(Не)желанный брак. Невеста Каменного Герцога

Пролог

Сырой воздух тюрьмы пах плесенью и кровью. Веками темные камни стен впитывали в себя агонию преступников и ведьм, их крики о пощаде и жадный треск пламени, на котором грелись пыточные инструменты.

«Кто  черным глазом «Милости» замечен – душой и телом будет искалечен…»

Эту глупую песню знали даже в самом захудалом кабаке. Шептали на ухо друг другу, опасаясь в голос рассказывать то, что творится за толстыми решетками в глубоких подвалах тюрьмы.

Вильгельм де Грэйстор – верховный канцлер ордена «Милости Создателя» – чуть заметно улыбнулся. Треп черни! Но, надо отметить, слухи чудесно отбивали охоту у юных ведьмес пользовать свой Дар. Лучше перегореть, чем стать орущим от боли куском мяса. Верное решение, удел женщины – подчинение мужчине. Во всем.

Поправив белоснежный шейный платок, мужчина  неторопливо ступил на главную лестницу. Камеры для особо важных или упрямых заключенных находились в самом сердце «Милости Создателя».

– Господин, – стражник неловко брякнул латами, сгибаясь в поклоне ниже, чем следует. – Происшествий не было, но… Ведьма сегодня зла. Остереглись бы.

Одного взгляда хватило, чтобы «доброжелатель» заткнулся. Мясистое лицо сморщилось в подобострастной гримасе. Выслуживается. Давно метит на пост начальника стражи, да слишком туп и жаден.

Де Грейстор приложил к замочной скважине печатку, и тонкий механизм пришел в движение. Вот оно – истинное чудо, угодное Создателю. Магия железа и драгоценных камней, а не безумные пляски под небом в развратной одежде, да болтовня с лесными тварями.

Канцлер даже сплюнул в отвращении. Женщина должна быть чиста телом и скромна помыслами! Ее предназначение – рожать детей и вести хозяйство, а лишняя дурь… что ж, ее можно выгнать розгами  или на худой конец крепким тумаком.

Дверь разошлась в стороны. Жадная пасть коридора освещалась лишь чадящими факелами, а проход был столь узок, что двое мужчин едва ли могли разминуться.

– Пощады! – глухо донеслось из первой же камеры. – Именем Создателя, пощады…

Хм, палач оставил Счастливчику язык? Очень интересно… Ведь именно языком этот негодяй зарабатывал себе на жизнь – очернял власть и торгуя тайнами. Его стараниями на северной окраине Австарии вспыхнул мятеж. Который, прочем, захлебнулся кровью. Даже ведьмы не сумели помешать Ордену… Там-то и была схвачена его сегодняшняя цель – единственная дочь главы Болотного Ковена. Жаль, сама мать не далась живой… Выжгла себя, истратив последние силы, только все зря – его воины были хорошо защищены оберегами.

Сквозь решетки к нему тянулись изломанные и лишенные ногтей пальцы. Жалобные стоны вперемешку с яростной бранью сыпались со всех сторон.

Но сердце Железного Герцога давно превратилось в кусок гранита. Грязь под ногами не стоила жалости. А завтра он сведет еще одно пятно с изъеденного пороками лица своей страны.

Двери центральной камеры встретили его тишиной. Из маленького оконца не доносилось ни звука, но безмолвие бывает обманчиво. Очень обманчиво…

Вильгельм хорошенько оглядел и петли и само полотно. Железо выковано под благословением самого Епископа, дерево – белый дуб, отметивший триста тридцать три года, но венец всему – запирающее устройство. Проектировка заняла целый год, и еще год механизм напитывался силой рода де Грейстор. Тонка, воистину ювелирная работа, что требовала сосредоточенности. Это не песни орать и трясти лохмами над костром.

Магия рода откликнулась на прикосновение кольца. Признала хозяина, услужливо открывая дверь в темницу ведьмы. Только главный надзиратель, да еще король могли зайти сюда.

