30 дней моей мести

– Такой, как я точно не было. Или тебя каждый день связывают? – тот красноречиво впечатал её затылком в стену. – Ай. Больно же, придурок.

– Я раньше не бил женщин, но с тобой у меня прямо руки чешутся. Где телефон?!

– Да принесу я, принесу. Отпусти, садист, – хватка на горле послушно ослабла. Массируя несуществующий кадык Ульяна направилась в свою комнату, но остановилась на полпути, недовольно повернувшись на шум шагов. – А ты куда собрался? Хоть разуйся, олень. Я тебе не поломойка.

– У меня для тебя есть определение покрепче, – гостю было плевать на правила приличия и этикет.

Он бесцеремонно ввалился следом за ней в святая святых женскую спальню, топча грязными кроссовками светлый пушистый ковёр.

Фотографии на стенах и личные вещи, включая оставленный с вечера на кресле халат, его не интересовали, едва ли кумир подростков на них обратил внимание. Всё, чего он хотел – получить желаемое.

Хотел? Ну ладно. Получай, дорогуша.

Матвеева послушно отсоединила стоявший на зарядке смартфон и протянула Кометову.

– Пароль, – властно потребовал он.

– А что, хакеров знакомых нет? – её смерили таким презрительным взглядом, от которого и свежий хлеб бы покрылся плесенью. Ого, какие мы грозные, прям лучше не связывайся. – Ну, 4823, – скрестив на груди руки, Ульяна с ухмылкой наблюдала, как эта наглая морда без стыда и совести рылась в её телефоне. Правда надолго терпения не хватило. – Зря тратишь время. Там его уже нет.

Кирилл с видом обманутого палача, которому подсунули чучело вместо жертвы, раздражённо вскинул голову.

– Где?

– Где надо.

– Не дразни меня.

– А то что? Расплачешься?

– Я хочу получить это видео.

– Хоти.

Тот швырнул в неё уже бесполезным телефоном. Матвеева едва его поймала, залезая в приложение и ища включение прямого эфира.

– Если оно всплывёт, я затаскаю тебя по судам.

– Теперь оно должно беспокоить тебя в последнюю очередь. У тебя только что появилась проблема посерьезней, – заметила она и, вскинув смартфон на уровень глаз, запела намеренно противным голосом, глядя на себя через фронтальную камеру. – Приветик всем! У меня для вас бомбическая новость. Мы не хотели афишировать её раньше, но больше нет смысл скрываться. Вы только посмотрите, кто у меня в гостях! Кирюша, милый, помаши ручкой, – тот и понять ничего не успел, а Ульяна уже оказалась рядом, снимая онлайн трансляцию. – А теперь, собственно, новость! Поздравьте нас, мы теперь встречаемся. Только подумайте: я и Кирилл Комета. Девки, не подавитесь низкокалорийными мюслями. Кирюша, иди сюда

«Кирюша», опешивший от такого поворота, никуда не шёл. Молча стоял и обтекал, пока его целовали в засос.

– Это… Что ещё… за хрень… – просипел он, когда после приторных «Покусики, роднули. Ждите новых пикантных подробностей» эфир был триумфально завершён.

– Тонкий намёк, что ты попал, друг мой, – уже нормальный голосом отозвалась Матвеева. – Я давала шанс разойтись мирно, ты не захотел. Вместо этого ты явился в мой дом и начал угрожать. Теперь получай последствия. Смирись, отныне я твоя девушка. И я тебя уничтожу. Твоей репутации конец.

– Да никто не поверит в эту чушь.

– Поверит. У меня же есть то замечательное видео с нашими маленькими сексуальными утехами. Как думаешь, как скоро меня позовут на шоу к Жанне обсудить садо-мазохистские наклонности моего звёздного бой-френда?

– Ты не посмеешь!

– Готов рискнуть? А теперь давай, трахни меня, если ещё хочется. Это будет отличным продолжением сенсации: кумир подростков жестоко обращается с девушками. Жесть. Смотреть до конца.

– Лучше я тебя всё-таки придушу! – Кирилл кинулся к ней, заваливая Ульяну на компьютерный стол и сгибая в позе того самого рака, что должен свистеть на горе. На спину давила тяжесть бетонных плит, это Кометов придавил её собой, пытаясь отобрать телефон. Хотел удалить сторис, пока его увидели единицы. Не тут-то было. Матвеева изо всех сил сопротивлялась, в какой-то момент даже умудрившись укусить его. – Ай, зараза! Вырвать бы тебе зубы!

