Континентальный сдвиг

Пролог

Змей был быстр, могуч, ловок и, самое главное, мудр. Возможно, даже достаточно мудр, чтобы зваться разумным. Нет, говорить по человечески или пользоваться инструментами он конечно же не умел, но главным образом по причине неудачного для внятной речи строения рта и отсутствия рук. Впрочем, даже будь у него возможность чего-нибудь изменить, змей бы никогда не стал этого делать. А зачем? Ему и так жилось очень даже неплохо, а кичащиеся своим умом, магией и техническим прогрессом люди не раз и не два становились всего лишь очередной добычей. Покрытое крупной меняющей цвет чешуей тело могло поспорить в толщине и длине с крупным деревом, а одного укуса ядовитых клыков хватало для того, чтобы убить на месте взрослого медведя. Имелись, конечно же, в лесах существа, от которых приходилось спасаться бегством, но они были очень большими, и от их шагов дрожала земля, позволяя змею заранее почувствовать угрозу и вовремя пуститься наутек. Выползший из своего логова на охоту хищник замер в полусотне метров от небольшого разожженного в ямке костерка, вокруг которого сидело три человека. Прислушивался к издаваемым людьми звукам, пытаясь определить, кто из них самый главный и сильный, а потому должен стать целью для первого внезапного и сокрушительного удара. Присматривался к тем предметам, что были при его будущем обеде, поскольку отлично знал, чем отличается копье от ружья и не хотел еще раз получать заживающие не день и не два огнестрельные раны. Принюхивался к ароматам добычи, пытаясь понять, нет ли у какого-нибудь человека при себе ядовитого зелья или большого количества пороха, опасных даже змею.

– Я считаю, что у каждого в жизни должна быть цель, к которой нужно стремиться! Важно провозгласил широкий, толстый и лишенный волос на голове человек, помешивающий в висящем над огнем котелке какое-то варево. На боку его висела тонкая шпага, но настолько маленьких и тонких клинков змей не боялся. Чешуя хищника была очень прочна, в лучшем случае людям удавалось оставить на ней своими копьями, саблями и топорами небольшие зарубки, рассасывающиеся вскоре после сытной трапезы. – Вот у меня такая цель есть – восстановить величие своего рода. Ну, хотя бы расплатиться по тем долгам, в которые влезли мои стукнутые на всю голову предки и сделать так, чтобы остальные потомки Чингисхана больше не смели оскорблять нашу семью в лицо или безнаказанно шпынять её представителей.

– Дык, это того…Правильно, Стефан! – Горячо поддержал его другой человек, копавшийся в большом мешке, откуда исходили запахи копченого мяса, сушеных яблок и хлеба. Для представителя своего вида он оказался довольно высоким и, наверное, сильным. Во всяком случае, большая дубина размером почти с голову змея выглядела тяжелой. Однако обладающий громадным опытом хищник серьезно сомневался в том, что добыча хотя бы один раз взмахнет своим массивным оружием. Обычно люди после его появления могли только кричать и бежать. А те немногие, кто все же пытался сопротивляться, двигались слишком медленно, чтобы представлять из себя какую-нибудь угрозу и умирали обычно раньше, чем успевали нанести удар. – А я, стал быть, жениться того-этого….Хочу! А еще, оно того, проклятье окаянное, речью мою путающее, с себя, дык, снять. Ибо вельми задолбало!

– Ну вот, теперь я себя на вашем фоне прямо каким-то неполноценным чувствую. У то подобных целей нет… Вернее есть, но они слишком глобальные, чтобы их реализации мог добиться один человек, а потому скорее могу считаться мечтами. Мир во всем мире там или хотя бы введение международных запретов на геноцид гражданского населения во время войн. А вот более очевидных задач сейчас как-то перед собой не ставлю, если не считать дальнейшего выживания и процветания. – Пробурчал третий человек, почти засунувший руки в костер и видимо очень замерзший. У него правый глаз закрывала черная повязка, а одна ступня была частично искусственной. Змей отлично это видел благодаря своей способности различать тепло тел. Обычно он оставлял инвалидов, калек и прочую больную добычу напоследок, поскольку она редко могла сильно стукнуть или далеко убежать, но на сей раз ему придется сделать исключение. Висящая на поясе кобура скрывала в себе очень большой пистолет с ребристым утолщением между рукояткой и дулом. С владельцами такого оружия хищник уже раньше сталкивался и знал, что оно может выстрелить несколько раз подряд.