Под высоким потолком едва тлел тусклый светильник, а на охапке соломы, скованная и обездвиженная зельем, скрутилась обнаженная ведьма. Некогда чистая кожа пестрела синяками и кровавыми разводами. От правой руки осталась перемотанный тряпкой огрызок,  на остриженной голове светлели проплешины, а последний уцелевший глаз неподвижно смотрел в стену.

Де Грейстор брезгливо пошевелил девчонку кончиком начищенного сапога, но та даже не дрогнула. Палач докладывал, что лично всадил в ведьму целый пузырек зелья, оставив возможность лишь говорить, да мочиться под себя.

– Не надоело упрямиться, Юн-но-на? – усмехнулся, присаживаясь на корточки. – Покайся и…

– Провались к демонам, – прошипела девка.

Из беззубого рта потекла струйка крови.

– Хм, ну демонов ты точно увидишь, заодно со своей маменькой,  – согласился герцог. – Завтра, после заката. Но если покаешься…

Сильнейший толчок в грудь выбил из легких воздух. Спина встретилась с грязным полом, и звон цепей рассыпался по камере злобным хохотом. На горле сжались тонкие пальцы, мешая вскрикнуть, и взгляд единственного глаза  впился в лицо изумрудным крюком.

– Будь ты проклят! – взвизгнула ведьма, брызгая кровавой слюной. – Будь ты проклят, Вильгельм де Грейстор и весь твой род до последнего колена! Да услышит меня Всемогущая Прародительница: пусть ни одна женщина не родит от вашего гнилого семени живого ребенка! Весь твой род сдохнет, а я… я буду смотреть на это и смеяться! Мертвая, но все равно живая! Только боль камня выжжет мое проклятье! Только горькая пустота и мученье во сто крат большее, чем мое… Ай!

Скинув дурман столбняка, он одной рукой смел ведьму в сторону и вскочил на ноги. А на шее все еще чувствовались ледяные пальцы. И проклятье звенело в ушах, проникая под кожу черными иглами.

– Гадина! – пнул распластавшуюся на полу ведьму. Хруст  сломанных ребер прозвучал райской музыкой. –  Даю тебе минуту…

– Сдохни, тварь, – простонала девка. – Сдохни…

Схватив ведьму за остатки волос, герцог сам поволок ее в пыточную. Несколько часов прошли в отчаянных попытках заставить девку снять или хотя бы смягчить проклятье, но он – Вильгельм де Грейстор – не добился ничего! Демонова ведьма просто молчала! Ее не разговорила ни дыба, ни раскаленные клещи. А проклятье медленно впитывалось в кровь. Он чувствовал, как по венам бежит липкая отрава, заменяя лютым холодом тепло родовой магии.

Рука занемела, устав махать плеткой, пот застилал глаза, а вокруг густо пахло кровью. Отчаянье нарастало снежной лавиной и он чуть не опустился до обещаний избавить от костра, но Создатель не оставил своего несчастного сына.

Первая волна паники схлынула, и в голове прояснилось. Оставив бессознательную ведьму на руках палача, герцог де Грейстор поспешил в королевский дворец. У него еще есть время! Ведьме никогда не обойти главу священного ордена. Уж это Вильгельм мог гарантировать!

***

(Несколько сотен лет спустя)

«Треск пламени не мог заглушить хохота последней из болотных ведьм. Столб огня взвивался к самым небесам, но каждый из толпы мог поклясться – грешная девка до последнего оставалась жива, и  все смотрела и смотрела на своего палача – герцога Вильгельма де Грейстора…»

Бекки прикрыла глаза, мысленно охватывая всю картину целиком. Вот тут столб – крепкое бревно из ствола белого дуба – символа мужской власти, а руки грешницы скованны железными цепями из благословленной Епископом стали. Лишь светлые звенья останутся на пепелище, среди серого праха зеленоглазой ведьмы. Все болотницы отличались ярко-изумрудным цветом глаз и темно-рыжими, будто стоялая вода, волосами…так говорили книги. И огонь, да. Гибкие языки пламени, рвущиеся к самым небесам. А под ним черный росчерк обугленного тела среди прутьев огненной темницы.

