- -
- 100%
- +
Несколько минут за столом царила напряженная тишина, такая бывает обычно перед грозой. Но тучи прошли стороной, так и не разродившись дождем: появились слуги с переменой блюд. Харкнесс первым нарушил молчание.
– Женись я на этой девушке, – заявил он, – задал бы ей хорошую трепку.
– А толку?
– Мне бы с этого было море толку.
– Тимберлин, ты меня заинтриговал, – повторил Бигелоу и хлопнул Кевина по плечу. – Поздравляю, старик. Ты выкинул первую пешку, и она ответила на твой гамбит. Удачи тебе.
– Уверен, нас ждет приятная беседа, – беззаботно отозвался Кевин.
Логан промолчал. Он только попытался испепелить принца Рассендского взглядом.
Дыша неглубоко и часто, Фанк-варвар привалился к дереву. Боль в груди была слишком сильной и не позволяла делать глубокие вдохи. Что радовало, ребра болели меньше, чем ноги. А ноги меньше, чем голова.
– Героизм, – сказал он себе, – состоит в том, чтобы продержаться еще минуту.
Этому его учил отец, а тот, Фанк не сомневался, в свою очередь цитировал кого-то еще, возможно, собственного отца. Он так никогда и не выяснил источник цитаты, но урок усвоил. Быть Варварским Героем означало больше, нежели битвы, пьянки, спасение обнаженных красоток и ношение ожерелья из волчьих зубов. Это значило... значило... ну, значило держаться, когда держаться больше не можешь. Это значило вести бой, когда руки твои слишком слабы, чтобы поднять меч. Это значило не обращать внимания на холод и жару. Это значило обходиться без пищи, сна и выпивки, если это требуется для выполнения задания. Это значило удовлетворять обнаженную красотку, когда ты слишком устал; не то чтобы Фанк часто сталкивался с подобной проблемой – кроме того, в тот раз он был пьян.
И это значило делать следующий шаг, когда не в состоянии пошевельнуть даже пальцем. А если не можешь сделать следующий шаг, ползи.
Он сделал следующий шаг.
И еще один. Он уже который день делал эти шаги. Он потерял счет времени, перед глазами темнело и становилось все труднее сфокусировать взгляд. Стояла ночь. Дорогу ему освещала полная луна. Как давно уже ночь? Фанк не помнил, как садилось солнце, но в небе висела луна и светило множество звезд. А на горизонте пылали огни, но это были не звезды. Это были огни города. Он направлялся туда.
Он шел по дороге. Днем варвар сходил с нее, сбивая преследователей со следа, а ночью возвращался опять. Теперь стояла ночь, и он шел по дороге, хотя и не помнил, как сумел ее отыскать. Это ему не нравилось. Он был Фанк-варвар и никогда ни от кого не бегал. Бегали от него. Герои умирают, сражаясь. Его отец умер, сражаясь. Правда, битва происходила в трактире по поводу неуплаты по счету. Но все-таки это был бой. А Фанк помнил, что ему надо передать королю нечто важное. Только это и имело для него смысл.
Город лежал впереди. В городе были таверны. Он сказал себе, что пропустит стакан, когда доберется туда. И смоет кровь. И сможет поспать. Да, выпить и поспать. Как только повидает короля.
Остановившись в следующий раз, варвар сказал себе, что отдохнет ровно столько, сколько нужно для восстановления сил. Но силы больше не возвращались. Они уже давно иссякли, а времени у него оставалось все меньше. Теперь он знал, что останавливаться больше нельзя. Что в следующий раз он остановится навсегда. Теперь ему придется идти без остановок.
А затем без остановок ползти.
