Параллели. Книга вторая

Посвящается моему мужу Юрию Тарасову

Глава 46. Перемещение

Мирана очнулась в полумраке и резко вдохнула горячий воздух. Веки казались чугунными, в груди пылал пожар, каждая клеточка молила – «Пить!». В голове стоял гул. Она обнаружила себя на груде тряпья в полуподвале. Тусклый свет сочился через окошко под потолком, выхватывая из тьмы паутину по углам.

Где-то вдалеке грохотало – то ли небеса гневались, то ли люди запускали салюты. Звук метался между стенами, порождая эхо. Случайное прикосновение к стене обожгло ладонь.

– Здесь есть кто-нибудь?! – голос сорвался на сип.

– Тише, – прошелестело рядом.

Динка!

Мирана дёрнулась, чтобы встать, но подруга мягко, но настойчиво удержала.

– Лежи, – в голосе Динки звучала непривычная властность, – ты ещё слишком слаба. Доктор скоро придёт.

– Мы в тюрьме? – Мирана стиснула виски, пытаясь поймать ускользающие воспоминания.

Вместо ответа Динка поднесла к её губам флягу. Мирана жадно припала к горлышку. Вода отдавала железом. После нескольких глотков подруга решительно отняла ёмкость:

– Хватит.

Некогда роскошные кудри Динки сбились в колтуны под грязным платком. На лице проступали странные узоры – то ли грязь, то ли военная раскраска. Одета в лохмотья.

«Когда Динка успела так постареть и похудеть? Почему я не помню, как сюда попала? Почему так болит в груди? Почему так жарко?» Мысли налетели пчелиным роем, не давая опомниться.

Мирана нащупала в кармане прохладное стекло – флакон Феоктисты. Единственный шанс понять, что происходит. Вероятно, их с Динкой бросили в тюрьму. Мирану за измену. Динку за содействие. Алик… что с ним стало?! Мирана не успела спросить.

Тонкий электронный писк разорвал подвальную тишину. Динка, прочитав сообщение на маленьком приборе, поднялась и, пообещав быстро вернуться, скрылась в чернильном коридоре. Значит, не тюрьма?

Мирана продолжила изучать содержимое карманов и обнаружила спички. Чиркнула. Дрожащей рукой капнула масло на огонь.

Подвал наполнился ароматом весеннего сада. Вокруг пламени начал разрастаться светящийся ореол – миниатюрная копия полярного сияния. Оно расползалось по помещению, открывая неприглядный интерьер. Вдоль стен высились древние ящики-саркофаги, хранящие свои секреты под слоем пыли. В углу громоздилась груда металлолома.

Внезапно воздух закружился спиралью, внутри которой проявились знакомые черты.

– Феоктиста! – Мирана хотела встать, но тут же рухнула обратно от боли в груди.

– Лежи, – нахмурилась магиня.

– Феоктиста! Где я? Ничего не помню.

– Не шевелись! Память постепенно вернётся. Ты на Четвёртом слое. Ранена и контужена. Сейчас поправлю.

– Ранена?! – Мирана скосила глаза на грудь и увидела тёмное пятно.

Феоктиста поднесла палец ко рту, приказав замолчать. Из её ладони вырвался фиолетовый луч – яркий, живой, похожий на щупальце. Он приблизился, потрескивая, разбрасывая крошечные искры, двигаясь методично, изучая каждую клеточку тела. Мирана почувствовала, как в неё вливается что-то тёплое и мощное – словно сама сила жизни. Боль таяла, оставляя после себя удивительную лёгкость. Мирана пошевелила рукой – от ранения не осталось никаких ощущений. Тело налилось бодростью.

– Вот и всё, – объявила Феоктиста, – но лучше сейчас поспать.

– Не объяснишь мне, зачем я тут?

– Спать! Тебе нужны силы, – ответила магиня. – Иначе твоя миссия провалится.

– Миссия?

Силуэт Феоктисты начал таять.

– Феоктиста! Какая миссия?! – крикнула девушка, но её слова упали в темноту. Магиня исчезла, оставив после себя лишь лёгкий аромат сирени и неприятное ощущение, что всё происходящее – часть чужого плана, в который Мирану не посвятили.

Сон накатил внезапно. Она не успела даже моргнуть – просто соскользнула в черноту, мягкую и безмятежную. А когда вынырнула, казалось, прошли часы.

Первым вернулся запах – подвальная затхлость. Затем проступили голоса – они шептались встревоженно совсем близко.