Кисточка в руках мелко дрожала.

– Дальше, – прошептала служанке, но та вдруг хлопнула книгой. Да так, что кованый ремешок лязгнул о замочек.

– Нет, госпожа! Не дело это! Хватит глупостями заниматься, шли бы Вы лучше в постель.

– Дальше… – на полуслове голос сорвался на шепот.

В последний месяц было совсем худо. Слабость становилась с каждым днем злее, и волосы начали впадать. Сегодня на гребне остался такой клок… Ребекка чуть не расплакалась, увидев белые пряди, свисавшие между зубьев ломкими лентами. Хельга тихонько охала и обещала сама сварить настойку, укреплявшую корни.

– А этот доктор – шарлатан! Клянусь Создателем – шарлатан! – кипятилась добрая служанка.

– Он служит нашему роду уже несколько десятков лет, – возражала Бекки, но нянюшка и слушать ничего не хотела. Подсовывала чашку со своими отварами, но где женщине тягаться в зельеварстве с лекарем? Алхимия – сложная наука, и к ней допускались лишь мужчины. Как, впрочем, и к большинству других.

– Служит, да из рук вон плохо, – ворчала на это Хельга, – батюшку вашего не уберег, прости Создатель. Ах, славный добрый лорд…

Бекки молчала. Она тоже любила отца, и очень надеялась на скорую встречу. Недолго осталось. Вот только бы картину закончить.

– Хельга, – позвала служанку. – Почитай еще…

Но нянюшка решительно встала с кресла и швырнула пухлый летописный том на столешницу.

– Дурная книга! Дурная картина! – воскликнула, обтирая руки о передник, будто испачкавшись. – Ишь, чего удумали – такой ужас написать! Вам гулять надо, спать больше, питаться хорошо! Травы эти лекарские, да сгорит старый дурень в Преисподней, пить… А вы все туда же! Хоть бы за другое взялись! Чем худо благостный лик Создателя написать? Уж он-то, узрев Ваш чудный дар, постыдился забирать раньше срока.

Карие глаза служанки грозно сверкали, а пальцы мяли передник так, словно хотели разорвать на части. Хельга бойко выхаживала у витражных окон мастерской и тараторила без остановки.

У Бекки не было сил спорить.  Солнце еще не вошло в зенит, а уже хотелось прилечь. Но картина… Больше недели мысли о новом полотне будоражили кровь. Как приснилась зеленоглазая болотная ведьма напротив своего палача, так и остались в голове цепким репейником.

– … Где это видано – Железного Герцога рисовать? Что за блажь такая. Проклят их род, помяните мое слово. Точно проклят…

Глупости. Вильгельм де Грейстор, конечно, вошел в историю как самый жестокий и кровавый гонитель ведьм, но никто его не проклинал. Род герцога до сих пор здравствует и богатеет. А прямой потомок – его прозвали Каменным Герцогом – и тезка своего пращура на «ты» с королем. Ну, а что до картины… вряд ли полотна Ребекки фон Арнет украсят королевскую галерею. Скорее всего, мачеха  просто выкинет «мазню» на скотный двор, под ноги свиньям, а сестры ей охотно помогут.

Бекки вновь взглянула на картину. Первые языки пламени уже лизали сложенный горой хворост. Девушку звали Юнона… Страницы книг сохранили имя нечестивицы и длинный список грехов, от разврата до идолопоклонничества, но отчего так жаль молодую жизнь?

Дверь мастерской скрипнула, обрывая мысли.

– Госпожа фон Арнет зовет юную мисс отобедать, – зло прокаркал дворецкий.

