Прежде чем ты меня убьёшь

Выдохнув, понимая, что мои мысли мне вовсе не нравились, однако жить как-то дальше надо было, я отправилась в ванную. Набрав в себе сил, посмотрела на себя в зеркало, не веря, что это была я.

Всё тело, начиная от шеи, заканчивая икрами, было в маленьких крестах, вырезанными по коже. Скорей всего, потом будут маленькие шрамы по всему телу на всю жизнь.

Также я не забывала про свои волосы-мочалку, отсутствие 4 зубов и ногтей. Сев на пол, банально расплакалась, даже не взирая на тот факт, что жалость к себе я презирала еще больше, и легче от этого мне не должно стать.

В какой-то момент голова от истерики заболела настолько, что я не хотела больше плакать. Завесив стекло тряпкой, я привела себя в порядок и вышла в комнату, прокручивая в голове, как бы мне от этого не было тошно, последние события.

Я, к счастью, вспомнила, что у меня всё еще были спрятаны спички и банка керосина. Покопавшись в вещах, я нашла их спрятанных в мишке и, не выдержав, поцеловала.

Облив керосином все найденные мной газеты и взяв спички, я принялась ждать дровосека.

Что ж, кажется, он довёл меня настолько, что я готова была рискнуть. Возможно, он окажется быстрее и потушит пожар, однако других идей у меня не водилось.

Я готова была поставить на карту всё, что у меня было и не было, терять уже было явно нечего.

Стояла я очень долго. У меня затекло всё тело, но моя идея и надежда были выше всего этого, поэтому, кажется, какая-то неведомая мне сила внутри помогала держать меня на плаву. Пока его не было, я повторяла про себя заученный текст условия сбережения мной газет от уничтожения.

Дверь наконец открылась, показывая мне дровосека. Вместе с ним зашёл и холод, который был очень похож на осенний.

Я пропустила эту мысль мимо центра размышлений, понимая, что она вызовет во мне только ещё больше уныния и грусти.

Также я заметила, что дверь он все-таки избавил от забитых в неё досок.

– Стой, где стоишь, если не хочешь потерять свои… ценные газеты – прохрипела я, зажигая спичку и проговаривая ему свой текст.

Мужчина удивленно раскрыл глаза, медленно закрывая за собой дверь.

– Ты как так быстро отошла? И еще и начала ходить.

Я покачала головой.

– Не заговаривай… мне… зубы… мои оставшиеся… зубы.

Дровосек помолчал.

– Ты не успеешь это сделать.

Я усмехнулась.

– Проверим?

Мужчина сощурился.

– Даже если я откажусь и ты их спалишь, ты хоть понимаешь, что тебе некуда отступать?

Я моргнула.

– Но тебе важны эти газеты, разве нет?

Мужчина расслабленно облокотился на стенку.

– У меня есть ксерокопия. Ты зря стараешься.

– Да? – улыбнулась я, поднеся огонь ближе и наблюдая за его реакцией, с удовольствием отметив, что он заметно напрягся. – Тогда чего переживаешь?

Дровосек поджал губы.

– Что ж, давай проверим, но учти, что еще одно моё наказание ты вряд ли выдержишь, особенно, если спалишь мои газеты.

Я махнула рукой.

– Надеюсь, я максимально усложню тебе… жизнь. Поверь, само осознание этого… для меня будет достаточно – докашляла я остатки слов, чувствуя буквально эйфорию. Да, месть – это плохо, но приятно.

Мужчина жестом пригласил меня сделать желаемое.

– Точно? – спросила я на всякий случай.

– Точнее некуда.

Я выдохнула, кидая спичку в газеты и отходя на два шага назад. Безусловно, пожар был почти сразу потушен, однако несколько страниц успели вспыхнуть и испортиться.

Дровосек повернулся ко мне с почерневшим взглядом.

– Оно того стоило?

Я слабо улыбнулась.

– Вполне.

Мужчина покачал головой.

– Нет, ты еще не поняла, во что влипла, – помолчал, в один момент вдруг улыбнувшись. – Можешь сейчас посмотреть в окно и убедиться, что и тем, кем ты меня считаешь, я тоже являюсь.

Я нахмурилась, явно не понимая, о чём шла речь.

Через несколько секунд мужчина вышел, и я, не выдержав, подошла к двери, приоткрывая.

Господи, сколько я не была на улице… какой чистый свежий воздух, хоть и прохладный. Листья на улице уже желтели и опадали.

Прямо сейчас я должна была учиться в крутом вузе.

Дровосек, тем временем, притащил, о господи, дерево и начал его рубить по частям.

Неужели он… знает, что я зову его… дровосеком? Но откуда? Я проговорилась, когда была в бреду?

Однако эти мысли были вытеснены другими: что он делает? И зачем?

Через несколько минут всё стало понятно само. Он построил огромный крест, уходя куда-то в лес и возвращаясь так же быстро, но раскидывая при этом куски мяса.

