Выбор королевского дознавателя

Капитула четвёртая, неоднократно удивившая

Главный город острова Айпагарр, на котором находился приют, считался небольшим. Но меня всё равно поразил: зданиями из разноцветного кирпича и белого известняка, мощёными галькой дорожками, уютными магазинчиками с яркими витринами. Чего там только не было! И пирожные, и булочки, и острые сушёные полоски рыбы, и свежие фрукты, и соки в пузатых стеклянных бутылках, и мясные тефтельки в кулёчках из плантанового листа, и сами плантаны в кляре, и крошечные жареные кальмарчики, и даже ягодные леденцы на палочках. Кажется, торговали ещё одеждой и свитками, но они не вызвали особых эмоций.

А вокруг столько людей! Я всматривалась в лица, особенно мужские. Попадались и совсем старики, и молодые парни. Но ни один даже близко не мог сравниться привлекательностью и необычностью с гайроном.

Мы с Аршесом шли через главную площадь, и местные жители провожали нас голодными до сплетен взглядами. Стараясь не тушеваться, я следовала за дознавателем, высоко подняв голову и держа спину ровно. К моменту, когда мы подошли к цели нашей прогулки – самой роскошной гостинице острова – хотелось помыться от чужого липкого внимания. А гайрон, кажется, был к нему абсолютно равнодушен.

Шикарный кабинет дознавателя находился в его шикарном отельном номере, в котором ещё имелись столовая, спальня и гостиная, естественно, не менее шикарные. Находясь там, я чувствовала себя неуместно примерно настолько, насколько неуместными бывают вши в супе.

– Давайте подпишем договор. Я найму вас в качестве моей личной помощницы с окладом в сто эскудов или один доблон в месяц. По-моему, сейчас принята такая ставка. Но я уточню, если это мало – премию выдам.

Я замерла с широко распахнутыми глазами. Сколько-сколько? Мне не снится? Может, я упала в обморок и головой ударилась? Или утонула? Или у меня эти… как их там?.. галлюцинации?

Аршес достал чистый шёлковый лист и принялся строчить. Я подошла поближе и опасливо взглянула на текст из-за его плеча. Почерк у него был очень красивый – убористый и разборчивый. На каждой заглавной букве он ставил по небольшой завитушке – и эти нарядные каллиграфические буквы удивили сильнее всего. Потом они сложились в условия: Аршес старательно прописал, что обязуется обеспечить мне пятиразовое питание, сон в тепле, прогулки и много чтения.

Не очень хорошо представляя, как должен выглядеть нормальный рабочий контракт, даже я понимала, что этот – какой-то неправильный. Но вот Аршес поставил красивую размашистую подпись внизу и подвинул лист ко мне. А у меня-то даже подписи не было! Зачем она нужна в приюте? Дрожащими влажными пальцами я взяла писа́ло и вывела: «Виола Зинтоза» так красиво, как только сумела. Рядом с чудесным почерком Аршеса это выглядело, как детский замок из песка по сравнению с королевским дворцом.

Когда мы заверили документ, зайтан дознаватель поставил на него магический оттиск и попросил у меня такой же. Я его делать не умела, но быстро поняла, что к чему. Нужно просто приложить палец и пропустить сквозь него магию. Тогда на свитке останется маленький отпечаток. Или большой, если пальцы крупные, как у гайрона.

– Вот и прекрасно. Теперь вы в моём полном распоряжении, пока контракт не кончится.

– А когда он кончится? – спохватилась я.

– Когда я решу, Виола, – довольно улыбнулся дознаватель и открыл ящик стола.

Оттуда он вынул несколько десятков свитков и вручил мне.

– И имейте в виду, что никому рассказывать о ходе дела нельзя. Я уже убедился, что вы не из болтливых, но уточняю на всякий случай. Пока не произошло ничего такого, что потребовало бы клятвы о неразглашении, но если понадобится, то вы её мне принесёте, это часть нашей работы. А вот это вам для ознакомления. Допросы, которые я уже успел провести. Ваша задача – отмечать нелогичности, противоречия, странности.

Я приняла свитки и устроилась на небольшом диванчике рядом со столом Аршеса, потому что другого стола в кабинете не имелось, а свой дознаватель занимал сам.

Чем больше я читала, тем сильнее зверела. Кажется, я была на грани оборота. Не в гайрону, конечно, а в какую-то другую дикую и очень опасную тварь. Нам-то всегда говорили: «Что прислали, тем и кормим! Будьте благодарны короне, что хоть так о вас заботятся!».

