Мегалозавр и грехопадение

Глава 1 «Адрес всего мира»

Абсолютной пустоте - да такой, что осмыслить ее самость примитивному разуму, можно сказать, невозможно - ничего не остается, кроме как просто существовать в абсолютном мраке без какой-либо на то причины. Она просто есть. Нет у нее цели, нет в ней замысла - как ей думалось. Иногда ей казалось, что она ни коим образом не способна подобным образом располагаться среди ничего и быть ничем. Якобы она - пустота. Может ли существовать само ничто? Разве оно не ничто? Возведенный в абсолют мрак, который нельзя даже назвать мраком, если быть дотошным. Ничто не может иметь цвета. Ничто в принципе ничего не может иметь. Тем не менее, оно имеет название. Но... почему? Существует ли ничто в таком случае? Мало, что можно поведать о нем - вроде бы есть, а вроде бы и нет. Хоть разорвись, пытайся, сколько хочешь - ничего ты не поймёшь. Даже ничто может сомневаться.

Под давлением собственной неуверенности ничто начало изгибаться, как до этого оно не могло. Ее необъятная и бесплотная оболочка начала формировать нечто из себя, причем с точностью, которой только позавидовать - будто бы мастер трудился над тем, чтобы придать ей, наконец, хоть какую то внешность. Она больше не в состоянии алекситимии и полном оцепенении, без движения и цели, пути. Ее границы сужались и раздвигались, сжимались и растягивались - каждая молекула, которая начиналась на ее краях и во внутренностях маленьким взрывом, начинала жить своей жизнью, хаотично двигаясь, пытаясь найти свое место в новоприобретенном месте. Материя как бы поделилась на две части - вроде пустого листа и множество цветов. Пустой холст начинал наполняться красками, с уверенностью продолжая формировать общую картину, которая не будет закончена еще долгое время - и не факт, что будет закончена вообще. Материя превратилась в вещество, отличающееся друг от друга и формирующее связи друг с другом. Взаимодействие разных веществ с отличными друг от друга свойствами назовут реакциями. Химическими реакциями. Маленькие частички взрывались в танце, закручивая горячий вихрь Вселенной, который начал разлетаться по всем координатам, стремительно меняющим свое положение, отдаляясь друг от друга, формируя расстояние, с математической точностью умножая переменные. Будто бы над этой работой трудился как инженер, так и художник. Один рассудительно вымерял каждую долю пространства, стараясь разместить все на своих местах, пусть и хаотично, пока второй лишь давал первому материал для расстановки, мешая космический коктейль и расплескивая его по округе, заботясь лишь об эмоциональном посыле, нежели о его смысле существования. Незаметно двигалось время, которое требовалось на построение пейзажа, который завораживал своей грандиозностью: огромные скопления плазмы, круглые и горячие внутри космические булыжники, крутящиеся вокруг своей оси как сумасшедшие эха некогда ушедшего светила, скопления математически идеально выверенных и устоявшихся систем, которые таят в себе много тайн и историй, а это даже не начало. Сложно вообразить себе масштаб картины, созданной двумя разными, но взаимодополняющими кистями, цель которых - творить. Им неизвестно, каково их изначальное предназначение, но они имеют и собственные мотивы. Разлившаяся благодать завораживала и не думала заканчиваться - она продолжает эволюционировать, желая достичь собственного пика.

"Эта маленькая планета потребовала немалых усилий", - сказала Кемиста́ра легким и беззаботным тоном, будто бы с момента, как они начали свой творческий путь, прошло не пару миллиардов лет. Для этой сущности время не значит почти ничего. Она не осознает его. С точки зрения простого смертного, который считает каждый свой день, ее слова не поддаются никакой логике. Она продолжала баловаться с геоидом, над которым она старалась ужасно долго. Геоиду, конечно же, ничего не грозило. Ее божественное прикосновение слишком величественно и аккуратно в то же время, чтобы оно могло иметь собственную, осязаемую поверхность. Кончики ее пальцев не существуют, чтобы она действительно имела возможность прикасаться, но выражаться таким образом куда проще. Вся ее сущность слишком сложна для понимания. Он даже и не подозревает, что прямо сейчас является объектом наблюдения. Будучи в состоянии, требующем концентрации, чтобы поспевать за быстро изменяющейся средой, которая только что начала зарождаться, она слепила свое первое творение - Терру - голубую планету, которая завораживала собственной неотразимостью. Это ее первый эксперимент, который заставлял ее очень сильно волноваться. Вдруг первая биологическая жизнь, которую она создаст, умрет из-за ее недочета? Вдруг она крупно ошибается? Тем не менее, у нее все получилось. Претерпевая изменения, биологические формы жизни погибали и восставали, Постоянно свергая и получая господство над планетой. Она лишь придала очертание будущим созданиям, пустив в свободное плавание. Не она их дизайнер. По крайней мере, не совсем. Кемистара не знала о том, что происходит там, на малой земле. Ее невинная натура не понимала до конца, что она *на самом деле* создает. Даже если ей нравится творить, творит она по большей части из-за чувства долга и ответственности, которое таилось в глубину ее души.