Фанк оттолкнулся от дерева обеими руками и сделал неверный шаг. А потом следующий. И еще один. Он снова шел по лесу, среди дубов, буков, ольхи. И массы других деревьев, которых не узнавал. Когда варвар вышел из-под деревьев, он услышал музыку. И голоса. И увидел кусты с тропинками между ними. По тропинкам прогуливались люди: мужчины, женщины, дети. Фанк сообразил, что находится уже не в лесу, а в саду. Впереди он разглядел замок, большие освещенные окна и тени танцующих за ними людей. Варвар нацелил себя в том направлении. На самое большое окно с огнями, музыкой и тенями танцующих. И заковылял к нему.
Когда мудрец тебя просит быть осмотрительным, чтобы Магический талисман не оказался в дурных руках, отнесись к этому серьезно. Не смейся над ним, пока предмет не украден, а Силы Зла не выпущены на свободу.
Роберт С. Тэйлор, «Руководство по практическому героизму»Кевин остановился перед входом в апартаменты принцессы Ребекки. Дверь покрывал слой светло-розового лака с окантовкой цвета морской волны. Бронзовую панель защелкивающейся дверной ручки украшала замысловатая гравировка в виде цветов с завитушками. Просто воплощение женственности. Принц поправил лацканы и манжеты и поинтересовался:
– Который час, Уинслоу?
– Когда мы проходили мимо часов наверху, сир, было десять минут девятого.
– Рановато мы, – решил Кевин.
Он повернулся и решительно двинулся прочь от двери. Камердинер последовал за ним в конец длинного коридора, где принц обнаружил зеркало в золоченой раме. Он стоял перед ним, критически изучая складки на воротнике.
– Прошу прощения, сир. – Уинслоу слегка запыхался. – Разве дама не велела вам явиться к восьми и не опаздывать?
– Да, но у девушек и юношей различное представление о точности. Если к девушкам приходишь вовремя, застаешь их за накладыванием последних штрихов макияжа, а это их смущает. Тогда они решают, что ты дурак, раз не знаешь, что тебе полагается опоздать. Лучше дать им побольше времени.
– Как вам угодно, сир. – Уинслоу сомневался. Он служил принцу много лет, но его высочество только недавно начал встречаться с девушками, и в Рассенде они сами к нему приходили. Здесь ситуация складывалась не так, как там.
– Давай взглянем. – Кевин неторопливо прошествовал обратно к двери, приостанавливаясь перед немногочисленными портретами, украшавшими стены. Портреты изображали в основном женщин из королевской семьи, ибо в данном крыле традиционно располагались апартаменты дезерайских королев и принцесс. Портрет Ребекки отсутствовал. Принц поискал портрет ее матери. Еще до отъезда из Рассенды отец дал ему дополнительный совет.
«Выяснишь, как выглядела ее мать, узнаешь, как будет выглядеть принцесса лет через двадцать-тридцать. Или даже через четырнадцать, как в некоторых королевствах с сильной аграрной традицией. Короче, ищи портрет матери. Хотя, если вдуматься, не ищи. Иногда лучше не знать».
Кевин придал мудрым словам отца столько же веса и значения, сколько все молодые люди придают советам родителей.
«Папа, – сказал он, – ты в курсе, что у тебя к подбородку присохла дохлая мышь?»
«Я отращиваю бородку. Тебе не нравится? А все прочие находят, что с ней я смотрюсь импозантнее».
Переходя от портрета к портрету, принц снова достиг розово-зеленой двери. На сей раз он постучал трижды и стал ждать. Никакого ответа. Он посмотрел, не пробивается ли из-под двери свет. Нет. Принц пожал плечами:
– Может, я все-таки слишком рано?
– Наверное, сир, вы все-таки слишком поздно, и ей надоело ждать, – предположил Уинслоу.
– Не думаю. – Кевин нажал на ручку и обнаружил, что дверь не заперта. – Ладно, меня пригласили. Уинслоу, подожди за дверью. Не уходи. И никого ни под каким видом не пускай. Хорошо?
– Да, сир.
