Зеркало тёмного короля

Глава Первая. Этот странный сон

Небольшого роста женская фигура быстрым шагом приближалась к двери в конце коридора. Звук её каблуков ударялся о старые, каменные стены и, возвращаясь обратно, эхом поднимался под высокие потолки, создавая шлейф ритмичной музыки. Эта музыка немного оживляла угрюмый вид серых стен древнего замка.

Достигнув конца коридора, женщина быстрым и ловким движением открыла тяжелые двери и вошла в комнату. Было темно. Надежно защищая покои от ранних лучей солнца, ставни окон были закрыты, и единственное, что можно было разобрать, – это запахи. Приятное и теплое благоухание полевых цветов с легкой горчинкой, сладкий аромат розового, ванильного и миндального масел, бодрящая гвоздика и едва уловимый уютный запах корицы. Лишь легкая вонь плесени, что исходила от старых стен, но ставшая давно привычной для жителей этого замка, немного портила карнавал ароматов.

Приближаясь к окну, женщина громким, но в то же время ласковым голосом произнесла:

– Ваше высочество, просыпайтесь!

Женщина раскрыла ставни окон, разрешив солнечным лучам наконец-то разрушить эту смиренную темноту и подарить утру новую жизнь. Свет мгновенно проник в комнату, и все вещи, что в ней находились, приняли четкий и привычный вид: комод, шкаф, трюмо, на котором лежали несколько различных щёток и расчесок, пудра, духи и масла, шкатулка с украшениями и другие милые вещицы женского туалета.

– Ваше высочество! – произнесла женщина ещё раз и повернулась в сторону кровати, сделав небольшую паузу. Не получив ответа, она повторила попытку, уже говоря громко, напористо и без остановки:

– Дочь короля Фринбауса Великодушного, принцесса Милай… – не успела она закончить, как услышала со стороны кровати протяжно и вяло:

– Хгн, дааа, нянечка…

– Ваше высочество, просыпайтесь, – произнесла женщина уже мягко и нежно.

– Его величество король Фринбаус ждут вас к завтраку, – продолжила нянечка, сложив руки перед собой на фартуке, – ему нужно сообщить вам что-то важное, – сказала она и принялась готовить платье принцессы.

– Пу-уф, ну что за странная привычка решать какие-то там важные дела с самого утра! Да к тому же ещё с самого-самого утра, – бубнила принцесса, прикрыв одно ухо одеялом и хитро прищурила один глаз, не отрывая головы от подушки.

– Милайбрея! – повернулась женщина и укоризненно посмотрела на принцессу, упирая руки в бока.

Этот взгляд и выражение лица принцессе были очень знакомы и говорили только об одном: следовало бы уже послушать кормилицу. В противном случае нравоучений на целый день было бы не избежать.

– Хорошо, хорошо, нянечка, – произнесла принцесса, сидя в подушках лениво потягиваясь. И потом продолжительно и задумчиво посмотрев на женщину, произнесла:

– Ты знаешь, нянечка, мне сегодня опять снился этот странный сон.

Глава Вторая. Всё решено

Когда принцесса спустилась к завтраку, стол был накрыт, и, судя по всему, король давно дожидался её. Хоть и прошло немало времени, прежде чем Милайбрея присоединилась к нему, Фринбаус так и не притронулся к еде и имел вид очень задумчивый и угрюмый. Глубокомыслие было не к лицу королю. Он сидел, уставившись в никуда, и о чём-то напряженно думал, отчего его доброе лицо неестественно исказилось, и стало немного потешным.

По своему сложению король был чуть выше среднего роста, и согласно своему возрасту и статусу имел уже небольшой животик. Однако из-за плотного тела статность его не особенно выделялась. На лице у Фринбауса не было ни единого шрама, коими уже к сорока годам обзавелся бы каждый другой король, пройдя немало сражений, завоёвывая новые земли либо защищая свои.

Фринбаус не любил воевать и вообще не переносил насилия, а любые посягательства на свои владения, либо спорные вопросы он всегда решал дипломатическим путем: с выгодой для обеих сторон. Также Фринбаус славился своей добротой и справедливостью. Верно за это народ его искренне любил и уважал.