– Чего двери не закрываем? Заходи, кто хочешь. Я, конечно, знала, что ты гостеприимная, но не настоль… Эм… – в дверном проёме застыла стройная девичья фигурка с белокурыми локонами, убранными в замысловатый хвост. То, что блондинка была крашенной не уменьшало её сходства с прекрасной нимфой. Саша, а это была она, от неожиданности даже уронила жвачку из отрытого рта. – Кажется, я не вовремя, – Кирилл, понявший, что видео ему не получить, взбешённо оттолкнув Ульяну, вылетел из комнаты, грубо отпихнув Сан Саныча. – Эй, – возмутилась та, потирая ушибленное плечо. – Что за пещерные манеры?

– Урод, – Матвеева с досадой полезла под стол доставать снесённый в пылу разборок канцелярский органайзер. Все ручки и скрепки разлетелись по комнате. Всё то время, что она ползала по ламинату, Саша терпеливо дождалась объяснений. И это выводило из себя. – Хватит таращиться.

– Мне нужно что-то знать?

– Нет, не думаю.

Сан Саныч принюхалась.

– Горелым пахнет.

Всё, что было собрано снова пролетело под ноги.

– Твою мать! – завопила Ульяна, несясь на кухню. Она напрочь забыла о готовящемся завтраке.

***

– Какого чёрта ты попёрся к этой девице? – орал на Кирилла пиар-менеджер: высокий коренастый мужик с испанской бородкой, облачённый в модный пиджак с заплатками на локтях. – Я что тебе велел делать?

– Ничего, – хмуро отозвался подопечный, выпуская изо рта облако сигаретного дыма.

– Вот именно! А ты даже такой мелочи элементарной сделать не смог.

– Я хотел её проучить. И получить видео.

– Получил?

Кометов сердито поджал губы.

– Нет.

– Так какого…!! – продолжал визжать тот. – Ты хоть понимаешь, каких дел наворотил?

– Да ладно. Всё не так плохо.

– Считаешь?

– Разве одна стерва может стать проблемой?

– Мне уже оборвали телефон. Хотят узнать больше о твоей новой «подружке».

– Так опровергни и всё.

– Да? И ты уверен, что она не решит на тебе нажиться? Сказать, сколько просмотров уже собрала ваша злосчастная запись? – дымящийся бычок сердито вдавили в пепельницу, закопав среди других окурков. – Если эта девица почует выгоду, ты окажешься в полной заднице. Только скандалов накануне премьеры сериала нам и не хватало. И это я молчу про твоё концертное шоу.

– Да нормально всё будет, – Кирилл пытался выглядеть легкомысленно, но его гложили те же сомнения.

– Неужели так сложно держать хозяйство в штанах? Мало прошлого раза? Мы тогда еле вытащили тебя из запоя.

– Да какой запой, тоже скажешь. Я просто пил… несколько дней.

Пиарщик сурово цыкнул.

– В общем, крутись как хочешь, но от этой девицы надо избавиться. Причём так, чтобы она сама тебя бросила и согласилась подписать договор о неразглашении.

– Так натрави на неё пару адвокатов.

– Как-будто я не пытался. Она выставила их за дверь, а пригрозить ей мы ничем не можем. На неё-то, в отличие от тебя, нет компромата.

– Ладно, – отмахнулся Кометов. – Надо избавиться – значит, избавимся. Она ещё рыдать будет, убегая от меня.

– О, да. Это ты умеешь, – хмыкнул развалившийся на удобном кожаном диване парень с непослушными пшеничными волосами, чёлка которых постоянно лезла в глаза, от чего приходилось то и дело трясти головой.

Весь разговор происходил в кабинете продюсера. Собственно, именно его все трое и ждали сейчас, чтобы решить, что делать дальше.

– Ульяна Матвеева, – как бы пробуя слова на вкус, Кирилл задумчиво побарабанил пальцами по экрану смартфона, разглядывая одно из немногочисленных фото девушки, выложенных в так подгадившем ему социальном приложении.

За последние несколько часов число подписчиков девицы увеличилось почти на восемь тысяч. Вот вам и последствия спонтанного поцелуя со звездой.

– Матвеева… Знакомая фамилия, – заинтересовался пшеничноволосый.

– Вот и мне…

Саму девушку поп-певец раньше явно не встречал, такую он бы запомнил, а вот её имя резало слух, отзываясь в памяти чем-то очень-очень далёким.

– Дай-ка посмотреть, – друг жестом попросил у него телефон. С минуту он пристально вглядывался в фотографию. Интересно, изображённая на нём девушка сейчас на другом конце города не икала от свалившегося на неё внимания? – Слушай, а это не Кривозубок?

– Кто?

