Отношения, которые я придумала. Часть II

А ещё вот такая штука как «отношения». Я не помню, как я ощущала это с другими. Но я хорошо осознавала, как я ощущала это сейчас. Я не верила в то, что это не моя игра в одиночку, в моих придумках. Ну то есть когда я начинала анализировать мозгами, я понимала что Он играет в эту игру вместе со мной. Но это понимание было шатко и иллюзорно. И каждый раз, когда я втыкалась в какое-то свидетельство, я вздрагивала. Когда Он писал «я разрешаю» или ещё что-то в таком духе, или даже с той же «волей-неволей» – мне по-прежнему не верилось, что я это всё не напридумывала себе сама, более того – что Он сам пригласил меня в эту «неволю» по сути-то. Потому что это тоже что-то из «неправильных» сценариев. По правильному сценарию Он должен был мне говорить «ну ты и идиотка, насочиняла себе какой-то херни, а я вообще тут не при чем». Для меня казалось ненормальным, когда мы играли в одну и ту же игру по одним и тем же правилам. Я так не привыкла. Я привыкла в играть в одиночку с придуманными «карлсонами», а другой в это время играет в свою игру со своими «карлсонами». И я не верила, что кто-то захочет играть со мной в мою игру или позовет меня в свою. Я не верила в то, что кто-то захочет играть вместе со мной.

И ещё – была догма, усвоенная мною на пути к просветлению и безусловной любви. «Нельзя хотеть, чтобы меня любили». Такое желание говорит об ущербности, недолюбленности, несамодостаточности. Такое желание надо в себе искоренять.

– А ты кошек любишь за что? За достижения? Или просто потому, что любишь? Ты придумала себе позицию «я буду себя любить только за достижения „намбер ван“ во всём, но у меня нет этих достижений, за которые я могла бы себя любить, поэтому я себя любить не буду, не могу, не хочу! Поэтому кто-то другой, а лучше все сразу, должен меня любить и со мной играть». А тренинг называется «полюби себя сам», без всяких достижений. На желание «чтобы меня любили» надо забить. Не искоренять. Просто пофиг. Любят или не любят. Ну вот зачем тебе чья-то любовь? Что ты с ней можешь сделать?! На хлеб намазать?! На ноги обуть? Как в плед завернуться? На деньги поменять? Как ты вообще можешь узнать, любят тебя или нет? Давай конкретно формулировать, что подразумевается под «хочу, чтоб меня любили», кто и что должен делать? Кто и как именно должен тебя любить, чтоб ты вдруг поняла, что тебя любят? Или чего не делать?

Свои размышления я писала Ему, как правило, по ночам. Днём в моём «общежитии» Марго держала всё под контролем, а к ночи Маришка пробивалась в мир, и наступало её время печальных мыслей, эмоций и чувств. Когда, проснувшись утром, я вдруг видела много Его ответных сообщений, я боялась их открывать и читать: там же по-любому будет что-то, что мне опять не понравится. К тому же, не стоит забывать, что писала-то Маришка, а ответы по утрам читала уже Марго. А заодно и то, что ночью понаписала вторая. Сгорая от стыда за глупость Маришки, была вынуждена расхлёбывать последствия.

– Мои сообщения тебе не нравятся?! Мои сообщения – это моё проявление в мир. Моё проявление в мир тебе не нравится? Ты берешь на себя право решать, достоин я того, чтоб нравиться или не достоин? Ты ставишь себя на уровень судьи, как мне можно проявляться, а как нет?

«Всё, началось!», – подумала я. Через пару часов должна была состояться наша с Ним встреча по подготовке тренинга, а от Его вопросов у меня опять возникло адское желание разорвать контакт. Своими вопросами Он опять загонял меня в угол, из угла бежать некуда, только в глубину себя, а я туда не хочу!

– Представь себе гантелю. Два шарика, соединенные перекладиной. А теперь представь, что эта гантеля – это два воздушных шарика соединенные трубкой. Этакие сообщающиеся сосуды. И воздуха в них какое-то ограниченное количество. А теперь один шарик начни расширять, делать огромным. Что станет с другим?

