Принцесса где-то там

Автор обложки Michal Gitel

Пролог

Питер был из тех людей, что сделали себя сами.

Ему было всего двадцать три, когда папаша выставил его на улицу. И все, что у него было – это фонд, зарегистрированный на его имя, где на счетах лежали жалкие полтора миллиона долларов, два десятка боевиков и три квартала подконтрольной территории.

Всего остального, включая его сегодняшнее положение, ему пришлось добиваться самому.

Его путь наверх был долог и тернист. Взятки, интриги, коррупция, шантаж и похищение людей, рэкет, и, конечно же, старое доброе ультранасилие. В него много раз стреляли, и сам он тоже довольно часто стрелял в других.

Как говорится, нельзя приготовить яичницу, не испачкав руки по локоть в крови…

И вот он достиг.

Посмотрите на него – всего сорок четыре года, а он уже взобрался на вершину одного мира, а до вершины другого осталось сделать только один шаг. И когда он его сделает, он станет первым, кому удалось возглавить и теневую и законопослушную, добропорядочную части города.

Отец, когда он еще был жив, говорил, что это ненужное баловство. Что содержать карманных политиков и дергать их за ниточки, которыми они к тебе привязаны, гораздо выгоднее находясь в тени, но Питер так не считал. Какой смысл дергать за эти самые ниточки и заниматься манипуляциями, продавливая нужные тебе законопроекты, если можно просто приказать?

Этим утром Питер проснулся довольно поздно, около девяти. Вчерашние возлияния давали о себе знать – тело ломило, голова раскалывалась, а во рту присутствовал неприятный привкус. Питер выдрал себя из кровати, закинул в рот горсть таблеток из стоявшего на тумбочке пузырька и запил их минеральной водой, запасенной еще с вечера.

Предусмотрительность – залог успеха.

Стало полегче. Ну, а чтобы стало совсем легко, чтобы тело пришло в норму, Питер направился в душ. Проходя мимо шкафа, глянул на свое отражение в зеркале.

Из отражения на него смотрел высокий, стройный, широкоплечий человек с идеальными кубиками пресса. Питер гордился своей физической формой и немало работал в спортзале для ее поддержания. Отец в его возрасте уже с трудом помещался в дверь и держал специального человека, который завязывал ему шнурки на ботинках.

С лицом тоже все было в порядке. В глазах светится интеллект, подбородок широкий и волевой, челюсть квадратная, а то, что в волосах начала появляться седина, лишь прибавляло Питеру импозантности.

Постояв под струями теплой воды, почистив зубы и поводив бритвой по подбородку, он включил кофемашину, подставил чашку и контейнер с молоком. Пока кухонная техника жужжала и плевалась, изрыгая кофейный напиток, Питер надел спортивный костюм и нацепил кроссовки, чтобы спуститься в фитнес-клуб на первом этаже для ежеутренней часовой тренировки.

Глотнув кофе, Питер шагнул к холодильнику, чтобы смешать себе обязательный протеиновый коктейль, когда огромные бронированные ростовые окна вынесло направленным взрывом. В последний момент Питер успел шагнуть за холодильник, чтобы его не посекло осколками. В следующую же секунду он схватил дробовик, висящий на боковой стороне кухонного агрегата. Лишних стволов в доме не бывает, а дробовик в хозяйстве всяко полезнее сувенирных магнитиков.

Когда с крыши на тросе спустился первый убийца, Питер встретил его выстрелом в грудь. Закутанную во все черное фигуру вынесло обратно в оконный проем и она повисла на тросе, так и не успев от него отстегнуться.

Питер пристрелил еще троих, попытавшихся ворваться тем же способом. Двое остались висеть на тросах, третий рухнул вниз, на асфальт. То ли успел в последний момент отстегнуться, то ли заряд дроби перебил сам трос.

Этот поток убийц иссяк, но кухня – не единственное в квартире помещение, в котором есть окна, и Питер слышал, что остальные уже здесь. Он слышал, как бьется стекло, слышал тихие осторожные шаги убийц за стенами.

Поскольку разносить собственные интерьеры – сто пятьдесят тысяч только за услуги дизайнера, не говоря уж о стоимости самого ремонта – из дробовика Питеру совсем не хотелось, он аккуратно положил ружье на мраморную столешницу и снял со стены меч. На вид это была классическая катана, на самом деле – искусственно состаренный новодел с современным клинком, ведь древний металл годится только на то, чтобы стены собой украшать.