– Ну помнишь девчонку с выпирающим клыком, она ещё с нами училась классе в восьмом. Потом перевелась вроде в другую школу, – Кирилл в ответ отрицательно покачал головой. – Ну, она к тебе ещё клеилась, – полное непонимание во взгляде собеседника. Тогда к нему клеилась каждая третья. Сейчас каждая вторая. – Ну, толстушка такая… В брекетах ходила.

У Кометова только что лампочка над головой не загорелась. Он вспомнил.

– Она. Точно она, – требовательно отобрав смартфон обратно, он теперь уже по-новому всмотрелся в лицо на экране. Вадик прав. Вот это метаморфозы. Да и как можно распознать в несуразной закомплексованной девчонке ту красотку с вечера? Это же небо и земля, две совершенно разные личности. – Теперь всё встаёт на места. Понятно, откуда такое желание отомстить. Я тогда правда повёл себя как скотина.

– Хах… Вот тебе и дурнушка с кривым зубом, – хихикнул Вадик. – Глянь, как похорошела. Такая уже бегать за парнями не будет. За такой парни сами бегают.

Кометов согласно хмыкнул, но вслух ничего не ответил. Кто бы мог подумать, что гадкий утёнок спустя несколько лет превратится в прекрасного лебедя. Прекрасного, но колючего. Девочка-то не промах. Острая на язычок, с крутым нравом. Всё, как он любит. Сложись другие обстоятельства…

– Закончили обсуждать свои эротические фантазии? – сердито осадил их пиар-менеджер. – Теперь, может, о более важных вещах поговорим?

– Да не вопрос, – согласно пожал плечами известный певец, выстреливая из пачки очередную сигарету. – Как думаешь, что мне на ужин заказать? Пасту или жульен?

Тот посмотрел на своего протеже долгим тяжёлым взглядом в стиле: «где мой дробовик?».

– Тебе всё весело?

– Не плакать же. Всё будет окей, не кипишуй. Я разберусь с ней. Тут уже дело принципа.

– Очень надеюсь. Главное, не усугуби положение.

– Не боись. Всё сделаем в лучшем виде.

Кирилл в очередной раз затянулся, на этот раз с наслаждением. Дурная привычка расслабляла и помогала думать.

Вот и сейчас он уже мысленно наметил фронт предстоящей работы. Что ж, если Матвеева хочет войну – она её получит. Он тоже не прочь поиграть, тем более на таком интересном поле боя.

***

– Ромашова? – ухмыльнулся Кометов, разглядывая ещё одну бывшую одноклассницу. – Забавно.

Широкогабаритная девушка с выпирающим пузом, обтягивающим ставшую давно тесной и стремящейся треснуть по швам футболку, саркастично сгримасничала.

– Ля, гляньте-ка, узнал. Ну ясен пень, я же сиськами не сверкаю перед тобой, разнообразия ради хоть на морду посмотришь.

– Где Матвеева?

– Какая Матвеева? Впервые слышу.

– Ромашова, ты помнишь, я не люблю пустой трёп. Где твоя подружка?

– Ага. Стало быть, вспомнил. Не прошло и года.

– Ромашова!

– Да чё ты прикопался к моей фамилии: я вообще теперь Селезнёва.

Кирилл тяжело вздохнул. Как же он не любил эти долгие демагогии.

– Ульяна дома?

– Нет.

– А где?

– Ручка, бумажка есть? Записывай: улица «пошёл нахрен», дом восемь, домофон от подъезда: «проваливай к чёрту». А теперь реально сгинь, нечистая сила. Твоя аура плохо влияет на моего будущего ребёнка.

– Знаешь, – честно признался Кирилл. – Я вот вообще по тебе не скучал.

– Хоть что-то у нас с тобой взаимно, – перед носом известного музыканта с грохотом захлопнулась входная дверь.

Вот и вся беседа.

Ладно. Он хотел сделать всё по-хорошему, но теперь придётся прибегать к запасному плану. В электронной телефонной книжке был отыскан нужный контакт.

Трубку взяли после третьего гудка.

– Дарова.

– Привет, это Комета. Я тебе сейчас номер скину. Найди мне местоположение человечка.

***

Из универа Ульяна выскочила сердитая, как потревоженный каким-то идиотом пчелиный рой. Опять научный руководитель запорол ей дипломную работу. Защита на самом носу, а этот хрыч из вредности никак не одобрит материал!

Ох, не надо было в начале семестра его злить и обзывать старым вредным старикашкой, но этот индюк сам виноват – припёрся в их группу в сентябре и с порога наехал на неё за внешний вид.

