Пять попыток вспомнить правду

Тридцать четвёртое эбреля. На закате

Я с трудом открыла глаза.

Где я?

В голове стоял странный гул, заглушающий все мысли. Зрение поначалу было нечётким, перед глазами всё расплывалось цветными пятнами, но постепенно я проморгалась и сфокусировалась на окружающей обстановке.

Комнату не узнала. Через большие окна проникали солнечные лучи, ложась почти горизонтально, но даже в мягком золотом свете спальня казалась чуждой и неуютной. Однако это – не самое страшное. Самое страшное, что когда я попыталась сообразить, что здесь делаю, то не смогла вспомнить не только вчерашний день, но и… вообще ничего!

Кто я?

В душе поднялась паника, я судорожно попыталась вспомнить хотя бы своё имя… Но ничего. Ноль. Чистый лист. По телу пополз холодок, постепенно заковавший меня в ледяную корку ужаса. Светлая комната теперь казалась едва ли не тюрьмой, и я усилием воли заставила себя не паниковать раньше времени и для начала оглядеться.

Итак, на что указывает интерьер спальни? Обстановка богатая, на стенах – шёлковые обои, вокруг резная мебель из тёмных пород дерева. Я осторожно поднялась с постели, встала босыми ступнями на отполированный паркет и тут же вздрогнула – на стопах было несколько неприятных порезов и ссадин. Сделала несколько шагов в сторону инкрустированного перламутром трюмо. В ногах появилась слабость, а голова начала кружиться.

Зеркало!

Отражение я не узнала. Это было странно и жутко одновременно – на меня смотрела чужачка. Симпатичная чужачка с очень светлыми волосами и небесно-голубыми глазами. Бледная жемчужная кожа, некрупные черты лица, тонкие брови – добавить немного макияжа, и получилась бы настоящая красавица. Я подняла руку и коснулась правого виска, по которому змеилась странного вида вязь голубого цвета. Потёрла пальцами, но она не стёрлась и даже не размазалась – похоже, въелась глубоко в кожу… или даже стала её частью.

Что это?

Кружевной манжет закрытой сорочки немного сдвинулся и обнажил зеленоватый синяк. Удивлённо посмотрела на своё тонкое запястье, а потом задрала рукав. Все мои руки покрывали застаревшие и свежие кровоподтёки.

Отвратительнейшее предчувствие захлестнуло солёной волной, и на секунду показалось, что я тону в океане страха. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы взять себя в руки. Внимательно осмотрела отражение в зеркале и заметила изжелта-синюю полосу на шее, словно кто-то душил меня удавкой. Красноречивые отметины на ногах свидетельствовали о том, что меня связывали. Возможно, не единожды.

Почему?

Я заозиралась в поисках ответов. Комната явно была нежилая. Ни безделушек, ни милых женскому сердцу баночек-скляночек, ни картин… Ящики трюмо – пустые, как и часть шкафов. Лишь в одном висит пышное нежно-голубое платье с открытой спиной, рядом – тёплый бархатный халат. Из обуви – только расшитые жемчугом туфельки.

Пока осматривала комнату, в висках бешено стучала кровь. Я изо всех сил пыталась найти хоть какую-то подсказку, зацепиться хоть за что-то, но в памяти было пусто. Ни единого воспоминания, только серое, невыразительное ничто.

Ещё раз внимательно изучила своё тело. Синяков полно, но вот что странно – боли не было, даже когда я касалась самых ярких из них. Ладно, оставим пока.

Одна из двух дверей вела в ванную комнату, там я умылась и ещё раз рассмотрела себя в зеркало. Снова ничего не вспомнила при виде своего лица. Вернулась в спальню и выглянула в окно. Оказалось, что проснулась я на закате, солнце плавно опускалось за горизонт, и в его нереальном свете окна казались расплавленными докрасна. Захотела выйти на балкон, но не смогла. Решётка, а за ней есть ещё и глухие ставни, пока распахнутые. Да и куда там выходить? Судя по всему, эта сторона здания возвышалась над обрывом.

Вторая дверь, ведущая из спальни, заперта. Это не вызвало никакого удивления, словно подсознательно я ожидала, что так и должно быть. А когда по ту сторону раздались шаги, инстинктивно сжалась и отступила назад. В замочную скважину с тихим лязганьем вошёл ключ, щёлкнул замок, и дверь отворилась.

– Ты уже встала? Как себя чувствуешь, Гвен?

