- -
- 100%
- +
– Финансовый директор просто называет цифру.
Брови Любаши очень выразительно поползли в сторону её замысловатой заколки, а глаза расширились до невероятных размеров. Даже Марина чуть не подавилась чаем.
– Это полностью устраивает учредителей, мне недвусмысленно посоветовали в финансы не лезть, поэтому я особо-то и не настаивал на соблюдении соответствующих правил, – тем временем продолжал босс. При этом он как-то скукожился и постарел. – Однако пару недель назад у нас закончилась налоговая проверка одного из наших предприятий…
– Документалка? – уточнила Любаша.
– Угу, – босс кивнул, – и эта проверка вскрыла серьезные пробелы в ведении бухгалтерского учета.
– Сначала-то мы даже и не поняли, – встрял с комментариями блондин. – Финансисты нам объяснили, что обычное дело – налоговая наезжает, а мы отбиваемся.
– Совершенно верно! – подтвердил босс. – Но там стоял вопрос о приличной взятке налоговикам, и я попросил акт проверки. Соответственно директор проверяемого предприятия его уже подписал, так что оспаривать что-то было поздно, но для общего развития мне не помешало бы быть в курсе.
– Разумеется, – заметила Любаша. – И почему вы вообще оправдываетесь?!
– Это так заметно? – смутился босс.
– Ага, – Любаша кивнула. – Я понимаю, особые условия вашей работы, интересы собственников, но деньги – это святое. Вы имеете полное право знать, что происходит во вверенном вам предприятии.
– Говно происходит, – опять вставил свое слово блондин. – Извиняюсь.
– Не извиняйтесь, – махнула рукой Любаша, – ваше выражение, как я погляжу, совершенно справедливо! И что акт?
– Мрак! Там столько замечаний! И штрафы соответствующие. В итоге мы посовещались, – босс переглянулся с блондином, – и поставили вопрос перед учредителями. Они долго думали, в результате чего мы получили добро на полную аудиторскую проверку финансового блока всей группы компаний.
* * *– Это Анна! – представил новую гостью лучший друг Комарова Венька Фёдоров.
Венька праздновал юбилей. 25 лет – это вам не фигли-мигли. Тем более что Венькины родители по такому поводу не поскупились и сделали единственному и бесценному сыну роскошный подарок: удивительных размеров однушку в центре города. Эту квартиру конечно можно было бы назвать студией, если б не её размеры. Подарок непременно следовало обмыть, поэтому юбилей свой Венька отмечал не в клубе, а дома, пригласив на свои гигантские площади всех знакомых и малознакомых товарищей. Еду заказал по-модному в ресторане, вернее не совсем в ресторане, а в близлежащей пиццерии. Что оказалось весьма благоразумно, так как пицца мало того, что сытная, так её еще можно есть прямо руками из одноразовых тарелок. Вино и прочие напитки пили из одноразовых пластиковых стаканчиков. Для девушек Венька закупил какую-то сладкую лабуду, типа Мартини и экзотических липких ликеров, мужики же пили всё, что принесли сами, то есть всё подряд. Соответственно дым стоял коромыслом. Народ сидел, где придется, или же стоял, привалившись к стенкам. Первая фаза празднования в виде поглощения пиццы уже благополучно закончилась, вторая фаза в виде танцев и безумного веселья уже тоже подошла к концу, и праздник постепенно перевалился в третью фазу, а именно философствования и размышления о смысле жизни. Комаров откровенно скучал и подумывал, как бы свалить, не обидев именинника и вот, пожалуйста вам – Анна!
Она была похожа на египетскую царицу Нефертити. Во всяком случае, если не на саму Нефертити, то на расхожие изображения этой древней красавицы, точно. Тонкие черты лица, точеный нос, невероятно красоты шея и какая-то царственная осанка. Только вместо непонятного колпака, в котором обычно изображают Нефертити, голову Анны венчала грива вьющихся тёмных волос, забранная в замысловатую сеточку с блестящими камушками. С этой сеточкой прическа Анны чем-то напоминала прически греческих богинь. Одета Анна была в длинное платье свободного покроя и удобные туфли без каблука. Это сильно отличало её от всех знакомых девушек Комарова. Девчонки, все как одна, ходили в обтягивающих, практически резиновых штанах и в туфлях на огромных каблуках. Каблуки были такие высоченные, что их обладательницам из-за этого приходилось ходить на полусогнутых ногах. Представить в таком вот виде царицу Нефертити…
– О! Анечка, проходите! – радостно завопил кто-то из гостей мужского пола.
– Я Анна, – строго поправила его вновь прибывшая и огляделась в поисках места, чтобы присесть. Взгляд её выражал полное недоумение. Тут же несколько ребят вскочили, уступая свои места. Анна выбрала самое удобное у окна и не спеша расположилась.
– Вот и стерва пожаловала собственной персоной, – услышал Комаров шипенье кого-то из девчонок. Конечно девушки завидуют! Как не завидовать такой красотище?
Он направился на кухню, достал из упаковки новую тарелку, загрузил в неё кусок пиццы, налил в пластиковую рюмку какого-то ликера и принес всё это Анне. Она поблагодарила, взяла тарелку и поставила её рядом с собой на подоконник. К еде она так и не притронулась, только пила ликер небольшими глоточками. С её приходом философская беседа как-то расстроилась, и Венькины гости стали постепенно расползаться по домам. Комаров уходить категорически не хотел, он как кролик на удава глядел на эту Анну и не мог отвести взгляда. Наконец она отставила рюмку на подоконник и встала:
– Мне пора, – сообщила она оставшимся гостям. – Вениамин, спасибо за интересный вечер.
– Я вас провожу – вскинулся Комаров.
Анна пожала плечами и направилась к выходу. Комаров решил, что это означает согласие, и последовал за ней. Следом послышалось девчачье фырканье.
Далее в течение трех месяцев он ухаживал за Анной, а она благосклонно эти ухаживания принимала. Именно ухаживал, как было положено в старорежимные времена. Водил её в кино и театры, дарил цветы. Они вместе ходили в гости к его друзьям, посещали рестораны и боулинг, но о том, чтобы переспать не было даже речи. Это было странно. У Комарова имелся кое-какой опыт общения с девушками, и этот опыт подсказывал, что уж если не на следующий день, то дня через три или через неделю, девушка обязательно оказывалась у него в постели. А тут-то даже поцеловать её было как-то страшно. Нет, страшно и боязно – не те слова. Он относился к Анне, как к произведению искусства. А кто ж целуется с произведениями искусства?
Через три месяца таких вот ухаживаний Анна пригласила его домой и познакомила с мамой. Мама встретила Комарова с распростертыми объятиями. Накормила так, что он еле смог выбраться потом из-за стола. В процессе угощения она постоянно расспрашивала его о работе, родителях и материальном положении, а так же рассказывала об Анне, о её успехах в учебе и карьерных перспективах. Готовила мама Анны чрезвычайно вкусно, почти так же, как и его собственная мама. Правда, его собственная мама следила за своей фигурой, поэтому особые разносолы устраивались у них в семье только по праздникам.
Ответное приглашение Анны к себе домой Комаров организовал в следующую субботу, предусмотрительно предупредив родителей, что его новая девушка не Аня, не Анечка, не Анюта и тем более не Нюра. Она Анна!
Мама, разумеется, расстаралась по части кулинарии, однако особого радушия после знакомства с Анной в своей семье Комаров почему-то не почувствовал. Мама и отчим как-то подозрительно поглядывали на Анну и задавали ей каверзные вопросы. Когда он проводил её домой и вернулся, мама спросила:
– Сынок, ну и зачем тебе это чудо?
– И правда ведь чудо! – восторженно отозвался Комаров.
– Сереж, – мама как-то очень тяжело вздохнула и посмотрела на сына, как на больного, – она же ленивая и надменная.
– Неправда! С чего ты взяла про ленивую? У нее на лбу этого не написано. И никакая она не надменная, просто у нее развито чувство собственного достоинства.
– Чрезмерно развито. – Мама нахмурилась.
– Ишь ты! Анна! Ядрена кочерыжка, – добавил отчим и плюнул.
Комаров почувствовал, как у него откуда-то изнутри организма поднимается странная ярость.
– Ты желваками-то не шуруй! – Мама чмокнула его в щеку, хоть он и постарался увернуться. – Кто тебе еще правду-то скажет, как не мы?
Вот в этом Сергей Комаров как раз и не сомневался. «Мама зря не скажет» – это точно про него и его маму. Зацепит словами за душу, и будут эти слова потом сверлить его мозг и ковырять сердце. Ровно до тех пор будут, пока он сам не признает, что мамочка была права. И вот опять!
