- -
- 100%
- +
Событие
первое
В листве деревьев и кустарников быстро что-то промчалось, заставляя растительность невольно шуметь, можно сказать, по-своему петь. Леса Загборда – небольшого островка в самом сердце Варварского океана – загадочное место на планете. Здесь вечное озеленение, кажется, что сама природа зародилась тут, стала первым истоком, а позже именно отсюда резвый ветер подхватил семена, убегая далеко-далеко, постепенно достигая всех девяти материков. Вода, окружающая небольшой кусок земли, казалась совершено не такой, как обычная морская. Но что удивительно – метров семь от берега по вязкому дну и всё! Солёная жидкость, недружелюбные хищники, противно тянущие на дно водоросли. Как и во всём остальном океане! А золотистый, рыхлый песок берегов был необычайно мягок, будто пух, по которому не идёшь – летишь, а не маленькие кварцевые камушки, что по отдельности так ярко переливаются в лучах солнца. Большие валуны, выстраивающие собой незамысловатые фигуры, расположились на небольшом участке пляжа. Всего несколько шагов по «пустыни» – и перед глазами настоящий портал в другое измерение. Лозы растений зазывающее улеглись на песке, будто протягивали свои руки к посетителям острова. Белоснежные цветки на них приятно благоухали, даря аромат чего-то родного и нежного, ощущение такое, что, кажется, все тяжёлые мысли покидали голову, оставляя за собой приятную лёгкость. Солнце необычайно яркое, отливающее самым настоящим золотом, но, на удивление, оно не обжигало, а приятно обласкивало кожу.
Ну чем не рай? И тепло, и красиво, и воздух свеж. Лучший островок! Ведь на трёх материках вечные морозы и земли, покрытые глыбами непробиваемого льда; на двух других бушующие ветры, что снесли собой уже все когда-то растущие там деревья; следующие четыре обитаемых континента были болотистыми, вязкими с мрачными лесами, из которых неопытный не выберется. Так что такой островок – истинное наслаждение для жизни, но, правда, маловат для всех будет… А ещё соседи, что не готовы делиться своим домом с другими…
Да, ведь остров обитаем и совсем не пустует, как может показаться на первый взгляд. Но, правда, мало кто знает, как выглядят жители леса. А те, кто знаю – молчат, не рассказывая ни под каким предлогом.
Но ходят легенды и сказания, что в лесу совсем не люди, а другие существа: маленькие феи, за спинами которых прозрачные крылья, благодаря котором они парят над землёй; каменные существа, если их так можно назвать, из их спин кажется, что образуются серые камни, а у более старших поколений там уже настоящие глыбы; вместе с этим есть те, которые, как деревья, но и нет – две ноги, две руки, голова и тело, но всё это оплетают мощные корни, а вместо волос пёстрая листва. Но это всё сказки, ведь так? Волшебства нет и не было никогда.
***
Невыносимая жажда мучает всех на борту «корабля». Как бы смешно это не звучало, но два человека стоят на небольшой платформе из скреплённых между собой брёвен. В углах этого «судна» закреплены тёмного цвета поплавки, не дающие всей этой конструкции потонуть. «Палуба» богата двумя раскладными стульями, вёслами, мешками с провизией и питьевой водой. В середине, перпендикулярно брёвнам, вставлен длинный стержень, за который зацеплена большая белая, хотя и очень замызганная, тряпка – кажется, это парус.
Два достаточно молодых юноши решили начать всё с «чистого листа». Но новую жизнь же не осуществить без денег и полного сокрытия себя? Что ж, прошлое двух парней несильно интересно: два друга, что мистифицировали свою смерть, пред этим, так сказать, заранее обогатив себя. Обычное же дело…
Океан был спокоен и тих, казалось, он был на стороне двух плывущих по нему странников. Волны не вырастали в высоту, словно страшные драконы, желающие всё изничтожить на своём пути, а легко покачивали «судно», подталкивая его – так и хочется сказать «нежно», но неужели стихия настолько может благоволить людям? – вперёд. Небесная гладь была завидно чиста – ни одного хмурого облачка, только приятная глазу синева, не сравнимая ни с одним драгоценным камнем на планете. А ночью были все звёзды как на ладони – до необычайности ярки, казалось, протянешь руку, сожмёшь пальцы в кулак и вот – в твоей ладошке настоящее небесное тело. К сожалению, всё не так просто, а эти сияющие крапинки до невозможности далеки.
Но как бы не был красив и умиротворён пейзаж кругом, неделя в открытом океане – не лучшее место для отдыха. Тело находится в состоянии постоянной усталости, а каждый раз, всего на секунду прикрывая глаза, чтобы сморгнуть, в голову закрадывается паника, что вот – распахнёшь веки и увидишь надвигающийся шторм, который заставит волны захлестнуть несчастных путников, упокоив их навеки на своём безжизненном дне среди мелких рачков.