Не понравилась ему, видите, юбка на ладонь выше колена. Она молчать не стала, слово за слово, и пошло-поехало. А тут ей его ещё приставили куратором на защиту, вот же закон подлости. В общем, как корабль назовёшь… Теперь приходилось пожинать плоды.

И нет, Матвеева не была хамкой, но обижать себя не позволяла. Хватило оскорблений в детстве. Наглотавшись тогда, она дала себе слово, что больше никому не позволит себя унижать. Ну а многолетние упорные труды над внешностью дали свои плоды – появилась долгожданная уверенность в себе.

Наверное, это не совсем правильно. Типа нужно уметь любить себя и уважать любой, тогда и другие будут уважать, однако запертой в теле прыщавого пухлика с ненавистными брекетами, Ульяна чувствовала себя как в клетке.

И вообще-то, если уж говорить откровенно, не такой жирной она и была. Полноватой, да, но не прям танк. Всему виной проклятый переходный возраст.

Она и сейчас, конечно, далеко не тростника. Комплекция не позволяла ей быть такой же стройной, как идеальная со всех ракурсов Саша, однако выглядела Матвеева сейчас так, как и всегда мечтала.

Грудь на месте, задница тоже, бока не свисают, и что самое главное – можно спокойно носить обтягивающие вещи, а не ненавистные балахоны. Так что теперь она в своё удовольствие наряжалась в короткие маечки и приталенные платья.

Казалось бы, гардероб теперь должен ломиться на радостях, однако выходило всё строго наоборот. Шмоток было немного, однако каждая сидела так, словно шилась на заказ. Пусть и покупалось большинство на распродажах, а того и вовсе секонд-хендах.

Как, например, сегодняшняя полосатая кофточка с рукавами и открытыми плечами, заправленная в узкие джинсы с завышенной талией. К голым плечам дотошный старик, кстати, только что в очередной раз прикопался.

Не спас даже кардиган, наброшенный поверх. Тот, конечно, больше напоминал удлинённую жилетку и особо сильно положение не спасал, но она же пыталась выглядеть более официально, чего ему ещё надо?!

Ульяна поправила выскакивающие из ушей неудобные проводные наушники. Музыку не слушала, но для остальных была как бы офлайн. Хоть какое-то спасение, потому что после последнего сториса у народа резко подскочил интерес к её скромной персоне. Всем хотелось подробностей. Даже тем, с кем она все эти годы в принципе не общалась.

Но сокурсники – это фиг с ним. Их можно было просто игнорировать, а самых приставучих вежливо послать на хутор бабочек ловить. А вот с атаковавшей корреспонденцией справиться оказалось сложнее.

Первые пару дней вообще был ад. Репортёры окружили её буквально со всех сторон, караулили у каждого входа и выхода, однажды нагрянули даже домой, но были так далеко посланы разбуженной Кристиной, что больше носа туда не совали.

Вопросы сыпались градом, диктофоны тыкались прямо в лицо – жуткое зрелище. Мерзкие, бессовестные папарацци.

Да, Матвеева тоже хотела связать жизнь с журналистикой, но мечтала работать в редакции какого-нибудь крутого журнала и писать статьи, а не вести себя, как больное стадо, которому требуется прививка от бешенства.

Причём хотела писать не третьесортный мусор вроде «32 способа получить оргазм» или «Как понять, что парень тебя больше не любит». Нет, она хотела копать более глубоко.

Ради этого, после получения диплома, Ульяна собиралась продолжить обучение и получать второе высшее, но уже на кафедре психологии. Вечная студентка с вечной подработкой в ночном баре. М-да, кажется, она никогда не съедет от подруги.

Прижимая к груди папку с перечёрканной дипломной работой и поправляя сползающую лямку сумки, Матвеева заметила толпу на парковке. Такую сложно проглядеть. Кажется, добрая половина универа набежала.

Проблема заключалась в том, что обойти их было нельзя, они напрочь перекрывали единственный выход с территории. Пришлось пробиваться, расталкивая спины локтями. Ощущение, словно День Города наступил раньше положенного и с минуты на минуту начнёт бабахать салют.

Её заприметили и с готовностью ослепили вспышками камер. В глазах заплясали световые зайчики, а когда те разбежались, на их место выпрыгнул наплевательски перегородивший дорогу ярко-жёлтый Феррари. И сидящая на его капоте мужская фигура.

– Эй, недотрога, – небрежным кивком окликнул её Кирилл, щелчком отправляя недокуренную сигарету в полёт. Удивительно, что при такой толкучке окурок не попал в кого-то. Кометов собственнически поманил Ульяну к себе. – А я как раз тебя жду. Так соскучился по своей принцессе, что не смог дождаться вечера.