– Сдуется.

– Понимаешь, почему ты сама маленькая, прямо-таки ничтожная?! Этот твой большой шарик, это Великий Охуин. Или Гордыня. Или Эго. И этот Великий Охуин не только высасывает воздух из второго шарика. Но и сам его начинает гнобить. Сдувай Великого Охуина.

То, что Он пытался мне втолковать, было слишком сложно для меня. Я только-только научилась распознавать в себе свои желания, понимать, что мне вообще нравится, а что нет, а Он уже норовил перетащить меня на какой-то следующий уровень. Всякие умные психологи, статьями которых была набита моя голова, учили вот так открыто предъявлять другим: вот это и вот это в тебе и твоих поступках мне не нравится. И даже просить больше так не делать. Он же пытался объяснить мне что-то совершенно иное, а я не хотела Его понимать.

– Ну смотри, есть же разница между «мне не нравится» (это мое проявление и право, ловить от чего-то кайф или нет) и «не делай так» (это уже ущемление другого).

– На самом деле нет разницы. Разница в уровне. В том, какому телу не нравится: физическому, ментальному или эмоциональному.

Я только-только дала себе право вообще хоть что-то чувствовать и понимать это, а Он!.. Я была опять возмущена и растеряна.

– Я честно пишу – мне они не нравятся, потому что я правда так чувствую. А ты мне сейчас говоришь, что я неправильно чувствую. И я готова урезать себя в своих чувствах и стать правильной хорошей девочкой, отказавшись от собственных проявлений.

– «Не нравится» и «я боюсь» – это разные вещи. «Не нравится» – это без эмоций. Мне не нравится вкус мяса, и я его просто не ем. Не боюсь, не отвергаю, просто не привлекаю его в свою жизнь. У меня нет к мясу амбивалентного отношения. Я не хочу уничтожить мясо или послать его подальше. У тебя – амбивалентное отношение. Твоё «не нравится» – это «хочу и боюсь». И что из этого ты делаешь? «Хочу, но поскольку боюсь, ты должен стать для меня безопасным, измениться».

Да ладно, что за ерунда?! Он мне и понравился именно вот таким, какой есть! Зачем мне Его менять-то? Я аж рассмеялась.

– Ну это не про меня. Я прямо на все сто понимаю, что ты классный именно такой и вот тебя-то я точно менять не хочу ни на граммулечку. Что не мешает мне испытывать мои амбивалентные.

– Точно не про тебя? Точно не хочешь? И всех мужиков не хотела менять? Или я не по зубам, не меняюсь? Так что это про тебя. Просто со мной не получается – меня менять. Вся фигня кроется в «боюсь». Перестань бояться – и уйдет амбивалентность. Страх – это тот насос, который раздувает Великого Охуина.

Управление где-то там у меня в голове переключилось, и на смену самоуверенной Марго вышла робкая Маришка.

– Я не знаю, как перестать бояться.

– Найди, чего конкретно боишься. Страх всегда от отождествления себя с фантиком.

Я продолжала переписываться с Ним в автобусе по пути на нашу встречу, посвященную грядущему тренингу. Инициативу в общении опять перехватила Марго.

– Нравится – это «ура, наконец-то есть мужчина, который мне не по зубам (не как вызов к драке, а как возможность сдаться)», боюсь – того же, я же понимаю, что ты сильнее и это страшно.

– Я сильнее, а что в этом страшного?

Я перечитывала Его последнюю фразу, а перед глазами вставали картины из жизни побежденных амазонок, лежащих на земле с копьем у горла… Я испытывала их страх. Страх сильного, побеждённого ещё более сильным в схватке не на жизнь, а на смерть. Страх, приходящий ко мне откуда-то из глубины веков.

С остатками этого ощущения внутри себя я и зашла в кафе, где Он уже как раз заказывал какао.