Это было очень необдуманное решение – бежать в открытый океан, имея при себе всего одну надежду и глупую веру в удачу, что на пути будут обитаемые острова или острые линии других континентов. Теперь только одному Господу известно, сколько они, эти два парня, будут скитаться на просторах солёной глади.
Время шло, солнце сменялось луной, а та солнцем. Виды за горизонтом не менялись, как и около «судна». Двое юношей уже валялись на брёвнах от усталости, их кожа стала бледной, щёки впали, глаза стали глубже и под ними залегли заметные тени. Уж совсем нет сил у них грести, двигаться или даже думать. Солёность, кажется, притупила собой все запахи, заставляя обессиленно сжиматься в комок в подсознательном желании защититься.
– Что-то перестало нам везти, – слова развеяли собой тишину, бессовестно стаявшую долгое время.
– Ничего… Выберемся и из такой ситуации! – второй голос был на тон радостнее предыдущего, казалось, что говоривший полон сил.
– Твоя самоуверенность нас погубит. Или можно сказать, уже погубила! – один из них, шатен c зелёными глазами, злобно сверкает взглядом в сторону друга, нервно сжимая ладони в кулаки.
– Ты не можешь так говорить! Ты слишком критичен, мы же живы! – в карих глазах второго, русоволосого, свернула притворная обидна. Вот он – нераскрытый талант актёра, ему бы драму на сцене разыгрывать.
В ответ раздалось только неопределённое хмыканье и шелест перебираемых мешков с едой. Запасов было много, да только и они начинали уже истощаться, если не океан, так голод их точно погубит.
Казалось бы, всё, надежда умерла, хоть она всегда и погибает последней, а раз нет веры, то и отчаяние должно захлестнуть. Да, так всё и начиналось, но – чёрт точно постарался – вдалеке виднелся берег! Самая что ни на есть настоящая суша! Жёлтый песочек! Растительность! Если бы у парней была возможность и силы, они бы точно заплясали на своём «корабле».
Прикладывая все силы, что у них остались, юноши синхронно гребли, желая как можно скорее улечься на землю и полноценно отдохнуть. Остров небольшой, возможно, необитаем, но это уже хоть что-то!
«Лодка» наконец ударяется о долгожданный берег, кареглазый и шатен втаскивают её на песок, чтобы ненароком не унесло единственный транспорт, и валятся на землю, раскидывая свои конечности звёздочкой и прикрывая глаза.
Событие
второе
Дыхание постепенно приходит в норму, прекращает судорожно сжиматься-разжиматься сердце, словно бешенное, и каждая клеточка тела начинает согреваться от лучей яркого солнца. Приблизительное время – полдень.
И только шум волн перекрывает лёгкое пение местных птиц. Оглянуться – никого не видно, но звук точно есть, не мерещится. Звон мелодичен и приятен ушам, словно кругом раздаётся, как в детстве, размеренная игра музыкальной шкатулки, на которой крутит свои пируэты балерина, сделанная руками умелого мастера из самого чистого фарфора.
– Я здесь впервые, но мне уже всё нравится! – энтузиазм в голосе неописуемый, словно у маленького ребёнка, которому подарили вкусную конфетку.
– Засунь свои комментарии куда подальше, надо быть осторожнее, – оперившись головой о ладонь, зеленоглазый шатен недовольно бормочет, – мы не знаем, что нас здесь может ожидать.
Негласно оба парня поднялись на ноги и прошествовали обратно к своему самодельному плоту. Нужно всё-таки его привязать к чему-то, чтобы их «сокровище» наверняка дождалось возвращения своих хозяев.
Невысокая пальма стала идеальным местом крепления верёвки и отличным знаком, чтобы найти это место позже, так как она была единственной по видимой береговой линии пляжа.
Не боясь за свой «корабль», юноши, прихватив с собой рюкзаки, заполненные флягами с водой и фруктами, отправились изучать остров, но не заходя вглубь, в лес, а только песчаную его часть.
Ничего особенного и нет, только в некоторых местах скопления больших валунов. Обойти весь остров вряд ли они осмелятся, всё же не столь он мал, чтобы сделать три шага и вернуться к «старту». Кареглазый – тот, что не чувствует воления, наверное, никогда, чтобы ни случилось – по пути схватил какую-то палку и, сгибаясь почти полностью, шёл, оставляя за собой длинный след от деревяшки. Второй всё бурчал, что тот ведёт себя, как ребёнок, но юноша пропускал все оскорбления мимо ушей, легко насвистывая себе под нос неизвестную мелодию.
