30 дней моей мести

Глава первая. Кошки-мышки

Чересчур громкая музыка, разрывающая динамики, неоновые лампы, ослепляющие прожектора, декорации, кокетки в мини-юбках, от блеска голливудских улыбок которых слепило в глазах, и перемешанный между собой аромат авторских духов, забивающих ноздри – такая она, светская вечеринка.

Ульяне Матвеевой прежде не приходилось присутствовать на подобных мероприятиях, но, откровенно говоря, особой разницы между обычным ночным клубом и вип-сборищем она не видела.

Впрочем, нет, различия всё же имелись – угощение тут было многим изысканней, шампанское элитней, а наряды дороже. Ну и гости, да. Не абы кто, а сливки сливок. Известные звёзды эстрады, актёры, режиссёры и продюсеры.

Вечеринка была устроена в честь премьеры нового сериала. Комедия с элементами музыки, романтики и чего-то там ещё, Матвеева особо не вдавалась в подробности. Более того, она бы и не узнала про этот нашумевший ситком, если бы не её подруга.

Сан Саныч, ну или просто Саша, работала моделью, а потому часто крутилась в кругах современного шоу-бизнеса, откуда, собственно, и пронюхала, что Кирилл Комета после долгих лет кочевания приехал на неопределённый срок в столицу, подписав контракт сразу на три сезона. По всей видимости, не было сомнений, что сериал выстрелит.

Кирилл Комета, он же Кирилл Кометов – сладкая, как карамель мечта всех девчонок, у которых ещё не сошли подростковые прыщи. Красавчик, очаровательный в своём высокомерии наглец, богатый, талантливый, гордый обладатель репутации звёздного «плохиша» и не женат – о чём ещё можно мечтать?

Конечно же о том, чтобы тебя заметил такой вот сомнительный принц, влюбился и из рокового юноши переквалифицировался в нежного пушистого зайчика.

Мечты, мечты.

Увы и ах, страдайте дальше милые дамы, да не забудьте бумажные платочки, подтереть подтёкшую тушь. Радикальное преображение и желание бросить всё к ногам любимой у таких персон возникает только в сказках.

Суровая истина непреложна: если человек был козлом изначально, таким он и останется. Пусть и чертовски обаятельным, как Кометов.

Даже до всей своей популярности, будучи обычным старшеклассником, он умудрялся разбивать хрупкие сердца вдребезги. Тут улыбнётся, тут подмигнёт, тут нужный комплимент отвесит и всё, девки еле удерживали на себе колготки, чтобы не отдаться Кириллу прямо на парте между уроками литературы и русского.

Натурально врождённый магнетизм. Или же этот прохвост однажды в полночь на перекрёстке заложил душу дьяволу. Одно из двух.

Вот и сейчас этот павлин, кучкуясь с сериальным кастом возле специально выстроенного для фотосессии стенда, обаятельнейше улыбался приглашённой на праздник корреспонденции.

Огромный экран проектора не так давно закончил транслировать пилотную серию, саундтрек к которой исполнила лично главная звезда вечера. В будущем сериале он вроде как будет играть роль самого себя: секси-певца, без стрел и лука разящего наповал любовными флюидами.

Ульяна премьеру, к сожалению, пропустила. Даже обидно, хотелось всё же глянуть на ту муть, что придумал воспалённые мозг сценаристов. Однако, как обнаружилось, не так-то просто пробираться через чёрный вход прислуги. Временный пропуск, который ей достал Мишка, очень пригодился, но найти в этом хаосе мельтешащих лиц спокойное местечко, чтобы переодеться оказалось тем ещё квестом.

Зато теперь Матвеева, вырядившаяся в офигенное бордовое коктейльные платье с глубоким декольте, пыталась грациозно шествовать на пятнадцатисантиметровых каблуках.

И платье, и туфли от Европейского модного дома одолжила ей Сан Саныч, у самой Ульяны в жизни таких вещей не было. Подобные заоблачные ценники она бы не потянула, а приходить на сегодняшний вечер в тряпках из черкизона было нельзя – здешний народ на раз-два распознает дешёвку.

Отыскав взглядом в огромном, переливающемся радужными гранями огней помещении, знакомую кучерявую макушку, она направилась к высокому парню двадцати восьми лет, глаз которого практически прилип к объективу.

Бедняга. Последние пару часов он смотрел на мир исключительно сквозь свой навороченный фотоаппарат. Ни передохнуть, ни перекусить.