– Это стал быть потому, Олег, шо ты уже всех, дык, поставленных перед собою задач по большому счету, того-этого, добился. – Высокий человек извлек из мешка большой каравай хлеба и принялся нарезать его на части при помощи кинжала. Змей медленно пополз вперед, то и дело замирая, чтобы дать своей чешуе подстроиться под окружающую местность и сделаться практически невидимым. Ну и еще он выискивал ловушки, которыми так любят всякие двуногие окружать свои стоянки. Глаза внимательно осматривали землю в поисках любых инородных предметов, а высовывающийся изо рта язык отлично чувствовал не только вкус того, чего касался, но и магические эманации. – Супругу, дык, завел. Сына с ней, стал быть, заимел. Денег у вас, ну, куры не клюют, ибо целая тыща златых рублей – вполне посильные энти…Как же ж их… Расходы! Даже клейма с шеи и те, того-этого, убрал!

– Только свое. У Анжелы печать контракта с армией пока есть, просто неактивна в связи с декретным отпуском. – Возразил ему одноглазый, принимая протянутый ломоть хлеба. – Конечно, время до возвращения на службу у неё еще имеется, но что-то придумать тут однозначно надо. Мне не улыбается отпускать свою супругу в армию с клеймом, которое способно оторвать ей голову по приказу какого-нибудь благородного мудака. Особенно до тех пор, пока Четвертая Мировая Война не кончится.

Змей замер, наткнувшись на преграду, вернее ощутив при помощи языка её присутствие в метре от своей морды. Волшебная пелена, невидимая глазу, окружала стоянку людей. Стоит чему-то достаточно большому пересечь незримую черту, как раздастся громкий или на незваного гостя обрушится удар магии. А скорее всего, случится и то, и другое. Впрочем, в этом не было ничего необычного. Подобными барьерами очень многие двуногие пытались защитить себя от обитателей леса. Далеко не все из них умели сами плести чары, но вот взять с собой готовый артефакт и активировать его в нужный момент особого труда не представляло. Впрочем, даже если один из людей является волшебником, змей отступать не собирался. Те, кто умеет творить заклинания, были сильнее, живучее, проворнее и намного опаснее своих соплеменников, но их он жрал с особым удовольствием, поскольку каждый раз после подобной еды становился чуть-чуть больше и сильнее. К тому же преграда ощущалось слабой и зыбкой. Она могла бы остановить старого голодного волка или подпалить слегка шерстку тигру, но змей рассчитывал пересечь волшебную пелену без сильной боли. А добыча среагировать на его появление вообще вряд ли успеет, когда надо он умел быть быстрым, очень быстрым. Напрягшееся подобно пружине тело выстрелило вперед словно копье отрываясь в броске от земли…И уже в полете судорожно задергалось, пытаясь любой ценой как можно скорее дотянуться до земли, чтобы можно было обрести опоры, развернуться и уползти подальше от этого места. Барьер оказался не защитным, а скрывающим. Внутри него эманаций магии оказалось намного больше чем снаружи. Хищник ясно понял, что из охотника он стал добычей, ведь чародеями оказались все три человека. И каждый из них являлся достаточно сильным, чтобы представлять для него угрозу даже в одиночку.

