- -
- 100%
- +
У Эльдена была обыкновенная домашняя мышка.
Он держал её в клетке из тонкой проволоки, которую смастерил вместе с другом Турдубеком.
Клетка получилась по всем правилам.
Только дверцу приделали сверху, чтобы мышка ненароком не выбралась наружу.
Так у Эльдена нашлось новое занятие.
Подальше от глаз бабушки, он держит мышку в чулане Маната-соседа.
Хотя мышка была малюсенькой, но бабушка при виде её всегда пугалась, поэтому мальчик выбрал пустующий чулан соведа.
Она говорит, что Манат приходится им по роду близким человеком.
Года два назад по соседству с ними он построил дом с железной крышей.
Но не живёт в нём: чабанствует в горах.
Чабанствует почти постоянно: зимой, летом и осенью.
Бабушка говорит, что в доме будут жить манатовы дети, когда они подрастут и приедут сюда учиться в школу.
Вот и получается, что пока дом дяди Маната пустует.
И все же Эльдену нельзя ходить туда без спросу.
Поэтому до пустого чулана соседа он протоптал свою тропинку.
Тропинка начинается у задней укромной калитки их двора, проходит мимо стены глинобитного дувала и ведёт к задней калитке дяди Маната.
Каждый раз, как только Эльден выходит из калитки, тут же за ним следует дворняжка.
Ей было интересно следить за знакомым мальчиком.
Он туда редко ходит, мало того, иногда дворняжку отгоняет.
Эту территорию огородили со всех сторон специально, чтобы никто из четвероногих не смел там появлятьтся.
А тут был удобный случай попасть туда – следовал за знакомым мальчиком, который сам изволил нарушить общеизвестный запрет.
Однажды старший брат привёз ему из леса сову.
Он поймал её случайно: ставил в лесу силки на куропаток, а попалась сова.
Отпустить же не решился, потому что правое крыло у неё было сильно повреждено.
Когда у Эльдена появилась сова, он поместил её в том же чулане.
На вопрос, чем лечить подбитое крыло совы, старший брат ответил, что ей просто нужен хороший корм, а рана сама заживёт.
И ещё сказал, что животные умеют излечивать свои раны.
С тех пор по настоянию Эльдена дома ему давали для кормления совы кусочек мяса.
***
Мышке временами было хорошо.
Она вдоволь бегала по деревянному дну туда и обратно.
Её возня сводилась к тому, чтобы искать выхода.
Здесь нельзя было оставатся.
Всё не так, как раньше. Со всех сторон они загорожена с чертой застывших в одном только положении нитками.
Они холодные на зуб и невозможно перегрыз.
Она хотела выбраться отсюда ещё потому, что ей становилось плохо, когда приближался сюда человек.
Каждый раз наступало чувство непонятности: а что может случиться на этот раз с прикосновением человеческих тёплых рук, как тогда?
Тёплые руки человека тогда обхватив её целиком поднимали в воздух.
Там потом выпустили в огражденным с всех сторон, похожей на норке месте, где мышке оказалась побегать негде.
Бока этого небольщого, похожего на норку из фанера помещения было с круглыми боками, а над головой виднелось отверстие, как выход с норки.
Подняться до неё невозможно, не за что было зацепиться – лапки всё время соскальзывали.
Это мышка уже знает и потому, она не старается пойти на единственному выходу отсюда, с этой не нормальной норки.
Ещё знает, что здесь нет-нет да падает через той ненормальной норки, будто с неба, что-то съедобное.
Как только она попадает сюда, то изо всех сил старательно жуёт, двигая усиками так поспешно, что туловище дрожить от нетерпения приему посланной с небес пище.
Ей часто нестерпимо хочется есть, а достать еды неоткуда, так как проволочная оградка её не выпускает в наружу.
Здесь, глотая зёрнышко за зёрнышком, она чувствовала себя опять хорошо.