– Что-то здесь мне не нравится, – стрелка компаса неопределённо крутилась во все стороны, ни на секунду не останавливаясь. Шатен захлопнул крышечку и тяжело вздохнул, потирая переносицу пальцами.
– Просто расслабься! Мы так долго не стояли на суше! – русоволосый вскидывает свои длиннющие руки к небу, будто к чему-то взывая, и с яркой улыбкой на лице чуть ли не кричит: – Бастиан, ну хоть иногда переставай быть такой занудой!
– Ну, из нас двоих-то хоть кто-то должен выполнять роль адекватного человека! – недовольство так и сквозило в голосе, казалось, ещё немного и парень взорвётся на месте, как вулкан. Он весь красный уже!
В ответ на это послышалось только жалобное айканье, ведь не так уж и приятно, когда локтем заезжают под рёбрами, совсем не сдерживая силы. А рука бьющего не может похвастаться хрупкостью.
Солнце уже было рядом с невидимой чертой горизонта, желая спрятаться за него на целую ночью. И небо заодно стало пестрить разноцветными, яркими красками, не позабыв окрасить вместе с собой пушистые кудряшки белоснежных облаков.
Время близилось к вечеру, а ничего путного юноши не нашли, всё продолжая созерцать одинаковые фоны океана слева, а леса – справа, идя по рассыпчатому песку.
– Я устал! Я хочу пить! Есть! И спать! – жалобно хныкал кареглазый, специально прихрамывая, чтобы вызвать у друга хоть немного жалости к своей персоне.
– Ты заткнёшься или мне утопить тебя сразу?! – кулаки предупреждающе сжимаются, а между бровями появляется морщинка.
– Ты бессердечный! – русоволосый закидывает руку на плечо шатена и повисает на нём, не чувствуя угрызений совести за своё нытьё, – слышишь? Бессерде-ечный!
Конечность небрежно скидывают и тут же заламывают без возможности даже пискнуть от неожиданности. Шатен давит несильно, не причиняет специально боли, возможно, это от усталости или он всё-таки сжалился над своим непутёвым напарником.
– Я сдаюсь! Сдаюсь! – два глухих удара ладонью по песку говорят, что он отдаёт победу своему мучителю. – Бастиан, ты слишком жесток ко мне!
Зеленоглазый с явным недовольством на лице и тяжёлым выдохом, отпускает руку несчастного, вставая с него. Чуть-чуть покидав песка прямо на лежащего. А то, что он – так легко отделается? Не заслужил.
Страдалец медленно встаёт, попутно отплёвываясь от размельчённого кварца, попавшего ему в рот, он кряхтит, как какой-то старичок, хотя, на самом деле совершенно юн. Ну не может вот без своего актёрского таланта! Точно забытый цирком клоун.
– Нам следует возвращаться обратно к плоту, скоро стемнеет, – засмотревшись на небо, тихо проговорил Бастиан. У него плохое предчувствие, а хорошей интуицией он, к счастью, или сожалению, похвастаться мог.
Ноги уже устали, всё же ходить целый день по неровной поверхности, особенно после длительного путешествия по просторам океана – так себе идея, но это лучше, чем если бы парни провалялись бесцельно сутки на пляже, тихо посапывая и греясь под лучами солнца.
Особо выбирать, где спать не приходится – песок, песок, песок и ещё раз песок. Достав с «корабля» необходимые вещи для сна – два тонких одеяла – юноши пристроились около друг друга, заранее собрав несколько острых камей, чтобы в случае чего хоть как-то смочь защититься.
Как бы сильно не хотел спать кареглазый – глаз сомкнуть не получалось. Его тяготили мысли прошлого, настоящего и будущего. Нет, определённо нет, о прошлом он совершенно не сожалеет, всё, что они сделали – так нужно и по-другому было нельзя.
***
Пробегая мимо узких и грязных улочек, в которых множество бешенных собак и отвратительных крыс, парень крепко держал расписную вазу, не оборачиваясь. За ним гнались хозяева украденного сосуда в желании отобрать у вора свою вещь. И ведь не поспоришь – они правы. Но юнец ловок и хорошо знает все улицы города, без стеснения хвастаясь своими познаниями в этом, успешно лавируя между всеми препятствиями на пути.
Вон там, за поворотом, через два кирпичных домика, скрывается люк, он всегда открыт, и как раз к нему бежит русоволосый, точно зная, что ему делать. Резкий рывок в сторону – вот он, проход в канализацию.
Мужчина и женщина средних лет брезгливо морщат лица, заглядывая «под землю», пытаясь в темноте рассмотреть убегающую фигуру, но всё тщетно.