Питер вытащил меч из ножен и смело шагнул к двери. Он был мастером клинкового боя. Точно так же, как он был мастером рукопашного боя и прекрасным стрелком. Когда ты много лет в этом бизнесе, по-другому просто нельзя, иначе ты можешь повторить судьбу своего отца. Ведь когда за ним пришли посланные Питером убийцы, достойного сопротивления он им оказать не смог.

Коридор был достаточно узкий, что сыграло Питеру на руку. Убийцы двигались гуськом и закрывали друг другу линии огня. Ну, кроме первого, конечно. Ему-то никто ничего не закрывал, но выстрелить он не успел, потому что выскочивший перед ним, как черт из табакерки, Питер одним мощным ударом рассек его от плеча до бедра.

Не останавливаясь, Питер сделал шаг вперед, стряхнул останки убийцы с лезвия и вонзил клинок в грудь человека, шедшего следом. Еще шаг.

Он толкнул падающее тело назад, как раз в тот момент, когда третий наемник собирался стрелять. Ствол в его руках дернулся, пуля ушла в сторону, а в следующий миг клинок Питера вонзился незадачливому убийце в шею. Четвертый и последний отпрыгнул назад, разрывая дистанцию, но это ему не помогло. Питер перехватил катану и метнул ее, словно копье.

Лезвие вонзилось в живот, и наёмник согнулся, выронив оружие из рук. Питер подобрал пистолет – это был глок – и аккуратно, чтобы больше ничего не испачкать, прострелил убийце голову.

В прихожей рядом с входной дверью был вмонтирован в стену большой монитор, на который выводилось изображение с камер слежения. В квартире было чисто – ну, если не считать валяющихся на полу трупов – но в подъезде Питера ожидала еще одна группа убийц. Сейчас они поднимались по лестнице, и им оставалось преодолеть всего два пролета.

Как-то они не синхронно, отметил Питер. Может, это вообще разные?

Поскольку ремонт подъезда Питера совершенно не беспокоил, он положил катану на пол и достал из шкафа в прихожей штурмовую винтовку с подствольным гранатометом. Рассовал по карманам спортивной куртки два пистолета и запасные обоймы.

Досчитав до трех, Питер отпер замок, пинком распахнул дверь и выпалил из подствольного гранатомёта. От грохота у него на мгновение заложило уши, взрыв разметал убийц по лестнице и привел их в смятение.

Питер шагнул за порог и, прежде чем кто-то из наемников успел прийти в себя, принялся поливать их свинцовым дождем. Трупы от такого дождя плодятся прямо на глазах.

Питер жил на четвертом – верхнем – этаже престижного клубного дома, так что нападения сверху можно было больше не опасаться. Он спускался по лестнице, методично уничтожая подосланных убийц. Те несколько раз пытались стрелять в ответ, но безуспешно. Такого рода люди начинают сильно нервничать, когда предполагаемая жертва показывает зубы и что-то идет не по плану. Самым их точным попаданием стала шальная пуля, которая слегка поцарапала его правое бедро.

Питер спустился на первый этаж, расстреляв две обоймы. Он предполагал, что следующая группа убийц может ждать его в холле, и ошибся лишь частично. Убийцы там действительно были, но оказались людьми совершенно не любопытными и не склонными следить за развитием событий, и приближающиеся звуки выстрелов отбили у них всякое желание ждать своей очереди. Они пустились наутек.

Питер отшвырнул тяжелую винтовку, взялся за пистолеты и ринулся за ними, стреляя в спины. Они выскочили на улицу, там он сумел положить еще двоих, а третий успел прыгнуть в припаркованную на крае проезжей части неприметную машину, водитель которой даже не заглушил двигатель.

Машина рванула с места, Питер несколько раз шмальнул ей вслед, с удовлетворением отметил, как разлетается на осколки заднее стекло, но снять водителя ему так и не удалось, и автомобиль с противным визгом шин свернул за угол.

– Трусы! – крикнул Питер им вслед. – Жалкие трусы!

Он рассовал пистолеты по карманам и направился домой, чтобы вызвать клининговую компанию. До входа в дом оставалось всего несколько метров, когда он услышал дикий скрежет сминаемого металла и на самой границе периферийного зрения возник потерявший управление многотонный грузовик, летящий прямо на него.