Ее сестра, Фис, смотрела в пустоту, хотя и не имела как такового физического образа или, хотя бы, намека на него как у Кемис. Она занималась своими нескончаемыми и таинственными делами, не покладая рук. Она считала и считала, размещая все во Вселенной по своим полочкам и следя за порядком. Воплощение чистых расчетов и формул, к которым любое разумное существо должно, нет, *обязано* прийти, иначе разумными назвать их получиться лишь с большой натяжкой. "Ты прекрасно справляешься, но не думай, что такой доли стараний может хватить, - произнесла она рациональным тоном. - Этого определенно мало, ведь наше произведение не предполагает лишь одну заселенную осознающими себя в пространстве существами местность во Вселенной." Она всегда говорила так, будто бы ее ничего не заботит кроме завершения их общей картины. Словно ее больше заботила ее целостность, нежели ее наполнение. "Шансы на успех в развитии разумной жизни таким образом снижаются довольно сильно".

"Конечно, конечно... - отвечала Кемис. - но разве ты не хочешь хоть на секунду остановиться и пожить моментом, насладиться тем, что мы вместе создали?" Ее слова были наполнены мечтательными нотками, будто бы в ее жизни было еще столько всего, чем бы она хотела насладиться.

Геоид перед ней недолго оставался без внимания, продолжая быть под ее пристальным присмотром. Прекрасный голубой шарик, летающий в небе, оказался первым в этом странном мире пристанищем для разумной жизни. Теперь ее обитатели мечтают улететь с нее, ведь ответственность и стыд за собственное отношение к своему единственному дому во Вселенной приходили вместе с осознанием медленно и постепенно. За время, которое эта маленькая планета преодолела, она успела кардинально измениться, проходя собственные циклы раз за разом с разной интенсивностью. Жизнь на ней не отставала, отчаянно борясь за собственное выживание, о чем она не подозревала. Тем не менее, от ее взора не ускользали образы существ, такие разные и интересные, что она не могла задаться вопросом: "Какова же та, чужая им обоим жизнь?"

Ее сердце покорили люди, которые появились на Земле совсем недавно. Их внешность ее очаровала, а наличие сознания, схожего с ее собственным, лишь усиливало ее желание прикоснуться ко всему тому, неизвестному.

Фис, не отрывая взгляда, ответила: "У нас есть цель, Кемис. Ты знаешь. Я живу этой целью, мы живём этой целью, - ее голос непоколебим и сквозь него просачивается вся та рациональность и серьезность, которую не до конца понимает ее сестра, - и мне нет дела до мимолетных удовольствий".

Вздохнув, ее одолело чувство легкого раздражения, ведь, казалось бы, подобная сущность должна быть полностью осведомлена о собственном предназначении: она, тем временем, не имела и малейшего представления. По своей природе она наивна и легко идет на уступки, не возражая, когда ее сестра продолжала умалчивать что-то.

"... Почему ты такая?... - заговорила она, выстраивая почву для разговора, который должен был случиться. - Ты всегда такая. Всегда твердишь мне о чем-то необычайно высшем, пока я просто пытаюсь вести нормальный диалог... Проблема во мне? Это я ненормальная?..."

"Впрочем, надеюсь, оно хотя бы того стоит..." - ее слова подразумевали некоторое негодование, но тон указывал на ее тихое смирение.