Вошедший мужчина вызвал приступ паники и шока. Я в неверии замерла, глядя в его залитые чернотой глаза без белков. Они сияли как два инфернальных огня на аристократическом, привлекательном лице. Густые чёрные брови вразлёт, длинные ресницы, точёные скулы, жёсткий изгиб тонких губ, волевой подбородок. Ростом незнакомец был куда выше меня, и сейчас его обсидиановые, вселяющие ужас глаза смотрели на меня сверху вниз. У него на виске тоже была похожая вязь, только рисунок отличался от моего.

Я сделала ещё один шаг назад, боясь заговорить с ним. Вспомнить ничего не могла, но интуиция выла сиреной: это он оставил на моём теле синяки, это он запер меня здесь и это он лишил меня памяти!

Нервно сглотнула и отпрянула снова, когда он сделал шаг навстречу.

О нет!

Я даже в другом конце комнаты не чувствовала себя в безопасности. Всё в незнакомце выдавало повадки хищника – и разворот плеч, и пышущая силой фигура, и немигающий взгляд. Буравящий, гипнотический взгляд двух чёрных бездн, провалами зияющих на его лице. Сквозь них на меня смотрела сама смерть.

Кто он?

– Опять ты за своё… – хмыкнул он. – Я тебе не враг, Гвен.

Натянутые нервы полопались, хлестнув по сознанию тонкими плетями.

Враг!

Ещё какой враг!

Чутьё не обманешь, ведь стоило только взглянуть в залитые безжалостной чернотой глаза, как меня окатило волной холода, который хлынул внутрь и застыл там, сковав душу.

– Ничего об этом не помню… – тихо проговорила я, догадываясь, что он и устроил мне амнезию. Судя по всему – насильственную.

– Это для твоего блага, Гвен, – вздохнул он. – Ты, разумеется, не поверишь, но это так.

– А синяки? – осипшим голосом спросила я. – Тоже для моего блага?

– Да, – подтвердил он, не сводя с меня страшного взгляда.

– В таком случае у нас очень разное представление о благе, – тихо ответила ему, отшагнув почти к самой постели, и только потом подумала, насколько это глупо.

Загнала себя в угол между кроватью и стеной. Незнакомец словно прочитал мои мысли и криво улыбнулся. Снисходительно? Насмешливо? Горько? Пугающие чёрные глаза не позволяли читать эмоции вошедшего, и это вселяло только больше страха.

– Кто вы?

– Я? Твой жених, Гвен, – ответил чужак, и от звука его низкого, бархатистого, вкрадчивого голоса по телу поползли мурашки ужаса.

Меня бросило в озноб.

– Не верю…

– А придётся. У нас, кстати, сегодня свадьба, – усмехнулся он и добавил с явной издёвкой: – Напоминаю на тот случай, если ты забыла.

Мне захотелось взвыть и сбежать, но куда? Непроницаемо-чёрные глаза смотрели в саму душу, словно овладели её частью, и теперь смогли бы найти меня даже в тысячах лиг и лет отсюда.

– Я ничего не помню… Ни вас, ни этой спальни, ни себя… К чему торопиться со свадьбой? Давайте отложим её на несколько дней или недель, пока мне не станет лучше… – сбивчиво заговорила я, лихорадочно пытаясь придумать выход из ситуации.

За окнами – решётки, путь к свободе перегораживает массивная фигура чужака, ноги дрожат от слабости, а в голове стоит мерзкий шум, мешающий сосредоточиться хоть на чём-то.

Как тут сбежишь?

– К сожалению, откладывать наш брак больше нельзя, Гвен. Иди сюда.

Не знаю почему, но я шагнула ему навстречу. Он взял меня за обе руки, опалив горячим прикосновением.

– Поделись силой, – то ли попросил, то ли приказал он.

Сквозь мои руки к нему сам собой потёк завораживающий поток голубоватого света. От удивления я задохнулась и едва не осела на пол от незаметно подступившей слабости.

Чужак пил мою энергию, не стесняясь и не заботясь о том, что чувствовала я. Попыталась высвободиться из его хватки, но это оказалось невозможно – он был слишком силён. Он сам отпустил меня в тот момент, когда я ощутила себя опустошённой и выжатой досуха.

– Я понимаю, что тебе страшно и неприятно, но другого выбора нет. Мне нужны твои силы. Платье – в шкафу у окна, – сказал он, внимательно наблюдая за мной, а затем с нажимом добавил: – Одевайся.