Даже Хельга замолкла, удивленно приподнимая брови. Бекки и вовсе лишилась дара речи. Отобедать? Да этого уж года два как не бывало, и хвала Создателю.

– Что ты мелешь, пиявка напомаженная! – первая опомнилась Хельга. – Доктор говорил…

– Велено передать! – рявкнул мужчина. – У нас гости!

Тут уже и Бекки не выдержала.

– Гости?! Какие гости?

– Герцог де Грейстор, – небрежно бросил дворецкий и хлопнул дверью.

Кисточка выпала из рук и покатилась по плитам, пачкая серый камень алым.

– Дурная картина, – прошептала Хельга, хватаясь за сердце. – Ох, дурная…

Глава 1

Все еще хуже, чем он представлял изначально! Улыбка вышла натянутой, но Вильгельм заставил себя поцеловать костистую лапку. Девчонка смотрела на него потемневшими от удивления и страха глазами. Тощая, бледная… Серое платье некрасиво оттеняло жухлую кожу, светлые волосы заплетены в жидкую косицу, обнажая безобразно-худое лицо с абсолютно негармоничными чертами. Сухие губы, широкая переносица, белесые брови и темные глаза неприятного мутного оттенка. Больше всего Ребекка фон Арнет напоминала бледную летучую мышь крайней степени истощения. Какой нормальный мужчина сможет лечь с такой "красавицей"? Вильгельм знал ответ…

– Приятно познакомится, юная леди, – с превеликой радостью отпустил ледяные пальцы.

Девчонка тут же спрятала руку. А на губах ни тени улыбки, не то, что у ее сестер – те скалились во всю пасть.

– Взаимно, герцог де Грейстор.

Ее голос был под стать внешности. Больной и шелестящий, будто истлевший от плесени пергамент.

– Такая честь для нас! – опять открыла рот вдова фон Арнет. Дородная, не в пример своей падчерице, женщина прямо-таки сияла, начиная от роскошного рубинового колье, заканчивая хищным оскалом. – Прошу в гостиную, наш обед скромен, конечно…

Кокетливо склонила голову, демонстрируя еще и богатые серьги.

– …но? смею надеяться, Вы не слишком строго осудите нехитрую стряпню доброй Гретхем.

Нехитрая, как же… Наверняка кухарку прижали вилами к стене, обещая все муки Преисподней, если она не переплюнет королевских поваров. Но Вильгельма не интересовало содержимое тарелки, так же как и две разодетые в павлиньи перья курицы, игравшие перед ним прожжённых скромниц. Он ехал сюда с определенной целью, но результат… О, демоны! Паршивый до крайности!

Большая зала встретила их пряными ароматами и сквозняками. Пыльные охотничьи трофеи украшали одну из стен, а между ними висели потемневшие гобелены. Очевидно, хозяйка спускала деньги на тряпки и драгоценности, не заботясь о жилище. Как мило… И перед этой дурой и ее дочурками он должен корчить любезность! Но как ни крути, стоило убедиться лично. Ошибиться с выбором невесты недопустимо.

– Присаживайтесь, дорогой герцог, – ворковала вдова, колыхаясь малиновым пудингом, – сейчас принесут первое блюдо. Вы, должно быть, голодны с дороги…

Пяти минут не прошло, а пустой треп поперек горла. Раньше надо было с этим покончить, но демоновы приличия требовали полного соблюдения. И так последнее время ползает много слухов. Незачем их кормить фактами.

– Благодарю, леди фон Арнет, – бросил небрежно. – Постараюсь сильно не досаждать. Как только лошадей перекуют, моя дорога продолжится.

На лицах дочурок отразилась скорбь всех ангелов Создателя. Бедняжки так старались. Рядились в лучшие платья и цепляли на себя ларец драгоценностей. Кроме болезной Ребекки, разумеется. Кроме витиеватого кулона на тонкой серебряной цепочке, девчонку украшало разве что молчание и попытка изобразить статую. Видимо, покорность у нее в крови. Тем лучше.