– Я не дам её перевозить! Она едва дышит! – шипела Динка.

– Нас вот-вот накроют. Все здесь ляжем. А если майор не выберется… Ты хоть понимаешь, что это значит для ополчения?

– Никто не погибнет. Хватит призывать беду, – вклинился третий голос.

Мирана ощущала небывалую лёгкость. Тело пело. Ни следа боли, ни тени слабости.

– Я не сплю, – произнесла она.

Темноту пронзил дрожащий жёлтый луч, высветил облупившуюся стену с пятнами плесени. Из коридора вышла Динка с фонариком.

– Как ты, милая? Сейчас доктор осмотрит тебя.

– Превосходно, – Мирана потянулась с наслаждением кошки, проснувшейся на солнечном подоконнике. – Есть хочу.

Динка уронила фонарь, луч упал, выхватив из мрака изумлённые лица собравшихся. Они смотрели на Мирану как на восставшую из гроба, со смесью благоговения и суеверного ужаса.

Из темноты возникла фигура в измятой шляпе с короткими полями. Запах лекарств от потёртого докторского чемоданчика ударил в нос. Из-под грязной медицинской маски торчала неопрятная щетина.

– Поднимите майку, нужно осмотреть рану, – проговорил он голосом, от которого у Мираны сбился ритм сердца.

Она рванулась навстречу так резко, что лежанка громко заскрипела. Доктор отшатнулся, маска соскользнула с лица, и Мирана увидела того, кого никак не ожидала встретить. Перед ней стоял Алик – такой родной и непостижимо чужой одновременно.

– Майор, спокойно! Я осмотрю рану, – произнёс Крылов тоном, каким укротители уговаривают с тиграми.

Мирана впилась в него взглядом. Алик! И одновременно – нет. Седина, прокравшаяся в волосы и щетину. Очки, сидевшие криво. Глаза – уставшие, много повидавшие, – разительно отличались от взгляда Алика, которого она помнила: восторженно-влюблённого секретаря, готового целовать следы её туфель. Теперь он смотрел на неё так холодно… уж лучше бы никак не смотрел!

– Майор? – переспросила она, озираясь. Собственный голос показался ей чужим. Где-то вдалеке раздавались взрывы петард – или это… настоящие выстрелы?!

– Мирочка, пожалуйста, пусть доктор тебя осмотрит, – взмолилась Динка.

Мирана, осознав, что понять происходящее не в силах, послушно сняла майку. В конце концов, Алик всё уже видел. Раздевшись, обнаружила на шее кулон – тот самый, который подарила в день свадьбы Лидия. Золотое крылышко на цепочке.

– Рана зарубцевалась, – осмотрев левую грудь, объявил он растерянно и удивлённо. Его пальцы скользнули по коже, исследуя шрам – прохладные, точные, профессиональные, – и вызвали в девушке дрожь, окутав необъяснимым ощущением дома. – Заражения нет. Признаться, майор Мираж, ваш организм поражает. Впервые такое вижу.

– Мираж?! – Мирана уставилась на Алика так, словно он объявил её инопланетянкой. Его прикосновения разбудили воспоминания об острове – яркие, с привкусом страсти и вины. Она едва удержалась, чтобы не схватить его за руку.

Алик непонимающе взглянул на неё. Солнечный луч, пробившийся сквозь грязное окно, зацепился за металлическую оправу его очков, высекая золотистые искры.

– У неё был бред, в памяти провалы. Это… пройдёт? – спросила Динка.

– Безусловно, – в его голосе звучала уверенность, которую можно обрести только на передовой, когда решения принимаются за доли секунды, а ошибки оплачиваются жизнями. – С такой феноменальной регенерацией она скоро снова будет в строю.

Мирана изумлённо таращилась на доктора. В этом слое реальности Алик оказался другим человеком – словно кто-то взял знакомую мелодию и переписал её в совершенно ином музыкальном ключе, сохранив узнаваемость, но полностью изменив звучание.

***

Князь Арбатский лежал на траве, глядя в облака. Солнечные лучи лениво просачивались сквозь крону векового дуба, создавая причудливое сочетание света и тени на земле. Воздух пах прелой листвой и грибами, вдалеке надрывно хохотала сойка.

Рядом сторожила верная Найда, то и дело поднимая уши и принюхиваясь. Понимая, что с хозяином неладно, заглядывала в глаза, поскуливая.

От Найды пахло лесом и псиной – запах, который странным образом всегда успокаивал Кирилла. Шерсть под пальцами была жёсткой и тёплой, когда он трепал её по загривку.