– До встречи. – Он повернул ручку и наполовину приоткрыл дверь. Абсолютно темно. Принц вопросительно оглянулся на камердинера. Уинслоу только пожал плечами. Кевин скользнул внутрь и дверь за ним бесшумно закрылась.
Тьма все-таки оказалась не совсем кромешная, но единственным освещением служило проникавшее в пару раскрытых французских окон лунное сияние и несколько крохотных красных точек в камине, последние отблески умирающего огня.
Снаружи смутно доносились звуки бала. Прежде чем двинуться, Кевин подождал, пока глаза привыкнут к темноте. Но, видимо, недостаточно долго. Почти сразу же он ушиб голень о низкий столик.
– Ойё!.. – Теперь Кевин рассердился. – Бекки! Что за дела?!
Девичье хихиканье раздалось прямо у него за спиной. Принц крутанулся, поймав лишь воздух перед собой, прыгнул вперед и ударился другой голенью об очередной столик.
– Черт возьми, Бекки!
Он почувствовал легчайшее прикосновение к затылку. На сей раз Кевин оказался проворнее. Развернулся, обхватил – и ощутил теплые влажные губы, прижатые к своим губам, притиснутые к манишке крепкие груди и изгиб гладких голых ягодиц под руками. Ощущение это длилось ровно одно мгновение. Затем тело в секунду выскользнуло из его объятий, и девичий смех с почти волшебной быстротой зазвучал в другом конце комнаты.
Кевин двинулся на звук, наткнулся на диван, перелез через него. Он смутно различал контур сияющей в лунном свете белесой кожи. Или думал, что различает. Силуэт, казалось, таял по мере приближения – и внезапно принц ощутил горячий влажный язычок в своем левом ухе.
– Ах! – Он раскинул руки и свел их обратно, обхватив сам себя. Пустота. Мгновением позже принц почувствовал, как пара мягких ручек обнимает его сзади, ее бедра прижимаются к его бедрам, и нежные пальчики поглаживают грудь. Она поцеловала его в шею и упорхнула. И снова из темноты донеслось хихиканье. На сей раз, по прикидкам Кевина, – со стороны камина.
«Как она это делает?» – спросил он себя, двигаясь на источник смеха и запутываясь в подвернувшемся на пути стуле. Получив хорошего пинка, стул улетел во мрак, откуда послышались грохот и бряканье. Где-то на пол валились недоступные взгляду, но несомненно дорогостоящие предметы. Принц вполголоса выругался. Затем различил контуры подсвечника. Подхватил его. Осторожно донес до камина, опустил фитилек в золу и принялся раздувать угли, пока конец свечи не занялся крохотным пламенем. Более ему ничего и не требовалось. Он поднялся с колен, и мягкое сияние наконец-то явило Кевину принцессу Ребекку.
Принцесса Дезерая была одета в свободный бархатный пеньюар. Волосы по-прежнему оставались стянуты в суровый пучок, руки строго сложены на груди, а губы сжаты в тонкую прямую линию. Она замерла в дверях гардеробной с таким видом, будто только что явилась сюда, намереваясь выяснить причину внезапного шума и грохота. Ребекка скользнула взглядом по разбросанной мебели, задержалась на опрокинутой вазе и упавшей статуэтке. Она не проронила ни слова, лишь воззрилась на принца с холодным неодобрением.
Чтобы прояснилось в мозгах, Кевину пришлось слегка тряхнуть головой.
– Бекки, разве ты не была только что голая?
Губы принцессы чуть дрогнули. Она честно пыталась сохранять суровое выражение лица, но внезапно наполнившиеся весельем глаза выдавали ее.
– Принц Кевин! Вы предполагаете, что я, принцесса Дезерайская, впустила бы к себе в апартаменты мужчину, будучи дезабилье? Я шокирована, совершенно шокирована тем фактом, что вы вообще посмели задать подобный вопрос. В самом деле, за кого вы меня принимаете?
Она опустилась на кушетку и похлопала по месту рядом с собой.