Когда Милайбрея увидела отца, то его вид поначалу её немного насторожил. Но решив, что раздумья Фринбауса вновь посвящены переговорам с одним из королевств по какому-то «земельному вопросу» – тут же успокоилась, ведь «отец, как всегда, всё удачно уладит».

– Доброе утро, ваше величество, – произнесла принцесса, делая реверанс.

– Доброе утро, Милайбрея, – ответил король, очнувшись от мыслей, как ото сна.

– Я вижу, отец, вы опять обдумываете переговоры со всеми любимым королевством Бамбаса, – предположила принцесса, пытаясь улыбкой подбодрить короля, и села за стол. Но Фринбаус никак не отреагировал, и тогда, наигранно нахмурив брови:

– Он всё никак не может успокоиться? – добавила она и оглядела все вкусности, что стояли на столе.

К завтраку всегда подавали блинчики, которые как слоеный торт выкладывали на тарелку аккуратно друг на друга, поливали медом и украшали свежими ягодами черники, малины и клубники. Отец и дочь любили свежевыпеченный хлеб с хрустящей корочкой и сладкие булочки, начиненные творогом и ягодами. Аккуратно порезанные и разложенные на блюдцах фрукты и овощи, соседствовали с маленькими тарелочками с медом и разными сладкими вареньями, с вялеными фигами и засахаренными фруктами и орешками. Король любил на завтрак вареное яйцо всмятку, но принцесса его предпочтений не разделяла и, отодвинув пашотницу с яйцом в сторону, она сразу потянулась за сдобной, румяной, ароматной булочкой, присыпанной сахарной пудрой.

– Дочь моя, – начал король, не обращая никакого внимания на вопрос Милайбреи. – Приближается твой шестнадцатый день рождения. Всего через каких-то семь месяцев… – вздохнул он.

– А-а-а! Вы обдумываете мне подарок и предстоящее пиршество! – воодушевленно перебила его принцесса, отломив кусочек свежей сдобы и положила себе в рот, в предвкушении удовольствия, одарив короля хитрой улыбкой.

– Нет, не в этом дело, Милайбрея, – продолжал король, – ты прекрасно знаешь, что до наступления своего шестнадцатого дня рождения ты должна выйти замуж.

– Да, но ведь ещё есть время, – ответила она, всё ещё не понимая, к чему ведет этот разговор, но уже немного насторожилась.

– Я нашел тебе будущего мужа: это принц Эдгард, сын короля Артевана, – сказал Фринбаус.

Услышав это, Милайбрея чуть было не подавилась булочкой, которую она так увлеченно жевала до этого. Кое-как проглотив, она с недоумением и тревогой в глазах посмотрела на короля. Потом, сделав глубокий вдох, принцесса хотела было что-то произнести, но от такой неожиданной новости мысли её смешались, и она просто выдохнула, не произнеся ни слова. В голове девушки образовался сущий сумбур, поэтому она только глубоко вдохнула и растерянно посмотрела на короля. Фринбаус же тем временем, не замечая переживаний своей дочери, продолжал спокойно говорить:

– К сожалению, мы не можем ждать шесть месяцев – свадьба состоится через пять дней…

Принцесса продолжала молчать. Она встревоженно и внимательно смотрела на короля, пока тот говорил:

– Вчера вечером, – продолжал он, – я получил известие от короля Артевана. В послании говорится, что сын его, принц Эдгард, в скором времени, а именно через семь дней, отправляется на войну. Король Франтез попросил военной помощи у короля Артевана. Король Бамбас готовит очередное коварное нападение, а запасы королевства Франтеза истощены. Артеван согласился оказать помощь и военную поддержку Франтезу. Войско отправляется под командованием Эдгарда.

– Но … – попыталась было принцесса нерешительно возразить.