С очень большого магического посоха, который лесной хищник опрометчиво принял за обычную дубину, сорвался разряд молнии. Электричество вцепилось в плоть своей цели и заставило ту шмякнуться оземь, конвульсивно извиваясь. Пламя едва горевшего костерка взревело, повинуясь взмаху руки одноглазого волшебника, за доли секунды разгорелось с неимоверной силой и выплеснулось навстречу бьющемуся в судорогах змею огненной волной. Причем огонь не просто мимоходом опалил свою цель, а весь сконцентрировался на передней её части, словно прилипнув к клиновидной морде. Чешуя на черепе росла особо толстой и прочной, она могла некоторое время сдерживать ужасный жар, а язык перед прыжком был заблаговременно убран внутрь пасти, но вот прикрытые лишь относительно тонкими веками глаза мгновенно вскипели, причиняя ужасную боль. А лишенный волос на голове толстяк со скоростью, ничуть не уступающей скорости самого змея подскочил к поверженному, ничего не соображающему от боли, бьющемуся в судорогах ослепленному хищнику и четырьмя ударами рассек шею монстра, каждый раз попадая точно по уже имеющейся ране. Разок его стегануло по спине толстым хвостом, но удар способный сломать хребет быку лишь слегка покачнул человека, да заставил того болезненно ойкнуть. Однако на точности и скорости ударов полученная травма никак не сказалась. Обманчиво тонкое и хрупкое лезвие клинка оказалось острее бритвы и прорезало крупную чешую, от которой мог бы отскочить даже топор, с легкостью папиросной бумаги.

– К голове не приближайтесь, может укусить. Она у сибирских радужников чуть ли не сутки цапаться продолжает. – Предупредил толстяк, проворно отбегая от бьющегося в агонии тела, по которому пробегали всполохи разных цветов. Там, куда пришелся удар хвоста, добротная охотничья кожаная куртка лопнула, словно гнилая тряпка. Однако в открывшейся прорехе не виднелось ни содранной с костей плоти, ни даже крови. Чудовищной силы удар, способный переломать обычному человеку все кости, оставил после себя лишь синяк. Пусть даже и большой. – Олег, ты котелок с похлебкой то там не испарил мимоходом?

– Да что ей сделается то… – Одноглазый извлек из покрывшегося сажей котелка исходящую паром ложку и попробовал варево на вкус, а после довольно причмокнул. – В самый раз, только соли слегка не хватает. Пока успокоится эта гадина, которую мы третий день на себя выманивали, вполне немного закусить успеем. Кстати, вам не кажется, что чересчур быстро и просто мы эту змею пришибли? Может она больная была?

– Да не, все нормально, я вам это как потомственный сибирский охотник говорю. – Успокоил его толстяк. – Радужники убивают много людей в первую очередь потому, что слишком осторожны и никогда не связываются со слишком опасными одиночками или крупными отрядами. Это какую-нибудь другую тварь можно выследить и толпой забить, а с этими погаными змеюками такой фокус не пройдет. Либо выманивать их на маленькие и внешне не сильно опасные группы вроде нашей, либо они будут раз за разом нападать снова и снова, и снова. Святослав, ты куда там запропастился?

– Дык енто, новый круг сторожевой делаю вместо прежнего, – откликнулся обладатель магического посоха, больше похожего на плохо ошкуренное бревно. – А то, стал быть, на запах крови обязательно пакость какая заявится. И хорошо, кабы одна, тады мы её тут и освежуем. Токмо вдруг большая стая пожалует? Втроем всего-то, дык, можем и не отмахаться, коли внезапно нападут. Али отобьемся, да покусают. Чё я, того-этого, вашим женам скажу?

– Гарем имеет тут только Стефан. – Тыкнул в сторону своего пухлого друга ложкой одноглазый чародей. – У меня просто жена с любовницей дружат, ты не путай. Хорошо хоть военнообязанная из них только одна, а то бы я точно с ума сошел.

– Да, кстати об Анжеле и клейму на её шее. Олег, мне кажется, ты излишне переживаешь. Связистку в штыковую атаку не пошлют…Наверное. Все же астральщики слишком нужны в штабах, чтобы ими так бездарно разбрасываться. – Толстяк извлек из кармана ложку и стал искать в мешке с пожитками тарелку. – Да и вообще, прежде чем время декретного отпуска выйдет, наверняка найдешь кому взятку дать, чтобы её со службы комиссовали. Ну, или еще чего-нибудь придумаешь. Все-таки Святослав дело говорит, ты поставленных перед собою целей добиваешься настолько быстро, что аж завидно становится. Всего несколько лет прошло, с тех пор как нас выпнули из Североспасского магического училища прямиком на фронт, а у тебя уже есть куча хороших артефактов, большой счет в банке, свой летучий корабль, семья и звание чародея третьего ранга.

