Последнее дело Мертвого Сыщика

Глава 1. Угольная пыль и прошлые тени

В городе Туманье дождь не шел. Он висел – холодной, соленой взвесью, въедающейся в камень, в дерево, в кожу. Он не очищал, а лишь размазывал грязь, смешивая копоть фабричных труб с запахом речного ила и отбросов. Город был огромным, дышащим механизмом, и каждый его винтик был покрыт слоем угольной пыли и отчаяния.

В одном из таких винтиков, в каморке над аптекой «У Скорбящей Ивы», на столе, заваленном пыльными фолиантами и пустыми склянками, стояла свеча. Ее желтоватый свет боролся с предрассветным мраком, отражаясь в пустом взгляде сидящего за столом существа.

Его звали Артемий. Когда-то – Артемий Кодр. Сыщик. Теперь же он был просто Мертвым Сыщиком. Не метафора, не прозвище для желтых листков, а констатация факта. Удар ножом в спину пять лет назад, гниющая на кладбище плоть, и внезапное, мучительное пробуждение в тесном гробу. Он не стал вурдалаком, жаждущим крови. Не стал призраком, застывшим в вечном упреке. Он просто… продолжил. Его тело медленно разлагалось, требуя сложных бальзамических настоек, которые он сам и изготавливал из сомнительных компонентов. Его разум, однако, оставался острым, как бритва. И так же болезненно воспринимающим весь этот мир.

Он больше не дышал, но вдыхал запахи – они говорили ему больше, чем слова. Запах лжи, страха, разложения. Он не чувствовал усталости, но его кости ныли от вечного холода Туманье. Он был идеальным детективом для дел, которые предпочитали не замечать живые: исчезновения в призрачных переулках Нижнего города, кражи оккультных артефактов, странные смерти, пахнущие не порохом, а древней магией.

Дело, лежавшее перед ним сейчас, было пустяковым. Муж подозревал жену в неверности. Артемий уже знал ответ, просто наблюдая за ними три дня. Он видел, как она бросала тоскливые взгляды на молодого наборщика из типографии, как ее пальцы дрожали, принимая от него пачку свежих газет. Грустно, обыденно, скучно. Он дописывал отчет, костлявыми, обтянуми высохшей кожей пальцами с трудом удерживая перо. Чернила на бумаге ложились ровно, почерк – четкий, каллиграфический. Последняя привычка, оставшаяся от жизни.

Вдруг перо замерло.

Свеча замигала, хотя сквозняка в комнате не было. Воздух сгустился, стал тяжелым, как свинец. Артемий медленно поднял голову. Пустые глазницы, в глубине которых тлели две крошечные, зловещие искры сознания, уставились на дверь.

На пороге стояла тень.

Нет, не тень. Женщина. Закутанная в дорогой, но поношенный плащ с капюшоном, из-под которого выбивалась прядь волос цвета воронова крыла. Лица не было видно, но по тому, как она замерла, по напряжению в каждой линии ее тела, Артемий понял – она его видит. Видит не просто изможденного мужчину, а то, что он есть на самом деле. Существо меж двух миров.

– Вас… вас рекомендовали, – ее голос был тихим, мелодичным, но в нем звенела стальная струна. Голос того, кто привык командовать, но сейчас находился на грани. – Говорят, вы находите то, что не могут найти другие. Даже если это… ушло в небытие.

Артемий отложил перо. Сухой, словно скрип веток, звук вырвался из его горла.

– «Небытие» – понятие растяжимое. Садитесь. Но предупреждаю, мои услуги дороги. И я берусь не за все.

Женщина скользнула в комнату, двигаясь бесшумно, как кошка. Она не стала снимать плащ, лишь откинула капюшон.

Артемий, будь у него дыхание, задержал бы его. Ей было на вид лет двадцать пять. Ее красота не была броской – она была холодной, отточенной, как лезвие кинжала. Высокие скулы, прямой нос, губы, сжатые в тонкую линию. Но глаза… Глубокие, темно-синие, как ночное море, они горели внутренним огнем – смесью непомерной гордыни и бездонного, животного ужаса.

– Меня зовут Элиана фон Вальтер, – сказала она, опускаясь на стул напротив. Ее взгляд скользнул по запыленным книжным корешкам, по странным инструментам на полках, и на секунду в ее глазах мелькнуло отвращение. Она взяла себя в руки. – Я из семьи Вальтеров.