А вопросы, оказывается, не короне нужно задавать. Обеспечивали нас вполне приемлемо. Если бы до нас доходила хотя бы половина выделенных благ, мы бы как жемчужины в бархате перекатывались. Раньше таких проблем не было, но в начале 66-го года у приюта сменилось руководство. Всех сотрудников заменили на новых, причём подбирали специально самых равнодушных и беспринципных. И только Ятора Адейтасуна смогла пробиться в приют самостоятельно. С рекомендацией из академии и уведомлением о распределении от королевской канцелярии директриса не смогла ей отказать. Девушка проработала чуть меньше лаурдена и исчезла.

Я сидела на диване в кабинете Аршеса и один за другим просматривала свитки с допросами. Аршес не солгал, почти все из опрошенных им воспитательниц понесли наказания, о чём свидетельствовали подписанные приговоры. В приюте было не так много работников. Директриса, её заместительница, она же кастелянша, шесть воспитательниц, повариха и целительница. Убирались, мыли посуду и ухаживали за главным сокровищем приюта – садом – мы сами. Из него и шли на стол фрукты и редкие овощи, в основном те, что похуже: мятые, червивые, тронутые гнилью. А всё хорошее зайта Наррасти, чтоб её марра́зы сожрали, умудрялась продавать на сторону. Очень предприимчивая была женщина, как ни посмотри. А хотелось бы посмотреть, и сильно. Например, как её забирает глубина. Желательно, живую. Хотя нет, это слишком быстро. Надо спросить у Аршеса, есть ли в Аберрии казнь через голодную смерть.

Рядом с дознавателем загорелся почтовый портал. Я такой видела всего пару раз, поэтому жадно смотрела, как Аршес накладывает на светящийся в воздухе магический сгусток вторую часть аркана, чтобы принять секретные документы. Может, конечно, документы и не секретные, но я предпочитала думать, что да. Так получалось ещё сильнее проникнуться важностью нашего дела.

– Вы проголодались?

– Конечно, – на всякий случай ответила я.

В номер принесли целый поднос с закусками. Я ознакомилась со всеми – особенно сладкими. Эх, жаль, что никто не готовит сладкое мясо с сыром, вот был бы шедевр кулинарии. Может, предложить?

Закончив с едой, вернулась к свиткам. Надо же, сколько допросов он успел провести. Вот кого точно нельзя в праздности обвинить. Дознаватель всего себя посвятил работе. Только на меня иногда посматривал и предлагал сделать перерыв на еду. Я соглашалась. Каждый раз. И даже сейчас рассасывала огромный леденец прямо во время чтения. Никогда не думала, что можно вот так здорово совмещать два приятнейших занятия. А можно с конфетой ещё и спать? Или есть риск поперхнуться?

Время давно перевалило за полночь, но гайрон и не думал прерываться на отдых.

– Думаю, нам надо наведаться в королевскую канцелярию самостоятельно. Это их расшевелит, – вздохнул Аршес, оторвавшись от очередного свитка, и постучал пальцами по столу.

– Сейчас? Ночь же на дворе…

– Тогда завтра утром. А сейчас – спать. Я вам обещал сон в тепле. Пойдёмте.

Дознаватель решительно встал из-за стола и подошёл ко мне. На секунду я испугалась, что он погрузит меня в сон прямо здесь. Но он лишь забрал у меня из рук свиток допроса и потянул за собой. Так мы и отправились куда-то втроём: гайрон, я и леденец.

Оказалось, что наш путь лежал в спальню. Очень роскошную спальню с большой кроватью и кружевными занавесками на окнах, которым я обрадовалась, как родным.

– Вот они! Это тот рисунок, что Аливетта придумала. А вот арканы! Видите?

Я подлетела к окну и принялась показывать зайтану дознавателю узор. Он впечатлился настолько, что стянул с себя рубашку. Так как я не такого эффекта ожидала, то растерялась.

– А зачем вы разделись? На кружева можно и одетым смотреть!

– А спать одетым неприятно, а мы с вами, Виола, ложимся спать.

– Нет, погодите! Мы так не договаривались!