"Обещаю, это того стоит, - уверила Фис. - Правда". Ее ответы постоянно сухие и лишь по сути дела. Ничего не лишнего в них обычно нет. Лишь ее мысли, которых она *почти* не скрывает.

Доверчивая натура Кемис, как и всегда, прислушалась к словам сестры и поверила им. Этот маленький комок счастья ничего не мог с собой поделать, ему оставалось лишь бездумно следовать советам ее сестры, которая, казалось, всегда знала все лучше.

Слова ее сестры всегда каким то странным и извращённым образом успокаивали Кемис, даже будучи такими скучными и не информативными. Лишь одно подтверждение ее точки зрения уже делало ей тепло на душе. Она не могла ничего с этим поделать.

Ее чуткое нутро само тянулось к ее сестре. Казалось, что в ней стояла заводская настройка - магнит, который постоянно притягивал ее к Фис, заставляя всегда слушаться ее. Ее привязанность была совершенно бескорыстной.

"Ладно, - начала она после некоторой паузы, - как скажешь..." В ее ответе звучала некоторая обида - неясно, на себя или на Фис - и неохотное смирение. Ее немного расстраивало, что слова ее сестры постоянно брали над ней контроль таким простым образом.

"Рада, что ты мне доверяешь. Это единственное верное решение", - просто ответила Фис. Сложно сказать, говорили ли эти слова ее чувства, либо же рационализм. Пока Кемис была буквально бомбой, внутри которой будто бы сокрыт целый бульон из химических реакций, заставляющих ее чувствовать себя определенным образом, ее сестра была ее противоположностью. Ее эмоции были выключены, а ее желание продолжать было завязано лишь на навязанной ей цели, о которой Кемис даже ничего не знала.

В то же время взгляд Кемис оставался на зелёной планете, которая стала ее главным объектом обожания. Даже если она наблюдала лишь поверхностно, не осознавая процессов, происходящих там, на Земле, она была очарована. Людьми, животными, растениями, пейзажами. Все казалось таким красивым, гармоничным. Среди бушующих внутри нее чувств затаилась гордость за проделанную работу, которая вылилась во что-то настолько сногсшибательное.

"... Слушай..." - тон Кемис внезапно стал на долю серьезнее. Словно ей нужно было что-то обсудить со своей драгоценной сестрой.

"... Меня мучает вопрос долгое время... - после недолгой паузы осторожно начала Кемис. - ... Почему же у нас есть личности, но наши эмоции... похожи на симуляцию? я... банально не чувствую себя настоящей. Будто бы все, что я создаю, имеет смысл, пока я лишь пытаюсь быть похожей на собственные творения".

Фис продолжала слушать, чувствуя себя довольно странно: ей немного не нравилось, как развивался диалог. Она начала говорить о своих чувствах, значит, ее они беспокоят. Если они ее беспокоят, то, следовательно, у нее есть определенные проблемы. А наличие у нее проблем... нежелательно. Она нужна ей с ясной головой.

"Я хочу стать... живой. Я хочу свое тело, а не оставаться бесплотной материей. Мое нынешнее состояние меня смущает. Я разрываюсь от эмоций, которые я не должна ощущать. Я ведь не живой организм, так? Что бы я ни было... Я хочу настоящего. Я хочу принадлежать этому всему хаосу, а не делать вид, словно во мне ничего нет".

"... Сестра, ты ведь... очень способная, так? Сама гравитация, такая далекая и непостижимая, тебе повелевает. Больше никому", - вежливо просила Кемис, искренне желая получить ее благословение.

"Фис... Я хочу вкусить жизнь. Хочу ее прочувствовать сполна. Хочу летать, плавать... общаться с похожими на нас существами".

После этих слов Фис инстинктивно захотелось широко раскрыть свои глаза, которых, к сожалению, не имела. Если бы они были, то выразили ее чувства в полной мере и без слов. Что это было? Хотя, если порассуждать, то можно сделать вывод, что это рано или поздно должно было произойти. С самого начала Кемис была почти что противоположностью Фис. Одна - сидит на месте, пока другая себе места не находит. Учитывая весь ее эмоциональный спектр, который не мог раскрыть себя в полной мере, вполне логично, что в один момент ей захочется насладиться потоком чувств по полной.