– Ах, герцог, к чему такая торопливость? – защебетала вдова. – Я могла бы показать вам замок.

Или своих дочерей. Глазом моргни, и заботливая маменька с радостью подложит свою кровиночку под важного гостя.

Нет уж, ему хватит предстоящего разговора с Лидией, которая наверняка закатит скандал.

Вильгельм не мог сдержать хмыканья. После битья посуды демонеса в юбке наверняка устроит жаркую ночку, обозначая свое место рядом с ним. Напрасно! Его вряд ли кто-то сможет оспорить. Иначе бы он – Вильгельм де Грейстор – не сидел сейчас тут.

– Благодарю, миссис фон Арнет. Время поджимает, но я обязательно еще раз навещу ваш замок.

С браслетом и требованием руки и сердца… Но о последнем герцог пока предпочел умолчать.

Звон вилки неприятно резанул по ушам. Тощая девчонка испуганно глянула на него, будто сумела прочесть мысли, и в полумраке ее глаза показались Вильгельму абсолютно черными.

– Простите, – зашелестела едва слышно. – Матушка, мне нехорошо, можно…

– Ах, да иди уже! – скривилась леди, но, спохватившись, добавила: – Милая.

Белесые бровки Ребекки удивленно дрогнули. Встав из-за стола, девушка неловко поклонилась и серой тенью исчезла в арке прохода.

– Прошу простить Бекки, – вякнула одна из дочурок. Кларисса или Мелисса – он не запомнил. – Моя бедная сестренка тяжело больна.

Да, он знал. В этом и состояла цель визита.

– Вот как… Чем, позвольте спросить?

Вдова зло покосилась на Мелиссу-Клариссу, но пустилась в объяснения, которые ему и даром были не нужны. Даже смертельная болезнь отступит перед магией брачных браслетов де Грейсторов.

Глава 2

Это сон… Страшный и ненормальный в своей реальности.

Шелест свадебного платья в тишине мерещился грохотом каменной лавины. А драгоценный венец царапал зубьями так сильно, что голова наверняка в крови. И холодно… О, Создатель, как же холодно! Не спасала ни меховая мантилья, ни ворох драгоценного шелка, в который бережно упаковали болезную невесту герцога.

Де Грейсторам не отказывают…

Об этом шипела разозленная до алых щек мачеха, когда герцог вновь явился в их замок. Как хозяин  проследовал в кабинет отца и там высказал цель визита. Когда Бекки услышала… Она не поверила. Никто не поверил, даже сам Создатель. Вильгельм де Грейстор намерен жениться… И на ком! На истощенном болезнью полутрупе, которому осталось в лучшем случае год.

Молчание, повисшее в кабинете, было таким же густым, как сейчас, в церкви. Только злых взглядов на порядок меньше – всего три. Но Бекки смотрела лишь на застывшего темным пятном герцога, снова и снова пытаясь наскрести сил на достойный ответ.

Ни за что!

Пусть забирает Маргарет или Клэрис! Да хоть двоих сразу – Бекки была уверена, мачеха пойдет и на это…Но ее?  Ответить не успела. Гиневьева фон Арнет клещами схватила ее запястье и, улыбнувшись герцогу, выволокла из комнаты.

Вот тогда-то язык отлип от неба, и Бекки впервые попросила мачеху о помощи. Выпалила на одном дыхании, надеясь, что та выслушает о ее несогласии с радостью. Уже не раз охочие до приданного женихи обивали порог замка в надежде, что им удастся поживиться приданным, а потом благополучно овдоветь. Но…

– Де Грейсторам не отказывают! – ядовитой змеей зашипела мачеха. – Он выбрал тебя! И ты согласишься! Маленькая дрянь…

Проклятья сыпались гуще осеннего ливня. Мачеха сжимала кулаки так, что рубиновые кольца впивались в плоть, но ударить не смела. Теперь несчастной вдове фон Арнет придется урвать кусок у своих милых крошек, и выдать за ненавистной падчерицей нормальное приданное. Не меньше половины Рощи Создателя, где прижился редкий белый дуб. Ведь именно поэтому герцог обратил взор  своих черных глаз на убогую сироту.