– Вы сами пару часов назад подписали со мной контракт, по которому я обязан обеспечить вам сон в тепле. А как я могу быть уверен, что вы спите в тепле, если вы спите где-то ещё? Кроме того, вдруг вы решите сбежать? Нет уж, милая, я очень серьёзно отношусь ко всем взятым на себя обязательствам, поэтому спать вы отныне будете со мной.

– Но вы же обещали не приставать! – отчаянно возразила я, пятясь к двери.

– Я обещал и не буду, но искренне надеюсь, что вы надо мной сжалитесь и попристаёте сами хотя бы немного, – широко улыбнулся он. – У меня до сих пор кровь бурлит, когда я вспоминаю наш с вами допрос.

– Кстати, а почему вы допрашивали меня без присутствия секретаря? – вдруг спросила я. – На все другие допросы вы брали его с собой!

– Я искренне надеялся, что вы расскажете мне об Аливетте и её местонахождении что-то такое, чего ему не следовало бы знать. Но увы. Хотя надежды я не теряю. А теперь отправляйтесь в ванную, Виола. И вообще, думаю, что нам давно пора перейти на «ты».

Я замерла, во все глаза пялясь на этого охальника. Спать с ним? Да ещё и приставать к нему?

«А чего? Сейчас как раз леденец дососём и за гайрона примемся», – ехидно предложил внутренний голос.

– Вам не кажется, что это уже слишком? – возмущённо спросила я.

– А ты лучше читай документы, что подписываешь, Виола. Это навык, который тебе очень в жизни пригодится. В общем, спать будешь со мной в любом случае. А будешь спорить – я лягу голым.

«Срочно спорим!» – заорал внутренний голос.

Я же благоразумно ретировалась в ванную, где с наслаждением искупалась и надела чистую ночнушку в пол. Очень целомудренную.

Тут, в гостинице, было куда теплее, чем в приюте. Интересно почему? У нас как ни холодный сезон – так такая стынь в комнатах, что хоть вой. А одеяла всегда влажные. Да и немного от них толку-то, они ж не шерстяные. Вот, говорят, шерстяные – это дело. Хильда рассказывала, что у себя дома только под такими и спала. Может, и врала, конечно. Сложно представить себе такой дом. Но чего только не бывает. Вот у зайтана дознавателя такой вполне может быть, почему нет? Он мне доблон отдал и ухом не повёл, глазом не покосил.

«Как приятно, оказывается, купаться в одиночестве и в горячей воде! Кто бы только знал…» – довольно протянул внутренний голос.

И правда, никто не подгонял, не причитал, а вода – чистое наслаждение, да и мышцы не сводит после купания. Можно даже не бояться заболеть! Вот это я понимаю – жизнь!

Закончив с банными процедурами, я вышла в комнату и никого в ней не обнаружила. Гайрон куда-то делся, ну и прекрасно. Может, я успею уснуть, пока он не вернулся. Села на постель и провела по ней рукой. Вот это да! Простыни совсем не скользкие и очень приятные на ощупь. Это тебе не шёлк!

Забралась под тяжёлое одеяло и блаженно растянулась. Ладно, за такое можно и гайрона рядом потерпеть. Тем более что в приюте мы иногда всё равно по двое спали: так теплее в холодный сезон. А кровати-то у нас узкие. На этой можно хоть всей старшей группой улечься.

Улыбнувшись, я понежилась в постели и хотела уже закрыть глаза, как из-за двери вышел Аршес, вытирающийся полотенцем. Тут что, две ванные? На одну комнату? Целых две ванные?

Я аж рот приоткрыла от удивления, шокированно следя, как за спиной гайрона гаснет свет именно в ванной. Нет, ну надо же!

– Приятно, конечно, производить на девушку такое впечатление, – довольно отозвался Аршес, глядя на моё ошеломлённое лицо, – но ты вроде уже видела меня раздетым.

Дар речи ко мне пока не вернулся, поэтому я просто ткнула в изумившее меня помещение пальцем, хотя Аля всегда говорила, что так делать нельзя. Зайтан дознаватель расправил широкие плечи и горделиво улыбнулся.

– Там вторая ванная! – наконец выдохнула я. – Тут что, две ванные? По одной ванной на человека?

Почему-то мой вопрос Аршеса расстроил. Он фыркнул и отошёл к шкафу, а я вылезла из постели и проверила: так и есть – вторая ванная.

– Может, тут и третья есть? – взволнованно спросила я.

– Нет, только ещё один туалет в гостиной, – скучным голосом ответил гайрон.

