Билет на ночной рейс

© Варис Елчиев, 2024

© Интернациональный Союз писателей, 2024

© Сабина Самидхан, перевод на русский язык, 2024

Надо собирать камни, которые в вас бросают.

Это основание будущего пьедестала.

Глава 1

От резкого торможения стоявшие пассажиры электрички покачнулись, а габаритный проводник выронил поднос и разлил чай, который подавал в металлических подстаканниках – прямо на мужчину в клетчатом пиджаке. Тот устроил скандал. При этом с пафосом заявил, что является известным режиссёром, а такое грубое отношение к деятелям искусства – самая главная проблема современности:

– Своим аморальным поступком вы подыгрываете адептам капитализма, объявившего войну массовому творчеству. Вы все вместе взятые – противники творческих людей.

А ведь только сегодня железнодорожное управление в целях культурного обслуживания пассажиров начало предлагать чай во время поездок… Но, кажется, после сегодняшнего происшествия продолжение этой инициативе не светит.

Два десантника, будучи слегка навеселе, не пренебрегали нецензурной бранью, смеялись над происходящим вокруг, а намокший режиссёр стал для них вишенкой на торте этого развлечения.

Одноногий калека, крепко обняв свою гитару, игрой на которой подрабатывал себе на жизнь, ждал, чем всё это закончится. Рядом молодая женщина пыталась успокоить расплакавшегося младенца, а две женщины рядом без умолку болтали, будто ничего не случилось.

Назим как бы находился вне всей этой суматохи. Он несколько раз перечитал СМС-сообщение от жены. За последние шесть месяцев она уже второй раз грозилась бросить его.

«Тоже мне, нашёлся молодец, поехал в Москву, видите ли, ради благосостояния семьи. И где обещанное благосостояние? Уже шесть месяцев как уехал. Если и дальше будешь продолжать в том же духе, я уйду к родителям. Не смог ты стать ни мужем, ни отцом».

А вдруг и взаправду уйдёт? Что тогда будет?

От этих вопросов у него ещё сильнее разболелась голова. Вчерашний кутёж с Субханом, продолжавшийся до полуночи, давал о себе знать.

Нет, во что бы то ни стало надо попытаться смягчить Зарнишан и уговорить остаться. Как же жить? И что он будет делать без Айсу и Анара?

Несмотря на суровость, Зарнишан была покладистой, послушной женщиной, но сейчас её всё настолько достало, что стала писать угрозы. Надо было хоть что-то отправить домой, а не откладывать это постоянно.

Чтобы добраться от Перхушково до Москвы на электричке, требовалось проехать тридцать два километра, которые тянулись иногда час, иногда час и двадцать минут, а иногда ещё больше. Назим в это время наслаждался красивым видом за окном, разглядывал пассажиров, а если среди них оказывалась красивая девушка, то рассматривал её с умилением. А иногда так увлечённо играл в тетрис, уткнувшись носом в телефон, что голову поднимал, только когда поезд останавливался.

Но сейчас все было иначе.

Приключение с тормозами подошло к концу. Поезд ровно мчался по рельсам. За окном простиралась бескрайняя берёзовая роща. Назим разглядывал рядом сидящего и пристально уставившегося в книгу мужчину. Интересно, что он там нашёл?

В своей жизни, кроме учебников в школе и одной художественной книги, он ничего не читал. Для него чтение книг как разновидность увлечений в свободное время стояло в конце, а лидировали игра в тетрис, просмотр фильмов на ютуб-каналах, времяпровождение в соцсетях Фейсбук[1], Одноклассники, а также на сайтах знакомств.

«Зачем Зарнишан так делает?»

Он снова вспомнил сообщение жены, которое ему показалось слишком длинным и нудным.

«Я устала одевать Айсу и Анара в изношенную одежду, кормить их дешёвой и некачественной едой. А как насчёт моих потребностей? Я молодая женщина, а живу как вдова. Я уже отвыкла покупать себе обновки, а то, что принесла из отцовского дома, давно превратились в старьё. Если честно, у меня уже нет желания наряжаться и прихорашиваться. А ещё есть косметические средства, которыми женщина должна пользоваться, даже сидя дома. На что мне их покупать? На те деньги, которые ты якобы собирался заработать и послать нам?»