На что король резко встал из-за стола, подошёл к камину и, всматриваясь в огонь, продолжил:

– Эдгард – храбрый, славный боец и полководец. Отец его позаботился о том, чтобы он учился у лучших. Солдаты короля Артевана славятся своими военными доблестями, да и армия надежна: лучшая из лучших. Но это настоящая война, Милайбрея, – повернулся король и угрюмо посмотрел на принцессу, а затем снова обратил свой взор на огонь в камине.

– Но, ваше величество, – встала из-за стола Милайбрея, – должен же быть другой выход, – и в глазах её заблестели слёзы.

– Милайбрея! – резко окликнул её король и посмотрел на неё, – Эдгард – твой самый лучший жених! Ты знаешь, другого выхода нет: мы не можем рисковать, ведь исход войны неизвестен! В королевстве Артевана ты будешь в безопасности – и только так после меня ты сможешь позаботиться о своём народе.

Увидев лицо своей испуганной дочери, король умерил свой пыл – он подошёл к ней и, обняв, добавил:

– Ты знаешь, что я отдал бы все богатства мира, лишь бы продлить твоё детство. Но ты уже взрослая: отныне ты не можешь думать только о себе, от тебя теперь зависит благополучие других людей, твоего народа.

– Как скоро мы отправляемся в дорогу? – понуро спросила принцесса и смирено положила голову на плечо отца.

– Завтра к обеду мы выезжаем, – ответил король. – Всё решено.

Глава Третья. Прощай, мой добрый друг

Вторая половина завтрака в этот день прошла в абсолютной тишине; и король, и принцесса погрузились в собственные переживания. Фринбаус думал о том, как он не хотел расставаться со своей единственной любимой дочерью, которую он обожал – она для него была всем.

После смерти королевы, его жены, только Милайбрея удержала его на этом свете.

Горе Фринбауса было бесконечно: королева умерла вскоре после того, как на свет появилась Милайбрея. Фринбаус был поражен потерей до глубины души – седина в тот же день покрыла его голову. После похорон он несколько дней ничего не ел, не пил и не выходил из своей комнаты; отчаянное желание оставить этот мир завладело тогда королём.

И лишь в тот день, когда кормилица без разрешения вошла в его покои и принесла маленькую принцессу, желание жить снова вернулось к нему.

Как и сегодня он помнил это момент: он взял на руки маленький белый сверток, украшенный лентами и воланами, и посмотрел на личико малышки. Его взору открылась миловидная мордашка с тёмными глазками, которая тут же расплылась в улыбке. Тьма отступила, и в сердце Фринбауса снова засияло солнце.

Милайбрея, дочь настоящей и вечной любви, каждым своим взглядом и улыбкой вдыхала жизнь в короля, наполняя каждый день его смыслом и радостью.

А теперь она стала совсем взрослой и должна выйти замуж, и их будут разделять тысячи миль. Когда-то этот день казался таким далеким, но время пролетело очень быстро и обстоятельства были безжалостны. Неизбежность расставания, как яд медленного действия, отравляла мысли и чувства короля.

В голове же у принцессы был полный беспорядок. Противоречивые мысли и эмоции перебивали друг друга. С одной стороны, она так не хотела расставаться с местом, где она выросла и чувствовала себя спокойно и уютно, где была окружена людьми, которые многие годы заботились о ней, с отцом, которого она очень любила. С другой стороны – её ждали принц, замужество, балы и множество перемен.

Столько всего нового и до сегодняшнего дня не изведанного предстоит ей пережить и прожить. Это возбуждало её разум и невольно придавало вкус радости этой печальной новости, ведь она, принцесса, скоро станет королевой.

После завтрака принцесса исчезла из замка, но никто не волновался по этому поводу. Все уже привыкли и знали, что, если принцессы нет в замке, значит она убежала к своему другу, крестьянскому мальчику. Его дом находился рядом с рощей, неподалеку от небольшого озера, где Милайбрея часто проводила с ним время с самого детства.

– Брис… Брис…! – кричала принцесса радостным голосом, подбегая к озеру, где друг уже, как обычно, дожидался её.

Брис сидел на земле, обняв колени, но услышав принцессу, он встал и обернулся в сторону, откуда доносился её голос.