Через некоторое время человеческая тёплая рука, схватив мышку, так крепко, что не возможно стало юркнуть.
С этого момента мышке опять становилось не по себе, пока она снова не окажется в огороженном со всех сторон месте.
И тогда к ней возвращалось тревожное, неприятное чувство, которое преследовало её здесь, и тогда её охватывало непереносимое стремление выбраться отсюда, как можно скорее.
***
Другое дело Сова, она больше времени проводить в недвижимой позе.
Повреждённое крыло мешало ей двигаться.
Ей казалось, что боль исходит от движения тела.
Постоянная тупая боль при движении заставляла становится птице недвижимой.
Летать очень хотелось, но после того случая крыло превратилось в боль и больше её не слушалось…
Всё было как обычно.
Полёт, перед ним – зайчонок, словом, всё как полагается.
И расчёт был точный: она настигла свою жертву на открытом месте между кустарников.
Не успела выпустить когти на зайчонка, как что-то непонятное, вроде травинки, зацепилоись о крыло.
Потом с каждым движением затягивали все крепче за что-то, и в конечном счёте после долгой борьбы сова осталась лежать на земле, распластав то крыло, что зацепилось.
Выпрямилась лишь после того, как в глазах стало темнеть.
Но улететь она уже не могла.
Чуть пониже предплечья постоянно болело, и от это плечо было горячо.
В лесу она не раз слышала шум шагов человека, поэтому теперь приближающееся шуршарье, доносившееся словно из-под земли, сова опознала сразу.
И она следила теперь за тем, как и куда идут эти шаркающие, будто танцующие по земле шаги.
Вот они совсем близко от неё.
До такой степени близко, что каждое касание ног человека о землю заставляло её вздрагивать.
Силуэт человеческой фигуры сова еле улавливала, она видела перед собой только большую тень.
Ей обязательно надо взлететь!
Бошьше оставаться тут нельзя, иначе опасно!
Рванулась, но сила тех трав, зацепившись за крыло, её не выпускали.
И она рухнула на землю.
Снова встрепенулась.
Что это?
Её всё ещё не отпускают.
Страх усиливался.
Растерявшись, стала щёлкать клювом, это она, угрожая, отгоняла приближавшуюся тень.
Так она делала, когда не оставалось выхода.
Тень двуногого человека не отходила.
Быстро, одним уверенным движением рук человек сжал её так, что оба крыла сами плотнее прижались к туловищу.
В таком положении сову подняли в воздух.
Травы, зацепившейся за крыло, не стало, а крыло ныло не переставая.
Тёплые руки человека не отпускали её и несли куда-то к востоку.
Это длилось долго.
Наконец тёплые руки человека передали её к другим тёплым человеческим рукам.
Так принесли её сюда, в это огороженное со всех сторон пространство и посадили на сук.
Когда человеческая тень, оставив её одну здесь, исчезла, то сова всё равно не могла взлететь.
Крыло тупо ныло.
А с одним крылом она не смогла бы удержаться в воздухе.
Поэтому она решила переждать, пока исчезнет боль.
В густом лесу, где прежде жила сова, как только её глаза начинали видеть зорче, а звуки становились глуше, она вылетала из своего укромного местечка поохотиться.
Летит, бывало, взмахивая лёгкими крыльями, чуть не касаясь листьев низкорослых кустарников, над торчащими пнями.
И вдруг замечала на бегу лесной речушки диких уток, спавших, уткнув нос под крыло.
Нет, они не её добыча.
А подальше, прижавшись грудью к кустику, тихо подрёмывают спина к спине косуля с детёнышем.
Взмахи крыльев совы бесшумны, словно это веял ветерок.
Она не должна тревожить зря спящих обитателей леса.
Глаза её зорки.
Видна каждая травинка на земле.
Вот на лысину тропиночки выбежала полевая мышь.
Рядом с ней возится скарабей, двигая свой круглый шар из навоза кудо-то на юг…
А здесь сова, куда человек посадил её на сук не могла совершать свой обычный облёт.