– Что, Найда, чуешь? Чуешь, страдаешь… Видела бы ты, как они обрадовались моему фиаско. Екатерина, эта холодная стерва с глазами кошки. Ликовала, что я не получил место. Тенебрис – хитрый шакал, празднует, наверное, всегда завидовал. А больше всех рада Феоктиста! Будь она проклята! Явиться с того света и увести мою мечту прямо из-под носа! Теперь я должен подчиняться жене Мирона!

Кора дерева больно впилась в спину через тонкую ткань рубашки, когда князь уселся, облокотившись на ствол гигантского дуба, но Кирилл даже не заметил. Сверху белка уронила жёлудь. Волчица зарычала.

– Найда! Как это могло произойти? Почему не я?

Горький привкус поражения разъедал душу, пока князь прокручивал в голове недавние события. Всё случилось из-за этой девчонки. Да, промах действительно роковой. Впервые Стража не прошла проверку Семимирья. Они всегда действовали слаженно и предотвращали любые незаконные попытки пробудиться. А тут такой казус. Но ведь это Мирон виноват! Это он заварил кашу с клоном, отвлёк внимание. Иначе они бы справились в два счёта.

Лёгкий ветерок качнул ветви дуба, по земле пробежала волна теней. Найда вскочила на лапы, прислушиваясь.

– Знаешь, что самое смешное, Найда? Девица получила статус пробуждённой, и трогать её нельзя. Что-то тут есть, какая-то тайна. Дело не только в крови Древних. И не будь я князем Арбатским, если не докопаюсь до правды.

Найда тихонько заскулила, словно соглашаясь с хозяином, и положила тяжёлую голову ему на колени. В воздухе запахло надвигающейся грозой.

Глава 47. Миледи

Динка, Алик, Мирана и двое молчаливых людей в униформе вынырнули из тоннеля в обжигающее марево пустыни. Зной снаружи мгновенно высушивал кожу.

Мирана зажмурилась от яростного солнца. Когда она наконец смогла проморгаться, перед ней раскинулось бескрайнее море песка. Ветер шелестел в дюнах, поднимая позёмку.

В нескольких шагах от входа в тоннель стояло нечто, напоминавшее помесь старинной кибитки и футуристического вертолёта. Один из их молчаливых спутников – его назвали Когтем – ловко забрался внутрь чудо-техники, поколдовал над приборами, открыл боковой люк, похожий на жаберную щель гигантской рыбы. Звякнуло ведро, и струйка песка с шипением исчезла в недрах машины.

– Всё, баки полные, можем лететь, майор, – сообщил он Миране.

Она недоуменно посмотрела на Динку.

– Он насыпал песок?

– О да, спасибо твоему папе! – весело откликнулась подружка. – Придумать двигатель, работающий на песке, для живущих в пустыне – гений! Ох, как бы хотели селениане добыть чертежи этого мотора! Только фиг им! – Динка усмехнулась, и под глазами пролегли глубокие морщины.

– Папе? – повторила Мирана единственное, что уловила из ответа. В висках стучало от зноя и непонимания происходящего.

– Сергей Алексеевич – легенда. Как и ты. И твоя мама… была.

– Мама? – Мирану кольнуло в грудь острой иглой.

– Прости, не хотела напоминать, давай в дюнолёт. Нас могут обнаружить.

Пустыня просачивалась сквозь металлическую обшивку машины, делая ту похожей на гигантскую скороварку. Мирана попыталась прислониться к стенке и тут же отпрянула – металл обжигал сквозь одежду. Динка ловким движением сложила куртку и подложила ей под спину. В этом простом жесте было столько заботы. Мирана благодарно улыбнулась.

Дюнолёт жужжал, потряхивая пассажиров в железном брюхе. Убаюкивающая вибрация затуманивала сознание. Мирана прикрыла глаза, пытаясь собрать воедино осколки воспоминаний. Память услужливо подбросила картинку: набережная, Алик с растерянными глазами. Она колотила его кулаками в грудь и кричала, кричала…

Внезапная вспышка разорвала видение в клочья. Удар был такой силы, что стенка дюнолёта пошла трещинами. Время растянулось, как жевательная резинка, – осколки металла поплыли в воздухе, словно заколдованные.

– Майор! – чей-то отчаянный крик прорезал гул в голове, и тело в военной форме накрыло её, защищая от летящих обломков.