Милайбрея бежала, улыбаясь, одной рукой размахивая в воздухе для равновесия, а другой держа подол платья. Подбежав к своему другу, она кинулась ему на шею и начала говорить, не останавливаясь, перебивая дыхание.

– Брис… Брис… Я так рада тебя видеть… Я даже не знаю, с чего начать… У меня столько новостей! Я и счастлива, и в тоже время мне так грустно…

– Ты знаешь, – начала она смеяться и всё так же без остановки оживленно говорить, – ты знаешь, когда я сюда шла через поле, я присела на минутку отдышаться – вдруг я слышу какое-то фырканье и рычание. Я так напугалась! Я вскочила на ноги, задрала юбку до колен, чтобы разглядеть это чудище, а это оказался… Это оказался ёжик! Представляешь? Ёжик! Я его, оказывается, платьем прикрыла не нарочно… Ты представляешь?! – снова засмеялась она.

Принцесса всё говорила без умолку, как будто они не виделись вечность, а Брис молчал и слушал, ловя мельчайшие оттенки чувств на её лице и в глазах.

– Я должна тебе кое-что сказать, – призналась Милайбрея уже поникшим голосом, – я уезжаю… – произнесла она, и её глаза невольно наполнились слезами.

– Куда?! – негодуя спросил Брис, потрясенный новостью.

– Я уезжаю, Брис, – я уезжаю навсегда, – произнесла принцесса дрожащим голосом. – Меня выдают замуж за принца Эдгарда… Ты мой единственный друг! Что я теперь буду делать без тебя? – и слезинка покатилась по её щеке.

Юноша взял её за руки и начал уговаривать:

– Моя принцесса, я никогда вас не оставлю! Мы обязательно что-нибудь придумаем, ведь у нас ещё есть время…

– Нет, мой добрый друг, – перебила его девушка, – времени совсем не осталось, я уезжаю завтра утром.

– Завтра?! – возмущенно переспросил Брис. – Но почему так скоро, к чему такая спешка?! Ведь до вашего дня рождения…

– Есть ещё семь месяцев, – продолжила принцесса его вопрос. – Я знаю. Но всё складывается таким образом, что свадьба должна состояться немедленно: принц Эдгард в скором времени, – вздохнула она, – всего через каких-то семь дней отправляется на войну – никто не знает, сколько она продлится и каким будет её исход.

– Но это слишком скоро! Я знаю, за ваше сердце поборолись бы и другие достойные претенденты! Ваш отец принял слишком поспешное решение, не оставив никаких надежд другим. – раздосадовано сказал Брис. – Неужели вы не вправе возразить королю Фринбаусу?

– Ты же знаешь, Брис… Я принцесса, и моё положение обязывает меня не только перед отцом, но и перед моим народом. Королевство Артевана имеет хорошую армию и достаточно сильное влияние на другие королевства – эта свадьба спасет не только меня от заточения, но и станет залогом безопасности для народа нашего королевства, ведь ты знаешь, что если я не выйду замуж до того, как мне исполнится шестнадцать…

– Я знаю, моя принцесса, – перебил её друг, – и я не позволю этому произойти.

Милайбрея посмотрела на него и по-доброму улыбнулась.

– Я люблю вас, Милайбрея, – сказал Брис.

– О-о-о, я тоже люблю тебя! – ответила принцесса, – ведь ты мой единственный друг! И мне так будет тебя не хватать… – посмотрела она с нежностью ему в глаза.

– Вы не поняли меня, моя принцесса, – сказал Брис. – Я люб…

– Милайбрея, принцесса Милайбрея… – раздался чей-то голос, приближаясь.

Принцесса повернулась в сторону, откуда доносился зов. Это был один из придворных конюхов, он был на лошади и вел в поводу ещё одну оседланную для принцессы.

– Я здесь, – ответила Милайбрея, уже совсем не обращая внимания на то, что хотел сказать её друг и помахала рукой на встречу.

– Ваше высочество, кормилица наказала мне найти вас и скорейшим образом вернуть в замок. – отчитался конюх, слезая с лошади.

– Брис, мне пора – прощай, мой добрый друг, – прошептала принцесса, обнимая его на прощание.