– Осталась только ты, – сказал он, доставая верёвку и направляясь ко мне. – Если ты еще не поняла, я построил для тебя деревяшку, на которой тебя съест один из хищников… или несколько. Мертвечина приведёт их к тебе, кто бы это ни был. Я закинул разных хищников в лес, как волки, лисицы, гиены, вороны, ястребы. Кто первый пожалует, того ты и будешь. Если повезёт и ты освободишься раньше, можешь быть свободной, я, как и обещал, тебя не держу, однако помни, кто тебя ждёт в лесу.

Я машинально откатилась, но дровосек схватил меня и потащил к «алтарю».

– Я могу попросить… тебя этого не делать?

Мужчина покачал головой.

– Сейчас – нет.

– Но… ты же сказал, что не убьёшь меня… женщин не убиваешь же – промямлила, не узнавая свой голос и путаясь в словах.

Дровосек усмехнулся.

– Я за всё это время вдоволь тобой наигрался. Ты мне надоела. Можешь получить то, что так долго вымаливала.

– Я хотела… быструю смерть.

Он пожал плечами.

– Может, она и будет, – сказал, привязав меня к деревянному столбу руками и ногами, отходя. – Не знаю, сколько у тебя времени, но ты и сама знаешь – лес небольшой, всё рядом. Советую начинать прямо сейчас – добавил и, обтерев меня мертвечиной, ушёл, закрывая за собой дверь.

Я, плача в который раз, начала шевелить руками, однако дровосек слишком туго меня привязал. С моими силами я тем более не могла с этим справиться.

Глаза, тем временем, нервно следили за дорожкой из мяса, то и дело постоянно к ней возвращаясь.

Я продолжала бороться, кажется, выходя за пределы своей кожи. Голова болела от давления, а всё остальное тело будто ломалось, но постепенно я пришла к мысли, что лучше все-таки сфокусироваться на одной конечности и её терроризировать силой, чем вливать энергию во все сразу. Ноги, кажется, были привязаны менее крепко, поэтому на них я и решила сделать акцент, вернее, на правой.

Удивительно, но спустя несколько минут мне удалось освободить её. Это воодушевило меня, ведь это оказалось возможным, и я начала бороться со следующей, на какое-то время забыв, что существует опасность со стороны леса. Однако я, сильно потянув, неожиданно освободила правую руку, чувствуя, что я сделала это точно из своих последних сил.

Отдышаться мне не дал звук воя. Господи, это были волки? Я, забыв про усталость, вновь приступила к работе не меньше, чем с удвоенной силой, но это не помогло: неожиданно на горизонте показались вороны. Пока они летели, я еще раз дернулась со всей мощи, которая у меня была, но это не помогало. Удача вполне ожидаемо отвернулась от меня.

Пока они клевали мясо, я судорожно пыталась сообразить, что делать дальше. Я посмотрела под ноги, обнаружив его и под собой. Ухватив пальцами ноги кусок, слегка подкинула его себе в руку и обернула вокруг верёвки ещё не освобожденной руки, а для такой же ноги я придерживала болтающейся, не имея, к сожалению, возможность её обернуть.

Ожидание тянулось в часы.

Послышались еще какие-то странные звуки из лесу, которые были уже ближе, вынудив меня буквально вспотеть. Однако угроза существовала и совсем рядом, буквально ко мне подкрадываясь. Я готовила себя к тому, что это будет больно, но всё могло быть ещё хуже: даже не знаю, что было бы, если бы это были гиены или ястребы.

Когда очередь дошла и до меня, я притаилась: если всё пойдет по плану, то вороны помогут мне выклевать верёвку и освободить меня, но это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, где еще, плюс ко мне, было трудно придерживать мясо одной ноги другой, которое то и дело норовилось сползти.

Всего я насчитала три ворона, два из которых клюнули на мясо, а третий, подравшись за что-то с одним из них, проиграл, опустившись и начав клевать мне икру. Я закричала, машинально отгоняя свободной ногой, тем самым давая мясу сползти, но напоминая себе, что звук воя становился ближе и вороны еще могут быть мне полезными. Мобилизовав свои силы, я принялась терпеть, смирившись с мыслью, что такая смерть еще щадящая, в отличии от всех других в моём случае возможных.

Через мясо ворон расклевал мне верёвку, освободив мне наконец руку, пока я всё это время отгоняла двух других, и, как только он это сделал, я, быстро наклонившись, начала одной рукой развязывать последнюю связанную конечность, а второй – отгонять птиц, однако местами они все равно меня клевали, вызывая боль и местами слабый поток крови. Освободившись, я постаралась убежать, но вдруг неожиданно заметив, что ко мне совсем близко приближались две гиены, ведь многое мясо было склёвано воронами и им почти нечего было ловить.

Машинально выбрав курс на дом дровосека, посчитав, что другого у меня просто не существовало, я принялась мысленно молить, чтобы он меня впустил.

Приготовившись стучать, я удивилась тому, что дверь открылась сразу и дровосек, выйдя, задушил гиен голыми руками, которые почти меня уже догнали.

Я, отдышавшись, не верила, что всего секунда отделяла меня от этого. Воображение рисовало неприятные картинки, а тело, не выдержав, упало на порог. Дровосек, как ни странно, взял меня на руки и отнёс в дом, закрывая за собой дверь.

