- -
- 100%
- +
– Задушить бы тебя ими, – громко выдыхаю через ноздри, мысленно считая до трёх, и оставляю его дальше развлекаться с моими шмотками. Ну нафиг. Надоел.
– И всё? Нечестно. Нет, я так не играю, – Воронцов разочарован. Походу, рассчитывал на другую реакцию. Ему что, типа, по приколу, когда я бешусь и подзатыльники отвешиваю? Мазохист больной.
Игнорирую его присутствие, зависнув в ноутбуке, лежащим на столе и окружённым подсоединенными к нему микшерскими пультами. Дисплей высвечивает музыкальную дорожку, пущенную на повтор через редактор.
Лера просила сделать потише?
На тебе погромче, дорогая. Всё для тебя, сестрёнка.
А Глеб, тем временем, бесцеремонно продолжает ковыряться в моей одежде.
– Свитер, футболки, джинсы, топики. Футболки, футболки, опять футболки… у тебя хоть одно платье есть?
– Есть, – не оборачиваюсь. Иначе не сдержусь и запущу в него вантузом.
– Где?
– Зелёное. С белой полосой на боку.
– Так оно тоже какое-то спортивное.
– А тебе какое надо? Латексное мини?
– О… я бы на тебя в таком взглянул. Но нет. Ладно, пойдёт и такое, – слышу, как гремят вешалки. – Его и наденешь завтра.
– Не расскажешь, куда это я намылилась?
– На вечеринку.
Пальцы зависают над клавиатурой. Это что-то новенькое.
– Нет.
– Что нет?
– Ни на какую вечеринку я не пойду.
– Ты даже не знаешь, о чём идёт речь.
– Да всё равно. Ответ отрицательный.
– Увы. В данном случае ты ничего не решаешь.
– С какого перепугу?
– Потому, что туда идёт Лера. И, соответственно, я.
– Логику улавливаю пока лишь частично.
– Ты обещала помочь, помнишь?
– Держать брыкающееся тело, пока будешь его связывать и засовывать в багажник?
– Боюсь, мой багажник для этого не годится.
– Тогда каким боком в твою свиданку затесалась я?
– Как раз для того, чтобы дело дошло до свиданки. Подстрахуешь. Советик где дашь.
– Советик?
– Советик, советик. А это у нас что такое? Тяжёленькое, – Воронцов откапывает рюкзак с нижнего яруса. Вот теперь подрываюсь с места, но отобрать его не успеваю. Меня удерживают на вытянутой руке, попутно разглядывая многочисленные баллоны с краской. – Ух ты, – одним из флакончиков, использованным наполовину, трясут, отчего внутри стучит об металлические стенки шарик. – Так ты у нас ещё и вандалка?
– Положи на место!
– Рисуешь на заборах?
– Рисуют на заборах маляры. Положи.
– Каждый день открываю в тебе что-то новое. Танцы, теперь вот, оказывается, ты у нас граффити занимаешься.
– Я хоть чем-то занимаюсь! В отличие от тебя. Конечно, нафига запариваться богатеньким сынкам, когда всё даётся на блюдечке.
Баллончик небрежно бросают обратно в рюкзак.
– Ты так уверена? – Глеб смотрит на меня с… раздражением. Становится прям не по себе. – Думаешь, всё про меня знаешь?
Конечно, нет. На самом деле, я ничего о нём не знаю. Ничего конкретного, в смысле. И никогда не хотела знать. До сегодняшнего дня так точно.
– Ну… – теперь мне неловко. – Несложно догадаться.
– А ты не строй догадки. Будь умнее и основывайся на фактах. Которых, сдаётся мне, у тебя не так и много.
Уел. Прям раскатал по бутерброду тонким слоем масла. И сверху петрушку положил. Для красоты.
– Ты прав. Прости, – последнее слово даётся нелегко, но извиниться нужно.
– Прощаю. Если пойдёшь завтра со мной.
– Нет. Не пойду.