Когда в поле зрения запищавшего фокуса попала Ульяна, Миша изумленно ойкнул, впервые за долгое время оторвавшись от съёмки.

– Ого. Жаль, что мы друзья. А то я бы уже тащил тебя в укромный уголок, – присвистнул он, не скрывая восхищения.

– Приму это за комплимент, – довольно улыбнулась Матвеева, закатывая глаза и театрально жестикулируя. Ну точно актриса из драматической постановки. – Полагаю, выгляжу я что надо?

– Как шлюха. Дорогая, элитная шлюха.

– Отлично. Именно этого эффекта я и добивалась. Кстати, наряд-то Саныча, – коварно заметила она. – Я ей передам, что ты думаешь о её стиле.

Миша грозно прищурился, нахмурив мохнатые брови-гусеницы. Он вот уж полгода как безответно сох по Саше, о чём, конечно же, Ульяна была прекрасно осведомлена.

– Это жестоко. И по-скотски. Особенно после того, как я тебя сюда протащил, рискуя собственной работой.

– Ладно, ладно. Шучу я, – дружески пихнула его локтем та. – Так, – она заметила отколовшуюся от группы цель. Промо-фотосессия закончилась, звёзды сериала разбредались по залу, пританцовывая и смеясь. К Кириллу уже подпорхнули несколько хлопающих нарощенными ресницами фитоняшек, у которых вместо мозгов тёк обезжиренный кефир. Надо торопиться, а то уведут кавалера из-под носа. – Я пошла в атаку. Пожелай удачи. И это, Миш… захвати потом мои шмотки с кухни. Синий пакет под мойкой.

– Прекрасно. А устриц тебе не захватить? – съехидничал друг.

– И креветок! – уже на ходу на полном серьёзе кивнула Матвеева, хватая с подноса у официанта бокал с игристым. Какое вкусное! Явно не «Надежда» и не «Российское». К устрицам такое не подают.

Бокал был осушен в один глоток и тут же заменен на новый. Так, для храбрости накатили, пора в атаку. Локоны поправлены, бордовая помада проверена на нестёртость, каблуки вроде не шатаются, она готова… Кажется. Играть роковую соблазнительницу ей раньше не приходилось, но она же, типа, девушка, у неё же, типа, это в крови.

Собравшись с духом и нацепив на лицо маску зажравшейся стервы, Ульяна грациозно прошла мимо Кометова, вокруг которого вилось сразу девиц пять. Чего они хихикали, как полные идиотки было непонятно, но явно навевали своей тупостью тоску на известного певца.

Во всяком случае на Матвееву, что пошла мимо с лицом королевы, смерив его взглядом в духе: «мальчик – ты не мой уровень, твой потолок – малышки, получившие вчера паспорт», он переключился моментально, с интересом провожая её взглядом. Ещё пара секунд, и, вырвавшись из капкана прилипал, Кирилл уже направился к ней.

Ульяна, обосновавшаяся у стойки с десертами, ликовала. Да она, оказывается, хороший рыбак. Рыбка-то вон как быстро клюнула. Хотя, наверное, за это стоит сказать спасибо Сашиному наряду.

– Какие красивые щиколотки, – сладким бархатистым голосом пропел ей в спину голос замершего позади Кометова. – Но тату их портит.

Не новость. То, что звезда местного разлива не любил татуировки у противоположного пола – общеизвестный факт. Как и цветные волосы, туннели, пирсинги и тому подобное.

Он же, мол, перво-наперво ценит в девушках женственность. Настоящую, без вмешательства пластической хирургии. Только тогда есть шанс завоевать его внимание.

Пельменей вместо губ у Матвеевой слава богу не было, а вот татуировки она любила. Более того, их у неё имелось аж семь. Да и уши она проколола почти по всему периметру, но за тёмно-русыми локонами, на укладку которых убилось часа два, баллончик лака и тележка нервов, этого сейчас было незаметно.

– Можно ведь просто не смотреть, – обмакнув в фондю взятую тут же из высокого блюда с фруктами клубничку очаровательно улыбнулась она, оборачиваясь к собеседнику. – Или ты фетишист?

– Я могу стать для тебя кем угодно.

– Какое заманчивое предложение. Как некстати, что именно сегодня я не планировала заводить второсортных разовых интрижек, – парировала Ульяна.

Внутри неё с каждой секундой всё сильнее и сильнее росло недоумение. Кирилл смотрел прямо на неё, глаза в глаза… И в упор не узнавал бывшую одноклассницу.