– Вот Ленка, например, из сто двадцатой квартиры, чем тебе не нравится? Давно по тебе сохнет, – тем временем мама продолжила гнуть свою линию.
– Ага! Так сохнет, что аж вся высохла. Костями гремит на всю округу, – ухмыльнулся Комаров, вспомнив, как они с Ленкой целовались на выпускном вечере, когда все уже перепились, и молодые растущие организмы срочно затребовали секса. До секса у них, правда, так и не дошло, видимо оттого, что Комаров знал Ленку практически с горшка и всерьез совершенно не воспринимал.
– Чтоб ты понимал?! – встрял отчим. – Ленка – девушка удивительной красоты. Вот погоди, её еще в кино снимать будут.
– Конечно, твоя гладкая Анна Ленке не чета! Неужели не видно, что она склонна к полноте? – добавила мама, как бы забивая очередной гвоздь сомнения в голову сына. – И в кого ты у меня такой Рубенс получился?!
– Не в меня точно. – Отчим обнял маму за плечи. – Мне нравятся женщины стройные, вот как моя жена и твоя мать! Ну, и как Ленка из сто двадцатой квартиры.
– Я тебе покажу Ленку! – мама поднесла к носу отчима кулак. Он тут же его чмокнул и сказал:
– Ленка ваша мне нравится исключительно с эстетической точки зрения, как выдающееся природное явление, ничего личного. И если бы у нее, Сереж, как ты говоришь, было бы так же развито чувство собственного достоинства как у твоей Анны, она представлялась бы не иначе, как Елена Прекрасная.
Комаров фыркнул, пожал плечами и скрылся в своей комнате. Тоже мне нашел выдающееся природное явление. С Ленкой-то Комаров целовался запросто, а вот Анна …
На следующий день он сделал Анне предложение, и с тех пор вот уже двадцать с лишним лет в его голове постоянно вертится мысль, что мама всё-таки была права.
Он собрал со стола бумаги, убрал их в ящик и закрыл на ключ, выключил компьютер, достал съемный диск и сунул его в портфель, вышел из кабинета и попрощался с секретаршей. Внизу его ждал водитель, чтобы везти в тренажерный зал. Три раза в неделю Сергей Сергеевич Комаров занимался с персональным тренером и посему к сорока пяти годам находился в прекрасной физической форме.
Дома, открыв дверь квартиры своим ключом, он с огорчением вспомнил, что сегодня пятница, а значит, вся семья непременно торчит в гостиной перед телевизором, болея за участников шоу «Голос». И действительно, в гостиной его глазам предстала картина: на диване рядком сидели теща, жена и дочка. Все три походили на упитанных гусениц. И если габариты первых двух Комарова уже ни капли не волновали, то размеры любимой дочери вызывали в его душе не только страдание и возмущение, но и страх за её дальнейшую судьбу.
– Есть будешь? – не отрываясь от телевизора, поинтересовалась жена. Разумеется, она спросила это для проформы, так как прекрасно знала, что Комаров никогда не ужинает. Он вообще старался дома не питаться. Завтракал обезжиренным творогом, который покупал себе сам на всю неделю, и пил кофе, обедал он у себя в офисе, где ему отдельно готовила офисная повариха. Обычно это был кусок печеной рыбы, курицы или говядины с салатом. Ужин Комаров пропускал или в баре фитнес-клуба съедал что-нибудь лёгкое, полезное для здоровья.
Сергей Сергеевич Комаров отнюдь не был самовлюбленным приверженцем здорового образа жизни. Просто его организм настоятельно требовал именно такого поведения своего владельца, устраивая Комарову самый настоящий бунт, стоило тому только съесть чего-нибудь вкусненького, а значит особенно вредного. На режим здорового питания Комаров вынужден был перейти после пяти лет совместного проживания с Анной и её матерью, когда доктор-гастроэнтеролог строго посмотрела на него поверх очков и спросила:
– Молодой человек, вы хотите дожить до сорока?
– Всё так плохо? – испугался Комаров.
К гастроэнтерологу его срочным порядком загнала мама, после того, как он, наконец, решился пожаловаться ей на опоясывающие боли и регулярные неприятности в туалете.