– Пойдёшь. Мы с тобой в одной связке. Так что отвертеться не получится.
Он снова прав, но всё равно…
– Нет.
Знаю я эти вечеринки, на которые ходит Лера. Притон зажравшихся мажоров, которые считают, что для них не существует правил. Я такие места обхожу всеми возможными способами.
Глеб резко наступает, сокращая между нами расстояние. Непроизвольно пячусь, натыкаясь спиной на собственное зеркальное отражение.
Приехали. Дальше некуда.
А он слишком близко.
Опять.
И мне это не нравится.
Опять.
– Пойдёшь, – накрывает меня мятным дыханием. Кто-то жевал жвачку недавно. Его пальцы преспокойно принимаются застёгивать пуговицы на моей рубашке, которая давно задралась и ничего не прикрывает.
Меня словно током прошибает.
– Нет, – что с голосом? Когда я начала хрипеть?
– Значит, я никуда не уйду, – улыбается своей коронной усмешко-улыбочкой Воронцов. – Чисто случайно вся ночь у меня совершенно свободна, и я готов посвятить её тебе. Когда ты в последний раз спала с парнем в обнимку? И спала ли вообще?
Нервно сглатываю. То ли от его наглости, то ли от близкого присутствия. Вот же, блин, оладушек…
***
Как меня угораздило согласиться?
Впрочем, о чём я? Мне не оставили выбора.
Натурально.
Воронцов на полном серьёзе вознамерился сдержать обещание. Его даже не напугала угроза забить на договорённость и сдать его с потрохами Лерке. А заодно и маме как бы мимоходом нашептать на ушко, что в моей комнате ошивается какой-то мутный тип с весьма подозрительными наклонностями.
Короче, я тут. На этой дурацкой вечеринке богатеев, которую, как любят показывать американские фильмы, обычно проводят на заднем дворике крутого коттеджа.
Ну а чё? Апрель, на улице тепло и места много. Не говоря уже о мангале. Запах жареного сбивает с ног на подходе. Чувствую себя Рокфором10, которого колбасит от сыра. Только это и выбивает из меня остаточную дрожь после скоростной поездки на мотоцикле Глеба.
Я каталась на байке второй раз в жизни, и это… такое нереальное ощущение, просто с ума сойти. Зашкаливающий адреналин с примесью животного страха. Хотя бояться было как раз и нечего, металлический скакун оказался крайне послушным, подчиняясь малейшему требованию водителя. Да и шлем на меня нацепили для безопасности, что тоже обнадёживало.
Зато каменная мужская спина, к которой я прижималась всю дорогу, чтобы не слететь при резких поворотах, вызывала растерянность…
– Всё равно не понимаю, зачем я тебе здесь, – мне неуютно. Уже. А мы ведь только вошли в малолюдный дорого обставленный дом. Сколько белого цвета. Интересно, как часто хозяева устраивают у себя генеральную уборку с отбеливателем?
– Что ты делаешь? – удивляется Глеб, наблюдая за тем, как я натягиваю на голову прихваченную кепку, выпускаю через отверстие сзади хвостик и, для надёжности, накидываю сверху капюшон худи. Платье я не надела из принципа. Обойдётся.
– Маскировка, – отвешиваю ему взгляд, в котором ясно значилось: ты шо, ку-ку?
– Уже стемнело. Она тебя и так не заметит.
– Осторожность не будет лишней. Надеюсь, ты это помнишь и предохраняешься.
Теперь смотрят на меня с видом: прошу прощения, я ослышался?
– Для тебя эта информация имеет особую значимость?
– Ещё бы! Не дай бог, эта дура залетит. Я тогда лучше пойду жить на вокзал, но с её отпрыском сидеть не буду!
– Зачем на вокзал? У меня большая квартира. На двоих хватит.
Спотыкаюсь на ровном месте и лезу с объятиями к одноногой вешалке в прихожей. С крючков, напоминающих лосиные рога, сыпятся куртки. Нелепые конвульсии в попытке не дать грохнуться деревянной конструкции толку не дают, руки захватывают пустоту. В последний момент Воронцов ловко подцепляет заваливающуюся Пизанскую башню мыском ботинка. Мягко опускает всё на пол и преспокойно проходит мимо.