Да, прошло уже десять лет.

Да, она давно сняла ненавистные брекеты.

И да, сейчас она килограмм на тридцать худее, но утихшая за эти годы обида вспыхнула с новой силой. Не узнаёт! Вообще!

– Ну почему же коротких? – тот заигрывающе приобнял её за талию, привлекая к себе. – До утра нам точно скучать не придётся.

Нет, вы только посмотрите!

Этот человек унизил её, высмеял на глазах у всего класса, поселил в ней неубиваемые никаким дихлофосом комплексы и ненависть к школе, а теперь пытается склеить!

Боже, как это иронично: клеить ту, кого когда-то прилюдно отшил, обозвав жирной уродкой. Сомнения по поводу того, что возможно ей всё же не стоило сегодня приходить, стремительно таяли.

Стоило. Ещё как стоило.

Игра началась.

Сегодня свершится месть.

Долгожданная и сладкая.

– Воодушевляет такая уверенность, – Матвеева стояла так близко к Кометову, что могла разглядеть только-только проклёвывающуюся щетину на идеальном лице. – Смотри, чтоб я не разочаровалась.

Она пыталась держаться надменно, даже чуть с вызовом, но чувствовала, что собственное нутро не согласно с хозяйкой. Всё же за эти годы претерпела изменения не только она. Вот только если Кирилл и раньше был первым красавчиком, то сейчас стал ещё сексуальней и ещё мужественней.

Чего только стоят эти густые тёмные волосы, так эффектно спадающие ему на лоб, эти глаза цвета горького шоколада, эта глубокая ямочка на подбородке и эти скулы. Боже, какие это были скулы! А тело…

Сильное, крепкое, идеальное. Якобы потёртая брендовая футболка нисколько не скрывала этого. Таким телом хотелось любоваться, его хотелось изучать прикосновениями, к нему хотелось прижаться…

Сказывались частые тренировки в зале, а иначе нельзя – публичному человеку вроде него необходимо поддерживать себя в форме, чтобы оставаться в тренде. Когда на сцене с микрофоном прыгает пузатый коротыш это никого не возбуждает.

– Обещаю, что не разочарую, – склонившись, гипнотизирующе прошептал ей на ухо Кометов, обдавая терпким и разгорячённым дыханием.

– Ну раз так… – осушив свой недопитый бокал с шампанским одним залпом и отставив его в сторону, Ульяна поправила неудобный клатч, зажатый подмышкой. И какой толк от этой мелкой фигни? Ничего не положить, зато норовит постоянно потеряться. – Можно и рискнуть. Ко мне или к тебе?

– Ого, так сразу?

– Что, слишком быстро сдалась? – сердясь на саму себя, поджала губы она. Нет, легкодоступная барышня из неё входит слишком уж легкодоступная. Мужчины же добытчики, они любят завоёвывать. Нужно срочно исправлять положение, а то ещё цель передумает и пойдёт искать кого-нибудь, с кем интересней играть в кошки-мышки. – Давай рассуждать логично: мы можем сейчас попритворяться, я поиграю в недотрогу, ты в джентльмена, но мы оба прекрасно понимаем, чем всё закончится. Так, может, опустим фазу прелюдий и перейдём сразу к делу? Ну, а если очень захочется ублажить совесть, можешь после угостить меня ранним завтраком.

Нет. Кирилл явно не разочаровался лёгкой победой. Даже наоборот.

– Люблю, когда девушка знает, чего хочет, – он галантно протянул ей согнутую в локте руку, как бы приглашая последовать за собой.

О вечеринке было благополучно забыто. А когда они спустились на подземную парковку, Матвеева и вовсе на несколько секунд выпала из реальности.

Всё её внимание приковал сверкнувший фарами жёлтый Феррари. Какая тачка… Такие она видела только в фильмах про гонщиков.

Кометов услужливо придержал спутнице дверцу, а салон приветливо встретил её пьянящим запахом кожаной обивки. Чистый ка-айф.

А это кресло пассажира? Да это самое удобное кресло в её жизни! Ульяна растеклась по нему довольной лужицей.

– Нравится? – заметил её восторг Кирилл, проворачивая ключ зажигания в замке и заставляя спорткар сладко заурчать.

– Гораздо больше, чем ты.

Тот в ответ хмыкнул. Такая честность ему понравилась. Подлиз и недотрог он не любил, а вот девушек с характером обожал. С ними всегда было весело. А он любил веселиться.