Последнее слово забилось в голове, принуждая повиноваться. Попыталась возразить, но не смогла. А ведь я не хотела одеваться! Не собиралась этого делать! И замуж за этого демона тоже не собиралась. Пугающий чужак, видимо, прочитал эмоции на моём лице и повторил:

– Одевайся, Гвен. Это приказ.

Меня обдало странной волной, она родилась где-то внутри и разошлась по телу болезненным ознобом. Тело повиновалось само. Ноги понесли меня к шкафу, а руки сами достали из него голубое платье.

Что происходит? Почему тело словно чужое? Почему приказ незнакомца шершнями звенит в голове?

– Кто вы? – резко выдохнула я. – Что вы со мной делаете?

– На тебя наложено заклинание подчинения, Гвен. Ты не сможешь мне сопротивляться. И, предвосхищая твои вопросы, скажу, что заклинание наложил не я. Более того, я бы хотел его снять, но сделать это смогу лишь после официального заключения брака. Поэтому сегодня мы поженимся.

Ложь! От первого до последнего слова ложь! Разве кто-то стал бы накладывать заклинание подчинения для другого человека? Да ещё и без одобрения оного? В чём смысл? Это абсурдно! Подчиняют в первую очередь себе! Нет, он просто заговаривает мне зубы, а на самом деле ему нужна моя сила!

Чужак не спускал с меня глаз, а я изо всех сил саботировала его приказ. Пыталась сопротивляться на пределе возможностей. Пальцы дрожали, когда я медленно стягивала шикарное платье с вешалки. Попробовала уронить его – и почти преуспела, но назвавшийся моим женихом монстр мгновенно оказался рядом и подхватил невесомое облако кружева. До чего же он быстр!

Жуткий жених навис надо мной, и я оцепенело посмотрела в его глаза. Только теперь заметила, что чернота поглотила не всё. Кляксы тьмы словно растекались от зрачков к векам, но ещё не успели захватить пространство целиком. По краям глаз тускло белели незакрашенные части белка, позволяющие догадаться, что когда-то этот монстр был нормальным человеком…

Он заговорил, наступая, что вынудило меня вжаться в дверцу открытого шкафа:

– Гвен, у нас мало времени. Я знаю, что ты мне не веришь, и мне всё равно. Одевайся сейчас же, или я одену тебя сам. Сегодня ты станешь моей женой, хочешь ты того или нет!

– Вы не сможете меня заставить… – я упорно сопротивлялась внутреннему желанию подчиниться.

– Смогу, Гвен. Одевайся или тебя одену я. Повторяю последний раз.

Каждое его слово ложилось на меня неимоверной тяжестью и подобием клейма отпечатывалось на сознании. Я отчаянно не хотела соглашаться на брак с жутким незнакомцем и изо всех сил противилась приказу, но руки сами потянулись к свадебному платью…

– Пожалуйста, выйдите, пока я переодеваюсь, – попросила я, изо всех сил заставляя себя двигаться как можно медленнее.

– Хорошо. У тебя есть пять минут. Жду.

Он развернулся и вышел, печатая шаг. Закрыл за собой дверь и остался снаружи.

Я лихорадочно замерла, пытаясь придумать, как освободиться. Потрясающе красивое платье жгло руки, и я смирилась с тем, что придётся его надеть. Не в ночнушке же бросаться в бега… А что придётся бежать – сомнений не возникало, вопрос лишь в том, как это сделать.

Стоило мне натянуть свадебный наряд, как чужак вернулся.

Посмотрел на меня и сказал:

– Ты потрясающе красива, Гвен. Мне повезло.

Затем взял меня за руку так, словно заковал в кандалы сильных пальцев, и потянул за собой.

Иллюстрация: Гвендолина

Тридцать четвёртое эбреля. После заката

Пугающий незнакомец уверенно тащил меня сквозь огромное, мрачное поместье. Мы явно поначалу находились в его нежилой части, но вскоре обстановка изменилась. Здесь на полу лежали толстые ковры, стены украшали незнакомые пейзажи в вычурных рамах, тяжёлые бархатные гардины закрывали окна, и поэтому мне почти не удавалось заметить, что находится снаружи.

Всё это время «жених» не выпускал мою руку. Его горячие пальцы чугунным кольцом обхватывали ладонь. С каждым шагом на меня накатывала слабость, но чужаку не было до этого никакого дела. Он стремительно рассекал пространство в одном ему известном направлении. Когда я запнулась о край ковровой дорожки и едва не упала, он успел подхватить меня, а затем с сомнением посмотрел в лицо. Молча поднял на руки и понёс дальше.