– Не поднимай, – одёргивают меня, когда я собираюсь наклониться. – Переживут.
Вот они, где мажорские замашки проскальзывают. Типа, зачем утруждаться, когда найдётся тот, кто сделает грязную работу за тебя? Ну правильно. Короли за собой ночной горшок не выносят, для этого есть слуги.
Игнорирую требование и ставлю вешалку на место, накидывая как попало подобранные куртки. Все брендовые, кто бы удивился. Глеб ничего не говорит. Но и не помогает. Молча стоит, засунув руки в карманы, и терпеливо ждёт, пока я закончу.
Проходим через просторные коридоры с высокими потолками, выходя в открытый летний сад. Приглушённая из-за закрытых дверей в стиле шато музыка обрушивается на нас всеми басами. Последние хиты современности: без смысла, зато с прилипчивым мотивом.
Вечеринка в разгаре. По периметру горят развешанные по низким ветвям гирлянды, в зоне кострища развернулся шведский стол: с шашлыком, рёбрышками, закуской и алкоголем. Большим запасом алкоголя. Очень большим.
Чуть дальше уже образовалась импровизированная зона для танцпола. В беседке под навесом в плетённых креслах веселится компашка, пускающая по кругу кальян. Дым от него смешивается с многочисленными вейпами, создавая густую стену. Идеальное прикрытие. Тут самой себя не видно. Не то, что остальных.
– Я здесь не задержусь. Полчаса и домой, – на всякий случай напоминаю, сдерживая подступающий чих от благовоний.
Не курю, но к запаху обычного табака отношусь куда лояльней, нежели чем к этим модным нововведениям. Сигарета есть сигарета. С ней хоть понятно, ради чего себя травишь, а это что? Хочешь сладкого привкуса, пожуй конфетку.
– Договорились. Я вызову тебе такси, – кивает Глеб, когда мы проходим мимо джакузи, где плещутся в купальниках девицы, в своей активности напоминающие отчаявшихся проституток, у которых сроки горят, а объём заданной сутенёром работы не выполняется.
Проходим дальше. Туда, где народу поменьше. Самонавязанный спутник то и дело с кем-то здоровается. С парнями за руку, девчонки радостно целуют его в щеки. Меня все игнорируют. Я ни для кого не существую. Прекрасно. Вы мне тоже ни в одно место не упёрлись.
Ух ты. Глеб сама галантность. Находит где-то пиво и презентует мне одну из охлажденных в вёдрах со льдом бутылок.
– Лучше б шашлыка надыбал, – замечаю я и через несколько минут в моих руках оказывается одноразовая тарелка, полная горячего мяса. Сердечко благодарно трепыхается, слюнки текут, а в желудке приятно щемит. Вот же идиотина, а не организм. Пожрать дали и всё, растёкся лужицей? Мда, как мало, оказывается, надо для счастья.
Воронцов протягивает вилку, но справляюсь и так. Чай не аристократка, чтоб столовыми приборами заморачиваться.
– Спашибо, – жуя, искренне благодарю его, облизывая пальцы. – Мошно скафать, что приефала уфе тошно не фря, – проглатываю и только потом продолжаю. – Мы редко свининкой балуемся.
– Что так? – Глеб улыбается, наблюдая за мной. Чего он улыбается? Я не клоун, он не в цирке.
– Лера с мамой вегетарианцы. Больные люди, – вылавливаю из тарелки следующий кусочек, с наслаждением вдыхая аромат углей, приправленный специями. – Только Андрей адекватный. Мы с ним периодически жарим тайком бифштексы, невозможно же одной травой питаться.
– А твой родной отец… он кто, моряк дальнего плаванья?
Внутри сдавило.
– Разбился на машине.
Улыбка стирается с лица Воронцова.