Глава 1

О том, как герой стреляет из пушки по воробьям, скачет верхом и глушит рыбу.

Олег с некой претензией на комфорт устроился среди веток огромной ели, вцепившись для надежности руками в шершавый древесный ствол и, устремив взгляд в затянутые серой пеленой небеса, предавался неспешным размышлениям обо всем и ни о чем. Вспоминал свой родной мир, где технический прогресс достиг достаточных высот, дабы иметь неплохие шансы сделать планету Земля полностью непригодной для жизни. Размышлял о том, как бы сложилась его жизнь, если бы он после перемещения в иное измерение не оказался в теле военнообязанного колдуна-недоучки. Находил все новые сходства или различия между родной ему Россией и тем жутковатым гибридом магократии с феодальной монархией, который здесь носил то же имя. Время от времени падающие с хмурого неба редкие снежинки таяли, едва достигнув покрытых хвоей веток. Им никак не удавалось собой сформировать единый белый покров, затягивающий пушистые колючие лапы дерева. А ведь он находился в Сибири, и на дворе стоял декабрь! Обычно если в это время снега навалило всего лишь по колено, то для местных жителей зима начинала считаться мягкой…

Выхваченный из кобуры на поясе револьвер уставился на стайку из пяти крупных птиц, летящих метрах в ста от дерева по своим делам. Обычное подобное оружие на такой дистанции если и могло попасть в цель, то исключительно случайно, но Олег обладал большим опытом. А количество пороха в пулях и их масса более соответствовали тяжелым винтовкам, обеспечивая стрелку изрядную убойную мощь и хорошую точность. Отдача вскинула руку чародея вверх, но одна из целей оказалась поражена и пробита насквозь в районе живота, а потому теперь стремительно летела к земле безжизненным трепыхающимся кулем. Оставшиеся четыре черных птицы порскнули в разные стороны…И, что есть мочи махая крыльями, стремительно полетели к посмевшему убить их товарку человеку. Причем передвигались они не по прямой, чем сильно бы облегчили прицеливание, а то и дело смещались то вниз, то вверх, то в сторону.

– Ненавижу чертовых мранов, – тихонько пробормотал себе под нос Олег, опустошая барабан револьвера в приближающихся к его дереву птиц. Теперь так тщательно прицеливаться, как в первый раз он не мог себе позволить, а потому неизбежные оказались и промахи. Вторая пуля улетела в небо, третья лишь скользнула по мишени, вырвав пару черных перьев, и только четвертая угодила куда надо, напрочь оторвав цели левое крыло. С пятой и шестой, благодаря сократившейся дистанции, осечек тоже не случилось: одной летучей бестии снесло её острый длинный клюв и половину черепа, другую вообще порвало едва не пополам. Используемый калибр для противостояния мранам был явно избыточен и использование его находилось не так уж далеко от стрельбы из пушки по воробьям…Только очень крупным, агрессивным и смертельно ядовитым. Последняя из черных птиц приблизилась к обидчику достаточно близко, чтобы с громким хлопаньем крыльев спикировать на человека, выставив вперед для удара свое главное оружие. Снабженный длинным жалом хвост, напоминающий скорпионий. – Хоть бы отрава в этих воронах-мутантах полезный была, а не жижа тошнотворная, которой только людей в зомби превращать…

Так и не сумевшая приблизиться к человеку птица замерла в воздухе неподвижной грудой черных перьев, когда на неё упал взгляд чародея. И, повинуясь силе притяжения, немедленно полетела вниз, стукаясь по пути о все встречные ветки. Впрочем, на последнее ей бы жаловаться не стоило, все-таки покрытые хвоей лапы достаточно замедлили падение, дабы парализованный мран не расшибся о лишь чуть-чуть припорошенную снегом землю вдребезги, а приземлился относительно невредимым. Спустя пару секунд после удара он даже смог начать слегка дергаться, преодолевая действие наложенных на него чар: из снабженного мелкими острыми зубами клюва донеслось нечто среднее между стоном и карканьем, шевельнулось вновь обретающее подвижность жало. А потом пернатую тварь так пнули красным кожаным сапогом, что она подобно футбольному мячу взмыла в воздух и врезавшись в ствол дерева размазалась об него в мелкие клочья.