Конюх помог Милайбреи сесть в седло, и вместе они отправились в сторону замка, а Брис стоял и смотрел им вслед, пока они не скрылись в роще.

Глава Четвёртая. Воздушно

Вернувшись в замок, Милайбрея внезапно почувствовала, как ей стало очень грустно, и сердце её сжалось от тоски.

Все вокруг суетились: приготовления к поездке шли полным ходом, ведь необходимо было успеть к завтрашнему дню. Прислуга всего замка бегала из стороны в сторону: кто-то готовил подарки, кто-то собирал приданое, кто-то был занят багажом, у каждого нашлось дело. От всей этой суеты у Милайбреи закружилась голова, и она решила подняться к себе в комнату. Идя по коридору и случайно обернувшись в сторону окна, створки которого были приоткрыты, принцесса заметила, как прекрасны окружающие просторы королевства.

Милайбрея подошла к окну и раскрыла его полностью. Она сделала глубокий вдох и закрыла глаза: воздух был наполнен множеством сладких ароматов цветов, что росли под окном и в садах замка – можно было услышать благоухание неприступной розы, медово-сладкий гиацинт, волнующую и загадочную лилию, романтичный пион, манящую изяществом гардению и элегантный жасмин. Свойственная диким растениям легкая горчинка полевых цветов гармонично разбавляла елейность благородной флоры, а запах листвы деревьев и травы дополнял свежестью.

На душе у Милайбреи стало легко и спокойно. Она мысленно пронеслась над всем королевством, над садами, лугами, рощей и озером – всё это отозвалось в её сердце теплотой и нежностью. Открыв глаза, она изменила своему решению уединиться у себя в комнате и задумала прогуляться по замку – она бродила по коридорам своего огромного дома, вглядываясь в каждую картину и рассматривая каждую фигурку.

Да, она уезжает далеко… Но воспоминания, что останутся с ней, никто не сможет отобрать: скоро у неё будет другой дом, а свой прежний она будет бережно хранить в своем сердце.

Приближаясь к своей комнате, Милайбрея услышала голоса и поняла, что сборы её гардероба ещё не закончены. Когда она вошла в комнату – вся прислуга одновременно, как по команде, сделала реверанс, а потом как ни в чём не бывало снова принялась за дело, и суета в комнате обрела свой прежний ритм.

Милайбрея села на кровать и незаметно для себя задумалась: ей всё ещё было тоскливо. Проходящая мимо кормилица заметила это явное выражение печали на её лице – она остановилась и, внимательно вглядываясь в глаза принцессы, спросила:

– Милайбрея, дитя моё, что тебя так беспокоит? Твоё настроение мне совсем не нравится.

Нянечка присела на кровать рядом с Милайбреей и погладила её по голове, всё так же пристально вглядываясь в глаза принцессы.

– Ах, нянечка, я даже не знаю, – ответила Милайбрея, – у меня в голове столько мыслей… Всё так быстро и неожиданно…

– Допустим, быстро… Но об остальном, я думаю, тебе не стоит беспокоиться, – начала уговаривать её нянечка.

– А замужество – это как? – спросила Милайбрея. – Это как – любовь? – спросила она, подняв мечтательно глаза вверх, и как-то по-особенному выделила интонацией последнее слово.

Вопрос принцессы ввел нянечку в небольшое замешательство, но Милайбрея, не дожидаясь ответа, продолжила, как будто размышляя вслух:

– Полюблю ли я Эдгарда после свадьбы? – озадачилась принцесса и посмотрела на нянечку.

Та одобрительно улыбнулась и ответила:

– Я слышала, что принц Эдгард очень хорош собой.

Принцесса улыбнулась: ей явно понравилось услышанное. Потом она опустила глаза, взяла нянечкины руки в свои, снова посмотрела на неё и, немного покраснев, сказала:

– Ты знаешь, нянечка, последние месяцы мне снится часто один и тот же сон.