Артемий кивнул, не проявляя никаких эмоций. Вальтеры. Одна из старейших магических династий Туманье, что обитала в своем фамильном особняке-крепости на Утесе Воронов, в стороне от смрада и копоти Нижнего города. Алхимики власти, хранители тайн, которые делали их почти неуязвимыми. Почти.

– Чего лишился дом Вальтеров, что вы пришли в эту трущобу? – спросил Артемий, сложив пальцы рук. Суставы тихо хрустнули.

Элиана сделала паузу, подбирая слова.

– Не «чего». Кого. Моего отца, графа Кассиуса фон Вальтера. Он исчез три ночи назад из своего кабинета. Дверь была заперта изнутри, окна заколочены решетками и запечатаны охранными чарами шестого круга. Никто не входил и не выходил. Но он… испарился.

В ее голосе впервые появилась трещина.

– Стража? Магический Синдикат?

– Бесполезно. Стража боится ступить на территорию Утеса. Синдикат провел осмотр и вынес вердикт: «необъяснимый пространственно-магический феномен». Они предложили подождать. Он может… вернуться. – Она презрительно скривила губы. – Но он не вернется. Я это знаю. Чувствую здесь. – Она прижала руку к груди.

– Что чувствуете? – Артемий наклонился вперед, и свеча отбросила на его лицо зловещие тени.

– Холод. Пустоту. И… запах. Странный, сладковатый запах гниющих лилий. Он витал в кабинете с утра. Отец его не чувствовал. Но я чувствовала. Он был едва уловим, но от него сводило зубы.

*Запах*. Артемий замер. Запах, который чуют лишь некоторые. Магический след. Инструмент убийства или похищения.

– Почему ко мне? У вас есть ресурсы, свои ищейки.

– Потому что живые ищейки видят только то, что лежит на поверхности, – резко сказала Элиана. Ее взгляд уперся в него. – А вы, говорят, видите и то, что лежит под ней. Видите саму смерть. И можете пойти по таким следам, куда живой человек не ступит и не доживет. Мой отец… он изучал запретные тексты. Искал способ… обойти кое-какие древние договоры. У него были могущественные враги. Не только среди живых.

Она вынула из складок плаща небольшой бархатный мешочек и положила его на стол. Развязала шнурок. Внутри лежал слиток чистого лунного серебра и перстень с фамильным гербом Вальтеров – стилизованной вороной, держащей в клюве ключ.

– Это задаток. Вдесятеро больше – когда найдете его. Или… узнаете, что с ним случилось наверняка.

– Условия? – спросил Артемий, не глядя на богатство.

– Абсолютная тишина. Никаких записей. Вы работаете только на меня. И… срок. Через семь дней на Утесе Воронов состоится Совет Старейшин. Если к тому времени отец не объявится или не будет найдено… убедительное объяснение его отсутствию, наш дом лишат всех привилегий, а власть в роду перейдет к моему дяде. К человеку, который, я уверена, причастен к этому.

Она встала.

– Вы беретесь?

Артемий смотрел на нее. На ее холодную красоту, на огонь в глазах, на страх, который она так яростно пыталась скрыть. Это дело пахло большей опасностью, чем просто исчезновение чудаковатого аристократа. Здесь чувствовалась вязкая тень старой, очень старой магии. Та, что может заметить и того, кто уже мертв. Может нанести ему настоящую, окончательную смерть.

Но в этом деле был и вызов. Загадка. И тошнотворный, сладкий запах гниющих лилий, который он уже начал чувствовать своим внутренним, неживым чутьем.

Он медленно протянул руку и взял перстень. Металл был холодным, даже для него.

– Я берусь, – произнес он своим скрипучим голосом. – Но с двумя условиями. Первое: полный доступ ко всему, что связано с вашим отцом. К его кабинету, бумагам, лаборатории. Ко всему. Без ограничений и без вашего сопровождения.

Элиана, стиснув зубы, кивнула.

– Второе: вы говорите правду. Всю. Если я найду, что вы что-то утаили, даже самую малость, контракт расторгается, а задаток остается у меня. И я могу стать вашей проблемой.

Они смерили друг друга взглядами – мертвец и аристократка, объединенные тенью тайны.

– Договорились, – наконец выдохнула она. – Завтра на рассвете у Восточных ворот вас будет ждать карета. Она довезет вас до Утеса.