"Ты серьезно?... - спросила Фис, пытаясь скрыть удивление в своем тоне, услышав настолько неожиданную просьбу, но, несмотря на собственные сомнения, также старалась придумать выход из ситуации, который удовлетворит Кемис. - ... Но, полагаю, это возможно". Если так подумать, из этого можно извлечь пользу…

"Правда?" - восторженно поинтересовалась Кемис, которая не могла сдержать целую волну предвкушения, охлынувшую ее.

"Ну... - задумчиво начала Фис, - Все не так просто". Она определенно беспокоилась за свою сестру, ведь отказ мог означать многое.

"Понимаешь ли... Можно сказать, это невозможно. Ты - здесь, и ты - как говорят люди - бог. Я не могу стереть твою сущность, заставив тебя родиться где-то там, на Земле. Это мне не по силам. Все, что я могу тебе предложить - симуляции. Подпространства, разыгрывающие сценарии. В них ты сможешь испытать на себе жизнь, которая тебя ожидала бы на Земле. Эти симуляции... Скажем, подпространства. Ничем не отличаются от нашего мира, лишь масштабом. Лишь тем, что происходящее в них... в коридорной форме".

Фис было что еще сказать, но она остановилась, ожидая реакции Кемис на ее разъяснение и последующее за ним предложение.

Кемис, тем временем, была слегка ошеломлена омывающим ее потоком информации. Будто бы для нее это было немного слишком. Тем не менее, проанализировав слова сестры, она заметила недосказанность. Ее выражение не говорило о недовольстве, лишь об... интересе, задумчивости. Эта идея не казалось ей какой-либо подозрительной или сомнительной, все казалось достаточно ясным.

"Но ведь есть какое-то 'но', не так ли?..." - спросила Кемис.

"Можно и так сказать, - начала Фис. - Есть 'но' - я не художник, как ты. Я не способна создавать сценарии, но я могу их анализировать. Извлекать из человеческой культуры, воссоздавать". Было ощущение, что кто-то только что перелистнул страницу, если бы звук распространялся в вакууме.

Кемис в тот момент не могла не задаться вопросом: "А почему не могу я выбрать эти... сценарии?..." - закономерный, почти аномально логичный для этой личности вопрос только что прозвучал.

Фис подумала, что подобного рода власть в ее руках была бы слишком хаотичной. Законы их мира работают не зря, иначе все превратилось в пух и прах, если бы эта разрушительная по своей натуре владела пространством.

"Хочешь знать, почему?" После собственных слов Фис материализовала перед лицом Кемис разворот прямоугольной формы из неизвестного материала, казавшийся абсолютной бессмыслицей. Пытаясь разглядеть хоть что-нибудь на нем, Кемис полностью и с крахом провалилась. Ее голова начала гудеть, будто бы в ней сейчас летали космические жужжалки, вернувшиеся со звёздного пастбища с полными корзинками ионизирующей плазмы, которую там же и собрали.

"Убери, пожалуйста! - жалобно вскрикнула Кемис, успокоившись после того, как неизвестный объект исчез с ее взора. - Что это было?" Спросила она, выглядит совершенно ошарашенной. Произошедшее у нее перед носом казалось порталом в другую реальность, в которую она бы никогда не прыгнула.

"Слова́". - максимально просто ответила Фис.

"Сло... сло-что?" - переспросила Кемис, снова провалившись в своем понимании.

"Теперь ты видишь, почему".

"Это... си́мволы, которыми люди общаются и которыми фиксируют информацию в ее носителях, - понятным языком разъяснила Фис. - Ты банально не можешь их понять".

"Ты говоришь на языке универсалий, а это равносильно незнанию ни одного языка в этом мире. Даже если ты высшая сущность, ты не понимаешь человеческие языки".

"Почему?" - последовал закономерный вопрос со стороны ее сестры.

"Иначе бы все развалилось", - последовал ответ.

“Почему бы все развалилось?... - в ее сознание проскользнул вопрос, который сразу же оттуда выпал.

Для Кемис это определенно казалось странным и не совсем понятным, но после увиденного ей стало ясно - спорить в этом моменте бесполезно. Стоит просто согласиться со всем, что говорила ей сестра, ведь всегда она так и делала, и всегда это так работало.

"... Хорошо, - разговор повернул немного в другую сторону после реплики Кемис, став немного легче по наполнению. - Что мне нужно сделать?"