Сидящий рядом «книжный червь» комментировал, указывая на что-то прочитанное в книге. Но Назим ничего не слышал.

«Иногда я так завидую Зулейхе. Две подружки вышли за вас, за двух друзей. Ну почему её судьбой оказался Расим, а моей ты? Женился бы ты на Зулейхе. Именно мне надо было жизнь испортить? Я завяла, как цветок. У Расима был рынок, а сейчас и кафе открыли. Везунчики, денег куры не клюют».

«Книжный червь» дотронулся до его плеча. Он упорно хотел передать полученное ощущение от прочитанного этому неразговорчивому и хмурому человеку: «Смотри, что пишет. Если будете читать об известных и успешных людях, обязательно что-то переймёте от них и тоже станете успешным. Представляете?»

Назим с отвращением отвернулся, подумав: у кого что болит, тот о том и говорит.

Прошло ровно шесть месяцев и пять дней, как Назим покинул село. Сегодня 22 мая, а он уехал 17 ноября. Имея высшее образование (окончил факультет математики Педагогического университета), он не смог найти работу ни в селе, ни в районе. А земледельческие работы не по нему были. Ведь у этого ремесла имелись свои правила и заботы. К нему надо было относиться ответственно: там и сажать, и поливать, и удобрять, и саженцы перебирать, и с препаратами от вредоносных насекомых возиться – всё в своё время надо делать, заниматься только землёй. По настоянию отца он пытался что-то начать, но у него ничего не получилось. Он мечтал о «чистой» работе, по образованию, где ему каждый месяц исправно на карту перечислялась бы зарплата. Ему пообещали место на частной мебельной фабрике и цементном заводе в районном центре, но надо было ждать. Эти ожидания продлились два-три года. Он женился пять лет назад, Айсу было четыре, а Анару три годика. Жили на то, что отец даст. Родители покупали продукты на неделю и давали на карманные расходы. Разве мог тридцатилетний мужчина жить за счёт родителей?

Когда он приехал, грезя о заработке, то был уверен, что очень скоро станет купаться в деньгах. Ведь столько односельчан зарабатывали здесь на жизнь – и притом неплохо зарабатывали. Повёлся он на эту авантюру по вине своего соседа Афласа. Летом, когда Афлас приехал в село повидаться с родными, наплёл ему, что даст ему две полки на Дорогомиловском рынке, и Назим заработает кучу денег. А когда он в ноябре приехал, Афлас не сдержал данного обещания, ссылаясь на военный конфликт и его последствия, которые выбили его из колеи. А конфликт между Россией и Украиной начался разве сегодня? В 2022 году, когда Афлас обещал молочные реки да кисельные берега, а приехал Назим в 2023-м.

Афлас не стал решать для него вопрос с работой, а лишь посоветовал обратиться к своему двоюродному брату Мумтазу, намекнув, что у того руки длинные. Из-за разногласий с Мумтазом ему уже было ясно, что никакого толка от этого не будет. Поэтому с помощью другого односельчанина, Аслана, Назим оказался на Москворецком рынке, в южной части города. Но разница между этими рынками была налицо. Первый был центральным рынком столицы, там можно было найти всё, да и клиенты были не из бедных слоёв населения. А этот – обычный пролетарский рынок. Там по баснословным ценам продавали клиентам ананас, кокос, грейпфрут, манго, авокадо, а здесь за гроши – яблоки и груши. И доходы от дешёвого товара были соответствующими.

Если бы работал на Дорогомиловском, наверное, уже заработал приличные деньги и домой мог бы отправить. Да и приберёг на чёрный день. А Зарнишан сейчас наслаждалась бы запахом и шелестом зелёных купюр…

Его безразличие абсолютно не понравилось соседу – оказывается, тот ещё и в обществе «Знание» работал, занимался просвещением людей, всячески старался привить им любовь к чтению. Мужчина, поправив очки, сказал:

– Я знаю, что у всех на уме сейчас только деньги. И вы, молодой человек, конечно же, думаете о деньгах. А вы знаете, что говорит один из самых богатых людей планеты, Илон Маск? Он говорит, что стал Илоном Маском благодаря книгам. Особенно – книге о жизни Бенджамина Франклина. Поэтому говорю вам: чтение книг об известных людях принесёт только лишь пользу.

Ох, как же Назиму надоел этот прилипала.