Громко выругавшись, оба разочарованно разворачиваются и уходят прочь, идя в полицейский участок, чтобы доложить о случившемся. Всё же ваза – семейная реликвия, уж очень сильно хочется её вернуть хозяевам обратно, чтобы та и дальше изящно стояла на подоконнике, пропуская солнечные лучи, красочно переливаясь в них.
А юноша, что на самом деле громко пихнул крышку люка, путая двух глупцов, отсиживается на остроконечной кирпичной крыше здания, радуясь своей маленькой победе. Пока недалёкие супруги вслушивались в звуки из канализации, что как длинные туннели, в которых может пройти целая армия, воришка запрыгнул на лестницу на стене дома, тихо отсиживаясь на высоте.
Что-то неразборчиво напевая себе под нос, молодой парень поплёлся куда-то дальше по крыше, иногда склоняясь к краю, да так, что приходилось махать руками, лишь бы удержать равновесие, и начинал хихикать со своей «неловкости».
Небо было серым, хмурым, совсем неприветливым, а тяжёлые облака прятали за собой тусклое солнце, совсем опечаливая жителей города своим ненастьем. Небеса были недовольны, а вместе с ними и люди, забывая улыбаться каждому новому дню, когда просыпались с рассветом и где-то далёким пением петухов.
Можно спросить: зачем же красть вещи при свете, а не ночной тьме? И ответ на это совсем прост, но совершенно отвратителен! Кареглазый не может без ощущения опасности, погони за ним и захлёстывающего кровь адреналина! Он живёт яркими эмоциями, не имея в себе талантов усидчивости и внимательности, зато как творить что-то безумное, он все свои руки поднимет вверх, попутно выкрикивая громче других ясное «да!».
Опасна подкидывая в своих руках вазу, юноша спустился на землю, прогулочным шагом идя к обговорённому месту заранее с заказчиком. Воришка пообещал, что к пятнадцати часам сделает свою работу без оплошностей и «покупателю» не стоит опаздывать, если он не хочет остаться без желаемой вещицы. Этого парнишку наняли работать, а он ещё свои условия ставит!
– Ты и впрямь справился, – немолодой, достаточной грубой внешности, темноволосый мужчина с нелепыми кудряшками выглядел озадачено, – признаться честно – я поражён.
– Я сказал, что выполню работу, а общений я никогда не нарушаю, – сосуд был отдан заказчику, глаза вора лукаво блестели, а сам он развернулся, удаляясь куда-то по своим делам. – Особенно, если за это мне платят.
***
– Сегодня, бесстыдно ворвавшись в наш дом через окно, человек в маске украл важную для нашей семьи вазу, – женщина вытирала глаза платком и голос её дрожал, но она продолжала, – он был столь отвратителен! Казалось, ждал нас специально, чтобы мы его заметили.
– То есть преступник был вами замечен?
– Именно так! – супруг вмешался в диалог представителя закона и своей жены, мягко поглаживая её по плечам, – он, вор, сидел на подоконнике и откусывал одно из зелёных яблок, которые у нас всегда лежат на кухонном столе. Как только мы прибежали на неизвестный звук – он улыбнулся, махнул рукой на прощанье и спрыгнул, тут же убегая!
– И что вы сделали потом? – седой мужчина, поправлял свои очки, внимательно слушая сидящую перед ним пару.
– Как что? Рванули за наглецом!
– Хорошо, скажите, – старик поднялся со своего места и подошёл к молчаливому помощнику, забирая из его рук листок с каким-то изображением, – преступник, о котором вы говорите, случайно не похож на этого юношу?
На бумаге было нарисовано лицо молодого парня, верхняя часть которого была скрыта за тёмной маской, а губы были изломлены в самодовольном оскале. Волосы на рисунки были волнистыми, возможно, пушистыми на ощупь, если дотронуться до них, они имели русый оттенок, не совсем тёмный, но и не светлый. Прямой нос и аккуратные скулы делали лицо изящным, даже если верхняя его часть была скрыта.
– Это он! – громко взвизгнула женщина, тут же опознав нарушителя её сегодняшнего спокойствия.
Распрощавшись с расстроенной парой, заранее заверив их, что ваза будет обязательно возвращена своим владельцам, мужчина с моноклем подошёл к своему помощнику около комода и грустно покачал головой, сообщая, что ещё одно преступление было сегодня совершенно именно этим юношей, изображённым на листке. Закрепив бумагу швейной булавкой на стене, старик с напарником удалились. А на стенде, в окружении других рисунков, один портрет покачивался от дуновений ветра из открытого окна. Снизу было написано имя: