Целовать Бога в губы. Книга 5. Эпилог. Райские облака садов цветущей сакуры

Книга пятая. Эпилог.

Райские облака садов цветущей сакуры.

Глава 30

Проснулся сегодня поздно. Катя, выпив кофе, уехала в полицию, узнавать по поводу кремации и возможности проведения церемонии прощания с телом Ники. Я сказал, что легко позавтракаю и до вечера пойду гулять, смотреть местные достопримечательности.

И вот я брожу по улочкам и скверам нью-йоркского пригорода. Бесцельно. Просто гуляю в одиночестве. Погода - дрянь. Зябко и сыро. Монотонно дует с севера прохладный ветер и иногда, накрапывает дождь. Чувствую себя как не в своей тарелке. Пасмурно на небе и тучи на моей душе. Тяжёлые, грустные мысли.

Вот так Нью-Йорк поломал меня за каких-то три дня. Такого приезда у меня ещё не было. И таких экстраординарных событий ещё не случалось в моей мирной жизни. Вообще не происходило.

Да. Не просто мне всё это переварить, трансформировать все эти впечатления и эмоции, от того, что со мной приключилось здесь, за это короткое время.

Очень важно, я бы даже сказал, жизненно необходимо, переваривать пищу. То, что покушали, должно усвоиться и напитать наше тело, а всё лишнее, включая продукты распада и жизнедеятельности организма, необходимо беспрепятственно и своевременно выводить во вне.

Также и с нашей психикой, с нашим ментальным телом. События, эмоции, ощущения, приходят в нашу жизнь и не спрашивают нас за это. Иногда нам кажется, что всё то, что хорошее случается с нами – это позитивное. Но и негатив приходит к нам. И мы делим свою жизнь на белое и чёрное, на хорошее и плохое, на счастье и горе, на удачу или неудачи.

Но мы не зебры, мы люди и делить всё на чёрные и белые полосы, наверное, это не должен быть наш правильный подход к нашей же жизни. Реально, что всё, да всё, для нас, простых людей, всё это – благоприятное, и зависит только от того, как мы это интерпретируем, как мы со всем этим внутренне работаем.

Нужно, жизненно необходимо, проживать все эмоции, как желательные, так и не желательные. Надо учиться управляемо проживать те уроки, которые даются нам с выше. Каждому событию, есть своё время, место и обстоятельства. И всё для нас есть благо.

Это как с пищеварением. Мы не бежим по первому позыву. Но и слишком терпеть не надо. Эмоции, это наши учителя и доброжелатели. И их не нужно незамедлительно, выплёскивать наружу, но долго держать в себе, тоже очень вредно. Чрезвычайные события нашей жизни, это наши спарринг-партнёры, наши добрые учителя. Они указывают нам на наши больные места, на болезни нашего сознания. И правильно работая с ними в паре, по итогу, мы становимся: сильнее, мудрее и человечнее.

Но это в теории. А когда приходят в нам чрезвычайные события, мы, как правило, ломаемся.

Все эти возвышенные учения и практики, хороши для наших советов сторонним людям, но, когда с нами, именно с нами, лично, приключаются непоправимые жуткие несчастья или сверх удачи, мы зачастую, даже не можем себе представить, как нам правильно чувствовать, действовать и поступать, на этих крутых и скользких виражах нашей жизни.

И что же нам делать, если жизнь за один миг наша жизнь превращается в некий несъедобный микс, состоящий из сала, мёда, дерьма и гвоздей. Разве возможно это всё потреблять, и, тем более, переваривать. Конечно же нет. Обязательно какое-нибудь расстройство с нами, да и произойдет: заурчит, забулькает, вздуется в разных местах нашей психики, и с тонкого ментального плана, сбои передадутся на грубый, физический план, на наше тело, да так, что всё это в конечном итоге выльется в разной степени тяжести заболевания тела и психики.

И вот то, что со мной произошло за эти три дня, все эти события, иначе и не назовёшь, как этим странным несъедобным миксом.