Она зажмурилась, как делала в детстве во время грозы, прячась под одеялом. На лицо что-то капнуло, заставив открыть глаза. Увидела перед собой покрытое пылью и кровью лицо, попыталась сбросить солдата, но не смогла – слишком тяжёлый.

Странное спокойствие накрыло Мирану. Всё происходящее стало нереальным, будто она смотрела кино. Металлический пол обжигал спину, тяжесть чужого тела давила на грудь, мешая дышать. Тонкая струйка крови, стекающая из уха солдата, казалась неправдоподобно яркой, почти киношной. Его дыхание – слабое, но ощутимое – щекотало шею. Живой.

«А я? Я живая?» – пронеслось в голове Мираны. Она мысленно прошлась по телу. Ничего не болит? Кажется, нет. В ушах звенело, сердце колотилось. Каждый удар отдавался в висках, и Мирана считала их, пытаясь успокоиться. «Один, два, три…» Когда-то психолог учил её так справляться с паническими атаками. «…четыре, пять…» Но никакие техники не могли подготовить к тому, что происходило сейчас!

Звуки доносились как сквозь толщу воды. Водитель что-то орал, его рот открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы. Динка беззвучно шевелила губами, распластавшись на полу.

Когда дюнолёт наконец коснулся земли, бойцы выбрались наружу, вытащили раненого. Мирана двигалась механически, как робот. Тело слушалось, но частью сознания она ещё оставалась там, прижатая к полу, в ожидании конца. Алик, собранный и деловитый, принялся оказывать первую помощь. Динка как ни в чём ни бывало что-то обсуждала с пациентом.

Мирана стояла посреди пустыни. Колени подрагивали, к горлу подкатывала тошнота.

Какая сила могла заставить её добровольно оказаться в этом пекле, в самом центре, как теперь уже ясно, войны? Подсознательно она искала путь к отступлению, оглядывалась по сторонам в поисках укрытия, куда можно было бы спрятаться. Пальцы дрожали, и она сцепила руки в замок, пытаясь унять тремор.

Всю жизнь она избегала даже намёка на конфликт – обходила стороной острые темы, не спорила с начальством, избегала ссор с близкими, перебегала на другую сторону улицы, завидев группу подростков. Для работы выбирала нейтральные темы, журнал предпочла непопулярный. Внутри жил директор службы собственной безопасности, пресекающий любые попытки конфликтовать. Если противостояние всё-таки случалось, Мирана удирала. Пожалуй, первый и последний серьёзный конфликт у неё случился с царевичем, да и то сбежала.

Феоктиста говорила о какой-то миссии, но что это за миссия? «Божечки-кошечки, – подумала она с внезапной тоской, слёзы подступили к глазам, – как надоели эти приключения! Как хочется домой, к маме! Всё отдала бы, чтобы сейчас оказаться рядом с ней!»

Она представила кухню, запах пирога с яблоками, негромкое бормотание телевизора из соседней комнаты. Там, в её мире, никто не стрелял, не умирал, не требовал невозможного. Всё было предсказуемо и понятно. Здесь развернулась борьба, от которой она всю жизнь скрывалась. И вот теперь она стояла в самом её эпицентре, беззащитная, неприспособленная, напуганная до смерти, и что-то подсказывало ей – самое страшное ещё впереди. «Мама! Как мне тебя не хватает!»

И тут образ матери, промелькнувший в сознании, зацепился за что-то важное, как рыболовный крючок за корягу. Память, словно леска, натянулась и начала медленно, но верно вытягивать из тёмных глубин подсознания истинные причины её присутствия здесь.

Воспоминания хлынули лавиной, как будто кто-то распахнул занавески в тёмной комнате. Свет ворвался в сознание, и картины прошлого замелькали с безжалостной чёткостью, словно кадры киноплёнки, прокрученной на максимальной скорости.

Вот Алик на набережной. Держит её в объятиях, его слёзы капают ей на плечо, горячие, как расплавленный воск. Ветер треплет ей волосы, швыряет ему в лицо. Он целует её щёки, руки, губы… Топот стражников. Грубые руки отрывают Крылова, уводят прочь, а Мирана стоит, вцепившись в каменные перила набережной, понимая, куда его повели.

Синие глаза царевича – как дула двух пистолетов. «Ты выйдешь за меня сейчас, или он будет казнён за то, что посмел опозорить невесту наследника».

Свадьба проносится перед глазами размытым пятном, как пейзаж за окном скоростного поезда. Счастливые улыбки родителей кажутся приклеенными. Музыка звучит фальшиво. Платье душит. Гости, танцы. Спальня. Ожидание царевича. Он почему-то медлит, не приходит.