– Ну что, есть прогресс? – Прокричал добивший мрана Стефан, задрав голову кверху. Сейчас потомственный сибирский охотник оказался одет слегка не по погоде и уж точно не для прогулки по лесу или работы: помимо алой словно огонь обуви на нем были тонкие брюки с наглаженными стрелочками, белая шелковая рубашка и клетчатый пиджак. А в руках толстяк вертел шляпу-котелок, по всей видимости обязанную прикрывать его лысину.

– Ни малейшего, если не считать того, что это уже была вторая стайка ворон-мутантов, которую я за сегодня расстрелял! – Откликнулся с елки Олег, перезаряжая свой револьвер. Причем делал он это отнюдь не руками: из барабана зависшего в воздухе оружия пустые гильзы вытаскивались при помощи телекинеза. – А ты чего так вырядился? Праздник сегодня какой?

– Пароход должен прибыть, а на нем помимо переселенцев будет парочка заграничных инженеров и какие-то торговые партнеры отца. Почему-то он вбил себе в голову, что во время знакомства я должен выглядеть как представитель цивилизованного общества, то есть не то как купеческий приказчик, не то вообще как придворный лакей! – Сморщился толстяк, которому его наряд явно пришелся не по вкусу. – Да при нашей погоде эти модные столичные тряпочки оденет только полный идиот…Даже в аномально теплую зиму, вроде нынешней. Не прошел бы я в детстве процедуру модификации организма, простыл бы точно!

– Вынужден согласиться, окружающей обстановке твой наряд слегка не соответствует. – Кивнул Олег, отводя взгляд от своего друга и лишний раз окидывая взглядом село «Буряное», которое должно было послужить ему пристанищем на эту зиму. Как и любые другие поселения этого мира, границу населенного пункта опоясывала высокая стена, защищающая жителей от вражеских налетов и визитов магических тварей. Две линии частокола, между которыми пролегал небольшой ров, опоясывали территорию в несколько квадратных километров. Большая её часть пустовала, поскольку отводилась под огороды зимой по понятным причинам пустующие, но тут и там серели своими бревенчатыми стенами дома крестьян, старателей, охотников и представителей прочих рабочих профессий, востребованных в Сибири. Лишенные ярких красок и жмущиеся друг к другу приземистые одноэтажные жилые и хозяйственные постройки с крохотными оконцами выглядели так, словно на дворе стоял век семнадцатый-восемнадцатый…Хотя вообще-то по календарю уже двадцать третий едва ли не подходил к концу. Чуть выделялся в лучшую сторону разве только центр, где высилось белокаменное здание церкви, да стояла пара десятков добротных двухэтажных подворий. Там обитала местная элита: староста, несколько не до конца потерявших свои капиталы и влияние ссыльнопоселенцев, торговцы скупающие дары природы по грабительским курсам, да местный центр культурного досуга – бордель, он же трактир. Еще конечно два замерших на площади у самых ворот летучих корабля сильно в глаза бросались, но движимые скорее магией чем паром дирижабли частями местного ландшафта являлись только временно. А пристань Олег со своего места так и вовсе разглядеть не мог, поскольку она находилась, во-первых, за границей укреплений, а во-вторых, чародей сидел к ней спиной. – Слушай, но все-таки почти десяток кружащих над селом мранов за неполный день – это перебор. Мне кажется, тут где-то недалеко их колония, иначе откуда бы тут столько тварей? Надо бы найти гнезда и сжечь.

– Ты просто не хочешь учиться друидизму и ищешь повод, чтобы с дерева слезть! – Укорил друга Стефан, сложив руки на своем пухлом животе и укоризненно взирая снизу вверх. – Сиди давай, магию природы осваивай, пока есть время и елка, прямо на источнике силы выросшая!