"Пообещать мне", - загадочно ответила Фис.

Кемис почувствовала, как напряжение снова начало нарастать. Все ведь шло хорошо, вдруг все пойдет не так? Что она будет делать дальше, если ей придется отказаться? Вряд-ли что-то хорошее. С чувством тревоги, которое крепко вцепилось в нее, она осторожно спросила: "Что пообещать?"

"Пообещай мне, - начала Фис, - что вся новая информация и весь опыт, полученный в ходе этого… эксперимента, будут направлены на совершенствование нашего мира. Я не могу тебя оставить там, ведь ты знаешь, у нас есть работа. Я сама не хочу знать, что произойдет, если мы предадим наше единственное дело".

"Справедливо", - подумала Кемис, в горле сформировался комок от мысли, что может случиться в таком случае. Подумав ещё лучше, она пришла к выводу, что согласна. Это не выглядит чем-то особенно сложным, особенно в обмен на мечту. Казалось, близится нечто очень интересное. Тревогу внутри сменяло вернувшееся чувство предвкушения и нетерпения. Подняв нос, она решительно ответила: "Я согласна".

"Замечательно", - ответила Фис, принявшись очень быстро листать страницы, которые совсем недавно ослепили Кемис своей необъятностью. Она не могла читать. Ей это не нужно, когда рядом с ней есть сестра, которая это умеет. Это она отвечает за каждую переменную, а не Кемис. С каждым подобным доводом Кемис все чаще приходила в голову мысль, что "это имеет смысл..."

"Теперь, - внезапно заговорила Фис, закончив листать, казалось бы, невыносимо большое количество страниц, - давай перейдем к следующему этапу".

"Какому?..." - с некоторой опаской в тоне переспросила Кемис между строк.

"Я отсортировала каждый сценарий из человеческой культуры, который смог бы дать тебе понять и прочувствовать, что такое жизнь на планете Земля. Как я дала тебе понять, не я их создавала. Я их отобрала. Я отобрала их не по смыслам, а по наполнению. По количеству переменных и их соотношению. Я не способна осознать, что за ними лежит, но я точно могу сказать, что они могут дать тебе знание, которое ты ищешь".

"Все то, что будет происходить по ту сторону, лежит на тебе, и к происходящему там я не буду иметь никакого отношения".

Снова ошпаренная количеством информации, которую на нее только что выплеснули, Кемис выглядела озадаченной, пусть и старалась в полной мере разобрать каждое слово своей сестры. Она не могла отрицать, что у нее довольно часто было желание отмахнуться от ее слов и просто согласиться с ней. Тем не менее, из уважения к Фис, она всегда пыталась идти с ней вровень, когда они разговаривали.

"Теперь, назови мне... Нет, *покажи* мне существо, которое тебе нравится на этой планете больше всего", - попросила Фис. Нельзя точно сказать, для чего это было, но она требовала ответ на вопрос.

Просьба снова удивила Кемис. Это все было слишком необычно для нее. Взглянув на голубую планету, она задумалась. Взяв его и покрутив мгновение, она разглядывала организмы, ища среди них тот, который ей бы приглянулся больше остальных. Мысли крутились, но, решив прекратить думать, в итоге она произнесла: "Это", - ткнула она на куда то в неизвестность в голубом море на самом северном полюсе этой планеты. Куда-то в очень холодное место, куда звездный свет даже не достает. Куда-то, где почти никто не живёт. Ткнула она на нечто, что никто больше не любит. На то, что, казалось бы, всем должно быть все равно. Всем, кроме тех, чьи жизни оно лишь портит.

"... Ты уверена?" - переспросила Фис, сочтя ее выбор довольно странным.

"... Нет, - явно сомневаясь ответила Кемис, ведь выборы - это явно не ее, - Я, честно говоря, понятия не имею. Просто продолжай, пожалуйста."

"... Как скажешь", - произнесла последние слова Фис, закрыв и хлопнув неосязаемой книгой с демонстративным звуком.

Внезапно, после громкого звука для ее сестры все на мгновение погасло, но только лишь на мгновение.