Она вновь накинула капюшон и превратилась в безликую тень.

– Фрейлейн фон Вальтер, – остановил ее Артемий, когда она уже была в дверях. – Запах… гниющих лилий. Он был только в кабинете?

Она обернулась. Ее лицо в полумраке было похоже на маску.

– Нет. Сегодня утром я почувствовала его в саду. Возле семейного склепа.

Она скрылась на лестнице. Артемий остался один в мерцающем свете свечи. Он поднес перстень к глазам, разглядывая сложную вязь герба. Ключ в клюве ворона. Ключ от чего?

Он потушил свечу, погрузив комнату в кромешную тьму. Ему не нужен был свет. Он смотрел в темноту, которая для него была не черной, а состоящей из миллиона оттенков серого, теней и холодных очертаний. Где-то там, на Утесе Воронов, ждала его загадка, пахнущая смертью и древним злом. Загадка, которая могла стать его *последним* делом в самом прямом смысле.

Но пока что в его неподвижном, мертвом сердце, там, где когда-то жили азарт и ярость, лишь слабо шевельнулось знакомое, гнетущее чувство. Предвкушение охоты.

Охота начиналась.

Глава 2. Кабинет, запечатанный страхом

Карета, черная, неукрашенная, с наглухо зашторенными окнами, ждала его у Восточных ворот, как и было условлено. Кучер, безликий человек в простой ливрее, не проронил ни слова, лишь кивком указал на дверцу. Артемий скрипуче взобрался внутрь. Запах замшевой обивки, воска и чего-то еще – слабого, едва уловимого аромата полыни и металла. Защитные знаки, вышитые на обивке. Карета была не просто транспортом, она была мобильным убежищем, щитом от посторонних взоров, как живых, так и иных.

Путь на Утес Воронов занял несколько часов. Артемий не спал – сон давно стал для него чуждым понятием. Он наблюдал сквозь микроскопическую щель в шторке. Грязные, заплесневелые окраины Туманье сменялись чуть более опрятными предместьями, а затем и вовсе уступили место извилистой горной дороге. Воздух, хоть и оставался влажным, очистился от фабричной копоти, наполнился запахом хвои, мха и сырого камня. Наконец, карета резко свернула, проскрипела тяжелыми воротами и остановилась.

Когда Артемий вышел, его встретил не просто особняк. Его встретила крепость.

Дом Вальтеров вздымался из скалы, словно ее естественное, чудовищное продолжение. Темный базальт стен сливался с серым небом, островерхие крыши и готические шпили будто рвали низко нависшие облака. Окна-бойницы смотрели на мир с высокомерным равнодушием. Перед фасадом лежал сад, но это был не место для отдыха. Стриженые тисы образовывали мрачные лабиринты, статуи покрытых патиной философов и магов смотрели не вперед, а друг на друга, создавая ощущение вечного, немого суда. И повсюду – вороны. Они сидели на карнизах, на ветвях деревьев, молчаливые и недвижные, как каменные горгульи. Их черные блестящие глаза провожали Артемия от ворот до массивной дубовой двери с железными накладками.

Дверь открылась беззвучно, прежде чем он успел к ней прикоснуться. В проеме стояла Элиана, теперь одетая в строгое платье глубокого синего цвета, под цвет ее глаз. Ее лицо было бледнее, чем в каморке над аптекой.

– Вы приехали. Проходите. – Ее голос звучал сухо, официально.

Она провела его через громадный холл с черно-белым мраморным полом, уставленный пыльными витринами с артефактами, чье назначение было неясно. Воздух был ледяным и пахнул ладаном, пылью и старой магией – озоном после разряда, смешанным с запахом пергамента и засохших трав. По стенам смотрели портреты предков – надменные лица с теми же холодными синими глазами. Казалось, они осуждают само присутствие неживого гостя в своих священных стенах.

Ни слуг, ни охраны видно не было. Но Артемий чувствовал взгляды. Скрытые, осторожные. Дом был полон глаз и ушей.

– Где кабинет вашего отца? – спросил Артемий, не тратя времени на формальности.

– На втором этаже, в западном крыле. Но прежде вам следует встретиться с моим дядей, Леонардом. Он… управляет делами семьи в отсутствие отца.

В ее голосе прозвучало нечто, что можно было принять за предупреждение.