«Не отказывают… Герцогу не отказывают!» – хохотал и шипел злобный голос мачехи.

Взгляд метался по рядам гостей испуганной птицей, каждый раз запинаясь о темный росчерк мужского камзола. Жених подстерегал у алтаря.

Еще в первый раз, когда герцог вошел под своды замка, Бекки не почувствовала ничего, кроме страха. Оказывается, красота тоже могла испугать… О, недаром шептались, что в жилах де Грейсторов течет кровь черных драконов. И пусть их существование – всего лишь легенда, но, глядя на хищные черты лица, Бекки готова была верить каждой букве. Герцог напоминал кусок гранита, в котором бушевало адское пламя. Антрацитовые глаза, орлиный профиль, смуглая кожа и смоляные волосы… Потомок рода блюстителей святости собрал в себе множество оттенков Тьмы.

Его образ угнетал, а крепость фигуры пугала… И пусть на тонких губах застыла вежливая улыбка, но Бекки мерещилось, что вместо мужчина перед ней самый настоящий дракон. Вот сейчас он расправит огромные крылья и выдохнет струю пламени, испепеляя все вокруг…

Локоть больно сжали, и Бекки едва не запуталась в пышных юбках. Ядовитой злостью, исходившее от матушки, можно было отравить всех гостей в церкви и ни по одному разу.

О, Создатель! Неужели этот день все-таки настал? А ведь еще две недели назад Ребекка фон Арнет мыслила только о том, как бы написать последнюю картину.

– Не вздумай меня опозорить, маленькая… Бекки, – процедила мачеха. – Улыбнись жениху.

Губы послушно дрогнули, но не больше. Улыбаются когда на сердце легко, а это… Это фарс! Спектакль для окружающих и траур для нее.

До алтаря оставалось всего ничего, когда одна из гостей – незнакомая леди с волосами цвета сочного каштана – резко обернулась. Алый рот искривился, и беззвучное слово ударило сильнее пощечины:

«Дрянь», – прошептали пухлые губы.

Бекки  крупно вздрогнула. И последняя дура поняла бы, что перед ней одна из почитательниц герцога. Да еще знатного сословия – место в первых рядах. С трудом оторвав взгляд от бархатного лица красавицы, девушка посмотрела на застывшего жениха.

Тьма свадебного камзола разбавлялась лишь белым шейным платком и золотом чищенных до блеска пуговиц. Широкие плечи казались напряженными до такой степени, что еще немного – и шелк пойдет по шву, но черты лица оставались каменно-спокойными. Ни малейших эмоций, только широкие брови будто чуть нахмурены.

Еще бы! Невеста больше напоминает живой скелетик. Как только было объявлено о помолвке, последние крохи аппетита пропали, а по утрам открылась рвота. Даже зелья лекаря не помогали…

Три ступени вверх – как три ступени на плаху. По правде, Бекки предпочла бы топор палача – такая смерть во сто крат милосерднее.

Священник – отец Эдмунд – беспокойно хмурился и пытливо заглядывал в глаза. Он всегда был добр к Бекки и часто гостил в замке, когда еще их семья была полной и счастливой. Совсем маленькой она устраивалась рядом с самим олицетворением добродушия и хвастала новыми рисунками. Старик ласково трепал ее по волосам и терпеливо выслушивал детский лепет.

– Дитя мое, – протянул руку, забирая ее от матушки.  Бекки вздохнула – на малую толику стало легче.

– Отец Эдмунд, – склонила голову.