– Прости. Я думал, он как мамаша Титовой.
– А ты не думай. Как ты там сказал? Основывайся на фактах, а их у тебя нет.
Реально нет. Забавно, но о Лере и её семье почему-то знает весь универ, а вот обо мне никто и ничего. И не из-за того, что я закрытая. Просто никому это не интересно.
Второй раз за последние несколько минут меня накрывает неприятное чувство "ненужности". Ну да и ладно.
– Молодец, – лёгкая усмешка касается губ Глеба. – Достойная ответочка, – но и усмешка почти сразу стирается, когда он заглядывает мне через плечо. – А вот и объект.
Прослеживаю за его взглядом и тоже вижу сестрицу. Стоит в окружении своих хихикающих прилипал, томно улыбаясь. Вся такая неприступная, но мимо не проходите, а то я так не играю. Ну и, конечно, полная боевая готовность: маникюр, причёска, макияж, платье.
Всё максимально ненавязчиво, естественно. Словно она второпях пригладила локоны, надела первую подвернувшуюся под руки тряпку и пошла покорять мир натуральной красотой. Только я знаю, что эта гламурная чика потратила на приготовления почти полдня. Мои полдня, блин, закрытого к туалету доступа. Санузел-то совмещённый.
Следующие несколько минут наблюдаем за целью. Надменная, высокомерная, отшивает всех парней, кто пытается с ней заговорить, но при этом продолжает выступать на публику. И так изогнётся, и так. И волосы свои поправит ненароком, и губки бантиком сложит, и ресничками нарощенными похлопает. Неприступная, но при том отчаянно желающая внимания. Скрытые комплексы?
– Ковальски11, какой план? – интересуюсь я.
– Переключаю рычаг "очарование и нежность" на режим "ON".
– Отбой. Меняем тактику.
– В смысле? Ты ж сама сказала…
– Забудь всё, что я говорила. Я вообще часто несу чушь. Никаких прекрасных принцев. Их у неё вагон, вагон и супермаркетовская тележка. Этим не удивить.
– Тогда что?
– Просто иди и бери её.
Глеб многозначительно кашляет.
– Прям так? Слушай, я без комплексов, но не до такой степени…
Извращенец. Кто о чём.
– Дурак! Не в том смысле! Я про то, что не сливайся с серой массой: сделай так, чтобы она тебя запомнила.
Молчание. Практически слышу, как в его голове скрипят извилины, продумывая план.
– То есть я сейчас могу делать всё, что хочу? – уточняет Воронцов.
– В рамках приличия, разумеется.
– Окей. Учти, если не выйдет, ты будешь мне должна.
– Ага. Разбежался, – это он уже вряд ли слышал, так как пошёл в атаку. Хых. Где там моё пиво? Сейчас будет представление. Мне, пожалуйста, место в первом ряду.
Глава пятая
Тайна
POV МАЛЬВИНА
Ржу в голос, когда Глеб возвращается ко мне: раздосадованный и мокрый. Такое зрелище дорогого стоит. Надо было на камеру заснять.
– Смешно, да? – стирая с лица капли, хмуро смотрит он на меня. Принюхивается, пробует на вкус мизинец. – Ммм… Мартини.
– Освежился? – продолжаю ржать. Ну не могу. Реал же смешно.
– У вас это семейное, да?
Намёк на наше знакомство? В любом случае, смеяться перестаю моментально.
– Она мне не семья.
– Зато мыслите в одном направлении.
Вообще-то, нет. Я тогда случайно не удержала в себе содержимое, а Лерка целенаправленно выплеснула на него чей-то стаканчик. Погорячилась, девочка. Не понравилось принцессе, видите ли, что её так бесстыдно сгребли в охапку и утащили от свиты.
Признаюсь, это было красиво. Сильно. Как по мне, так и должен делать мужчина. Пришёл и взял. А размусоливания оставьте для неопытных мальчиков, которые только-только начали прокачивать свою скилушечку на любовном фронте.