Глава 1

Мое обычное утро начинается со свежего кофе и свежего трупа, и это утро тоже не стало исключением.

Кофе – вот он, двойной капучино в высоком картонном стаканчике с моим небрежно начертанным именем стоит на капоте тачки. А вон и труп, валяется на асфальте, раскинув руки, а вокруг головы натекла уже целая лужа крови.

Картина маслом – престижный район, залитая солнцем улица, грузовик, воткнувшийся в стену здания, его водитель сидит на бордюре, опустив голову ниже колен. Патрульные уже отогнали зевак и натянули ленты, но у места преступления все равно не протолкнуться – судмедэксперты снуют вокруг со своими набитыми аппаратурой чемоданами, все осматривают и тщательно фотографируют, везде полно машин с мигалками и черных труповозок, коронеры снуют туда-сюда и выносят из подъезда все новые тела, как на конвейере. Для какого-нибудь гетто это привычная картина, там бойни чуть ли не каждую неделю происходят, но здесь такое в диковинку.

Мой напарник курил сигарету, держа полицейский планшет одной рукой. Он приехал минут на пять раньше меня, ведь ему не пришлось останавливаться, чтобы купить кофе нам обоим.

Я вручила ему его стакан – черный, крепкий, без сахара – и он с благодарностью кивнул.

– Сколько? – спросила я.

Он указал рукой на парня, лежащего на асфальте.

– Считая этого, девятнадцать.

– Кто он хотя бы такой?

– Питер Рейли. Кандидат в мэры города. Один из.

– Значит, у дела есть политическая подоплека?

– Не думаю, до выборов все-таки слишком далеко, а у него были не самые высокие шансы. Вот по осени нас наверняка ждет очередная волна политических убийств.

– Как обычно, – сказала я.

– Как обычно, – согласился он.

Кларку двести лет, он метачеловек и он бородат. Наверное, лучший напарник, что у меня был за все это время.

– Подожди-ка, – сказала я. – А это не тот самый Рейли…

– Тот самый, – подтвердил Кларк. – Глава этнической преступной группировки, кличка – Ирландец.

– Не очень изобретательно, – заметила я. – Учитывая, что он на самом деле ирландец.

– Таковы традиции, – объяснил Кларк. – Главного ирландца они всегда называют Ирландцем. Ну, с большой буквы. Его отец тоже был Ирландцем когда-то.

– А что случилось с его отцом?

– Нынешний Ирландец подослал к нему убийц.

– Вот этот парень? – я указала на труп.

– Ага.

– Высокие родственные отношения.

– Это тоже что-то вроде традиции, – сказал Кларк.

– Когда ты успел все это узнать? – поинтересовалась я. В городе несколько десятков этнических преступных группировок, и у каждой наверняка есть свои малоприятные обычаи.

– Я и сам наполовину ирландец, – сказал Кларк.

Я отхлебнула кофе. Кларк тоже.

– Причина смерти?

– Насколько я могу отсюда видеть, у парня проломлена голова, – сказал Кларк.

– Это я тоже вижу, – согласилась я. – А мнение судмедэксперта у тебя есть?

– Полагаю, оно на подходе, – сказал Кларк.

– А нельзя ли как-то его поторопить?

– Алан! – крикнул Кларк. – Сержант просит тебя поторопиться!

Так и я могу.

– Еще пару минут, – отозвался Алан откуда-то из-за грузовика.

– С водителем побеседовали? – спросила я.

– Да, – сказал Кларк. – Он в шоке и он не при делах.

– Тогда почему он до сих пор здесь?

– Ждет аварийного комиссара, – сказал Кларк. – Какие-то заморочки со страховкой.

– А саму машину кто-нибудь осмотрел?

– Да что там смотреть? – спросил Кларк. – Внезапный отказ тормозной системы. Такое бывает, Боб.

– И не такое бывает, – согласилась я. – Когда он последний раз проходил техобслуживание?

– На прошлой неделе. С машиной до сегодняшнего утра все было в порядке, Боб.

– Значит, это оно?

– Да, возможно.

– Пойду посмотрю поближе.

– Валяй, – согласился Кларк, погружаясь в планшет.

– Не хочешь ко мне присоединиться?

– Не-а, – сказал он. – Пока это еще не наше дело, сержант.