– Ничего. Скоро ты будешь и от меня без ума.

«А вот это вряд ли», – так и подмывало съехидничать Матвееву, но она сдержалась.

Нет. Не стоит. Пусть пока и дальше свято верит, что ситуация находится под его контролем. Мужчины. Какие же вы всё-таки наивные.

***

Они мчались свыше ста двадцати километров в час по пустынной ночной Москве. За окном проносились смазанные огни. За рулём сидел один из красивейших по мнению журнала «Mood» парней. Да и она сама выглядела сегодня, как никогда, роскошно. Вроде бы романтика, да только ни черта подобного.

Кометов вёз её в уединённое место для конкретной цели. Ни чувств, ни симпатий, ни эмоций. И небольшое отхождение от изначального плана.

Ульяна не совсем на такой поворот рассчитывала. Уезжать с ним непонятно куда в её задумку не входило, но так как её даже не узнали, ситуация сама потребовала внести корректировки.

У дверей фешенебельного столичного отеля их уже дожидался швейцар. Отель, разумеется. Только последний идиот повёз бы девицу на одну ночь себе на квартиру, тем более если это квартира медийной личности.

Каблуки звонко цокали по мраморному полу. Включённые кондиционеры гоняли по просторному холлу воздух, холодя обнажённые плечи. Дорогая мебель, мягкое освещение и много глянцевой поверхности.

На поп-певца и его спутницу никто не обращал внимания. Для такого заведения известные лица были явлением будничным.

Пискнул приехавший лифт.

Кирилл, вот же сама галантность, жестом пригласил её пройти вперёд. За всю дорогу они толком не общались, да и зачем? Что они могли друг другу рассказать? Делиться впечатлениями по последней прочитанной книге? Обсуждать новости?

Ульяна искоса разглядывала в отражении зеркальной кабины, как Кометов что-то быстро печатал в своём новеньком телефоне. В её сторону ни разу даже не обернувшись. Класс. Так это обычно делается, да? А то она нечасто играет в шлюх, деталей не знает.

Нет. Что-то ей подсказывало, что в такие моменты между парой должно хотя бы искрить. Они же сейчас стояли будто незнакомые соседи, с удивлением обнаружившие, что полжизни жили на одной лестничной клетке…

А, нет. Это она поспешила с выводами.

Едва дверь люксового номера на последнем этаже за ними захлопнулась, атмосфера изменилась. Кометов преобразился, превращаясь в совершенно другого человека.

Его тело напряглось, взгляд загорелся предвкушением. Сложно поверить, что тот равнодушный человек в лифте пару минут назад и этот – один и тот же.

– Заказать шампанского? – его рука скользнула по её ключице, поправляя растрепавшуюся прядь.

Ещё шаг, и он оказался совсем близко.

Очень-очень близко.

Его пальцы уже вовсю хозяйничали по женской шее, дразняще лаская кожу. Это дезориентировало. Не до такой степени, чтобы потерять голову, но где-то совсем близко…

– Хочешь принять для храбрости? Не переживай. Я всё сделаю сама, если стесняешься, – насмешливо прищурилась Матвеева, притягивая того за футболку к себе и запечатляя на его губах самый страстный поцелуй, на который была способна в данный момент.

Откровенно говоря, это было несложно. Перед красивым парнем сложно удержаться.

Поцелуй становился всё глубже, всё чувственной, всё напористей, всё более неконтролируем и… его не хотелось прерывать.

Наивная пятнадцатилетка глубоко внутри Ульяны улюлюкала от счастья. О том, чтобы объект подростковых грёз с таким вожделением впивался в её бедра, так нагло и властно вжимался своим телом в её, можно было только мечтать.

К счастью, нынешняя Матвеева держала под контролем глупую дурочку, не позволяя гормонам завладеть собственным разумом. Сегодня правила бал она. И Кириллу нравилась её инициативность.

Азарт лишь сильнее распалился, когда она требовательно протолкнула вглубь номера, завалив на огромную постель и усевшись сверху. Туфли и клатч улетели на пол. Короткая юбка платья задралась, выставляя на обозрение кружевную кромку чулков и ещё одну татуировку.

Если на щиколотке красовался небольшой узор в виде браслета, то на бедре рисунок уже был масштабнее. Кометов хотел рассмотреть тату поближе, а для этого нужно было снять женское платье окончательно, вот только у Ульяны на этот счёт имелось другое мнение.