– Ты облажалась, – с укором прилетает мне.
Возмущённо надуваю щёки, упирая руки в бока.
– А вот и нет!
– Меня отшили.
– Тебе дали пощёчину?
– При чём тут это?
– Да или нет?
– Ну нет.
– Значит всё путём. Крючок закинут, – в глазах Глеба читается немой вопрос. – Чувак, запомни: пока девушка не даёт тебе по щам и не заряжает с колена, у тебя есть шанс.
– Класс. Ты часом не философ? Надо завести блокнотик. Буду записывать твои умные мысли.
– Ирония неуместна. Лучше бы сказал спасибо.
– За что?!
– Задача стояла в привлечении внимания. Ты его привлёк. Следующий ход будет нацелен на то, чтобы это внимание не проскочило мимо, а задержалось.
Ясное дело, Воронцову такой расклад не нравится.
– Стебёшься? И насколько затянется твой "хитроумный план"?
– К пенсии как раз завалишь свою недотрогу. Правда, тогда вряд ли эта задача останется в приоритетных. Наверняка её затмит старческий маразм, давление и радикулит.
Собеседник нехорошо щурится.
– В джакузи когда-нибудь купалась?
Это предложение или предупреждение?
– Так, – миролюбиво вскидываю указательный перст. – Спокойствие, только спокойствие. А ты как хотел? Успеть за один день? Так это не делается, дружок. Придётся потерпеть. И постараться.
Слышу жалобное скуление. Понимаю, понимаю. Он не привык, что девушка ломается дольше часа, но что поделать. И на старуху бывает проруха. Быть может, мне даже удастся воспитать из него нормального человека?
– Окей, – неохотно признает поражение Глеб. – И какой следующий шаг?
– Приглашение на свидание. Тут можно не тянуть. Начни прямо сегодня.
– Сейчас? Она же меня пошлёт.
– Разумеется, пошлёт. А ты дай понять, что тебя это не остановит. Что будешь мозолить ей глаза, пока она не даст тебе шанса.
Воронцов смотрит на меня, словно я с пинка отправляю его в ЗАГС, а не на всего лишь свидание. Мда. Как всё сложно. А ходил ли он на него вообще когда-нибудь? Или сразу перескакивал к фазе десерта? Взбитые сливки там, клубника… съедобное нижнее бельё.
– То есть мне что… – брезгливо кривится он. – Предстоит бегать за ней собачонкой?
Мысленно хихикаю.
– Нет. Ну что ты? Зачем собачонкой? Вполне себе можно побегать благородным взрослым псом.
Всё. Хихикаю уже не только мысленно. Блин, как же славно, что я во всё это ввязалась. Такая возможность сбить спесь с этой мордашки даётся не каждому. А главное, всё честно. Я ведь действительно пытаюсь помочь.
У меня молча забирают почти пустую тарелку и пиво, отставляя всё на шаткий пластиковый столик, после чего проделывают ту же манипуляцию, что не так давно была опробована с Лерой: чувствую, как ноги отрываются от пола, на несколько секунд зависают в воздухе, а потом снова касаются твёрдой поверхности.
Теперь мы стоим посреди оживлённого танцопла.
– Ну и ху из ху? – всем видом даю понять, что не поняла прикола. Глеб собой слишком уж доволен. Что он там уже напридумывал, а??
С меня молча стягивают капюшон, снимая кепку.
– Зачем? – растерянно кошусь в сторону, проверяя, нет ли рядом Леры. Нету. Куда она девалась?
– Тебе так больше идёт.
WHAT???
Выбившуюся из хвоста бирюзовую прядь заправляют за ухо, мимоходом скользя по дорожке серёжек. Которых у меня много. Даже хрящ проколот.
WHAT???
Глеб вслепую нашаривает мою ладонь и переплетает наши пальцы. Другая его рука ложится на талию. МОЮ ТАЛИЮ. Лёгкие покачивания призывают позволить вести меня в танце. Совсем неподходящему под долбёжную клубную музыку.