– Пока нет, но обязательно будет, – заверила его врач, рассматривая результаты обследования. – У вас холестерин зашкаливает, кровь свидетельствует о воспалении печени, желчный камнями забит, про поджелудочную и не говорю, очень она мне не нравится. Выглядит совершенно изнасилованной. Гастрит у вас уже в полный рост. Хронический панкреатит под вопросом, причем под очень маленьким вопросом. Печень, опять же, увеличена. Впереди у вас диабет, гипертония и язва двенадцатиперстной. А то и чего-нибудь похуже типа цирроза печени. Я уж не говорю про ваше брюшко и избыточный вес. Пьёте?
– Нет, что вы! – Комаров замотал головой. – Ну, если только по праздникам, как все.
– Смотря, какие все? Некоторые и по праздникам до белой горячки допиваются.
– Это не про меня, – Комаров даже обиделся.
– Ну, тогда, наверное, регулярно что-то жирное едите. Не иначе как майонез тоннами употребляете? Масло сливочное в жареном виде? Свинину жирную. Как в песне поется «шашлычок под коньячок»?
– Тёща кормит.
– Тёща случайно не «жэбээл»?
– Кто? – не понял Комаров, но почему-то испугался.
– Житель блокадного Ленинграда, сокращенно ЖБЛ.
– Это да, – Комаров кивнул, – она этот «жэбээл», блокадница.
– Тогда понятно. У жителей блокадного Ленинграда с возрастом и ростом благосостояния на столе всегда присутствуют блюда с майонезом и сливочным маслом. Колбасы и рыбы копченые, сдобные пироги и пирожные с кремом. Причем всё это в огромных количествах. И тут их осуждать никак нельзя.
– Нельзя, – согласился Комаров. – А что делать?
– Не есть! Вернее, не жрать! Ничего жирного и жареного. И теще запретить. Они, конечно, блокадники, удивительно живучие. Есть теория, что пережитый в детстве голодный стресс, закалил организм невероятным образом, поэтому его никакая жирная и вредная пища не берет. Но это теория, а диабет и другие болезни наших потрохов еще никто не отменял. Ну, и с хлебо-булочными я бы вам посоветовала себя ограничить. Излишний вес – это не просто некрасиво, это в первую очередь нездорово. Тем более с вашим желчным сдобная выпечка, свежий хлеб, особенно ржаной, категорически противопоказаны. Вот, возьмите памятку. Это разрешенные продукты. Диета ваша называется «Стол номер пять». И с этого стола, голубчик, ни ногой!
После визита к гастроэнтерологу Комаров долго пытался убедить тещу перейти на этот самый «стол номер пять», но это ему не удалось, а так как готовила еду в доме именно она, то он нашел единственный выход из создавшегося положения – дома не есть. Сначала, правда, он пытался еще убедить и Анну сесть вместе с ним на диету, но Анна никогда и ни в чем себе не отказывала. Она таращила свои и без того огромные глаза и удивленно спрашивала:
– Как это можно не есть хлеб?! Какие глупости! И если я вдруг захочу есть, то почему я должна себя насиловать?
– Если захочешь есть, то можно съесть что-нибудь полезное, морковку, например!
– Да не хочу я есть морковку, не люблю я её. Я ж не кролик какой-нибудь. И потом это ты больной, вот и сиди на своей диете, а лучше пей лекарства. Болезни лечат лекарствами, а не диетой.
– Это ты пока здоровая, просто ты моложе меня, а лет через пяток тоже заболеешь.
– Вот тогда и буду есть лекарства!
– Ага, и весить центнер. От большого живота и толстой задницы лекарства пока не придумали.
– Тебе не нравится моя задница?!!!
– Ну, не совсем, еще бы талию вернуть на место.
– Я просто пухлая, у меня конституция такая.
В результате Комаров плюнул, прекратил все попытки привлечь жену к здоровому образу жизни и стал отстраненно наблюдать, как Анна расползается в стороны. М-да! Не зря в народе говорят, если хочешь знать, как будет выглядеть твоя жена с возрастом, посмотри на её мать. Тёща Комарова при их знакомстве уже смахивала на упитанную гусеницу. Теперь и Анна перестала походить на Нефертити, превращаясь в такую же гусеницу, как её собственная мать. Интересно, как выглядела Нефертити в сорок лет? Может быть, в дверь не пролезала? Что-то тут не так. В природе обычно из гусениц получаются прекрасные бабочки, а не наоборот. Кроме того, отстраненно глядеть на то, как уродуют его дочь, запихивая в гусеницу с самого детства, у Комарова никак не получалось, поэтому в семье периодически возникали скандалы. Со временем скандалы сошли на нет, в силу их бесперспективности. Однако Комаров не оставлял надежды достучаться до дочери. Слава богу, девочке уже двадцать, должна чего-то соображать.
