая… никак худо тебе горемычной?
И с неожиданной для такого почтенного возраста силой уложила ее обратно на кровать.
- Ты полежи маленько, - зачастила, трогая лоб. – О хорошем подумай, о узорах своих любимых...
- Н-но…
- …а я лекаря приведу. Никак с утра браги налакаться успел, пес смердячий…
И старушка бодро засеменила к выходу. Проводив ее обалдевшим взглядом, Марьяна спрыгнула с постели и подбежала к окну.
- Твою ма-а-ать… - простонала, оглядывая открывшиеся виды.
Что за долбанная фентезийная пастораль?! Марьяна еще раз протерла глаза, но заливные зеленые луга и бревенчатые хатки никуда не исчезли. А если добавить ко всем этому бездонное голубое небо, пушистые облачка и шумящие на холмах березки, то создавалось впечатление, что вокруг самая настоящая древнерусская сказка. Ну такая, которая с Бабой Ягой, Кощеем, Змей Горынычем и прочей нечистью.
А перед глазами мелькнули вдруг белоснежные клыки и горящий ненавистью взгляд. Пошатнувшись, Марьяна без сил опустилась на лавку, обитую золотистой тканью.
Точно! Был же какой-то мужик! Но, хоть убей, Марьяна не могла вспомнить его лица. В памяти отпечатался только звериный оскал и густая ярость, исходившая от незнакомца. Марьяна аккуратно помассировала виски.
Так… Ей надо выдохнуть и действовать разумно. Вполне возможно, она сейчас в палате с мягкими стенами, а рядом заботливые санитары.
- Мне мерещится другой мир! – объявила громко.
Может, ее услышат и вколют лекарство? А иначе она так и будет себя чувствовать ужасно глупо!
Но прошла секунда, другая, а реальность и не думала меняться. Поколебавшись, Марьяна глубоко вздохнула, чтобы уже громче позвать на помощь, но ее перебил скрип распахнувшейся двери. Опять нянюшка?! Но нет, порог переступил мальчик. Интересный такой, в одежде на славянский манер.
Цокая подбитыми сапожками, он подскочил к Марьяне и с размаху ткнул кулачком в плечо.
- Вот дурища! – зарычал зверенышем. – И утопиться как след не могла!..
А Марьяна только охнула, глядя на ещё маленькие, но вполне заметные клычки.
- …Камень на шею надо было! – продолжал ругаться малыш. – Пустая твоя башка. Тьфу!
И сплюнул на пол. А потом снова ударил в плечо. Да так больно, что Марьяна мигом пришла в себя. Вскочив на ноги, она перехватила наглеца за рубашку и легонько встряхнула
- Не смей распускать руки! – рявкнула негромко, но угрожающе.
Светло-зелёные глазенки округлились в пятаки. Кажется, такого отпора хулиган не ожидал. Значит, надо ковать железо, пока горячо.
- …А если посмеешь ещё раз тронуть - я с твоим отцом поговорю!
Мальчишка дернулся в сторону, и пришлось отпустить. Отбежав на несколько шагов, он поправил домотканую рубаху, заложил пальчики за поясок и независимо вздернул носик.
- А мой папка лапой тебе ка-а-ак даст - вмиг язык прикусишь! Тетёха!
И ушел. Но через плечо все же оглядывался.
Дождавшись, пока дверь закроется, Марьяна побрела к кровати. И ничего она не толстая, а очень даже наоборот. Грудь почти троечка – упругая и высока, попка тоже есть, а талия узенька… Так, стоп! Откуда она вообще знает, что «тетёха» – это про фигуру?
Но ведь знала же… И не только это! Вон тот сундук с плоской крышкой у печки – это залавник, а там, рядом с ведром, висит горлица– рукомойник такой. А если выйти из горницыто через два десятка локтей попадешь на гульбище– лоджию, то есть.
Марьяна без сил рухнула на кровать и схватилась за голову. Не только тело было чужим, но и память! Только как-то избирательно, кусками, что ли. Названия предметов – пожалуйста, а вот о своем, тьфу ты, о прошлом этой… Марьи - ничего. Пустота!
Марьяна не могла сказать ни сколько ей лет, ни откуда она, ни кто эти люди, ни как называется это странное место.
Может, все-таки делирий? Но плечо все ещё болело от удара детских кулачков! И в туалет хотелось… Марьяна осмотрелась по сторонам. Где-то тут должно быть отхожее место, она это знала. А, точно - вон там, за ширмой!
Подобрав шелковые юбки сарафана, она кинулась проверять, верно ли вспомнила. И точно, за тоненькой перегородкой из ткани и дерева пряталась дверца, а за ней…
- Ох ты… Ничего себе!
Чего никак не ждёшь от древней Руси, так это наличия водопровода. Баня – да, трубы – нет. Но стоявшая у стены бадья щеголяла медным краном. Ла-а-адно… Допустим, в Римской империи тоже были подобные фишки. Может, и канализация имеется? Но нет, к великому огорчению, нашлась только тумба наподобие унитаза, внутри которой пряталось ведро. А чтобы запах не беспокоил, по стенам и на потолке густенько висели пучки трав.
Кое-как справившись с ворохом ткани, Марьяна опробовала сие чудо инженерной мысли.