И мы оба искренне надеялись, что нашим оно так и не станет. Политика, организованная преступность, куча трупов в респектабельном районе, от всего этого очень дурно пахло. Но хуже всего было то, что дело наверняка станет еще одним висяком, а у отдела и так процент раскрываемости не ахти.

Я поставила свой двойной капучино обратно на капот и подошла к телу поближе, ступая аккуратно, чтобы не испачкать кроссовки. Это сложный процесс, при нашей работе шансы не вступить куда-нибудь до конца смены стремятся к нулю, но сейчас еще утро, а значит, надо приложить все усилия.

Ирландец Питер Рейли был довольно крупным мужчиной слегка за сорок. Он был не слишком похож на фотографии из его досье, которое я, конечно же, видела, но это как раз неудивительно. Люди меняются. Особенно сильно они меняются в тот момент, когда умирают.

– Сержант.

– Привет, Алан.

Наш старший судмедэксперт сделал еще один снимок, потом отложил фотоаппарат в сторону и осторожно перевернул тело.

– Вот причина смерти, – объявил он, указывая на то место, где лежала голова покойного.

– Кирпич?

– Который размозжил ему половину затылка.

– У него еще огнестрельная рана на бедре, – заметила я.

– Удивительно, что только одна, – сказал Алан. – Учитывая обстоятельства. Но это ерунда, там по касательной задело, он от такой раны и за неделю бы кровью не истек.

– Это твое официальное заключение?

– Предварительное, – сказал он. – Но причина смерти – кирпич.

– Понятно, – сказала я. – Спасибо, Алан.

Я вернулась к Кларку, который просматривал записи с камер наблюдения.

– Кирпич, – сказала я.

– Кирпич, – согласился он.

– А что с остальными?

– В основном, огнестрел, но есть и колото-резаные. Восемь тел в квартире, еще десяток в подъезде и на улице.

– Удалось установить личности?

– Это наёмники из каталога солдат удачи, – сказал Кларк. – Сама понимаешь, нанимателя мы бы не нашли, даже если бы нам удалось взять кого-то из них живым.

– А они все наглухо? Все восемнадцать?

– Да, парень чертовски хорошо знал, что он делает, – в его голосе прозвучали нотки уважения. Специалист оценивал работу другого специалиста.

Наемники, по большому счету, нас не интересовали. Те, что он положил внутри здания, идеально вписывались в параметры самообороны. Парочку, которую он пристрелил на улице, можно было трактовать двояко, но в отчете можно и не указывать, где именно были обнаружены тела. Предъявлять превышение необходимых пределов покойнику все равно никто не будет.

– Можем восстановить хронологию событий, – сказал Кларк.

– Отлично. Валяй.

– Итак, он проснулся, позавтракал и собрался в качалку, – сказал Кларк. Это было очевидно – все по утрам просыпаются и завтракают, а тот факт, что труп был одет в спортивный костюм, вполне красноречиво говорил о его планах. Люди такого уровня в спортивных костюмах на деловые встречи не ходят. – На него напали. Он положил всех в квартире, потом положил всех на лестнице, потом выбежал на улицу, чтобы довести дело до конца, но тут ему не подфартило – один успел заскочить в поджидающий их транспорт. Машину, кстати, уже нашли. Она стоит за два квартала отсюда, стекла выбиты, следов крови нет. Числится в угоне со вчерашнего вечера. Отпечатки пальцев снимают, но шансов, что эта ниточка куда-то приведет, немного.

– Обычная история, – сказала я.

– Расправившись с убийцами, Питер решил вернуться домой, но тут на него попытался наехать потерявший управление грузовик. Каким-то чудом Питер увернулся от грузовика и тот врезался в стену дома, но всем повезло и никто не пострадал.

– Хоть кому-то этим утром повезло.

– После чего наш акробатический терминатор поскользнулся на… на чем он поскользнулся, Алан?

– Э… – Алан как раз рассматривал кроссовки покойного, измазанные скользкой вонючей субстанцией. – Напиши, на банановой кожуре.

– Ага, – сказал Кларк. – Значит, он поскользнулся на банановой кожуре и упал на спину, размозжив себе затылок о кирпич, который просто валялся на тротуаре и ждал своего часа. Кто-то скажет, что это фатальное невезение, а я скажу, что для чего-то было нужно, чтобы он умер этим утром, и не имеет большого значения – как.