Требовательно стянув с него футболку, она повалила его на белоснежные ароматные простыни, склонившись для очередных поцелуев.

– Любишь доминировать? – усмехнулся под ней Кирилл, чувствуя мягкие губы на подбородке.

– Люблю держать руку на пульсе.

– А я люблю держать её в другом месте, – мужские горячие ладони нетерпеливо скользнули по внутренней стороне бёдер, обжигая возбуждающими прикосновениями. Было видно, что Кометов подходит к грани. Да и чувствовалось, она ведь так удачно сидела.

– Сегодня придётся довольствоваться ролью зрителя, – перехватив его руки, Матвеева строго одёрнула их. – Лежи и получай удовольствие.

– Точно? – декольте её платья рывком было стянуто вниз, открывая обзор на бюстгальтер с небольшим пуш-апом. Хвала «Виктории Сикрет», которое любую грудь могло сделать произведением искусства.

Ульяна опасно прищурилась.

– Разве я давала разрешение?

– Накажешь меня?

– Сделаю кое-что получше, – она стянула с изящной ножки чулок. Как славно, что спинка кровати украшена кованым изголовьем. Не окажись её пришлось бы перемещаться ближе к батарее.

– А ты плохая девочка, – Кометов с предвкушением наблюдал, как его вскинутые над головой запястья связывают эластичным капроном и на два надёжных узла привязывают к изголовью.

– Ты даже не представляешь, какая, – лаская его дыханием и волнующими поцелуями, Матвеева медленно начала спускаться вниз: от губ к тяжело вздымающейся груди, а оттуда к идеальному телу, которое могло бы принадлежать манекенщику.

Звякнула пряжка ремня. Мужские джинсы улетели туда же, куда недавно туфли. К ним за компанию отправились и боксеры.

М-м, какой вид.

Сложись иные обстоятельства, она бы… Нет, ну а что? Полгода воздержания порой давали о себе знать.

Так, тпру. Не отклоняемся от курса!

Возникшая заминка не осталась без внимания Кирилла, но было поздно. Ульяна, отогнав порочные мысли, уже нашарила клатч.

Сверкнула вспышка, ослепляя Кометова, лежащего абсолютно голым.

– Какого… – с запозданием заорал он, пытаясь высвободиться из пут, да не тут-то было. Связан он был на славу.

Сделав несколько быстрых снимков, Матвеева переключила режим на «запись видео». На экране смартфона загорелась красная кнопочка.

– Скажи привет фанаткам, лапуля! Уверена, о такой картине они могли лишь мечтать. Интересно, насколько сильно упадут рейтинги твоего сериала, когда это чудесное видео окажется в сети?

– Дрянь, только попробуй! – ого, Кирилл умеет не только петь, но и рычать.

– Попробую. Ещё как попробую. Если захочу.

– Я тебя убью!

– Не убьёшь, – резонно заметила та, нажимая «стоп». Достаточно непотребства. Всё, что нужно она уже зафиксировала. – Ты ничего мне не сделаешь. А знаешь, почему? Потому что мы с тобой договоримся.

– Сколько?

– Ой, да подавись ты своими деньгами, – брезгливо скривилась Ульяна, возвращая на место сползшее платье. – Не всё в этом мире покупается.

– Тогда чего ты хочешь?

– Ничего. Всё, что нужно, я уже получила. Давай так: я оставляю компромат у себя, буду периодически любоваться и гордиться собой, но больше никто никогда его не увидит, а ты взамен просто забываешь моё лицо и этот вечер. Тебе это будет несложно. Забыл один раз, забудешь и второй.

– Забы… – Кирилла осенило. – Так мы уже встречались? А это всё что, вендетта за уязвлённое самолюбие?

– Она самая. И заметь, ты унизил меня прилюдно. Я же делаю это тет-а-тет, щадя твой имидж.

– Унизил? Да кто ты такая?

– Это уже неважно. Так что, по рукам… А, не. Ручки же у тебя заняты. Тогда по ногам?

– Что ты делаешь?

Забавно, но Кометов не стеснялся своей наготы. Ни сейчас, ни пока его снимали. И уже даже не психовал. Вместо этого он лежал, раскинув ноги, и хищным взглядом наблюдал, как та собирала с пола его вещи.