Десантники продолжали громко смеяться, режиссёр до сих пор вытирал носовым платком мокрые пятна на пиджаке и брюках, одноногий калека расположился поудобней, начал наигрывать что-то на гитаре, поставив перед собой беретку в надежде на подаяние, молодая женщина кормила успокоившегося ребёнка, а две подруги всё так же болтали.

Очередная суматоха началась, когда десантник напал на пенсионера. А причиной тому стал осуждающий взгляд в ответ на нецензурные высказывания бойца. Несколько пассажиров призвали десантника к порядку. Рядом сидящая женщина накричала на Назима: «Такой здоровенный, высокий, что ты за мужик, как ты можешь молчать и сидеть спокойно, здесь чуть старика, который тебе в отцы годится, не убили?»

Только этого ему не хватало – связываться с разъярёнными десантниками. Май на дворе, у них скоро увольнение. С ними сейчас связываться не стоит.

Подумав об этом, Назим с мыслью «зачем мне эта головная боль», чтобы избавиться от укоризненного взгляда женщины, поднялся и вышел в тамбур.

Хорошо, что поездка приближалась к концу. Поезд наконец доехал до Москвы.

Глава 2

Эта весна в Шемахинских горах будто отличалась от предыдущих. Проливные дожди затопили улицы. А когда ливни утихали, выглядывало солнце и, будто желая отстраниться от людей, мгновенно исчезало.

11 апреля один из самых знатных людей Шемахи, торговец Мирза Махмуд, в почтовом отделении пил чай, предложенный ему начальником почты, и читал письмо от своего брата, живущего в Санкт-Петербурге, Мамедтаги Алиева.

Наступившая весна 1908 года выдалась удачной для семьи Алиевых, так как Мамедтаги, ставший депутатом Первой Госдумы царской империи, возвысился до члена Совета Думы. Для мусульманина такая почётная ступень, естественно, была невероятным и уму непостижимым фактом.

Мамедтаги Алиев окончил Петровскую сельскохозяйственную академию, некоторое время жил в Германии и Финляндии. Он стал одним из активных просветителей Российской империи, его жизненными приоритетами были борьба с невежеством, привлечение девочек к образованию, издательство и распространение как можно большего количества книг среди населения.

Мирза Махмуд щедро выделял средства сперва на образование брата, а потом и на его путешествия по миру, освоение на чужбине и никогда не вмешивался в его дела. А больше всего его радовало, когда Мамедтаги тратил деньги на книги для созданной им библиотеки. Он везде говорил, что раздавать людям книги – вид пожертвования, потому что у читающих людей открывается третий глаз. Ведь люди бывают голодны как физически, так и духовно. А как можно насытить желудок, но остаться без духовной пищи?

Мирза Махмуд дошёл до самой интересной части письма брата. Он снова большую часть своей прибыли потратил на книги, среди которых были издания по экономике, сельскому хозяйству, политике, философии, а также образцы литературных произведений, приобретённых в основном в России, Германии и Франции. Мамедтаги писал: «Дорогой брат, моя главная опора в этом мире. Пишу тебе, и как бы я хотел, чтобы ты увидел слёзы радости на моих глазах. В глубине моей души праздник. Я чувствую счастье каждой клеточкой. Произошло чудо. Я приобрёл рукописи великого Низами Гянджеви. Не скажу, сколько денег потратил. Потому что рукописи одного из самых великих философов и поэтов истории человечества, к великому счастью – представителя нашей нации, бесценны, никакая купюра, никакая золотая монета не может обозначить их стоимость».

Глаза Мирзы Махмуда наполнились слезами от прочитанных слов, наряду с радостью он чувствовал гордость и восхищение. В этот момент прибежавший соседский мальчик выпалил второпях слова, больше приличествующие взрослым:

– Дядя Мирза, дядя Мирза, у тёти Набат начались схватки, вас не было, и поэтому слуга отправил за старухой Хейрансой, и…

Жена Мирзы Махмуда Набат-ханум была беременна, роды ждали со дня на день. Не сдержав своего волнения, Мирза закричал на ребёнка:

– Не тяни, сынок, скажи, произошло что-то плохое?

Мальчик улыбнулся:

– Нет, дядя Мирза, ничего плохого не произошло, дай подарок за весть, тогда скажу.