Кормилица заинтересованно посмотрела на Милайбрею и, не смея перебивать её ни словом, показала полную готовность слушать. Принцесса, немного помедлив, оглядела комнату, где по-прежнему было много служанок. Так она дала понять, что не хотела бы, чтобы другие даже краем уха услышали её повествование. Нянечка тут же поняла намек: сборы багажа принцессы всё равно уже были почти завершены, поэтому в остальных служанках уже не было необходимости, и нянечка, хлопнув дважды в ладоши, распорядилась, чтобы все покинули покои принцессы.

Как только последняя из служанок закрыла за собой дверь, Милайбрея принялась рассказывать:

– Снится мне, что я гуляю по лесу, но не в наших краях: деревья этого леса столь высоки и листва их так густа, что солнечный свет с трудом проникает сквозь них. На мне белое платье, похожее на то, что я так часто надевала этой весной. Помнишь, нянечка? – на мгновение Милайбрея обратилась к ней, а потом опять погрузилась в свой рассказ. – Я одна в этом огромном, мрачном и в то же время сказочно красивом лесу. И то за одним, то за другим деревом появляется мужская фигура.

Этот человек следит за мной, но каждый раз, как я его замечаю, он исчезает, а потом снова появляется. Я чувствую его взгляд, и это ощущение так сильно, что кажется мне, как будто всё происходит на самом деле.

Тропинки в этом лесу нет – вот я подхожу к какому-то бревну, старому и уже давно заросшему мхом, перешагиваю его и вижу розу, лежащую рядом с маленькой лужицей. Я наклоняюсь, чтобы поднять её, и в этой лужице вижу своё отражение, но в нём я совсем другая, нянечка: лицо моё белое, волосы длинные и черные, а губы красные как эта алая роза, что лежит на земле. Я беру цветок, но, уколовшись об его острый шип, смотрю на свой палец, где кровь мгновенно собирается в каплю и падает в лужу. Наблюдая за этим, я вижу в отражении, что прямо за мной стоит тот самый господин, что всё это время следил за мной: вот он обнимает меня сзади за плечи и шепотом у самого моего уха произносит: «Ты…». Я резко оборачиваюсь, чтобы увидеть его лицо, но в этот миг оказываюсь летящей с высокого обрыва, а оттуда, с высоты на меня смотрит девушка с золотистыми волосами. Я ударяюсь о скалы, пронзающая боль разливается по всему моему телу, и в это мгновение я в ужасе просыпаюсь – а потом такое ощущение, что и впрямь в комнате кто-то есть.

Милайбрея застыла на миг, как будто переживая это мгновение вновь.

– Это обыденное дело, девочка моя, – начала её успокаивать кормилица, – в твои годы мне тоже снились мужчины. Но признаться, фантазии мои были намного интересней и приятней твоих.

– А это как, нянечка? – поинтересовалась Милайбрея, не вполне понимая, о чём идет речь.

Кормилица, слегка покраснев, наклонилась к принцессе поближе и что-то шепнула ей на ухо, а потом они в один голос засмеялись. От смеха Милайбрея откинулась на кровать и закрыла лицо руками, а затем снова усевшись на кровати, спросила:

– А это больно?

– Как сказать… Когда любишь – даже эта боль в сладость, а если тебе с мужем повезло и человек он знающий, то тогда тебе вообще не о чем беспокоиться, – подмигнула ей кормилица.

– Нянечка, я так боюсь! Ведь я не знаю, какой он, Эдгард? – озадачилась Милайбрея.

– А вот по этому поводу тебе не стоит переживать, я верно знаю про его подвиги, – ответила нянечка.

– Про его подвиги на полях сражений и рыцарских поединках, пожалуй, знают все, – пожала плечами принцесса.

– Да, – улыбнулась нянечка, деловито приподняв левую бровь, – но есть подвиги, которые могут оценить только женщины.

– А-а-а, – произнесла возбужденно принцесса, улыбаясь, и прикусила нижнюю губу. – И откуда такая осведомленность? – затем поинтересовалась она.

– Мы, слуги при дворе, зачастую общаемся больше, чем сами вельможи. Так что поверь мне на слово – мы являемся хранителями самых сокровенных тайн, – сказала кормилица, поднимая указательный палец кверху.