– Страховка, – она распахнула окно настежь и дорогие вещи эстрадной звезды безжалостно полетели вниз. Попутно со второй ноги был стянут нетронутый чулок. – Это тебе. На память, – Матвеева бросила его на прикроватную тумбу. – Я скажу на ресепшене, чтоб они зашли к тебе минут через пятнадцать. Я же не садистка. Мне не надо, чтобы ты тут помер от обезвоживания. Ну всё, солнышко. Чмоки-чмоки. Не скучай. Это было прекрасно, ты не обманул, – подхватив туфли, она, довольная собой, выскочила из номера, на ходу заказывая такси.

Ульяну так и распирало от морального удовлетворения. Теперь хотелось поскорее приехать домой, смыть с себя боевой раскрас и утонуть в горячей ванне, мысленно раскладывая по полочкам «чертог разума» приятные моменты долгожданного триумфа.

К сожалению, эйфория долго не продлилась. Чем больше подходило дней, тем сильнее она начинала сомневаться в правильности своего поступка. В смысле…

Кирилл не тот типаж, который просто так проглотил бы подобное унижение. Скорее всего будут последствия. Вот прям наверняка же будут…

Именно об этом Матвеева размышляла, стоя у плиты и пританцовывая с лопаткой в руке, пока на плите жарился завтрак. Кристина, её лучшая подруга со времен песочницы, должна была вот-вот вернуться из женской консультации. Злая и голодная.

Злая на то, что врачи опять поставят ей перебор в весе и голодная, потому что на последних неделях беременности, как оказалось, исподтишка нападает дикий жор. А голодная, потому что… Собственно, по той же самой причине.

Дверной звонок громкой трелью разнёсся на всю утробу скромной, но уютной двухкомнатной квартиры, где они жили втроём: она, подруга на сносях и её муж.

Да, со стороны подобная шведская семья смотрелась странно, но, на удивление, они крайне гармонично между собой уживались. Настолько, что Кристина строго-настрого запретила Ульяне съезжать в ближайшие пару лет, потому что «ей будет нужна няня, а на платную денег нет».

Пока Матвеева облизывала испачканные тестом для будущих оладьев пальцы, в дверь позвонили повторно. На этот раз куда требовательней.

Походу, Селезнёва опять потеряла ключи. За последние месяцы это будет уже третий раз. Открытие года: беременность напрямую влияет на прогрессирующий склероз.

– Чего, дырявая башка, опять в унитазе уто… – распахивая входную дверь начала было Ульяна, но осеклась.

На пороге стоял Кирилл Кометов.

Собственной персоной.

Глава вторая. Значит, война

Матвеева где стояла, там и оцепенела. Домашняя и до нелепости смешная: с полотенчиком на плече, с лопаткой в руке, в растянутой футболке и встрёпанная после сна. Совсем не та роковая красотка, что была на светской тусовке.

Зато Кирилл излучал такую самоуверенность, что любые счётчики, окажись рядом, начали бы трещать с перебоями.

– Неловкое молчание было бы уместно, если бы мы всё же переспали, – насмешливо заметил он, с ног до головы оценивая ту, что умудрилась его так феерично облапошить. – Чего любуешься? Удивлена? Найти твой адрес не составило труда. Где телефон?

Из Ульяны вырвалось нечто среднее между «пф-ф» и «м-м».

– Ходишь по домам и отжимаешь мобилки у девушек? – поинтересовалась она, соскребая по закоулкам смелость и дерзость. – Совсем туго с гонорарами? Кх… – гортанный вскрик оповестил о том, что её схватили за горло и пригвоздили к стене.

– Слушай сюда, пигалица, – злобно прошипел сквозь склонившийся над ней Кометов, одаривая табачным шлейфом. – Неужели правда думала, что тебе сойдёт с рук твоя дебильная выходка? Скажи спасибо, что я пришёл один.

– Как я тебе что-то скажу, если ты меня душишь? – огрызнулась та в ответ.

– Где телефон?!

– На маркетплейсе поищи.

– Ох, не вынуждай меня, соплячка, – сузившиеся мужские зрачки опасно блеснули. Он так сильно впивался пальцами в её шею, что к обеду сто пудово должны будут проступить синяки. – Я сейчас тебя трахну прямо тут, и тоже засниму это. Ты же у нас так любишь хоумвидео.

– Обещаешь? – ехидство сочилось из Матвеевой непроизвольно. Как защитная реакция.

– Нарываешься, да?

– А ты так и не понял, за что я тебя так, да?

Риторический вопрос. Очевидно, что нет.

– А должен был? Ты у нас какая-то особенная? Знаешь, сколько таких у меня было?