Комаров прошел мимо уставившейся в телевизор троицы в спальню, переоделся в гардеробной и направился к себе в кабинет. Путь лежал опять через гостиную. В телевизоре как назло объявили рекламную паузу, поэтому проскользнуть незаметно ему не удалось.
– Сереженька! Вот, скажи, – теща попыталась устроиться на диване поудобнее и перевалилась с боку на бок, – почему ты никогда с нами не посидишь, не расскажешь, как там у тебя дела на работе, не спросишь, как мы свой день провели? Приходишь поздно и утыкаешься в свой компьютер.
– Светлана Петровна, так я вам мешать не хочу, отвлекать вот, – Комаров махнул рукой в сторону телевизора. – Да и чего там у меня интересного на работе? Ни-че-го! Сплошная работа. А у вас, если чего случилось, вы и сами расскажете. У вас все в порядке?
– В порядке, Сереженька, спасибо. Вот только сердце чего-то опять расшалилось.
– Так давайте, доктора позовем. – Комаров понимал, что тёща пожаловалась на здоровье просто так, для порядку, но всем своим видом продемонстрировал, что готов принять решительные меры.
– Не надо, Сереженька, не беспокойся. – Теща махнула рукой. – Я корвалольчика приму.
– Лера! – обратился Комаров к дочери. – Я хочу, чтобы ты завтра со мной на дачу поехала, мне там нужна твоя помощь.
– Сергей! – подала голос Анна, и не просто голос, а голос с металлом, – Я же просила! Нашу дочь зовут Валерия. Называя её Лерой, ты снижаешь ей самооценку!
Комаров моментально озверел, но постарался взять себя в руки.
– Настоящая «Валерия» не у нас тут на диване, – тоже слегка металлическим голосом, включив внутри себя начальника, произнес он, – а там в телевизоре! Однако дома, в семье близкие люди зовут её Лера, а то и вовсе Лерочка, и это никак не отражается на её самооценке. Не дури, пожалуйста, девочке мозги своими глупостями.
– Ну, паааап, мне на дачу неохота, – заканючила девочка.
– Это я прекрасно понимаю, но завтра суббота, занятий у тебя нет, будешь весь день «В контакте» контачиться, а так хоть воздухом подышишь. И интернет, кстати, на даче тоже есть.
Лера тяжело вздохнула.
– А почему ты меня никогда с собой на дачу не зовешь? – вдруг поинтересовалась Анна.
– А ты поедешь? – Комаров пожал плечами.
– Ну, ты же знаешь, как я устаю на работе! Куда мне еще на дачу? Я и так-то еле-еле за выходные в себя прихожу. – Анна закатила глаза.
«Вот о чем меня мама в свое время не предупредила, так о том, что моя будущая жена не только ленива, но еще и весьма глуповата», – подумал Комаров.
– Конечно знаю, дорогая! – сказал он, открывая дверь кабинета. – Не понимаю только, почему ты еще не министр культуры. Отдыхай, отдыхай.
– Ох, Сереженька! – тёща погрозила Комарову пальцем.
Тёща Комарова в отличие от своей дочери была далеко не дурочка.
– Ну, бааа, хватит вам уже, начинается, – опять заныла Лера и сделала звук громче.
Комаров благополучно скрылся за дверью. Он уселся за стол, включил компьютер и погрузился в Фэйсбук. Там у него давно уже была своя весьма тесная и интересная компания. Когда-то они все познакомились на специальном сайте для ТОП-менеджеров, потом всем коллективом дружно переместились на Фэйсбук, потом кто-то отсеялся, а кто-то к их компании прибился. Например, «Женщина Кошка». Комаров всегда подозрительно относился к людям под псевдонимами и без фото на страничке, хотя сам числился в качестве Сергея Второго Кровососова и вместо своей фотографии разместил изображение комара. Комар выглядел кровожадно, имел поганую грязно-желтую расцветку и смотрел на мир красными глазами. В качестве профессии на странице было указано, что Кровососов важный директор. Все, кто общался с ним давно, знали, что за комаром скрывается Сергей Сергеевич Комаров, а новеньким знать это было совершенно не обязательно. Никогда не знаешь, на кого нарвешься во всемирной паутине. Там ведь и подчиненные могут пастись, и недруги всяческие.