Кевин в два прыжка оказался возле нее.
– По-моему, принцесса Дезерайская – соблазнительница.
Бекки прыгнула к нему на колени.
– Это просто флирт. – Она обвила его шею руками и задышала в ухо. – Грань между кокетством и соблазнением очень тонка.
– Ага, и ты уже на сто верст по другую сторону.
Принц крепко обнял ее и поцеловал. На сей раз поцелуй получился длинный, медленный и глубокий, и девушка с энтузиазмом на него ответила.
Когда они наконец оторвались друг от друга, Кевин спросил:
– Ну, как мои дела? Есть какие-нибудь новости?
– Твои дела великолепно. – Бекки отбросила прядку волос с лица. – Барон так польщен, что ты любишь сидр. А он имеет большое влияние на папу.
– Мм-м. – Принц вытянулся на кушетке и потянул на себя Бекки. – Однако нам нельзя становиться слишком самоуверенными. По моим ощущениям, Совет в целом по-прежнему склоняется в пользу Логана.
– Да, но не забывай про их жен. Дамы переходят на твою сторону. И, держу пари, нашептывают мужьям на ухо. – Бекки села. Она позволила халату распахнуться и слегка встряхнулась, наслаждаясь тем, как глаза принца невольно проследили за движением. – Ой, а сегодняшняя сценка с маленькой девочкой в саду – женщины просто в восторге. История уже облетела весь замок.
– Прелестная малышка. Поцелуй меня. Бекки поцеловала его снова. Внезапно она оттолкнулась и засмеялась.
– Что?
– Да все думаю про обед. «Я – адепт праздности», – передразнила она. – Как ты до такого додумался? Видел физиономию Логана? Мне пришлось сбежать из-за стола, чтобы не расхохотаться вслух.
– Меня это радует. Стоило бы тебе только улыбнуться, и парни втрескались бы в тебя по уши. Мне бы ни в жизнь от них не избавиться. Я знаю, о чем говорю. Мне, например, хватило одной улыбки.
– Какой ты милый, Кевин. Ты всегда будешь так разговаривать со мной?
– Увы, нет. Через некоторое время фантазия у меня истощится, и я начну повторяться. Запомни, какие строчки тебе больше всего нравятся, чтобы я мог использовать их по новой.
– Начну записывать. – Она угнездилась в его объятиях для новых поцелуев. – Ой, хочу тебе кое-что показать.
Она взяла свечу, зажгла от нее настольную лампу, затем пересекла комнату и выудила из плетеной корзинки журнал. Вернув свечу Кевину, она сунула ему журнал в руки.
– Тут так здорово. Это свежий номер «Юной принцессы». Читал?
– «Юную принцессу»? Черт, нет, я собирался...
– Посмотри эту статью.
– «Черный бархат!» – прочел Кевин. «В новом знойном стиле для холодных зимних вечеров».
– Нет, другую страницу.
– «Встретила ли ты своего принца? Выясни прямо сейчас с помощью теста „Юной принцессы“!»
– Смотри, суть в том, чтобы пройти тест вместе со своим парнем. Затем сложить набранные очки, и если цифра получилась большая, значит вы друг другу подходите.
– Я тест из «Юной принцессы» проходить небуду.
– Я знала, что ты так скажешь. Поэтому прошла тест за нас обоих, выбирая ответы, которые, по-моему, выбрал бы ты.
– Угу.
– А потом проделала то же самое за остальных. За Рэймонда, Бигелоу и Логана. Харкнесса я пропустила, потому что он слишком маленький. – Бекки прислонилась к нему и пробежала пальчиком по колонке вопросов. – И угадай, что получилось? Ты набрал больше всех!
– Неплохо, неплохо. А кто пришел вторым?
– Лорд Логан, разумеется.
– «Разумеется»! Почему это «разумеется»? Бекки искоса посмотрела на него:
– Ну, любимый, ты должен признать, что он и впрямь хорош собой.