В голове бьётся одна мысль: «Алик!»

Появление Феоктисты прямо в спальне. Разговор с ней. Его Мирана вспомнила от начала до конца, каждое словечко:

– Феоктиста! Алик арестован! Помоги!

– Я не могу вмешиваться в судьбы.

– Как меня достали ваши правила! Вы играете со мной, как с куклой!

– Никто не играет с тобой, Мирана. Просто ты была не готова к правде.

– Да?! Так вот, я готова! Готова! Скажи мне правду. Я не хочу замуж! Я не хочу никакого пробуждения! К чёрту всё! Спаси Алика! Верни меня домой!

Слова вырываются с такой силой, что, кажется, пробьют стены. Хранительница стоит неподвижно, как статуя, только в глазах мелькает что-то похожее на сочувствие.

– Ты не можешь спасти Алика. Это его судьба, он понесёт наказание за оскорбление его высочества. Обещаю, он останется жив. Я могу вернуть тебя домой. Но есть одно обстоятельство…

Мирана широко раскрыла глаза, осознав весь ужас сказанного Феоктистой. Так вот почему она здесь! Вот что она делает среди этих партизан!

Голос Динки вырвал Мирану из плена воспоминаний.

– Дальше пешком, – произнесла она, тронув за рукав.

Мирана посмотрела на подругу с таким отчаянием в глазах, что та отпрянула.

Внутри всё сжималось от ужаса. Пешком? Через открытую местность? Где их могут в любой момент обнаружить? Каждый шаг мог стоить жизни.

– Я иду, Дина, я иду, – выдавила девушка, стараясь скрыть испуг. Она ненавидела себя за эту слабость, за инстинктивное желание забиться в угол. – Пожалуйста, расскажи мне о нашей жизни, о всех этих людях. Я не помню ничего, – попросила в надежде, что разговор отвлечёт, заглушит панику.

Динка понимающе посмотрела на подругу. В её глазах Мирана увидела то, что пугало ещё больше, – спокойную уверенность человека, привыкшего к опасности.

– Не дрейфь, Мираж! Память вернётся, – подбодрила Динка и легонько сжала её плечо. – Но чтобы тебе было спокойнее, я расскажу. Смотри, вот этот, который с перевязанным ухом, твой спаситель – Коготь, он же Руслан. Тот – Ящер, его брат-близнец Виктор. Мы дружим с детства и в Сопротивлении с пятнадцати лет…

Мирана посмотрела на братьев, дружно шагающих по барханам и хихикающих над разбегающимися мелкими варанами, по которым они пуляли камешками. И тут её осенило, кого они напоминают. Тори и Лана! Те же голубые глаза, белёсые брови. Весёлый нрав. Выходит, тут они родились мальчиками.

Команда ополченцев пробиралась по пустыне, стараясь держаться подальше от всевидящего ока ищеек на беспилотниках. Динка без умолку щебетала, повествуя историю Сопротивления. Мирана втягивала голову в плечи, с каждым шагом ожидая услышать выстрел или взрыв. Её ладони взмокли, она то и дело оглядывалась, мысленно уговаривая себя не закричать, не побежать слепо, куда глаза глядят. «Дыши, просто дыши», – повторяла она про себя мантру из прошлой жизни.

Динка рассказала о давнем побоище, которое выкосило львиную долю человечества.

Сто лет назад, после страшной войны, Земля превратилась в потрескавшуюся от жара сковородку. Люди начали вымирать, а самые богатые и влиятельные решили, что пора менять место жительства. Луна показалась им отличным вариантом – персональный пентхаус с видом на бывшую родину. Они переселились туда, забрав с собой остатки цивилизации и лучших учёных, основали Селенополис, которому потребовались ресурсы с Земли. И теперь эти небожители эксплуатируют землян.

Но ополчение не мирится с таким положением дел. Под командованием отца Мираны они борются за равные права и общий доступ к лунному городу.

Чем дальше рассказывала Динка, тем сильнее Мирану охватывало отчаяние. После Третьего слоя, где всего было в изобилии, Четвёртый оказался слишком суровым. Пустыня и несколько городов. Оазисы, где ещё оставалась драгоценная пресная вода. Один из них как раз захвачен ополченцами. Вот и вся природа планеты.