Леонарда фон Вальтера они застали в библиотеке – помещении, по сравнению с которым каморка Артемия казалась шкафом. Бесконечные стеллажи из черного дерева уходили в полумрак под потолком, украшенным лепниной с изображениями алхимических символов. За массивным столом, заваленным свитками и чертежами, сидел человек.

Он был старше, чем ожидал Артемий. Лет пятидесяти, с седеющими, аккуратно подстриженными висками и пронзительным, оценивающим взглядом. Его черты хранили следы былой, жесткой красоты, но сейчас лицо было отточено холодным расчетом и скрытым напряжением. Он не встал.

– Так это и есть наш… специалист, – произнес Леонард. Его голос был бархатистым, спокойным, но в нем, как и в голосе племянницы, звенела сталь. – Артемий Кодр. Вернее, то, что от него осталось. Читал отчеты о некоторых ваших делах. Нестандартные методы.

– Они дают результаты, – парировал Артемий, встречая его взгляд. В глазах Леонарда не было страха или отвращения. Был лишь холодный, профессиональный интерес, как к редкому, возможно, ядовитому экспонату.

– Результаты… Да, – Леонард отложил перо. – Элиана настаивала на вашем привлечении. Я был против. Дела семьи Вальтеров не должны выноситься на улицу. Но она убедила меня, что ваша… уникальная природа может быть полезной. Однако, – он поднял палец, – вы здесь гость. И ваше пребывание ограничено кабинетом моего брата и прилегающими к нему помещениями. Фамильные архивы, личные покои, алхимическая лаборатория – все это для вас закрыто. Мы не можем позволить, чтобы наши секреты стали достоянием… кого бы то ни было.

– Дядя, мы договорились! – вспыхнула Элиана. – Полный доступ!

– Полный доступ – к расследованию исчезновения, дорогая, – мягко, но не допуская возражений, поправил ее Леонард. – Не к нашим внутренним тайнам. Господин Кодр, я уверен, понимает разницу. Наша безопасность – превыше всего. Особенно сейчас, когда глава семьи… отсутствует.

Артемий молча наблюдал за этой словесной дуэлью. Леонард был опасен. Он не просто чинил препятствия – он создавал рамки, за которые нельзя было выйти, не объявив себя врагом. И делал это с видом радетеля о благе семьи.

– Мне нужен кабинет, – повторил Артемий, игнорируя скрытый конфликт. – И то, что вы называете «прилегающими помещениями». Если следы ведут в архив – я пойду в архив. Если в лабораторию – я пойду туда. Иначе мое пребывание здесь бессмысленно. Вы можете разорвать контракт сейчас. Задаток останется у меня.

В комнате повисла тишина. Леонард медленно улыбнулся. Это была недобрая, хищная улыбка.

– Хорошо. На первое время – кабинет. Решим по обстоятельствам. Элиана, проводи его.

Кабинет графа Кассиуса находился в конце длинного, слабо освещенного коридора. Дверь была дубовая, массивная, с сложным замком и… свежими магическими печатями. Круги из серебряной пыли и высушенной крови, переплетенные рунами сдерживания и запрета, мерцали на дереве. Они были нарушены – кто-то аккуратно стер часть линий, чтобы открыть дверь, но не разрушил весь узор.

– Маги Синдиката, – пояснила Элиана, следуя за его взглядом. – Они осмотрели комнату, но старались не повредить печати полностью. Сказали, что внутри… ничего полезного.

Артемий приблизился к двери. Он не чувствовал исходящей от печатей угрозы – они были направлены на то, чтобы нечто *удержать* внутри или не *впустить* извне. Но сейчас они были пассивны. Он толкнул дверь.

Запах ударил в него, как физическая сила. Пахло старыми книгами, дорогими чернилами, полированным деревом. Пахло властью и знаниями. Но под этим, тонкой, едва уловимой нотой, витал тот самый сладковатый, приторный запах гниющих лилий. И еще что-то… Запах страха. Холодного, липкого, животного страха, который въелся в ковер, в обивку кресел, в бумаги на столе. Он был настолько сильным, что Артемий почти видел его – серую, дрожащую дымку, застывшую в неподвижном воздухе комнаты.