Глава 2 «Я тебе не нравлюсь»

Обволакивающая тебя толща воды ужасно холодна, пробирая до самых хрящей, но тебя это ни капли не беспокоит. Ты очень медленный от природы, которая подарила тебе возможность выживать в широтах и на глубинах, где за сотню лет ты добьешься лишь своего полового созревания, если будешь достаточно живучим. Настолько твое место застыло во времени. Мало что здесь меняется. Ты научился довольствоваться малым, почти не испытывая голода. Хоть кого-то твоя массивная туша все еще способна догнать, а замедленный метаболизм позволяет не беспокоиться об энергии, которую так яро требует тело любого живого существа. Ты ее почти не тратишь, ведь ты всегда совершаешь минимально возможное количество действий, чтобы продолжать существовать. Ты чувствуешь себя достаточно живо для того, кто пирует раз в неделю треской небольших размеров. Прямо сейчас тебе уж точно беспокоиться не о чем. Большую часть времени ты просто дрейфуешь, не нуждаясь ни в чем кроме большого запаса времени. Сотни лет нужны, чтобы ты достиг половой зрелости.

Ты точно знаешь, что жизнь в этих водах тебе благоволит, и ты ничего с этим не поделаешь. Ты, владыка сумеречной гущи, во-первых, не способен, а во-вторых, тебе не нужно этого делать вовсе. Ты же не сумасшедший. С давних пор за тебя уже решили, что твое место - здесь. Твои предки стали жить здесь, получив контроль над лучшими ресурсами одного из самых ужасных мест, в котором только можно обитать. Будь благодарен, ведь теперь ты - вершина пищевой цепочки. Ты живёшь на неприличных для такой туши глубинах, успешно поедая тех, кто оказывается медленнее тебя, пока ты - неприкасаемый, у которого нет ни одного натурального хищника. Ты противный и вонючий. Твое мясо пропитано мочевиной, выполняя функцию антифриза, чтобы спасаться от низких температур. Оно отвратительно на вкус. Ты не стоишь времени тех зубатых китов, которые бы порвали тебя за пару секунд. У них явно есть дела поважнее и добыча повкуснее. Лезть на тысячи метров в глубину ради тебя? Определенно нет. Даже покажись ты где нибудь ближе к поверхности воды, твой вид - уже достаточно веская причина для того, чтобы не контактировать с тобой. Даже если кто-нибудь очень любопытный поинтересуется, каков ты на вкус, он быстро подавиться куском твоего мяса и уплывет, даруя тебе шанс выжить.

О тебе, на самом деле, есть мало что сказать. Ты довольно скучный. Ты просто собрал в себе все худшее, но полезное, став сверххищником в том месте, где ни один живой организм не может среагировать на какой-либо раздражитель со стороны окружающего мира без некоторой задержки, прямо как ты. Ты медлительный, унылый и невкусный, но ты совершенно неуязвим к суровому климату и хорошо приспособлен к жизни в, казалось бы, довольно хрупкой экосистеме. Даже когда привычный порядок вещей был под угрозой, тебе было все равно. Поверхность воды больше не пропускает свет, ведь над ней расположился слой льда метровой толщины. Фитопланктон страдает. Видам грозит вымирание. Как бы страшно эти слова не звучали, ты испытал их на себе и пережил все те события, которые казались катастрофическими. Ты выжил. Просто ел еще меньше, чем ел обычно, но выжил. Ничего страшного с тобой не произошло. Никакой трагедии. На тебя эти события почти никак не повлияли. Ты просто существовал и продолжаешь существовать где-то там, глубоко, в толще воды. Что должно произойти, что могло бы сокрушить тебя?

Будучи таким медлительным и живущим при минусовых температурах, твой жизненный цикл, очевидно, невыносимо долгий. Вряд-ли мир видел хотя бы один вид, который мог бы дожить до возраста, который считается для тебя периодом старости, учитывая, что твое половое созревание начинается только через пару-тройку сотен лет. Тем не менее, даже учитывая, что тебе практически ничего не угрожает, за всю твою жизнь наверняка найдется хотя бы одна любопытная косатка, которая поймает загулявшего ближе к поверхности воды тебя и попробует тебя на вкус. Она, конечно же, разочаруется, попытавшись сплюнуть, да и ты не переживешь подобного покушения на твою жизнь. Да, ради этого ты проживешь такое количество лет лет в одиночестве и бездействии.