Мирза Махмуд после этих слов успокоился, понял, что родился мальчик. Вытащив из кармана несколько больших бумажных купюр, протянул мальчику, который выпучил глаза от увиденного вознаграждения, и принял сказанные слова как благодать:

– У вас сын родился, дядя Мирза.

Мирза Махмуд безмерно любил свою жену. Старался окружать её роскошью. У супруги имелись разные наряды в европейском и восточном стиле, её рубашки и платья были расшиты золотом, а к воротникам, поясам и краям шалей были пришиты золотые монетки. Украшений было несчитаное количество. Её ожерелья, браслеты, кольца и серьги хранились в нескольких шкатулках. Все восхищались этой красивой, нежной и стройной женщиной. Влюбившийся в неё с первого взгляда Мирза Махмуд после женитьбы всегда потакал её капризам, выполнял все желания. Дороже жены для него были только его родители.

Поспешивший домой Мирза Махмуд ещё у калитки услышал плач младенца. В тот момент он решил, что его новорождённого первенца будут звать Муса. Моментально в уме мелькнула мысль: пусть Муса будет миловидным как мать, богатым как отец, статным и вежливым как дедушка, образованным и просвещённым как дядя. Разве человек не строит своё будущее грёзами? Не зря говорили предки: «доброе намерение – залог доброго конца».

Мирза Махмуд вошёл в комнату. Боли и муки родов чужды мужчинам, почувствовать это свойственно только женщинам. Несмотря на бледные губы и лицо, обессиленная Набат-ханум была божественно красива. Она лежала в широкой и крепкой никелированной кровати. Никель будто светился огнём. Эту кровать с узорчатыми ножками Мирза Махмуд заказал в Варшаве, где собрались все мастера этого ремесла, в честь свадьбы.

Он наклонился и поцеловал руку супруги. Она дрожащим голосом произнесла: «Я родила тебе сына, мой Мирза, я исполнила твоё желание».

С момента получения вести Мирза Махмуд ещё не полностью осознал радость, ведь ни радость, ни горе не воспринимаются сиюминутно. Через некоторое время он позвал слугу, приказал зарезать быка, накрыть на стол и объявил, что три дня и три ночи будут отмечать это радостное событие. А также не забыл распорядиться раздать еду бедным сельчанам – и о пожертвовании. Заявив, что шесть лет народ не мог радоваться, так пусть рождение Мусы станет праздником.

Шесть лет назад в Шемахе произошло страшное землетрясение.

Частые подземные толчки были для жителей края явлением из ряда привычных. Землетрясение 1859 года стало особенно разрушительным, город сровнялся с землёй. Все дома превратились в руины, было много жертв среди населения. Большая часть строений, имевших историческую ценность, была разрушена, город словно обнищал. Азербайджан, находившийся под игом царской империи, в те времена делился на несколько губерний, одной из которых была губерния Шемахи. После чудовищного землетрясения столица из Шемахи была перенесена в Баку. Город большими усилиями был частично отстроен, но землетрясение 1902 года стало для него смертоносным: от древней Шемахи и следа не осталось. Усадьба, хозяйство, скотный двор семьи Мирзы Махмуда остались под завалами, все жилые дома, мечети, рынки, бани города в один миг превратились в груды камней. Неслучайно тот день, 31 января, местные называли «Судным днём». И с того дня люди забыли о радости. Все оплакивали погибших и потери.

А сейчас намечался праздник. Младенец Муса своим рождением изменит настроение сельчан и своего края.

Один из тихих летних вечеров 1978 года.

Лёгкий ветерок через открытое окно проносил шелест листьев. Муса Алиев слушал этот шелест и размышлял. Он хотел понять, почему люди приходят на этот свет, зачем живут, какая у них цель и миссия.

Ему было семьдесят лет. Жизнь как кинолента проносилась перед глазами. Города, где он жил: Шемаха, Ашхабад, Баку, Санкт-Петербург, Москва, Алжир и, наконец, Перхушково, – они все прошли перед ним в тёплых воспоминаниях, остались в памяти днями, в которых были и радость, и печаль. Рука непроизвольно потянулась к листу бумаги и ручке, и он начал писать.