Комната была просторной и удивительно… жилой. В отличие от стерильной, демонстративной библиотеки Леонарда, здесь царил творческий, умный хаос. Книги лежали не только на полках, но и стопками на полу, на диване, на подоконниках. На большом столе, кроме аккуратного набора письменных принадлежностей, стояли странные приборы: кристаллические сферы, медные армиллы, склянки с разноцветными порошками. На одной из стен висела огромная, детальная карта Туманье и его окрестностей, испещренная пометками, не совпадающими с общепринятой топографией. На другой – портрет молодой женщины с мягкими, печальными глазами и знакомыми высокими скулами. Мать Элианы.

Артемий закрыл дверь, оставив Элиану снаружи.

– Я позову, если что-то понадобится.

Он стоял посреди комнаты, погружаясь в ее молчание. Он не просто смотрел – он *впитывал*. Отсутствовали следы борьбы. Ни опрокинутой мебели, ни разбросанных бумаг. Все было на своих местах. Кресло за столом стояло ровно, будто граф просто встал и вышел. Но на серебряном подносе для писем лежала нераспечатанная перлюстрированная корреспонденция. На столе – открытая книга с пометками на полях. Кассиус не планировал уходить.

Артемий подошел к книге. Трактат по транспозиционной магии, раздел о «несвязанных пространственных окнах». Пометки на полях были сделаны нервным, торопливым почерком: «Невозможно без якоря со стороны получателя… требует колоссальной силы… или жертвы, уравнивающей баланс…». Последняя фраза была подчеркнута дважды.

Якорь со стороны получателя. Значит, кто-то или что-то должно было принять графа на другом конце. Добровольно? Или нет?

Артемий начал методичный осмотр. Он игнорировал очевидное, ища несоответствия. Пыль на полках лежала ровным слоем, кроме одного участка, где стояло несколько томов, явно вытащенных и вложенных обратно недавно. Он вынул их. Исследования по некромантии низших форм, договоры с элементалями Теней, генеалогические древа старых семей… Ничего явно запретного, но наводило на определенные мысли.

Запах лилий вел его. Он был сильнее всего у стены с картой. Артемий приблизился. На карте, прямо на изображении Утеса Воронов, кто-то поставил небольшую, почти невидимую точку черным восковым карандашом. Не на самом особняке, а чуть в стороне, в глубине сада. Туда, где, по словам Элианы, находился семейный склеп.

Артемий коснулся точки пальцем. Воск был мягким, свежим. Поставлена не более недели назад.

Внезапно, краем неживого восприятия, он уловил движение. Не в комнате. За ее пределами. Тень, скользнувшая по коридору и замершая у двери. Кто-то слушал.

Артемий повернулся и бесшумно подошел к двери. Резко ее распахнул.

В коридоре никого не было. Пустота и слабый свет от газовых рожков на стенах. Но на темном ковре лежал крошечный, едва заметный предмет. Артемий наклонился и поднял его. Это был обломок когтя. Не птичий. Не животный. Длинный, острый, черный, как обсидиан, и холодный на ощупь. От него исходил слабый, неприятный вибрационный гул, будто он все еще был частью чего-то живого, чего-то неправильного.

И от него тоже пахло. Сладковатым, тошнотворным запахом гниющих лилий.

Артемий спрятал обломок во внутренний карман своего потертого сюртука. Он выглянул в конец коридора. Там, в полумраке, мерцало большое витражное окно с изображением ворона, несущего солнце. На мгновение ему показалось, что тень на витраже не совпадает с рисунком. Что она движется сама по себе.

Он вернулся в кабинет, закрыл дверь. Его неживой мозг, холодный и лишенный отвлекающих эмоций, складывал факты в стройные, пугающие цепочки.

1. Граф Кассиус изучал рискованные методы телепортации, требующие «якоря» и, возможно, жертвы.

2. Кто-то в доме, возможно, сам Леонард, крайне заинтересован в том, чтобы расследование шло по узкой колее.

3. Загадочный «аромат» был связан не только с исчезновением, но и с чем-то, что оставляет черные обсидиановые когти и умеет бесшумно двигаться по дому, не будучи замеченным охраной (если она вообще была).

4. Все дороги – и на карте, и по запаху – вели в сад. К склепу.

Артемий подошел к окну. Оно было заколочено решетками, но между прутьями можно было разглядеть часть сада. Лабиринт из тисов, каменные статуи… и узкая, почти заросшая тропинка, ведущая в глубь небольшой рощицы на северном склоне утеса. Туда, где должен был находиться склеп.

Он знал, что его следующее движение будет нарушением всех правил, установленных Леонардом. Но правила были для живых. Для тех, кто боялся последствий.

Он потушил свет в кабинете и снова вышел в коридор. Он должен был осмотреть склеп. Сейчас. Пока дневной свет еще боролся с туманом, пока тени были короче, а обитатели дома, возможно, отвлеклись.

Обойдя главный холл и пользуясь своим неестественно тихим шагом и умением сливаться с темнотой, Артемий нашел потайную дверь для слуг, ведущую прямо в сад. Холодный, влажный воздух ударил ему в лицо. Запах хвои, земли и… лилий. Свежих и гниющих одновременно.

Он двинулся по тропинке, огибая зловещие зеленые стены лабиринта. Вороны с карнизов поворачивали головы, провожая его синхронным, безмолвным взглядом. Казалось, сам сад затаил дыхание.

Рощица оказалась круглой поляной, посреди которой стояло невысокое, но массивное сооружение из того же черного базальта, что и особняк. Склеп Вальтеров. На его тяжелых бронзовых дверях был выгравирован все тот же герб – ворона с ключом. Но что-то было не так.

Двери были приоткрыты. Узкая щель, черная, как провал в мироздании, зияла между створками. И из этой щели, волнами, струился тот самый сладкий, гнилостный запах, теперь смешанный с чем-то еще. С запахом старой кости, тлена и… свежевскопанной земли.

Артемий замер в нескольких шагах. Его внутренний голос, голос сыщика, выжившего после смерти, кричал об опасности. То, что ждало внутри, не было простой могилой. Это было местом силы. Местом, где произошло что-то ужасное.

Он протянул руку, чтобы отодвинуть тяжелую дверь еще немного. В этот момент сзади, с той стороны, откуда он пришел, послышался резкий, сухой звук. Как треск ломающейся ветки. Но веток на расчищенной тропинке не было.

Артемий обернулся.

На поляну, из тени тисов, вышла Элиана. Лицо ее было белым как мел, глаза широко раскрыты от ужаса. В руке она сжимала небольшой изящный кинжал, лезвие которого мерцало знакомым серебристым светом лунного металла.

– Не входите туда, – прошептала она, и ее голос дрожал. – Ради всего святого, не входите. Я… я слышала, как вы ушли. Пошла за вами. И видела… – Она обернулась, бросив панический взгляд на окружающую рощу. – Здесь что-то есть. Оно следило за вами. Оно следит за всеми нами.

Она подошла ближе, снизив голос до едва слышного.

– Я была неправа. Нельзя доверять дяде. И нельзя доверять… этому месту. Отец приходил сюда в ночь своего исчезновения. Я проследила за ним. Он был взволнован, почти в панике. Он что-то искал здесь. И… – она заколебалась.

– И что? – тихо спросил Артемий, не сводя глаз с черной щели в дверях склепа.

– И я слышала, как он разговаривал с кем-то. С кем-то внутри. Голос был… странным. Шепчущим, множественным. И пахло тогда так же, как сейчас.

Она посмотрела прямо на него, и в ее синих глазах плескалась настоящая, неконтролируемая паника.

– Я думаю, он не стал жертвой. Я думаю, он… *призвал* что-то. И это что-то теперь здесь. И оно голодно.

Ветер донес из щели склепа новый звук. Тихий, едва различимый. Похожий на скрежет камня по камню. Или на слабый, голодный вздох, доносящийся из-под земли.

Артемий взглянул на приоткрытую дверь, затем на бледное лицо Элианы, на кинжал в ее дрожащей руке. Пазлы начинали складываться в чудовищную картину. И теперь он понимал, что граф Кассиус фон Вальтер, возможно, не просто исчез.

Он мог быть все еще здесь. Частью того, что он сам и выпустил на волю. И его «последнее дело» только что превратилось в охоту на нечто, что не имело права существовать даже в этом мире, полном магии и теней.

– Отойдите от двери, – тихо скомандовал он Элиане, медленно вынимая из-под плаща собственное оружие – короткую, покрытую рунами дубинку из черного дерева, на конце которой мерцал тусклым светом кусок обсидиана. – И будьте готовы бежать.

Он сделал шаг к черной щели, за которой ждала тьма, пахнущая лилиями и смертью.