Но жизнь продолжается, и я живу дальше в этом теле и на этой планете. И этот микс внутри меня, булькает и вздувается в моём сознании.

И по сути, выбора у меня нет. И что, со всем этим делать, я искренне не знаю.

Я снова вынужден играть в предложенных мне, моей судьбой, обстоятельствах и делать хорошую мину при плохой игре.

Куда же в жизни без Станиславского.

Да никуда!

Вспомнил Алисию и Нику.

Да. Девчонки, вы мои девчонки!

Все эти истории, их жизни и безвременной смерти, для меня просто шок.

Да и Катя.

Будучи ещё совсем девочкой, когда-то и по своей воле, ведомая подсознательными мотивами и желаниями, ушла за горизонт реальности, нарушив при этом — устои, морали, законы общества.

А Серж стал для неё и отцом и любовником.

Они оба перешагнули за границы дозволенного, и по уши увязли в запретных играх.

Не знаю, будут ли у меня когда-либо дети. Я вроде детей и не хочу. Я боюсь этой ответственности за детей.

В таких раздумьях я подошёл к пешеходному переходу.

Остановился на красный свет.

Вот дети идут из школы или в школу. Подошли ко мне стройными рядами и остановились. С учителями и воспитателями. Все как-то странно разодеты. Как маскарад.

Ой, да сегодня же Хэллоуин и день рождения Ники! Её двадцать первый день рождения.

Ника.

И, было, я хотел что-то тёплое подумать о ней, но чёрная пустота моего сердца, прошлась эхом по всем закоулкам сознания.

Нет у меня никаких эмоций. Просто иду. Ну и что с того, чтобы иногда просто и бесцельно гулять, это очень даже хорошо. Вот иду и размышляю.

Вижу у кафе, что на улице торгует мороженным, за покупкой лакомства стоит в небольшой очереди, маленькая девочка лет десяти.

Прохожу мимо её.

А она случайно выронила бумажную денежку, что так старательно держала в своей детской руке.

Ветер, хотел было, эту бумажку закружить с своём порыве недоброй шутки к этому ребёнку и выбросить купюру на проезжую часть.

Девочка уже почти испугалась, растерялась, расстроилась, а я успел деньги подхватить и вот уже передаю ей, её ценность, на которую она через минуту купит себе свою вкусняшку.

Улыбнулся ей. И она мне улыбается в ответ, благодарит меня на почти не понятном индийско-английском языке и говорит, что её зовут Нараяни, и что она недавно прилетела к нам из Индии.

Спросила, как меня зовут.

Я ещё раз по-дружески улыбнулся ей. Ответил. Поздоровался, пожелал всех благ, и я пошёл своей дорогой.

И мне подумалось. О, да это знак. Я же был в Бадарикашраме и учился йоге, пытался поклоняться Бадринараяне. Значит и мне надо тоже мороженку купить и скушать. Может и на душе моей полегчает.

Возвращаюсь. Смотрю. Подъезжает машина. Там сидят два здоровых мужика. Точно, как недобитые звери с Брайтон Бич.

Из машины выходит женщина, и хватает маленькую девочку Нараяни, и тащит её в машину. Девочка кричит, просит о помощи, но все прохожие в растерянности, никто даже не сдвинулся с места.

Ещё мгновение…

Друзья мои, конечно, нет, нет и нет.

Бегу и молюсь, ну, чтобы мне, только бы не опоздать. Успеваю. Болевым приёмом напрочь сбиваю с ног эту злую тётку. Девочку подхватываю и отношу в сторону, и говорю, беги домой скорее. Да здесь уже и её родители рядом.

Подхожу к машине. Думаю. Спасибо, Господи! Ну наконец-то. Я так тяжело воздерживался все эти года от кровопролития. А теперь пришло и моё Время!

Вот точно, сейчас, этих подонков буду ломать, вырывать им их кадыки, выдавливать им глаза, переламывать их кости и суставы, короче – вдоволь снова изопью крови нелюдей. Поубиваю их нафиг, а там, будь что будет.