Первые строки были следующие: «.1978 год. Посёлок Перхушково – Академия в Подмосковье. Огромный, но тихий. Даже сейчас тихая летняя ночь. Окно распахнуто. Тёплый ветер шелестит в кустах. Я слушаю этот шелест и размышляю…»

Он писал мемуары. Отражать на бумаге основные моменты своей нелёгкой жизни стало для него внутренней потребностью. Почему он так решил? Мир менялся, наступило совершенно другое время. Пережитое никогда не повторится, это однозначно. Не будет того времени, тех великих людей. Тайны времён покроются завесой мрака после ухода из жизни таких свидетелей, как он. Хотя эти истины могли быть очень нужны людям нового мира. Ведь нет ничего более просветляющего, чем история с достоверными доказательствами. Люди нового мира, вооружённые этими истинами и усвоившие уроки, возможно, смогут пройти свой путь без боли и потерь.

К концу жизни он потеряет зрение. Но все равно будет писать, не устанет до конца запечатлевать моменты, богатые происшествиями долгой и нелёгкой жизни. Он знал, что делает это ради человечества.

Глава 3

Москворецкий рынок располагался в историческом здании. Чтобы добраться до него, Назим после электрички пересаживался на автобус и ехал ещё две остановки. Проходя между прилавками рынка к рабочему месту, здоровался со знакомыми, большинство которых были земляками, а потом ловко устраивался на своём месте. За прилавками Аслана, благодаря которому он тут оказался, он должен был продавать и принимать товар, а также следить за двумя продавщицами лет шестидесяти-семидесяти, которых называл «бабусями». За несколько месяцев он даже не потрудился узнать их имена.

Первое время после обмана Афласа, когда вынужденно оказался прикованным к этому рынку и начал работать на побегушках у Аслана, он страстно мечтал заработать денег и открыть свою точку. Но за шесть месяцев иллюзии прошли. Сейчас в мыслях у него было одно: как бы оправдать свой приезд перед женой.

Поздоровавшись с бабусями, немедленно подошёл к целлофановым пакетам с фруктами и овощами, привезёнными оптовиками, как обычно, в восемь утра. Посчитал, сверил по чек-фактуре, убедился, что всё сходится. А потом, распоров мешки, проверил качество товара, кое-что разложил на прилавке. Одна из бабусь продавала овощи, а другая – фрукты, сам Назим стоял посреди и торговал на двух прилавках.

Старшая из женщин спросила:

– Назим, Аслан сегодня объявится? Хочу аванс взять у него, у внука день рождения, подарок надо купить.

Назим утвердительно кивнул, телефон запищал, оповещая о полученном СМС-сообщении. Сердце дрогнуло: догадывался, что от Любы.

Текст был кратким: «Зая, скинь мне на карту денег. Нужно в салон сходить».

С Любой он познакомился сразу после того, как устроился на рынок. Ведь завести себе любовницу считалось среди земляков, работающих на рынке, чуть ли не достижением, за которое уважали и почитали. Вот и он прямо на рынке познакомился с женщиной старше его на пять-шесть лет. А потом пошло-поехало: жила она по соседству с рынком, сперва он посылал ей бесплатно фрукты и овощи, потом стал водить по кафе и ресторанам, в конце концов стали любовниками. Люба все свои траты повесила на Назима, а он всячески угождал ей.

Люба обещала уговорить свою дочь, чтобы та не противилась желанию матери поселить Назима в их квартире. А Назим, таким образом, стал бы жить под одной крышей с дамой своего сердца, а также избавился бы от ежемесячной квартплаты и ежедневных долгих поездок до Перхушково.

Не прошло и десяти минут, как Люба отстрочила следующее СМС: «Зая, и ещё мы попросили придержать плащ в универмаге, сегодня нужно обязательно заплатить и забрать. А то продадут, и ты лишишься удовольствия любоваться, как твоя красавица будет в нём щеголять».

Люба его всегда называла «заей». Вначале он противился, мол, какой заяц, называй тигром или львом. А потом, со временем, согласился быть заей Любы.

Порылся в карманах. Вытащил несколько бумажных купюр. Понятно было, что этого не хватит. Сразу набрал номер Аслана. Поздоровавшись, перешёл прямиком к делу:

– Аслан, если можно, дай нам аванс сегодня. Мне и бабусе в овощном.

После короткой паузы Аслан явно недовольным тоном сказал:

– Ты что, зарплату не получил? Какой ещё аванс, Назим?