– Зачем я вам? – севшим голосом спросила я, разглядывая жёсткую линию подбородка и могучую шею, закованную в накрахмаленный воротник рубашки.

Поверх неё на незнакомце был надет строгий сюртук или даже скорее лаконичный мундир цвета небесной лазури. Наши наряды прекрасно сочетались, отчего стало понятно, что свадьбу он спланировал не вчера. Тем более что платье идеально село по моей фигуре.

– Хороший вопрос, Гвен, – хмыкнул он. – Но на него так просто не ответить. А ты всё равно не поверишь, мы это уже проходили. Так что просто смирись.

Последнее слово прозвучало как команда, но смиряться я не собиралась. Напротив, отчаянно боролась с желанием расслабиться и прикрыть глаза, нырнуть в небытие. Во мне потихоньку закипала злость. Теперь, когда первый страх прошёл, я всё отчётливее понимала: нельзя допустить этого брака. Нужно бороться во что бы то ни стало! Я для незнакомца – лишь источник силы. Вещь. Говорящая кукла, которой можно приказать всё что угодно. Вероятно, вязь у меня на виске – это символ подчинения. Нужно срочно его стереть!

Уже на выходе из здания мне на глаза попалось три человека – две женщины и мужчина в форменной серой одежде. Они со скорбным видом провожали нас взглядами, и на их висках тоже были знакомые отметины, только меньшего размера и более тусклые. Это его рабы? Такие же, как я?

Я затаилась, набираясь сил для побега. Двух шансов у меня не будет, поэтому нужно усыпить бдительность «жениха» и вырваться на свободу в тот момент, когда он не будет этого ждать. Прикрыла глаза и глубоко задышала. Зря. Вместо того чтобы успокоиться, почувствовала запах несущего меня на руках мужчины. Волнующий, неявный, но запоминающийся. Нечто древесно-дымное, с едва уловимой пряной ноткой.

– Вы очень приятно пахнете, – решила я зайти с другой стороны и потешить его самолюбие. – И вы тоже очень красивы. Мне тоже повезло.

«Жених» запнулся, нахмурился и удивлённо посмотрел на меня, а затем остановился. Долго вглядывался в моё лицо, а затем вдруг смягчился и даже улыбнулся, прижал к себе чуть теснее и сказал:

– Спасибо, Гвен.

Кажется, я выбрала верную стратегию. Он ощутимо расслабился. Нет, под сюртуком по-прежнему перекатывались каменные мышцы, пока он нёс меня, как ребёнка, однако из его тела ушло нервное напряжение. Вот и прекрасно.

Никаких сомнений у меня не было: я не хочу выходить замуж за чужака, который будет выпивать мою энергию и приказывать.

Если бы у меня были силы, я бы злилась. Но слабость по телу разлилась такая, что даже оставаться в сознании получалось с трудом. А мне ещё сбегать! Когда мы наконец достигли парадного вестибюля, «жених» остановился. По лестнице спускался ещё один мужчина, донельзя похожий на нёсшего меня чужака, если не считать глаз. У него они были нормальные. Красивый брюнет, высокий и статный, с резкими чертами лица и светло-голубыми глазами с необычайно тёмной, чернильно-синей окантовкой радужки.

– Брат, ещё не поздно передумать, – сказал он, подойдя к нам.

Меня он при этом игнорировал, даже не смотрел мне в лицо. Правильно, я же для них вещь. Вот что интересно – у второго незнакомца на левом виске красовалась точно такая же голубая вязь, как и у первого. Идентичная. Она делала двоих братьев ещё более похожими.

– Я всё решил. Ты подготовил то, что я просил?

– Да. К ритуалу всё готово. Но я по-прежнему против, – упрямо повторил второй незнакомец.

– Ке́ммер, оставь эту тему.

– Не могу!

– Зато я сэкономлю на налогах, – «жених» цинично хмыкнул.

– Очень смешно, – зло фыркнул его брат в ответ.

– Поехали, жрец уже ждёт.

Внезапно забрезжила надежда, в голову пришла мысль: а что если он не дождётся и уйдёт? Это даст такую нужную передышку…

– Извините, что прерываю ваш разговор, но я жутко голодна, – солгала я. – Вы могли бы меня покормить? Ощущение, будто я от голода на грани обморока…

Последнее было правдой, хотя есть я не хотела. Вряд ли в горло сейчас полезет хоть кусок. «Жених» с сомнением на меня посмотрел и ответил:

– Не стоит есть перед ритуалом, Гвен. Тебе может стать плохо. Пойдёмте, иначе опоздаем.