– Поразительно! – искренне восхитилась я.

Это ж можно просто взять и пойти в туалет, когда захочется. Обалдеть!

– Ложись спать, Виола. Завтра утром мы отправимся порталом в Нагуссу, нужно только одеть тебя поприличнее. А то могут на территорию королевского замка и не пустить. Но это тоже завтра.

– Мы пойдём стационарным порталом? – разволновалась я. – Это же дорого!

– Вовсе нет. Для дознавателей это бесплатно, а ты теперь тоже на службе, я тебя взял помощницей. Так что не переживай, – зевнул он.

– А вас за это не поругают? Что вы вот так раз – и взяли помощницу?

– Нет.

– А Нагусса – большой город?

– Очень.

– Там правда по улицам ходят толпы?

– Да.

– А дома бывают высотой в десять этажей?

– Да.

– А мы будем по улицам гулять?

– Нет. Мы от портала дойдём до магазина, а оттуда сразу в замок. Узнаем, что там за задержка с документами, и вернёмся сюда.

– И даже не поедим? – с отчаянием протянула я, заглядывая Аршесу в глаза.

– Если задержимся, то поедим, – сдался он. – А теперь тихо, иначе я тебя заткну очень эффективным способом.

– Каким? – опасливо пискнула я, и он мгновенно навис надо мной.

Я тут же догадалась, что он имел в виду, но деваться уже было некуда.

– Вы обещали не приставать! – отчаянно прошептала я, а гайрон придвинулся ещё ближе, вызывая в теле горячую панику. – Всё, я молчу!

Посверлив меня синим взглядом для острастки ещё немного, он завалился на бок и обнял рукой. Уткнулся носом в мою макушку и засопел.

Я поёрзала, пытаясь найти положение поудобнее. Всё-таки рука у него была тяжёлая. И горячая, да. Так что насчёт тепла можно было не волноваться. Но я почему-то всё равно волновалась и никак не могла найти удобное положение.

– Виола, перестань елозить! – прорычал Аршес мне на ухо и закинул сверху ещё и ногу, окончательно подминая под себя.

– Вы обещали не приставать! – возмутилась я.

– А я разве пристаю? – с деланными удивлением спросил он.

– Вы ко мне прижимаетесь! А теперь ещё и нависаете сверху!

– Я грею. Согласно договору.

– Вы… вы… вы просто пользуетесь моей беззащитностью! – выдохнула я.

Гайрон развернул меня к себе и очень серьёзно спросил:

– Тебе неприятны мои прикосновения?

Я замерла, не зная, что ответить. Пауза затягивалась.

– Видимо, это нет. Хорошо, тогда следующий вопрос. Я тебе не нравлюсь?

И снова тишина стала ему ответом. Соврать же я не могла, а говорить правду было отчего-то очень неловко. Словно слабость какую-то признавать. Хотя казалось бы – ну что такого? Нравится человек и нравится. Даже если он гайрон. Разве это преступление?

– Тебе хорошо было со мной в купальне? – вдруг вкрадчиво спросил Аршес.

Сердце пустилось вскачь, и перестало хватать воздуха. Третий вопрос остался без ответа.

– Ты бы хотела продолжить?..

Внутри всё завибрировало от такого предложения. Я бы хотела. Даже очень. Но понимала, что это было бы неправильно. Дознаватель закончит расследование, наиграется и уедет. А я останусь с разбитым сердцем.

«Очнись, ты всё равно останешься с разбитым сердцем. Этот корабль уже утонул. Давай хоть опыта и впечатлений наберёмся!» – предложил внутренний голос.

– Я подумаю, – едва слышно ответила я.

– Хорошо, подумай, – покладисто согласился он.

Присутствие Аршеса рядом ощущалось так остро, что хотелось закричать. Или завыть. В общем, сделать хоть что-то, выплеснуть перебродившие эмоции. Я смежила веки и принялась размеренно дышать… и считать.

Он гайрон, а я – человечка. Это раз. Он богатый, а я – нищая. Это два. Он взрослый и опытный, а мне до совершеннолетия ещё целых двадцать четыре дня. Это три. Ладно, это два с половиной. Не такое уж непреодолимое препятствие. Он образован, а я почти нет. Словарь с умными понятиями мы с девочками, конечно, разучили почти наизусть, но кругозор от этого шире не становится. Я ему быстро наскучу. Это три с половиной. Он со мной просто развлекается, а вот я потону в этой истории всерьёз. Я уже тону, а он ничего особенного даже не делает. И это даже не четыре, а пять.