Вчера священник сам явился в замок, хотя и не обязан. Спрашивал, ее ли это воля – идти под венец,  и Бекки со стыдом вынуждена была солгать. Потому что де Грейсторам не отказывают. А еще одного священника легко заменить другим. Навсегда.

– Начнем же церемонию, – медленно, словно давая последний шанс одуматься, произнес отец Эдмунд.

Бекки покорно, как подобает добродетельной невесте, опустила глаза. Вместе с болезнью пришло смирение. Если бы рядом была настоящая семья… Лорд фон Арнет не допустил бы этого брака, путь и любил вторую жену – Гиневьеву  – без памяти.

– …обещает ли невеста блюсти верность мужу, почитать его и заботиться о нем в болезни и здравии…

Слова брачной клятвы впивались под сердце крохотными хрустальными иголочками.  Верность… Она думать боялась о грядущей ночи! Не могла представить себя один на один с герцогом в комнате, а тем более в постели. Так страшно и… неправильно!  Только не с ним.

– Дитя? – озабоченно прошептал священник.

В загустевшей тишине церкви его шепот звучал громче крика. И ей тоже хотелось кричать! Скинуть с себя и дорогую меховую мантилью – подарок жениха, и ужасный венец, швырнуть их в лицо да хоть бы той персиковой красавице, и сбежать в свою комнату. А лучше – вон из замка, где пять лет темные стены и змеи в драгоценностях тянут из нее жизнь.

– Да, – выдавила из себя, гипнотизируя лежавшие на кроваво-атласной подушечке браслеты из темного серебра.

Широкие, но не массивные, и лозы будто переплелись между собой, придерживая по три драгоценных камня. Тоже черные.

Речь священника вновь зазвучала под белоснежными арками церкви. Сквозь витражи лился тихий утренний свет, но ей казалось, что стоит шагнуть за порог – и на плечи неподъемной тяжестью обрушится ночь.

Коленки начинали слабеть. Холод сменился жаром, и серая муть потихоньку застилала глаза. Сердце тяжело отсчитывало удары в такт словам клятвы. Бекки даже не вслушивалась – они не имели ровно никакого значения. Создатель где-то там, высоко над ними, а герцог… Герцог слишком близко.

– Да, – припечатало сверху могильной плитой, и время вокруг замерло.

Запястье сжали обжигающе горячие пальцы, защелкивая кандалы браслета. Лозы серебра пришли в движение, сжимаясь и подстраиваясь под нужный размер. По драгоценным камням пробежала искра, и чернота изменила оттенок, добавляя в густой мрак капельку синевы.

Каменеющими пальцами Бекки взялась за второй браслет. Надо… Маленькая трудность перед вечным покоем, а приданного не жаль. Пусть лучше герцог владеет частью Рощи. Может, от нее хоть что-нибудь останется…  Отец так ухаживал за деревьями.

Пальцы на секунду прикоснулись к шелковому манжету камзола, и Бекки торопливо щелкнула замком. Камни на браслете герцога засияли тремя огненными сгустками.

Возможно, она бы восхитилась магией рода де Грейсторов, но фраза: «скрепите ваш брак поцелуем» выбила последнюю опору из-под ног.

Подбородок подкинуло вверх, и по губам мазнуло горячее дыхание. Прикосновение было жестким и сухим. Так покойников не целуют…  Жидкие аплодисменты наполнили церковь и тут же смолкли, а герцог, подхватив ее под локоть повел в сторону выхода.

Сделка состоялась.

Глава 3

– Не спорь с мужем, не показывай недовольства, терпи…

Гиневьева фон Арнет цедила слова сквозь зубы, а Бекки разглядывала дымившуюся на столике чашку с отваром. Такой предлагают каждой новобрачной. Кто-то соглашается, а кто-то нет… Но ей бы еще порцию. Чтобы просто уснуть. Спрятаться от самой жуткой части кошмара в сновидениях, а на утро притвориться, что боль между ног и алые пятна на простыне – это просто случайность.