Но они, по газам, и чуть отъехали. Для них на безопасное расстояние.

Один вышел из машины. Показал мне жест. Рукой по горлу. Сел обратно, и они рванули с места на скорости.

Злая женщина так и осталась одна лежать на обочине, корчась в судороге, а из её рта, на асфальт дороги, потекла кровавая пена.

Родители девочки меня пытались благодарить. Но я их и не слушал. Ускоряя шаг, быстро пошёл своей дорогой. Я был в глухой ярости. Я так никого и не убил. И как мне этого жаль.

По дороге, у уличного торговца, купил две ленточки, и сначала отправился в парк.

Вот я уже и достиг своей цели.

Вот он, уже только мой, Шестикрылый Серафим.

Так я его теперь называю, но так его не называла Ника.

Я подошёл к дереву, повязал на ветку ленточки в память об Алисии и Нике.

И я обнял его ствол.

Я стоял у этого дерево и говорил с ним.

Я шептал ему легенды из своей жизни, и целовал твёрдую и немного, почему-то, тёплую кору. На улице прохладно, а кора тёплая, как будто дерево и не дерево вовсе, а некий вселенский источник энергий.

Я обнял этот дуб, прижался к нему, закрыл глаза и заплакал. Точнее зарыдал.

А я стоял и вдыхал этот аромат, исходивший от дерева, как терпко-сладкий с горчинкой запах любви. И это запах жизни, сильно ударил мне в сознание, и всё у меня в голове, немного так закружилось, как будто я выпил кружечку креплёного хмеля, всю махом, и выпил залпом.

И я - плакал, плакал и плакал.

Я опьянел. Хватил через край, этой концентрированной эмоции счастья. Раздался щелчок и тишина.

И отчётливо слышу голос в этом безмолвии.

«Николас, не отрывай глаза. Не открывай!»

И я, через сомкнутые веки, вижу Нику, и она - Шестикрылый Серафим.

Ника сейчас, как чистый огонь, как ослепительное пламя, и у неё есть прекрасная человекоподобная форма и она – небесный рыцарь.

Она вся в блистательных доспехах и при сверкающим божественной силой — оружии. А шесть мощных крыльев — это её — защита, слава, доблесть, честь сила и победа! И вся она соткана из такого могущества и великолепия, которых я ещё не видывал.

И мы обнимаемся, и наши сердца целуются.

Не губы, а сердца.

- Я же говорила тебе, что мы будем вместе! - слышу я Нику.

- Теперь ты мой ангел-хранитель? - спрашиваю я.

- Типа того, даже более, теперь, я в отряде, который охраняет эту планету!» - отвечает мне она.

И так это всё прекрасно! Я нахожусь в сверх насыщенном ощущении любви! И я хочу всё это ощущать вечно. Всю эту силу, красоту, богатство, знание, святость и блаженство.

- А ты -как? – спрашивает она меня.

- Тоскую по твоему уходу!

- Запомни простую небесную истину: мудрые не скорбят, ни о живых, ни о мёртвых!

- Ладно. Не буду более грустить. А как ты?

- На небесах, но продолжаю свой земной путь…

- ??? – мой немой вопрос.

- Секс и битвы!

- Да ладно!?

- Всё так! У нас, у крутых небесных бойцов – и секс крутой. Ну точнее - не сравнить с земным. И, часто, бои без правил: крошим демонов без страха и упрёка! Перерабатываем их в фарш, на котлеты или люля-кебаб.

- Побеждаете!

- Говорили мне, что часто - мы их, но бывает, что и они – нас. Но это случается крайне редко. Но случается. И теперь я в этих отрядах, и я – в божественной своей ярости – беспощадна и неутомима! И больше нашим проигрышам – не бывать!

А я на радостях от услышанного, не выдерживаю и открываю глаза.

За долю мгновения моё тело превратилось в пепел, а пепел распался на молекулы и атомы.