– Значит, сюжет, – сказала я.

– Сюжет, – согласился Кларк. – Но мы не знаем, закончился он или только начинается.

Смерть – это только начало. Очень растиражированная в наше время история.

Вполне возможно, что прямо сейчас в каком-то из множества миров тело очередного искалеченного мальчика из очередного славного, но обнищавшего рода уже приняло в себя сознание Питера, который прямо во время очередного макания головой в унитаз начал готовиться к своему очередному восхождению к очередным вершинам, чтобы устроить в очередном мире очередной геноцид. Для непосвящённого человека звучит бредово, но мы-то знаем, что именно так это зачастую и работает.

И нам, в принципе, без разницы, конец это или начало. Чем бы оно ни было, главное мы выяснили.

Сейчас это не наша проблема.

– Так что мне написать в графе «причина смерти»? – поинтересовался Кларк.

– Напиши «несчастный случай на стройке».

Кларк огляделся по сторонам.

– А разве здесь есть какая-то стройка? – спросил он.

– Наверняка есть, – сказала я. – Откуда-то же этот кирпич взялся.

– Значит, состава преступления нет, – сказал Кларк. – А наемники?

– Их убили в пределах необходимой самообороны, – сказала я. – Что же касается их контракта, то пусть им Бюро занимается, если есть вопросы. Это не наша юрисдикция.

– Значит, порешали, – сказал Кларк, выключая планшет. – Мне через полчаса надо быть в суде, показания давать, так что я закончу с отчетом в участке.

– Там и увидимся, – сказала я.

На самом деле, столкновение с незавершенным сюжетом – это худшее, что может случиться в работе городской полиции. Потому что работающие над этим делом полицейские в сюжете даже на героев второго плана обычно не тянут, чаще всего мы выступаем в роли обычных статистов, ребят из массовки, у которых есть только одна реплика: «Ни с места! Полиция!», и одна возможность – героически словить пулю, придавая истории необходимую долю драматизма.

Ты можешь быть отличным и увешанным регалиями профессионалом, лучшим стрелком, чемпионом мира по кикбоксингу и дедукции, ты можешь обладать рентгеновским зрением, скоростью пикирующего истребителя и способностью видеть будущее вплоть до четырех минут вперед, но все равно ничего не сможешь сделать с обычным злодеем, которого прикрывает сюжетная броня. Свидетели никогда его не опознают, ни одна из камер слежения не выдаст тебе четкой картинки, вещественные доказательства растворятся в воздухе прямо в контейнерах для вещественных доказательств, при этом даже не покидая склада вещественных доказательств, самый надежный в мире пистолет выдаст шесть осечек подряд, а если и не выдаст, то ни одна пуля все равно не попадет в цель. Пробить сюжетную броню может только главный герой, и есть один основной факт, который тебе надо знать про главного героя.

Главный герой – это не ты.

Поэтому, если ты видишь перед собой дело с явными признаками незавершённого сюжета, просто отойди в сторону и жди финала. Если тебе повезет, то ты узнаешь, чем все на самом деле закончилось.

Но может случиться и так, что не узнаешь.

Некоторое количество закоренелых преступников мы так и не нашли. И тел их не нашли. Пару лет назад на дне Западной бухты, на глубине около тридцати метров команда водолазов случайно обнаружила фрагменты человеческих тел, и у нас есть некоторые основания полагать, что среди них были и искомые нами фрагменты, но мы до сих пор не представляем, кто их туда отправил.

Если герой – тайный мститель, то ты не узнаешь его личности до самого финала. А если мы говорим не об отдельном сюжете, но о целом сериале, то финал этот при твоей жизни может и не наступить.

И вот еще один факт, который тебе следует знать про главного героя.

Главный герой – это необязательно хороший парень.

Совсем необязательно.

Я провела на месте преступления еще минут двадцать, наблюдая, как коронеры продолжают грузить трупы, а службы техпомощи выковыривают из стены здания грузовик. Его водитель наконец-то дождался аварийного комиссара и они отправились оформлять документы в офис страховой. На месте преступления становилось все меньше и меньше народу, зеваки тоже рассасывались. Пройдет совсем немного времени, и остатки крови замоют, а тротуар освободят от груды строительного мусора, и жизнь этого квартала продолжит свое неспешное респектабельное течение, словно ничего и не произошло.