WHAT???
Нервно сглатываю.
– Что ты делаешь? – чёрт, голос опять подводит. Снова хрипотца появляется. И дыхание учащается, когда его лицо оказывается настолько близко, что мы соприкасается щеками.
– Танцую. А на что похоже?
Блин. Мне не по себе, а ему хоть бы хны.
– Тебе не со мной надо танцевать. Иди ищи наречённую.
– Не хочу. Она меня раздражает.
– Сочувствую. И даже могу понять. Но если ты собрался выиграть спор, придётся много чего делать из того, чего не хочется. Ходить, гулять, слушать её, восхищаться даже тогда, когда восхищаться нечем. А там уже моторчик сам запустит цепную реакцию.
– Жесть. Она же скучная. И тупая, – бархатный голос непозволительно рядом. – Мне хватило полчаса под кроватью, чтобы понять, что с ней абсолютно не о чем разговаривать. Знаешь, куда она применила слово "прокрастинировать"?
– Куда?
– Синонимом у неё почему-то стала тема кастрации.
Сдержаться выше моих сил. Очередной смех заглушаю единственным возможным в данный момент способом – утыкаюсь носом в мужское плечо. От кожаной куртки приятно пахнет. Нет. Не от куртки. От него самого. Свежестью и ненавязчивым шлейфом одеколона. И немножко мартини…
Присутствие посторонней конечности, нырнувшей вдруг под худи, заставляет меня резко выпрямиться. Это что за выкрутасы!? Вот только тискаться с ним на дебильной вписке мне и не хватало. Нет, дорогой. Не прокатит.
– Придётся потерпеть ради великой цели, – разрываю дистанцию, отталкивая его. – Успокаивай себя тем, что во время секса она, вероятнее всего, будет молчать.
Кого бы тронул мой отказ. Глазом не моргнул.
– А ты во время секса молчишь? – каверзно интересуются.
– А вот этого ты никогда не узнаешь.
– Откуда такая уверенность? – многозначительно играет бровями Воронцов. – Кто знает, может ты сама в меня не сегодня, так завтра влюбишься?
Ну и самомнение у этого засранца!
– Предпочту залезть в вольер к крокодилам.
– Хочешь устроить беднягам заворот кишок? Готова мучить животных, только чтобы насолить мне?
– Как вариант.
– Знаешь ли, ты сама себе противоречишь.
– Ты это про что?
– Где моя заслуженная пощёчина? Следуя твоей же логике, у меня и с тобой есть шанс.
Не сразу, но до меня доходит.
Вот сучёныш!
Мои же слова, да против меня.
– Лапуля, если ты не Джейсон Эклс12, максимум, что тебе светит – я позволю чмокнуть меня в лобик, – фыркаю я.
– Да? – контрольный короткий поцелуй оставляет влажный отпечаток на моём лбу. Мгновение и тот же отпечаток красуется ещё и на моих губах. Ойкаю, а Глеб удовлетворённо кивает. – Видала? План перевыполнили на раз-два. Рискнём зайти ещё дальше?
Открываю и закрываю рот, но дерзкой ответочки что-то не находится. Я в шоке. В двойном шоке. В шоке от того, что могу быть в шоке. Ёпрст…
Спасательный силуэт на горизонте находит для меня выход из этой двусмысленной ситуации.
– Лерка! – кто бы подумал, что я когда-нибудь буду рада видеть этого человека! Нахлобучиваю капюшон обратно на голову. Бог с ней, с кепкой. – Иди опробуй поцелуи на ней. И не забудь назначить свидание, – не дожидаясь согласия, поспешно ускользаю в тёмный неосвещенный участок сада. Не, не заметила. В нашу сторону сеструха даже не смотрит.
Вижу, как не особо довольный Глеб, подумав, снова направляется к Лере. Ох, как же ему это не нравится. Неужели слово "ухаживать" настолько для него ругательное? Или просто неприятна Титова? Но при этом в койку уложить её ему вполне себе нормально…
Хах, да о чём это я?