Причин – особенно достойных – сближаться с гайроном не было никаких. Вот ни одной! Но чем больше я себя убеждала, что Аршес – не для меня, тем сильнее к нему тянуло. К середине ночи я так распереживалась, что повернулась к нему сама и обняла.

Гайрон словно этого и ждал – мгновенно приподнялся на постели и навис надо мной, смотря мне в глаза.

Я завороженно замерла под тяжестью его тела и взгляда.

Выдержка из протокола допроса воспитательницы приюта «Утешение», зайты Арима́рики Габе́ко

Допрос проводил 25/15/6973 королевский дознаватель Аршес Эррагер с применением зелья правды в присутствии писаря Идазкария Бердина.

Э: Назовите своё полное имя.

Г: Аримарика Габеко.

Э: Где вы проживаете?

Г: Проживала в приюте, теперь на постоялом дворе, куда нас пустили.

Э: Как давно вы работаете в приюте «Утешение»?

Г: Четыре с половиной года.

Э: Какую должность занимали?

Г: Воспитательница младшей группы.

Э: Где вы находились в момент пожара?

Г: У себя в комнате, я спала.

Э: Какие действия вы предприняли, когда проснулись?

Г: Схватила вещи и хотела выбежать в коридор, но там было всё задымлено. Тогда я вылезла в окно.

Э: На каком этаже находилась ваша спальня.

Г: На втором.

Э: Что вы сделали, после того как оказались во дворе?

Г: Увидела детей. Они жались друг к другу, а две старшие воспитанницы – Виола и Ритана – вынимали младших детей из окна.

Э: Вы им помогли?

Г: Они и сами справились. Там было много дыма, я ничего не видела и не стала лезть туда.

Э: Зато вы забрали у детей одеяло.

Г: Мне стало холодно! Ночью температура опустилась низко, а вся трава во дворе была мокрая. Я взяла только одно, а они сбились в кучу, и им одеял хватало и без этого.

Э: Что вы сделали дальше? Вы утешили детей?

Г: Нет. Это сделали старшие девочки. Я сказала им перестать ныть и стенать, потому что у меня от этого заболела голова.

Э: Что произошло дальше?

Г: Виола принялась бегать туда-обратно, принесла ещё одну девочку, новенькую, не помню, как её зовут. Потом она стала кричать, что Цилаф осталась внутри здания.

Э: Вы предприняли какие-то действия, чтобы найти оставшуюся в пожаре воспитанницу и помочь ей?

Г: Нет. Она гайрона – если сама не выбралась, то что я могу поделать? Такая у неё судьба.

Э: Вы попытались потушить пожар?

Г: Нет, конечно, там всё так полыхало, такое не потушишь. Я приказала детям отойти от огня подальше.

Э: Скажите, вы любили свою работу?

Г: Нормальная работа, обычная.

Э: А детей вы любите?

Г: По должностной инструкции любить их я не обязана. Одеты, сыты, обучены согласно программе – вот и всё.

Э: Сыты? Я пока не всех опросил, но складывается впечатление, что с сытостью были проблемы. Скажите, вы обедали вместе с детьми?

Г: Нет.

Э: Почему?

Г: У воспитателей был отдельный стол. А дети едят неаккуратно, и это портит аппетит.

Э: А как их кормили по вашему мнению?

Г: Не очень хорошо.

Э: Вы предпринимали какие-то попытки поговорить об этой ситуацией с руководством?

Г: Нет, это не моё дело. Я пришла на место зайты Яторы Адейтасуны, и директриса сразу дала понять, что если я буду совать нос куда не следует и слишком много разговаривать, то вылечу с работы, как пробка. А работа и жильё мне были очень нужны. Не все могут позволить себе дом.

Э: Вот как. И вы спокойно смотрели на то, как дети голодают?

Г: Ничего они не голодали! Младших еды никто не лишал. Я их даже особо не наказывала никак, розги в руки не брала. Запру дверь в их комнату, лишу прогулки, вот и всё наказание.

Э: И часто вы так делали?

Г: Они часто баловались. Я в этом не виновата. Вести себя совершенно не умели.

Э: Разве это не ваша работа – научить их себя вести?