Зато на Луне цвели сады, селениане ели настоящую еду, а не безвкусные белково-витаминные брикеты, и пили чистейшую воду, а не техническую. Слушая её, Мирана с тоской вспоминала блинчики Лидии и роскошество особняка Нарышкиных.

Силы, что играли с ней, как с тряпичной куклой, забросили её в этот мир чужой борьбы. Миране не было никакого дела до этих солдат и их справедливости. Пусть бы та, местная Мирана и дальше воевала тут за место на Луне для всех. Будь её воля, она не осталась бы тут ни единой минуты! Если бы не одно обстоятельство. Оно оказалось таким весомым, что новоиспечённая майор Мираж согласилась остаться в аду и изображать из себя командира Сопротивления. Хотя ежу понятно – победить элиту, которая владеет всем, что есть на Земле, включая людей – затея утопическая.

– А почему я майор Мираж?

– Как почему? Потому что ты Мирана, Мираш – Мираж! Ну и ты умеешь бесследно исчезать в пустыне, так что тебе подходит. Ты известна среди соратников как бесстрашный боевой офицер.

«Бесстрашная? Я?» Мирана недоверчиво посмотрела на подругу. Легенда? Эталон смелости? Она, которая всю жизнь избегала даже повышать голос, уступала место в очереди, лишь бы не вызвать огонь на себя… Она не могла быть героиней. Даже её бот не мог! Ну да, Мирана с Третьего слоя – та проявляла смелость, но больше похожую на детское безрассудство, бесшабашность, легкомыслие. А Мирана Четвёртого слоя – боевой командир? Не боящийся смерти?!

***

Феоктиста вошла в кабинет Мирона и замерла на пороге. Комната изменилась до неузнаваемости, став холодной и чужой. Она помнила каждый миллиметр кабинета, пропитанного ароматом кожи и книг. Сколько раз она, укрывшись за Завесой, наблюдала, как Мирон работает или просто сидит в кресле, задумчиво глядя в окно. Мио, что ты натворил! Разум подсказывал ей, что наказание не вечно и они ещё увидятся – куда денутся, бессмертные ведь. Но сердце ныло и просило хоть одним глазком взглянуть на него прямо сейчас.

Он получил не самое суровое наказание из возможных, нужно радоваться. Могло сложиться намного хуже. Она поморщилась, оглядев кабинет, и брезгливо смахнула со стола невидимую пылинку, будто стирая присутствие Арбатского. Несостоявшийся Глава явно затаил обиду и при первой возможности попытается ей насолить. В открытую возражать не посмеет, но подлость подстроить способен. Нужно быть начеку.

Феоктиста глубоко вздохнула. Может, зря согласилась? Может, стоило укрыться за спасительной Завесой, в уютной тишине старых миров? Впрочем, назад пути нет. Нужно действовать здесь. Она решительно протянула руку и коснулась сенсорной панели вызова:

– Лилиан, зайдите ко мне!

На пороге возник старый слуга в идеальном чёрном костюме. Поклонился, почтительно глядя на хозяйку:

– Слушаю, Миледи!

– Пригласи Екатерину Вяземскую. И сделай так, чтобы никто не приближался к кабинету во время нашего разговора.

***

Екатерина понимала, что есть веские причины для увольнения, разжалования, ссылки в нижние эоны. Она крупно прокололась с этой пробуждённой и знала, что расплаты не избежать. Наказание отложили лишь из-за событий с милордом. Но теперь, когда бразды правления перешли к Феоктисте… Екатерина не тешила себя иллюзиями. Новая Глава Стражи непременно укажет ей на место. Магиня принимала участие в казни. А уж ей ли не знать, как сильно Феоктиста любила Мирона. Нет, определённо, ничего хорошего ждать не приходилось.

Но, к её удивлению, Миледи показалась на редкость мягкой.

– Присядьте, Екатерина Николаевна! – произнесла она тихо, указывая на новенький стул из прозрачного пластика.

Екатерина молча повиновалась. Материал холодил спину даже сквозь плотную ткань. Но гораздо сильнее морозило внутреннее ожидания расплаты.

– Думаете, что я пригласила вас для наказания, – Феоктиста сделала многозначительную паузу.

Екатерина неопределённо кивнула. Не дождавшись ответа, Миледи продолжила:

– Я позвала вас по другой причине.

Екатерина удивлённо приподняла тонкие брови. Интуиция ёкнула в груди, словно что-то давно желанное вот-вот наступит.

– Речь не о Миране Летягиной?

– Именно о ней, Екатерина Николаевна. Она, как вы знаете, прошла две ступени пробуждения.