Моя психика, мои тонкие ментальные и биоэнергетические тела, как какая-то тонкая шелуха, стали сгорать одно за одним.

Ещё мгновение.

Щелчок.

Чувствую - лежу на земле.

Вроде живой.

Наверное, это всё мне причудилось на фоне моего стресса.

Не знаю, как долго я находился без сознания. Может мгновение, а может быть и вечность. И даже, возможно, я теперь в какой-нибудь параллельной вселенной или в другой материальной реальности.

Я пришёл в себя и открыл глаза.

А надо мной...

Господи, какое прекрасное ярко голубое небо!

Да, это они, мои самые до боли любимые дальние дали!

Бездонное синее пространство, залитое осенним солнышком разгара бабьего лета.

Нет более живого и красивого цвета, чем цвет этого неба.

И эти бело-розовые райские облака, садов цветущей небесной сакуры, как величественные дворцы проплывают по этому бескрайнему небосклону.

А тучи ушли. Ушли с неба. Ушли из моего сердца. Насовсем.

Я стал пьян и весел от чувствования жизни.

Я стал наполняться желаниями и вкусами.

Я почти юн и полон планов и сил на их выполнение.

Я встал на ноги и ещё раз прижался к Серафиму и прошептал ему «Спасибо, друг!».

Я думаю, Серафим услышал меня, потому как зашелестела его крона и птицы вспорхнули с дерева и взмыли в небо.

А с неба начали падать капли.

Грибной дождь!

И я дальше пошёл по этому волшебному удивительному парку, и понимал, что иду я дорогами своей жизни.

Или точнее, что я пошёл к своё жизни – возвращаться.

Глава 31

Иду по парку, вижу — немного поодаль, словно соткавшись из предвечернего тумана, гуляет мой теперь уже добрый знакомый Гарри Арчар.

— О, Гарри! Привет! — окликаю его.

— И вам не хворать, — отвечает он с улыбкой. — Рад нашей встрече.

— Как поживаете?

— Всё хорошо. А вы?

Подходим друг к другу, жмём руки. Приглашаю его в бар Айры — благо заведение буквально в двух минутах ходьбы.

Заходим. За стойкой работает молодой, стильно одетый бармен. Сам хозяин сидит за тем самым столом, где мы недавно отдыхали с Никой. Расположился на её месте и просто пьёт. Наверное, в запое ещё со вчерашнего. Позавчера, когда мы заглядывали сюда, это был моложавый, красивый мужчина. А сегодня — сутулый, поникший старик. Известие о смерти Ники состарило его лет на двадцать.

Вот он — истинный список желаний. Мы пишем для жизни один сценарий, а что там, глубоко в сердце, в неприступных кладовых подсознания? Какие они — наши самые сокровенные устремления? Мы, увы, не ведаем до поры до времени.

Вот и Айра… любил её всё это время. Любил так страстно и безнадёжно, как может пятидесятилетний мужчина любить двадцатилетнюю девочку. И нет больше этой девочки. Нет её. А вместе с ней исчез и смысл жить дальше. Вот он и ищет спасения во хмелю, не понимая, что теперь делать с этой пустотой. С разрушенной мечтой в частности — и со всей своей жизнью в целом. Не понимает и, кажется, уже никогда не поймёт.

Мы с Гарри садимся за другой столик, поодаль. Заказываем лёгкие закуски и бутылочку прекрасного розового из долины Напа. Сидим, общаемся как старые друзья. Гарри молча разливает молодое ароматное вино по бокалам. Проследив за моим взглядом, направленным на поникшего Айру, он тихо произносит:

— Страшное зрелище, правда? Человек построил весь свой мир вокруг одной хрупкой иллюзии, а когда она разбилась, под обломками похоронило и его самого.

Я делаю глоток. Вино лёгкое, с едва уловимой сладкой горчинкой.

— Айра любил её. Наверное... по-настоящему. И теперь он совершенно не видит своего будущего.