– Я поеду следом, – мрачно кивнул Кеммер.

Когда жених вынес меня на высокое парадное крыльцо огромного поместья, вечерние сумерки уже окутали подъездную аллею и ухоженный парк. На улице было по-летнему тепло, приятный вечерний ветерок скользнул по лицу и полуобнажённой спине… и не подарил облегчения – я изнемогала от бессилия, страха и непонимания.

К подножию огромной мраморной лестницы уже был подан экипаж с закрытой кабиной шофёра, так что не удавалось разглядеть, кто им управлял. Через несколько секунд мы оказались внутри салона. Черноглазый незнакомец, чьего имени я по-прежнему не знала, усадил меня на мягкое бархатное сиденье, устроился рядом и трижды стукнул по деревянной стенке. Экипаж мягко тронулся.

В голове роились сотни вопросов, но я опасалась их задавать. Не знала, какой из них может разозлить моего пленителя, да и боялась выдать свои истинные чувства. Сейчас он выглядел если не успокоенным, то хотя бы не настолько взвинченным, как раньше. Даже сюртук теперь сидел на нём несколько иначе.

Экипаж стремительно катился сквозь сгущающиеся сумерки. Что за свадьба ночью? За окном быстро менялся пейзаж. Леса и поля остались позади, появились сначала деревеньки, а потом – пригород. Мы явно въезжали в большой город, и я жадно разглядывала незнакомые дома. С наступлением темноты людей на улицах практически не осталось. Большинство оконных ставень и дверей как раз наглухо закрывалось в тот момент, когда мы проезжали мимо. Ни случайных прохожих, ни загулявшихся парочек, ни домашних животных. Никого. Пусто… как в моих воспоминаниях.

Картина изменилась, когда мы въехали в центральный район города, застроенный элегантными особняками и стоящими впритык друг к другу городскими домами. Здесь, напротив, жизнь словно только начиналась. Открывались двери ресторанов, распахивались окна, а по мощёным тротуарам гуляли компании парней и девушек. Последние были одеты в светлые платья с высокой талией и квадратными вырезами, а их спутники – в укороченные двубортные сюртуки. И у всех имелись печати на висках!

Я внимательно изучила не только происходящее за окном, но и его само – небольшое, с открывающейся наружу створкой.

За поездку мне стало легче. Силы постепенно возвращались, и когда мы въехали на бурлящую жизнью площадь, я обратилась к «жениху» с ласковой просьбой:

– Вы могли бы дать мне воды? Меня мучает жажда с момента, как я проснулась…

Было очевидно, что воды у него нет, и стало интересно: как он отреагирует? А вдруг выйдет из экипажа, чтобы купить мне напиток?

– Потерпи, пожалуйста, десять минут до храма, – ответил он, выглянув в окно.

– Не могу… мне плохо… – нарочито жалобно просипела я.

Мой пленитель колебался. Видимо, не особо стремился потакать моим желаниям, но и не хотел, чтобы его ценная кукла сломалась. Наверняка у измученной жаждой жены будет вырабатываться меньше энергии, поэтому он стукнул по перегородке, и экипаж остановился.

Я мило улыбнулась:

– Спасибо!

Стоило «жениху» исчезнуть за дверью и запереть её, как я раскрыла небольшое окно и выглянула наружу. Мы остановились у края дороги, рядом с кованой оградой какого-то сквера. Прекрасно!

Наверное, «жених» не оставил бы меня одну, если бы считал, что я смогу пролезть в столь небольшое отверстие, но я решила, что попытаться обязана. Высунула наружу руки, с трудом протиснула сквозь окно сначала голову и плечи, а потом грудь. Лишь бы никто не застал меня в такой позе! Когда я дотянулась до ограды руками, стало легче. Вцепилась в прутья и изо всех сил подтянулась. По бокам наждачкой прошлась боль, а затем вгрызлась в бёдра, но я не позволила себе даже пикнуть – рванулась к свободе ещё яростнее. Платье затрещало, и часть кружевной юбки зацепилась за что-то в окне. Я бесшумно ругнулась и вывалилась наружу, окончательно разодрав подвенечный наряд.

Рванула подол – и освободилась, а затем бросилась прочь так быстро, как могла. К счастью, наш экипаж не единственный стоял у забора, и под прикрытием этой череды я добралась до угла, а затем нырнула вглубь квартала. У меня не было ни денег, ни представлений о том, куда бежать, но чутьё гнало вперёд: мною владело жгучее нежелание выходить замуж, настолько сильное, что я не посмела ослушаться своей интуиции.