Ему ж пофиг кого лапать. Минуту назад об меня тёрся, щас пойдёт об Лерку, через час ещё кого-нибудь найдёт. Умом понимаю это, но след ладони на спине до сих пор горит, а внутри нехорошо всё сжимается. Блин.
На меня нет-нет, да поглядывают подвыпившие морды. Кто-то, встретившись со мной взглядом, уже встаёт в рабочую стойку. Ну правильно. Персонаж новый, ещё не окученный. Как же не подкатить. Кажись, пора сваливать. Моя миссия на сегодня выполнена, совесть чиста, желудок полный. Можно и честь знать.
Возвращаюсь в дом, чтобы пройти тем же путём к выходу. Наверное, можно как-то и снаружи выйти к дороге, но этой территории я не знаю и плутать не хочу. Однако всё равно сворачиваю куда-то не туда, потому что оказываюсь не там, откуда мы пришли, а в гостиной, которую освещает эротический полумрак электронного камина.
Под ногами валяются одноразовые стаканчики и пустые бутылки. На кофейном столике дорожки "сахарной пудры". На одном из диванов милуется парочка. Рядом с ними храпит перебравший парень, на щеке которого маркером нарисован мужской половой орган. Ндя. Какой айкью, такие и шутки.
Окольными путями выруливаю к лестнице, на ступенях которой до жадных причмокиваний жмутся в страстных объятиях ещё одни "влюблённые". Что творится в комнатах на других этажах, даже представлять не хочу. Именно поэтому не люблю такие мероприятия. В чистом виде же притон.
Наконец-то знакомый коридор и вешалка. Ура, а то уж думала, что в Бермудский треугольник попала. Лабиринт, а не домик. Ускоряюсь, но до входной двери дойти не успеваю. Какой-то тип перекрывает мне путь.
Почти лысый, со стрижкой “под ноль” и плечистый. Шея забита татухой, уходящей дальше под борцовку. Такой весь: я гроза этого района, а ну гони сюда мобилку.
– Уже убегаешь, Мальвина? – ну привет, а вот и офигенно свежие шуточки подъехали. Причём не очень трезвые. По запашку очевидно. И мутным глазкам. – Останься, и я стану твоим персональным Буратино.
– Прости, дорогой, но твой золотой ключик меня не интересует, – хочу проскочить мимо, однако меня ловят, притягивая к себе. – Отпусти. Я сказала, отпусти! – попытка вырваться почти удалась, но меня снова хватают, теперь уже сильнее, а когда я со всей силы наступаю типу на ногу, и вовсе приходят в бешенство.
– Куда собралась? Я с тобой не закончил, – запястья саднят, это в них вцепились бульдожьей хваткой.
– Да отвали ты от меня, рептилоид тупорылый! Пока заяву не накатала, – попытка зарядить ему с колена не удалась, больно налетаю бедром на мебельный гарнитур. Чётко об угол. В глазах темнеет. Даже птички, кажется, зачирикали.
– Как ты меня назвала? Сейчас будешь извиняться! Долго и на коленях, – сипят над моим ухом, одаривая перегаром. Фу, до тошноты.
– Сам с собой извиняйся, придурок, – огрызаюсь, продолжая отбиваться, хоть и прекрасно понимаю, что силы неравны. Однако страха нет. В крови бурлит адреналин, видимо он и перекрывает доступ остальным эмоциям.
– Не нарывайся, девочка. Лучше меня не зли.
– А то что?
– А то разозлюсь я.
– А потом разозлюсь я, – слышу голос, и только потом вижу Глеба. Вернее, его замахнувшийся на лысого козла кулак.
POV ГЛЕБ
– Ну и зачем ты полез? – Мальвина нависает надо мной, мягко касаясь подушечками пальцев разбитой брови. Мягко и бережно, промакивая кровь стыренной с кухни салфеткой. И так сексуально дует на щиплющую ранку. Признаться, мне нравится. Не щипание. Проявление заботы.