– Что?! Да он старик! Бога ради, Бекки. Ему ж за тридцать!
– И он такой высокий. И очень мускулистый. Только взгляни на его руки.
– Бекки! Ты пытаешься заставить меня ревновать?
Бекки вдруг застеснялась.
– Почему, принц Кевин? Ты и вправду ревнуешь?
– Конечно, ревную. – Кевин отшвырнул журнал в сторону. – Так что незачем заставлять меня ревновать еще больше. Это только подливает масла в огонь. Огонь, который уже пылает ради тебя.
– Ты такой поэт. – Бекки снова его поцеловала, но, как только Кевин по-настоящему увлекся, отодвинулась. – Погоди, у меня есть еще кое-что. Сиди тут.
Принц остался на кушетке, а она направилась обратно в гардеробную. Но, дойдя, приостановилась и обернулась, держась за ручку двери.
– Я купила это для нашей брачной ночи, но собираюсь устроить тебе закрытый предварительный просмотр.
– Ты уже покупаешь одежду для нашей брачной ночи? По-моему, ты крайне самоуверенна.
– Я верю в тебя, любимый. Ты их всех победишь. Я обрабатываю папу со своей стороны. И буду продолжать разыгрывать перед Логаном Ледяную Принцессу. Может, это его охладит. – Голос Бекки доносился из-за притворенной двери. – Кстати, наряд очень неприличный, так что тебе придется вспомнить о своем обещании. Я, в конце концов, принцесса. Есть вещи, которых я не могу делать до свадьбы.
– Ну, того, что мы уже делали, ты тоже делать не можешь.
На внутренней стороне двери находилось зеркало. Глядя в него, Кевин ловил мелькающие отблески сливочно-белой кожи.
– Да, но есть некоторые вещи, которых я действительно не могу. Так что не забудь.
– Не забуду.
– Ты смотришь на меня в зеркало?
– Разумеется. Ты ведь именно для этого оставила дверь приоткрытой, не так ли?
– Ах ты!.. – В голосе Бекки звучало притворное раздражение. Но она не попыталась закрыть дверь. – Пойди поставь какую-нибудь музыку. Я только что раздобыла несколько новых дисков. Они под кушеткой.
Принц запалил новую свечу и выкатил из-под сиденья деревянный ящик. В нем лежала стопка перфорированных медных пластин. Кевин выбрал одну, отнес к пангармониуму и положил на вертушку. Заводная ручка обнаружилась на полке под машиной. Он несколько раз провернул ее и закрыл крышку. Из рупора полились мягкие звуки легкого вальса.
– Как мило, – заметила Бекки из гардеробной. – Жду не дождусь, когда мы станем официально помолвлены и сможем выходить вместе. Как славно было бы пойти на концерт. Или на бал.
– Конечно, – отозвался Кевин. – На концерт. Или на бал.
А сам вспомнил свое последнее свидание в Рассенде. Им с девушкой удалось улизнуть из замка, прочь от любопытных взглядов прислуги и придворных. Принц повел ее в темный прокуренный клуб в богемной части города, где играло неплохое трио, а свечи торчали из горлышек старых винных бутылей под соломенными абажурами. Но стоило парочке уютно устроиться в угловой кабинке, как поджемовать с музыкантами явился сам король. При темных очках, бородке и черном бадлоне, с неизменным кларнетом подмышкой. Публика выла от восторга. На подружку Кевина данное событие также произвело сильное впечатление.
– Вау! – сказала она. – Твой старик крут в натуре.