Девушка в разорванном платье привлекала внимание прохожих, но мне было плевать: лишь бы оказаться подальше от страшного монстра с чёрными провалами глаз!

Дыхание сбилось, я скользнула на тихую улочку и чуть замедлила бег, чтобы отдышаться и привести платье в подобие порядка.

И в этот момент ко мне скользнула тёмная тень, а моё запястье перехватила чужая рука. Я дёрнулась и попыталась вывернуться, но не смогла. Повернулась, опасаясь увидеть «жениха», но меня держал не он.

Тридцать четвёртое эбреля. Поздний вечер

– Отпустите! – потребовала я, пытаясь вырвать руку из хватки Кеммера. – Вы не имеете права!

– Не имею, – не стал спорить он, но не отпустил. – Что ты делаешь, Гвен? Куда ты бежишь?

– Куда? – зло спросила я. – Например, прочь от вашего сумасшедшего братца, который лишь отдаёт приказы и выпивает мою силу до дна!

– Жалко крупиц твоей магии, которая ему сейчас так нужна? – презрительно хмыкнул Кеммер.

– Отпустите меня! Вы же сами против этого брака! – воскликнула я и рванула руку.

Тиски его пальцев оказались крепче. Запястье заломило от боли, а на глаза навернулись слёзы.

– Против. Даже если не брать в расчёт проклятие, брак с тобой – мезальянс для брата. Но решать ему.

– Пустите меня! Я сбегу, и он никогда не узнает, что вы меня отпустили! – взмолилась я.

Он замер, обдумывая моё предложение, а потом горько усмехнулся:

– Не могу.

Кеммер потянул меня за собой и потащил обратно в сторону экипажа. Как только мы вышли на оживлённую улицу, я забилась у него в руках пойманной за крыло птицей и закричала:

– Помогите!

Окружающие потрясённо замерли, по улице прокатился удивлённый вздох, и раздался незнакомый мужской голос:

– Немедленно отпустите юную даму! Что вы себе позволяете?!

Кеммер на секунду замешкался, но в этот момент из толпы вынырнул злой, как тысяча демонов, «жених» и прорычал:

– Именем военных сил Империи приказываю сейчас же отпустить юную нобларину и проследовать за мной.

Его брат едва не рассмеялся от облегчения, когда подчинился «приказу», а на лицах окружающих расплылись довольные улыбки.

– Не-е-ет! – отступила я.

«Жених» шагнул ко мне и яростно прорычал:

– Извольте тоже идти за мной! И, пожалуйста, не кричите.

И… я подчинилась. Ноги сами понесли меня следом за ним, хотя сама я всей душой стремилась избавиться от страшного общества.

– Разойдитесь, я – командир батальона вооружённых сил Империи и лично займусь этим вопросом, – обратился к толпе «жених», и все облегчённо вздохнули, расступаясь.

Никого не смутили ни его страшные глаза, ни слёзы на моём лице. Так я узнала, что мой пленитель – военный, причём высокопоставленный. И как он умудрился стать командиром батальона в столь молодом возрасте? Ему же явно нет и тридцати.

Пока я шла сквозь изнывающую от любопытства толпу, жадно разглядывающую мой рваный подол, «жених» не проронил ни слова. Лишь с усмешкой протянул мне стеклянную бутылку с водой, которая холодным якорем оттянула руки. Стало очевидно, что второй попытки сбежать никто не даст. Я отчаянно пыталась сломать невидимые оковы приказа и хотя бы остановиться вместо того, чтобы слепо следовать за своим мучителем, но не могла. А он и не думал стыдиться того, как в своих целях использовал уважение толпы к мундиру. До чего же мерзко!

На этот раз мы сели в экипаж втроём. Мужчины бурлили от злости, и я молча забилась в самый угол, роняя слёзы.

– Что же, Гвен, ты даже не попьёшь столь вожделенной воды? – саркастично спросил «жених».

Я ничего не ответила. А смысл? Жизнь распадалась на части, и с каждой секундой была всё ближе к точке невозврата – браку. Чутьё подсказывало, что развода я не добьюсь никогда, а внутри всё яростно противилось самой идее замужества. Чем больше я об этом думала, тем сильнее пугала эта перспектива. Где-то в глубине сознания таилось объяснение, но я не могла его вспомнить, лишь полагалась на свои ощущения.