Назим был готов к такому повороту событий, поэтому и ответ был уже готов:

– Пусть будет со следующей зарплаты, какая разница? Ну позарез нужны деньги, домашним пошлю.

Ответ Аслана расстроил его:

– А не врёшь? Нияз недавно был в деревне. Говорит, что Назим семье денег не посылает. Бедные нуждаются. Нияз говорит…

Нияз был братом Аслана. Назим знал: если разговор продолжится, настроение вконец испортится, и постарался закрыть тему:

– Вот поэтому и хочу срочно послать домой немного денег.

После утвердительного ответа Аслана сразу написал Любе, что скоро деньги будут на карте, а ночью возьмёт выпивку и придёт к ней. Как только представил, что ждёт его ночью, по телу побежали мурашки. В постели с Любой он чувствовал себя по-настоящему счастливым. Эта женщина была всесторонне привлекательна.

Лишённые большого счастья начинают искать маленькое. Люба была единственной его отдушиной в московской жизни. С Субханом, единственным его другом здесь, в первое время часто ходили «налево», тратили деньги на красоток в ночных клубах, стриптиз-барах, интимных массажных салонах. После знакомства с Любой он отказался от такого рода развлечений, так как потребность в женской ласке полностью удовлетворялась, да и ещё и расходов стало больше. С Субханом встречались, если тот уж очень настаивал.

Грезя о Любе, вдруг неожиданно для себя вновь вспомнил сообщение Зарнишан.

«Иногда я так завидую Зулейхе. Ну почему её судьбой оказался Расим, а моей ты? У Расима был рынок, а сейчас и кафе открыли. Везунчики, денег куры не клюют…»

Расиму повезло с отцом, он был одним из лучших торговцев советских времён, он открыл первый в селе кооперативный магазин. Расим за счёт отца добился своего богатства. А ему, бедному, что делать? Отец – чернорабочий, с утра до вечера как муравей трудится в хозяйстве, зарабатывая на хлеб. К свадьбе ему построили дом, и то не до конца. Крышу полностью не смог поставить, средств не хватило.

«Разве не Всевышний определяет, кому быть богатым, а кому – бедным? Хоть огонь, хоть медные трубы, а толку-то никакого». Вот с такой установкой он жил. Каждый раз провал, ничего не добивался, а просто обжигался.

Взвесил два килограмма помидоров для женщины с перламутровой помадой. Вдруг заметил ребёнка рядом с ней, сердце сжалось. Он только сейчас понял, как соскучился по своим детишкам. Зарнишан упрямая, а вдруг на самом деле надумает развестись, что он будет делать? Срочно нужно домой деньги отправить. Вот решит с Любой сегодня, потом возьмёт тайм-аут, семье тоже надо помочь, так и скажет ей. Люба же не каменная, немножко обуздает свои желания. Он так и сделает, отложит на самое необходимое, а остальное – в деревню. Пусть Зарнишан купит для себя и детей обновки, продукты.

Проголодался. В конце рынка была закусочная под названием «Шахбургер», один из земляков, Шахмурад, из своего имени и известных названий «гамбургер» и «чизбургер» создал свой бренд. Шахбургер состоял из плоской котлеты, приправленной сушёным чабрецом и перцем, а всё остальное было, как и полагается: помидоры, огурцы, – и в меру заправлен кетчупом и майонезом. К шахбургеру полагалось подавать айран. Умный мужик, собрал себе приличный клиентский контингент. Низкая цена была не в убыток, так как выигрывал за счёт количества клиентов.

Назим, как обычно, взял бургер и айран в долг. У Шахмурада была вредная привычка. Он надоедал клиентам с вопросами вроде: «Ну как, вкусно?», «Чувствуешь, как к месту приправы?», «А мясо какое нежное?» Когда последовала череда вопросов, Назим, получивший свою порцию в долг, не только поддакивал, но и бодро похваливал: «Да какой там гамбургер и чизбургер, шахбургер вне конкуренции!»

После еды, как обычно, прошёлся между рядами. Типа разузнать, что к чему, какой товар на данный момент пользуется большим спросом. По возвращении увидел перед бабусей известную газету бесплатных объявлений «Купи-Продай», где большими буквами было написано: «Требуются работники».