Кевин кисло согласился. А теперь нежные звуки пангармониума плыли по комнате и улетали в мягкий ночной воздух за окном. Музыка почти заглушала шелест дыхания. Бекки задула одну из оставшихся свечей. Вторую она поставила у себя за спиной, и когда Кевин обернулся, то обнаружил ее силуэт, очерченный золотым светом. Ткань ночной сорочки ее высочества мало отличалась от полупрозрачной пленки. На самом деле, почти прозрачной. Роскошный атлас, спадавший с плеч на двух тоненьких бретельках-ниточках, открывал все выше сосков. То что оставалось ниже, четко проступало во всех нужных местах. Там же, где одеяние спадало свободно, оно пропускало довольно света, позволяя очертить фигуру и давая сознанию возможность достраивать необходимые эротические детали.
Принцесса постояла достаточно долго, чтобы Кевин насмотрелся вдоволь, а когда убедилась, что произвела максимальный эффект, вынула шпильки из волос и слегка тряхнула головой. Водопад золотых кудрей рассыпался по мягким плечам и потек до середины спины.
Она позволила ему упиться и этим зрелищем, а после поинтересовалась:
– Ну, и как тебе?
– Не могу говорить. Пытаюсь не проглотить язык.
– Может, я помогу?
Девушка прижалась к нему всем телом и нашла его губы своими. Вместе они закружились по комнате в медленном танце, приникнув друг к другу, пока пангармониум прокручивал диск до конца. Он обнимал ее за талию, она его за шею. Даже когда музыка кончилась, Кевин и Ребекка не могли расстаться и некоторое время стояли близко-близко. Бекки положила голову на плечо принца и решительно убрала его руку со своего бедра обратно на талию. В открытое окно влетел легкий ветерок и заиграл ее кудрями. Она улыбнулась, когда Кевин пригладил непокорные пряди на место. Между тем принц поглядывал на ниточки-бретельки и прикидывал, не скинуть ли с плеча одну из них. Быть может вся рубашка скользнет на пол, оставив в его руках обнаженное тело девушки. Или сорочка только сползет на одну сторону, оголив одну грудь? Рассердится ли на него Ребекка? Наверное, нет. Он решил рискнуть. Он накрыл ее рот глубоким поцелуем и не вынимая языка у нее изо рта, осторожно подтолкнул бретельку пальцем.
Бекки открыла глаза и завизжала.
Юноша было отпрянул, но принцесса прижалась к нему еще крепче.
– Кевин! – хрипло прошептала она, развернув его лицом к открытым окнам. Занавески слегка покачивались на ветру, и на белом мраморном балконе виднелась лужица темной жидкости. – Кровь!
Уинслоу услышав визг, пинком распахнул дверь и заметался по комнате, то и дело натыкаясь на мебель, пока не обнаружил принца с принцессой на балконе. Каждый из них держал в руке по канделябру, оба стояли на коленях у распростер того тела. Тело лежало посреди лужи того, в чем безошибочно угадывалась кровь. Камердинер, тяжело дыша, прислонился к стене возле окна. Принц поднял голову и резко произнес:
– Уинслоу!
– Да, сир.
– На столе в углу стаканы и графин. Налей двойной бренди.
– Да, сир.
– И выпей. Затем сядь.
– Да, сир.
Бекки держала зеркало у губ мужчины.
– Он мертв.
– Кто это? Ты его знаешь?
– Это Фанк-варвар, – ответила Бекки. – Профессиональный Герой. Папа время от времени нанимал его для поручений конфиденциального характера. Ну, знаешь, опасные миссии во имя благополучия королевства.
– Его пытали. – Кевин поднял свечу повыше, рассматривая набор свежих синяков и шрамов. – Кто-то его капитально обработал.
– Ой, бедный Фанк. Какой кошмар.
– Чем он занимался?
– Не знаю.
– Что ж, теперь он уже по ту сторону боли. Уинслоу, поднимай по тревоге замковую гвардию.
– Подожди! – Бекки сжала кулаки на груди. – Нельзя, чтобы меня заметили в таком виде. Мне надо переодеться.
Она метнулась в соседнюю комнату, захлопнув за собой дверь.
«Пропала моя сорочка, – посетила Кевина нелепая мысль. Он поднялся на ноги. – И брюки тоже».