Гарри едва заметно улыбается — той самой улыбкой, от которой веет чем-то древним и пугающе мудрым, как тогда, три дня назад в самолёте.

— А вы, Николас? Вы сами — знаете, что делать со своим? Айра потерял мечту, надежду, любовь — девушку из плоти и крови. А что потеряли вы? И, главное, кого или что надеетесь найти? Сейчас вы идёте к Кате... Жизнь налаживается?

Я молчу, разглядывая игру света в бокале. Гарри откидывается на спинку стула и слегка прищуривается:

— Помните, всего три дня назад над облаками мы спорили о «Солярисе», Леме и Тарковском? Вы тогда так горячо отстаивали гуманизм.

Пытаюсь что-то возразить, но Гарри вскидывает ладони. Этот мягкий, но непреклонный жест-барьер показывает, что он ещё не закончил:

— Вы заявили, что живёте как простой человек. Что Бога вы искали и не нашли, а потому проводите чёткую грань между гуманизмом и духовностью. Вы даже потаённо мечтали создать свою жизнь сами. Написать её как роман и поселиться в нём. Грёзы стать богом, демиургом, творцом собственной судьбы! Ведь это так просто для человека — вообразить своё райское место, верно? Но что получилось у вас? Что создали именно вы? Свой Эдем? Или Рай Тришанку, который завис над вашей головой и вот-вот рухнет?..

Горло сдавливает сухим комком. Делаю глоток, чтобы хоть как-то облегчить дыхание. В это мгновение внутри словно срабатывает триггер — меня резко, до звона в ушах, перезагружает. Прошлое лавиной обрушивается на память. Я вспоминаю всё. То, как когда-то практиковал возвышенную духовность, стремясь к чистому свету, а потом с треском пал, с головой погрузившись в сладострастный, слепой гедонизм.

— А вы что, Гарри... вы исполнили моё желание? — глухо произношу я. — Срежиссировали этот мир из моих же собственных мыслей и вытесненных страстей?

— А вы знаете... нет! — мягко парирует Гарри. — У меня были совсем другие планы на вас и ваше творчество. Но мы же вместе запросили у высших сил санкцию на проекцию того, чего так яростно требовало именно ваше подсознание. Вместо духовного ашрама вы получили шикарную виллу-порностудию, вебкам и двадцать одну молодую, прекрасную девушку. Вы хотели стать богом в своём мире, Николас. Но ваш рай почему-то обернулся цифровым адом. Не так ли?

Я теряюсь под его пристальным взглядом. Пытаясь защититься и хоть как-то связать мысли в слова, я цепляюсь за первое, что приходит в голову:

— Ну... не знаю. Хотите, разберём это на языке понятий?

— Давайте, — соглашается Гарри, и в его глазах вспыхивает любопытство.

— Цифровой адвент. Уничтожение разделённости сознания. Метафизика человека в наступающей эпохе Метамодерна, — чеканю я, нанизывая умные слова, как щит.

Гарри Арчар громко и заливисто смеётся — так, что даже Айра вздрагивает и растерянно оглядывается по сторонам.

— Ну-ну... Продолжайте, Николас. Я вообще не понимаю, откуда вы всё это берёте. А ведь я так хотел, чтобы вы написали о нас книгу.

— А про кого — про «вас»?

— Да, наверное, сейчас это уже и не важно, — вздыхает Гарри. — Но что, если я скажу вам... Сейчас очень популярны многосерийные фильмы и масштабные экранизации древних Вед, Пуран и великих эпосов. И вот представьте, что участники и герои этих повествований — реальные личности. Некоторые из них — сверхлюди, полубоги, да и сам Господь. Они до сих пор среди нас. Живут самой обычной жизнью и свои сверхспособности никак не проявляют. Я хотел, чтобы вы написали об этом. О нас. О нашей реальной жизни среди вас, простых людей. Хотел слить вам немного инсайдерской информации... Но вмешалось само Провидение, и всё пошло по Его плану.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.