Я расплакалась, свернувшись калачиком на кровати. Воспоминания были слишком свежи, заставляющие меня проживать недавние события вновь и вновь. Конечно, я хотела умереть, но не так… жестоко и позорно, будучи съеденной заживо без возможности опознания моего тела и хоть какого-то захоронения после.

Мужчина принёс мне горячий кофе и я, чувствуя, что у меня нет сил сопротивляться и язвить, просто его взяла и постаралась себя успокоить.

Дровосек явно смотрел на меня, но я сверлила глазами кружку.

– Выпей до дна, я добавил тебе то, что расслабит.

Я, чувствуя себя настолько плохо, послушалось и выполнила сказанное им, принимаясь ждать.

За дверью вдруг послышался вой, а сама она подверглась царапанию и выбиванию.

Я закричала, пугливо забиваясь в угол и молча наблюдая, как дровосек, открыв дверь, одним махом убил трёх волков, взяв двоих по бокам и сжимая третьего внутри так, что они заскулили и упали замертво. Его сила поражала, заставляя меня лишний раз подумать, стоит ли мне его злить или нет. Выкинув их за порог, он закрыл дверь и повернулся ко мне, как ни в чем не бывало.

– Кажется, их приманила кровь, которую ты растеряла по дороге. Придется всех выловить, хоть и лень, – сказал, достав из кармана бинты и кидая мне. – Держи, обработай себя. Спирт найдешь на первой полке в ванной.

Выдохнув, я сделала так, как он сказал, понимая, что сейчас спорить с ним – противоречить здравому смыслу. В принципе, это всегда так было, однако сейчас это представлялось мне намного более опасным и бессмысленным.

Когда мужчина вернулся, я докручивала последний бинт, периодически крича от боли, когда спирт попадал на рану, надеясь, что вороны не занесли мне какую-нибудь инфекцию или что-то нечто такого рода.

– Не волнуйся, ты будешь в порядке, если еще что-то не учудишь – сказал вдруг появившийся дровосек, садясь рядом в кресло.

Я замерла, пытаясь мысленно понять, показалось мне это или нет, однако всё это неожиданно для меня озвучилось само:

– Так ты… ты умеешь читать мысли или… у меня уже всё… совсем плохо?

Мужчина кивнул.

– Давно этим не пользовался, но случай с тобой экстраординарный для моего опыта. У тебя почти нет страха, поэтому мне стало интересно, что именно тебя убеждает в отсутствии такового. Ты лезешь на рожон, зная, что тебя ждёт, однако всё равно лезешь.

Я пожала плечами.

– Желание жить и, предпочтительно, свободно, но я часто не уверена, что смогу, просто… скорее, бегу от смерти, а там уже как получится – открыто сказала, чувствуя, что мышцы постепенно расслабились и мне стало легче.

Дровосек мельком на меня посмотрел, но ничего не сказал.

– Ты сказал, что… если я освобожусь раньше, чем меня растерзают животные, я могу быть свободной… да?

Мужчина кивнул.

– Да, но ты не сбежала раньше, чем тебя бы растерзали животные. Гиены тебя догнали и, если бы не я, растерзали бы. Ты попросила у меня мысленно помощь, я её предоставил…

– … и это не бесплатно – договорила за него я.

– Почему же, бесплатно, но ты не выиграла, значит, свободной ты быть всё ещё не можешь, – сказал, кивая на дверь. – Завтра ее заколочу обратно, сегодня неохота.

Я потеребила руки.

– Не нужно, я не… не уйду.

Дровосек покачал головой.

– Нет, доверия к тебе нет, как-нибудь в следующий раз.

Я помолчала, ложась обратно в постель. Меня всю трясло, и я ничего не могла с этим сделать.

–Ты же сказал, что… я тебе надоела… – вспомнила я, безуспешно стараясь унять дрожь.

Он усмехнулся.

– Если не хуже.

– Но ты меня спас…

Дровосек промолчал, с любопытством меня рассматривая: возможно, мужчина и сам не понимал, зачем он это сделал, а, может, и вовсе был далёк от меня и всех текущих событий.

Кто его разберёт.

Пытаясь заснуть, я много раз переворачивалась, не в силах найти достаточно удобное для этой цели место, поэтому в один момент я просто сдалась и начала смотреть перед собой, надеясь, что мои мысли не доведут меня до абсолютного отчаяния.

– Даже моё средство тебе не помогает, – почти с жалостью промолвил, на какое-то время исчезая и появляясь с бутылкой виски, после наливая мне в стакан. – Выпей.

Я закрыла глаза, мысленно заставляя себя встать и взять предложенное. Меня все еще подбрасывало.

Стакан дрожал в моих руках, переливаясь, но я все допила, ложась обратно.

Под одеялом было тепло и уютно, особенно, по сравнению с погодой на улице, которая постепенно начала портиться. Через какое-то время, убаюканная одеялом и алкоголем, я даже уснула, хоть и мне казалось при текущих обстоятельствах это невозможным.