Непривычно, но могло быть хуже. Например, необходимость носить трусы-шаровары, которые, видимо, полагались местным женщинам. Привыкшая к танга Марьяна сначала не поняла, что это за парашюты на ней, а теперь вот рассмотрела как следует. Честное слово, лучше вообще без белья!
Но пока пусть остаётся. Мало ли… Ещё раз поправив юбки, Марьяна решила отправиться на поиски зеркала. Нужно же изучить себя новую! Однако стоило открыть дверь, как Марьяна тут же ее захлопнула. А потом снова открыла, и… ничего не поменялось.
В горнице хлопотала нянюшка. Которая чудесным образом обзавелась двумя клонами. Одинаковыми от внешности до одежды.
Заметив ее, старушки встрепенулись.
- Девонька!
- Марьюшка, милая!
- А чёй-то ты на ножки выскочила?
- Отдыхать надобно! - воскликнули хором и кинулись на нее морщинистыми коршунами.
Марьяна пикнуть не успела, как ее снова уложили на постель.
- Отдохни, молодая княгиня.
- Наказ господина!
- Похлёбки откушай, пирожком закуски…
- Да поспи сладенько.
- Сил тебе надо побольше.
- Скоро наш князь из лесу вернётся.
- Приголубит тебя как следует…
Марьяна аж подпрыгнула. Приголубит?! Нет-нет, на такое она не подписывалась!
- Мне… мне дурно, - охнула, хватаясь за сердце.
Почти не соврала ведь! А бабули ещё больше раскудахтались.
- Сейчас лекарь придет, дитятко.
- Он тебя глянет.
- Может, в тягости ужо.
- Вот было бы счастье!
А Марьяна все ж таки прилегла на подушки. Если она окажется ещё и беременной, то это полный капец. Нянюшки же будто не заметили, что их подопечная притихла. Квохтали рядом, пытались кормить-поить, и, наверное, затискали бы ее насмерть, но пришел лекарь. И осмотр начался.
***
- Ой, речка-реченька, светлая водица…
- Светлая водица, водица-сестрица…
- Забери хвори, забери горе…
- Ой люди-люли, даруй счастья болей…
И на голову обрушился пахнущий травами водопад, вымывая из волос отвар мыльнянки. Да, тут существовал аналог шампуня. И геля для эпиляции, ведь «деве пристало ногами и руками глаже шелка быть». Хотя у Марьи и так все было в порядке. Волосы росли только в подмышках и по линии бикини, которую бабки не тронули ибо «срамота». А Марьяна отчаянно жаждала натереть едкими мазями хоть голову, только бы избежать вечернего рандеву.
Девка-то оказалась не беременна. Нужно исправлять. И проблем с этим у князя не будет.
Потому что такую кралю, как она теперешняя, не захочет только импотент. Когда бабки все-таки притащили ей зеркало, Марьяна чуть не захлебнулась гремучей смесью ужаса и восхищения. На нее смотрела волоокая синеглазая нимфа.
Личико-сердечко казалось вылепленным из тонкого фарфора, каждая черточка удивительно гармонична: и губы бантиком, и брови дугой... В общем, этакая Барби славянского разлива.
И сейчас ее будут подкладывать под местного Кена.
Марьяна вздрогнула и покосилась на дверь. Вряд ли этот… князь разлегся на постели с розой в зубах. По рассказам бабуль, все происходило максимально буднично. Ей нужно было войти в горницу тихонько, поклониться низенько, а потом забрать подол, лечь и думать об Англии, то есть о детях. Так себе перспектива!
Но хуже всего было то, что Марьяна не знала об этом мужике нихре-на. Даже имя! А на робкие вопросы, как же ей князя величать, бабули удивленно вздергивали бровки, синхронно жали плечиками и выдавали: да как прежде звала.
А потом щупали ей лоб и сетовали, что их милое дитятко уж очень неудачно навернулось с моста. И Марьяна была согласна! Ох, лучше бы тот мужик дал ей утопиться… Или загрыз. Нянюшки же не обращали внимания, что их подопечная вся на нервах. Восхваляя девичью красу, промокнули волосы полотенцами, заставили надеть тонкую сорочку длиной в пол и, набросив на плечи шерстяной плащ, повели прочь из купальни.
- Скоро князь придет.
- Ласкова с ним будь, делай, что скажет.
- Благодатные деньки упускать нельзя…
- Благодатные? – повторила эхом.
Бабки одновременно кивнули.
- Да, так, когда чрево женское силу имеет и понести способно.
Значит, в этом мире знали об овуляции. Уж не поэтому ли Марья побежала с мостика нырять?
- А если не получится? Князь меня выгонит?
- Что ты, что ты! – раскудахтались нянюшки. – Саму Марью Искусницу, за которой иноземные королевичи хвостиком ходили? Не таков наш князь!
- К тому же есть у нашего господина наследники…
Ну-ка, это уже интересно!
- Сынок да дочка…
Мальчик! Ну точно, к ней сын князя прибегал!
- И тебе надобно.
- Уж постарайся, милая наша…
Выпалив это, няньки впихнули ее обратно в горницу. Где уже ждал князь. И этот клыкастый оскал Марьяна узнала бы и на смертном одре.