Колени промокли от крови. Все казалось таким нереальным – покойник, лунный свет, нежное колыхание занавесок на французских окнах, девушка в окровавленной ночной рубашке, – словно в готическом романе.
Принц вернулся в комнату. Уинслоу по-прежнему сидел ссутулившись, закрыв глаза и прижав руки к животу, словно его тошнило. Кевин налил бренди себе, уселся рядом с камердинером и положил руку старику на плечо.
– Ты в порядке?
Уинслоу открыл глаза и утвердительно качнул головой.
– Извините, сир.
– Не за что извиняться.
– Я всегда представлялся себе одним из этих невозмутимых камердинеров, о которых мы все слышали. Из тех, кто всегда знает, что делать, и не лезет за словом в карман. Полагаю, я так этого и не достиг. Однако я думал, что могу пригодиться в критической ситуации. Но это так... неожиданно... и абсурдно. Вся эта кровь!
– Видок у него и впрямь жуткий. А увидеть такое внезапно, ночью – тут кто угодно сомлеет. Не переживай. Ты все равно способен пригодиться в критической ситуации.
– Спасибо, сир.
– И, Уинслоу, насчет Бекки...
– Принцессы Ребекки, сир?
– Принцессы. Никому ни слова о том, что видел.
– Разумеется.
– Я серьезно. Никому. И среди прислуги тоже.
– Я понял. Сир, если мне будет дозволено спросить, как вам... Я знаю, вы всегда действуете оперативно, но... как это возможно... Ледяная Принцесса?
– Помнишь прошлый год, когда папа послал меня сюда с дипломатическим визитом с Берри и Уэйнрайтом?
– Да.
– Ну, я познакомился с Бекки и... не стану вдаваться в детали, но мы и вправду очень понравились друг другу и потом втайне обменивались письмами. К тому же я приезжал сюда время от времени...
– Когда говорили, что отправляетесь на рыбалку?
– Ага. Ты должен понять, она в трудном положении. Королевская свадьба – дело ответственное. Здесь замешаны всевозможные политические интриги, и ей не полагается отдавать предпочтение кому бы то ни было.
– Вы можете рассчитывать на мое благоразумие, сир.
– Спасибо, старина. – Кевин пригубил бренди. – Мы долгое время планировали этот вечер. Как думаешь, у нее теперь пропало настроение?
Уинслоу выдавил слабую улыбку – Боюсь, что да.
– А, ладно. Будут еще вечера. Неожиданно Уинслоу замер.
Он пошевелился!
Кевин посмотрел на тело. Фанк лежал неподвижно. Принц уже собирался заметить камердинеру, что лунный свет сыграл с его глазами злую шутку, когда увидел, как сгибается окровавленный палец.
– Уинслоу, врача. Бекки!
Когда вбежала принцесса, переодетая в свободное платье и с волосами, вновь собранными в пучок, Уинслоу уже умчался. Кевин стоял на коленях рядом с Фанком. Варвар открыл глаза и, казалось, пытается заговорить.
– Просто расслабься, – сказал Кевин. – Помощь уже идет.
Бекки схватила подушку и подсунула Фанку под голову. Варвар сжимал и разжимал кисть. Девушка заметила на краю балкона его меч.
– Он хочет свое оружие. – Принцесса взяла клинок за рукоять и принесла его хозяину. – Тебе это нужно, Фанк? – Ребекка вложила меч ему в руку. – По-моему, он думает, что за ним кто-то гонится. Фанк, ты в замке. Ты уже в безопасности.
– С тобой все будет в порядке.
Варвар ухитрился покачать головой. Кровь пузырилась у него на губах. Кевин наклонился ближе.
– Остановить его? Ты сказал «остановить его»? Кого остановить?
Фанк долгое мгновение лежал неподвижно. Глаза его закрылись. Затем он вновь их открыл и в последнем конвульсивном усилии сунул меч в руку Кевину.