Хотя пространство, в котором она находилась, было огорожено со всех сторон, она не теряла надежды вернуться на волю.
Для этого прежде всего надо было взлететь, подняться с этого сука.
А пока она даже этого не могла сделать.
Её движения сковывала боль, исходящая из крыла.
В ясную для глаза пору она чётко видела серую мышку в дальнем углу.
Почему-то та каждый раз находилась за какими-то мелкими квадратиками.
Правда, перед затемнением в глазах мышка просыпалась и тут же принималась проворно бегать, ища себе место.
Сове казалось, что мышка только и знает искать себе место.
Бегает по всем углам, шевеля усами, цепляясь зубами о квадратики, пробуя куснуть их.
Однажды, когда в глазах совы стало ясно, из бледного проёма в стене вошел небольшой четвероногий зверёк.
По величине он был с зайца.
Такого зверька сова в лесу не встречала.
Зверёк сразу спрыгнул на пол.
Приземлился умеючи, пружинисто и бесшумно.
Сова повернула голову, что не представляло для неё особого труда, и стала следить, что же будет делать этот неизвестный доселе зверёк.
Он двигался бесшумно, на каждом шагу останавливался и, касаясь пуговкой носика до земли, испытующе принюхивался, а подняв голову, втягивал воздух.
Прошёл к дальнему углу.
Там, за оградой, умело свернувшись в комочек, спала мышь.
К ней и направился неизвестный зверёк.
Приближаясь, он замедлил шаг, и через мгновенье, чуть выгнув спину, бросился на мышь.
Бросок был таким молниеносным, что сова еле уловила его взглядом.
Зверёк обхватил всеми четырьмя покрытыми шерстью лапками с застывшими квадратиками, казалось, хрупкий предмет, но тот не поддался зверку.
И ещё заметила сова, что на кончиках лап у зверька высунулись острые прозрачные коготки, которые перехватили этот предмет за твёрдые квадратики.
Сова поняла, что этот огораждивающий мышь хрупкий предмет очень твёрд и прочен.
Выдержать такой прыжок, не теряя своей формы, мог только крепкий предмет.
Зверёк напал с остервенением.
Сове показалось, что один коготок всё же пришёлся в ляжку спящей мыши, потому что та вскочила так резко, что ударилась о другой, противоположный угол застывших квадратиков.
Серый зверёк набросился на неё с другого угла, при этом норовя накрыть своим покрытым шерстью животом почти всю верхнюю площадь застывшей ограды.
Растянувшись, он заработал всеми четырьмя лапками, гоняя смертельно перепуганную мышь из одного угла в другой.
Тут сова заметила, что у зверька есть ещё длинный пушистый хвост, который тоже при удобном случае вступал в охоту.
Бедная мышка от страха заметалась.
Её то с правого бока, то с левого бока, то с ляжки, то прямо по носу доставали лезвия острых коготков зверька.
Если мышка находила место, где её не доставали острия коготков зверька, то на помощь приходил его пушистый хзвост.
Он настигал мышь, двигаясь в воздухе так невесомо и воровато, что та и из укромного места немедленно выскальзывала.
Видно, мышь совсем извелась: она неожиданно пискнула.
Потом пискнула ещё, другой, третий раз, и теперь она, пища, бешено бегала из угла в угол.
По совиному расчёту, серому зверьку давно, как только не получилось первое нападение, надо было отходить.
Ничего он не мог добиться и к тому же грубо нарушал правила охоты зверей.
Это говорила о его беспомощности, неподготовленности и, в конечном счёте, бесталанности.
Его поведение по отношению к меньшему зверю было бесчестным.
У совы приподнялся загривок, крупные перья разрыхлились.
Сумей она как всегда взлететь, живо схватила бы этого подлого, бессовестного зверька.
От негодования она сделала шаг в сторону, к концу сука, но снова вернулась на своё место.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.