Дамочка, которую он прозвал Женщиной Кошкой, имела в качестве аватарки чёрную породистую кошку с оранжевыми глазами. Называлась дамочка Любой Котовой, видимо этим она давала понять, что является любительницей котов. В графе о профессиональной деятельности дамочки было указано, что она начальник отдела ассенизаторов.
Сегодня Женщина Кошка рассуждала в своем статусе о недавней премьере американского фильма «Марсианин».
«Представляете, – писала она, – никто никого не убивает, никто ни с кем не дерется, никакого секса и муси-пуси, а от экрана не оторваться. Мужиковатый мужик, играя мускулами, образно говоря, с помощью палки и веревки строит на Марсе супермаркет. Резюме: учитесь, детки! Получайте образование, становитесь инженерами, тогда и вы сможете выжить в Марсианской пустыне».
«Совершенно верно! – соглашался с Женщиной Кошкой давний приятель Комарова по интернету и не только по интернету, директор по развитию крупного Питерского завода Иван Перов. Он смело числился в фэйсбуке под своим собственным именем и со своей настоящей должностью, чем вызывал огромное уважение Комарова. – Профессия инженера еще в советские годы перестала быть значимой. Инженеров выпускали пачками по сто голов на рубль. Зато сейчас хорошего инженера днем с огнем не сыщешь. Кругом одни менеджеры, юристы и экономисты. Чем руководить и что расценивать, если никто ничего производить не будет»?!
«Согласен, – вступил в беседу Комаров. – Со специалистами беда. Кстати и с менеджерами, юристами и экономистами тоже. Найти хорошего бухгалтера – большая проблема. Институты, которые теперь гордо именуются университетами, выпускают примитивных учетчиков. Никто не хочет думать».
«Зато все наши отечественные фильмы, – заметила Женщина Кошка, – либо про ментов, либо про бандитов, либо про олигархов, которые от тех и других убегают. Причем олигархи тоже не понятно, что производят. Просто живут красивой жизнью и являются отрицательными персонажами».
«Ага! И главное место действия – офис», – вставил Перов.
«Тебе повезло, ты не такой, как все, ты работаешь в офисе»! – процитировал Комаров.
«Девушки же занимаются исключительно тем, что стараются удачно выйти замуж, – добавила Женщина Кошка. – Всё за тех же: либо за мента, либо за бандита, либо за олигарха. И только в ситкомах, люди занимаются каким-то делом, думаю, потому что наши ситкомы скопированы с иностранных ситкомов, а там, у настоящих капиталистов как-то неприлично не работать».
«А как же наши «Интерны? Там вроде про врачей», – поинтересовался Перов.
«Так это они типа пародию на «Доктора Хауса» сделали, только юмора добавили, – пояснила Женщина Кошка, – и поначалу тоже работали: лечили людей, ставили диагнозы, анализы собирали, а потом всё как-то сошло на нет. Занялись только своими личными взаимоотношениями и принялись плоско шутить. Вариант не совсем удачного «Комеди клаба» на фоне больничных стен».
«Я потрясен вашим кругозором, мадам Котова, – в беседу вдруг воткнулся некий свободно гуляющий фэйсбучный персонаж под именем Адам Кукиш, – и сериалы-то вы успеваете посмотреть, и новинки кинематографа. В точности как моя жена. От телевизора не отодрать никакими силами. Особенно от шедевральной передачи «Давай поженимся». Но моя-то не работает, а вы вон еще и ассенизаторами своими командовать успеваете».
«А хороший руководитель, тем и отличается от плохого, что у него выстроена система, когда ассенизаторы работают, как часы, и вмешательство начальства необходимо только в крайних нештатных ситуациях», – пояснила Женщина Кошка.
«В организации бесперебойной работы можно еще использовать, так называемых, менеджеров среднего звена, – добавил Комаров, – главное их вовремя согнать с люстр, где они обычно висят в рабочее время».
«Адам! – обратился к Кукишу Перов. – Похоже, вам исключительно нравится наша Люба Котова. Раз уж вы её со своей женой сравниваете. Так сказать, подсознательно или бессознательно. Не уверен, как правильно назвать, я не специалист в этой терминологии».
«Ну, так и помалкивайте, раз не специалист», – огрызнулся Кукиш из интернетного тумана.
«Вот и поговорили! – резюмировала Женщина Кошка. – Спать пора. До новых встреч, товарищи важные руководители. Адамушка, передавайте жене привет. Пламенный. Отключаюсь».