Г: Они безнадёжны. Только ныли и баловались всё время. Один бардак от них и шум.

Э: Вот как? Скажите, а как ваша воспитанница Триса оказалась ночью на третьем этаже? Я обнаружил там её останки.

Г: Понятия не имею. Забралась туда сама. Небось и здание она подожгла, маленькая мерзавка. Вот от неё было больше всего проблем: чуть что – и вспыхивает. Три матраса сожгла, одни расходы от неё. Никакие блокираторы не помогали. Уж как только директриса её ни ругала – а всё без толку!

Э: А детей обучали самоконтролю и сдерживающим магию техникам?

Г: Нет, а зачем, если есть блокираторы? Только у Трисы такой сильный был дар, что они сбоили вечно.

Э: А как вы вообще устроились на эту должность, ведь ваши подопечные – магессы, а сама вы дара не имеете.

Г: А что, маги лучше простых людей? Устроилась и устроилась, значит, директрисе всё понравилось.

Э: Кстати, где она? Вы в курсе?

Г: Понятия не имею.

Э: А куда она могла исчезнуть?

Г: Мне она не отчитывалась.

Э: Не боитесь так дерзко с дознавателем разговаривать?

Г: Закона я не нарушала, так что сделать вы мне ничего не сможете.

Э: Ваша уверенность в этом умиляет. Поверьте, спектр моих полномочий очень широк. Например, я счёл вас профессионально непригодной и уже сделал отметку о том, что вы не можете занимать должности, связанные с работой с детьми и нуждающимися в уходе взрослыми.

Г: Да как вы посмели? Я свою работу делала хорошо!

Э: Я так не считаю. Сядьте, зайта Габеко, и хорошенько подумайте, чем вы можете помочь следствию. Потому что я не поленюсь добиться для вас публичной порки и выпустить отсюда с обезьяньей меткой, так что вас даже в грузчики портовые не возьмут.

Г: Вы не имеете права!

Э: Рискнёте проверить? Даю вам пару часов на размышления.

Капитула пятая, о вынужденных задержках

– Виола, я рад, что ты прислушалась к моей рекомендации, но, принимая во внимание все обстоятельства и твой недостаток опыта, считаю нужным предупредить. Один раз. Если ты будешь так провокационно меня касаться и обнимать, я начну соблазнять тебя всерьёз. Ты очень сладко пахнешь, а я не железный и даже не каменный. Всё поняла?

– Да, – выдохнула я.

– Продолжаем? – спросил он таким тоном, что у меня внутри всё перевернулось от неведомого чувства.

Это примерно как видеть потрясающе красивое и вкусное пахнущее пирожное, но при этом знать, что оно, возможно, отравлено.

– Нет, – трусливо замотала я головой.

– Тогда спи, – улыбнулся Аршес и завалился на бок.

Гениальный совет. Последовать ему не получилось. В голове бродили мысли самого разного толка. Благоразумие советовало сбежать, а внутренний голос – отдаться и не мучиться.

«В конце концов, за невинностью перед свадьбой можно будет и к целительнице сходить. Девочки же рассказывали, что так можно. Ведь любопытно же, о чём столько разговоров…», – уговаривал он.

Сердцебиение унималось ещё долго, и стоило на мгновение подумать о спящем рядом мужчине, как оно снова пускалось вскачь. Святая Ама Истас, помоги!

В итоге уснуть получилось только к рассвету, и почти сразу зайтан дознаватель меня растолкал. Он выглядел свежим, бодрым и возмутительно отдохнувшим. Смотрел с весёлым прищуром, а на губах играла едва заметная улыбка.

– Виола, просыпайся! У нас столько дел. Я заказал завтрак.

– Можно просто Ви, – сказала я, потягиваясь. – Доброго утра, зайтан Аршес. А как ваше имя?

– Аршес – и есть имя, – фыркнул он.

Ой, неловко как-то. Так я его по имени всё это время звала?

– А фамилия?

– Ни к чему тебе. Зови меня по имени, Ви. Хм. А мне нравится. Тебе идёт. Собирайся, Ви, нас ждут великие свершения. Это я про завтрак. А потом – поход в канцелярию. Скажи, как у тебя с терпением?

– Не знаю. А что?

– Ничего, сама увидишь. Сразу предупреждаю, что орать, топать ногами и угрожать сотрудникам канцелярии бесполезно. На обед уйдут. Поэтому стискивай зубы и жди молча.