Собственно говоря, ничего особенного и не произошло. Плохие парни попытались убить плохого парня, плохой парень перебил плохих парней, а потом поскользнулся на… банановой кожуре и сам тоже помер. Единственным потерпевшим в этой ситуации выглядел водитель грузовика, но если ему выплатят страховку, то можно считать, что пострадал он не сильно и отделался только легким испугом.

А тормоза все равно пусть проверяет…

Я допила остывший кофе, смяла стаканчик, огляделась вокруг в поисках урны и, не обнаружив таковой, швырнула стаканчик на заднее сиденье своей машины, к десяткам его не менее смятых собратьев. А мимо как раз проходил Алан, несший очередную порцию оборудования в свой пикап.

– Я бы посоветовал тебе загнать машину на мойку, Боб, – сказал он. – Но судя по тому, что я вижу, тебе скорее понадобятся услуги команды археологов.

Я вежливо улыбнулась в ответ.

Во внеслужебное время Алан пытается сделать свои первые шаги в стендапе, но получается у него не очень. Когда ты по основному образованию патологоанатом, и уже десять лет работаешь на городскую полицию, твои шутки приобретают черный окрас, а такое не всякой публике нравится. Но все мы стараемся его поддерживать. Главное, чтобы он не начинал читать свои монологи, пока ты еще трезвый. Если успеть опрокинуть хотя бы пару пива, то местами даже смешно.

– Нет, серьезно, – сказал он, закрывая задний борт своего до отвращения чистого пикапа. – Я, конечно, понимаю, что внедорожник должен выглядеть брутально, но по виду твоей тачки создаётся впечатление, что последние два месяца ты только и делала, что буксовала в каком-то болоте. Ты хоть помнишь, какой у твоей машины официальный цвет?

– В документах написано, что черный, – сказала я.

– А марка какая? – не унимался он. – У тебя нет ощущения, что если смыть всю эту грязь, то под ней может оказаться другая машина? Или на данной стадии это уже неважно, и ты просто берешь первый же кусок грязи, к которому подходит твой ключ?

– Тебе разве не нужно в лабораторию, Алан? – спросила я.

– Подожди, у меня проснулся исследовательский интерес, – сказал он, доставая из кармана куртки какой-то щуп. – Говорят же, что до сантиметра – это вообще не грязь, а больше сантиметра оно само отваливается, так?

– Отваливается, – подтвердила я.

– Но тут явно больше сантиметра, а оно не отваливается, – сказал он и вознамерился тыкнуть своим щупом в водительскую дверь.

– Просто ухаба подходящего еще не было, – сказала я. – И кстати, если ты поцарапаешь мне краску, то я сначала сломаю тебе эту штуку, а потом еще и ту штуку, которой ты держишь эту штуку.

Он тут же отдернул ладонь.

– На самом деле, я не уверен, что там осталась краска, – сказал он. – Но, так и быть, я не буду тыкать эту штукой в ту штуку, но не потому, что боюсь твоих угроз, а потому что не хочу проткнуть твою рухлядь насквозь. А то еще в дыру начнет дуть ветер, ты простудишься…. В общем, из самых гуманистических соображений, как ты понимаешь.

– Сразу так и подумала, – сказала я.

Алан тоже уже сообразил, что нам это дело расследовать не придется, и значит, ему можно ограничиться всего одним отчетом об осмотре места происшествия, отчего пребывал в хорошем настроении. Понятно, что это ненадолго, что еще до конца смены мы заполучим парочку дел, от которых при всем желании не сумеем отвертеться, и все пойдет, как обычно, но сейчас мы оба имели право немного насладиться моментом.

Не так уж часто девятнадцать трупов с таким свистом проносятся мимо убойного отдела.

Глава 2

Исторически так сложилось, что городская полиция финансируется за счет добровольных пожертвований добропорядочных (а иногда и не слишком добропорядочных) горожан, а это, как ты понимаешь, источник не самый стабильный. Финансирование у нас волнообразное и зависящее от криминогенной обстановки в городе – типа, зачем платить полицейским, если в округе и так все тихо и спокойно? Во времена затишья нам сокращают рабочие часы, а кого-то и вовсе отправляют в отпуск, поэтому большинство полицейских подрабатывает где-то еще.