– А сам то чего её так и не осилил толком? – Буркнул Олег, в который раз безуспешно пытаясь синхронизироваться с токами той магии, что пронизывала гигантскую ель высотой, по меньшей мере, пятьдесят метров и с таким обхватом ствола, что из него можно бы было океанский корабль целиком выдолбить. Собственно именно наличие подобного аномального дерева, в корнях которого находился небольшой магический источник, в немалой степени и поспособствовало созданию здесь села. Под влиянием волшебства растение увеличилось в размерах настолько, что просто не могло существовать дальше за счет одних только корней. Оно жило благодаря энергии, насыщавшей его соки и делавших их весьма эффективным лекарственным средством, пригодным для употребления даже без дальнейшей алхимической обработки. Смола, которую собирали люди, использовалась для лечения любых наружных травм, включая успевшие загноиться раны. Шишки же исполинской ели стали напоминать по размеру ананасы, а добываемые из них ядра могли посоперничать в размерах с яблоками-ранетками. Жаль только, размножить чудо-растение людям не удалось. Вернее, теоретически то это было возможно, но для роста требовались сотни лет и другой магический источник со схожими энергетическими характеристиками.

– Осилил, почему нет? Первый ранг в магии природы я подтвердил еще тогда, когда ты только-только учился при помощи магии боль у раненных убирать. – Пожал плечами Стефан. – Каждый хороший маг-егерь немного друид и зверолов, без способности зачаровывать флору и фауну по лесу ходить конечно можно, но вот не наследить и незаметно прокрасться куда нужно точно не получится. Вот только в бою чары с моими талантами не применишь. Я быстрее двадцать раз проткну своего врага шпагой или изрешечу его из винтовки, чем уговорю какое-нибудь дерево противника корнями и ветками задушить. И силы маловато для масштабной магии, и контроля. Но уж с последним то у тебя точно все отлично, иначе черта с два умудрился стать настолько хорошим целителем, что отрубленные конечности или выбитые глаза восстанавливаешь.

– У меня имелся хороший стимул. Да и сейчас жизнь постоянно все новые и новые поводы для самосовершенствования подбрасывает. – Олег приподнял закрывающую пострадавший глаз повязку и почесал уродливый шрам, оставшийся после удара пропитанным черной магией лезвием японской катаны. Сейчас он уже не кровоточил, не болел и потихоньку рассасывался под воздействием регулярных лечебных процедур. Пройдет еще пара месяцев и можно будет начинать возвращать себе бинокулярное зрение…Впрочем, к его отсутствию Олегу было не привыкать. Взрыв магической мины, изувечивший и едва не убивший первоначального обладателя его тела, серьезно подпортил энергетику организма, сделав исцеление почти невозможным. И после принудительного обмена душами с начинающим чернокнижником парню пришлось привыкать к отсутствию глаза, половины ноги и наличию ужасающих шрамов. Избавиться от них получилось буквально чудом, но кое-какие неблагоприятные последствия тех событий сказывались до сих пор. Половину ступни, например, даже сейчас приходилось заменять деревянным протезом. А риск получить тяжелую травму в некогда пострадавшее место был куда выше среднестатистического, поскольку из-за слегка деформированной ауры чародея вражеские удары так и норовили соскользнуть в слабое место. – Кстати, тебе бы тоже не мешало подтянуть свои навыки. Когда ты в последний раз тренировался?

– Вчера вечером, – ядовито буркнул толстяк. – Знаешь, не всем дано быть талантами вроде тебя. Некоторые одаренные и за всю жизнь до ранга подмастерья не добираются. Да таких, в принципе, даже большинство!

– Талант – это у Святослава, который дождь и ветер вызывал без всякого обучения, а сейчас может удержать в воздухе небольшой летучий корабль с отключившимися двигателями и оторвавшейся гондолой. У меня нет таланта, у меня просто мизерный запас энергии, что сильно облегчает контроль на начальных этапах. А также хорошая сила воли, помогающая не опускать руки после первых неудач, стискивая зубы перетерпливать усталость или последствия истощений и не бездельничать, когда есть свободное время! – Отпарировал Олег, который не без оснований считал, что своим нынешним успехам обязан исключительно собственному упорству. Да, чародеем третьего ранга он стал скорее по совокупности заслуг, чем благодаря личному могуществу. К тому же по меркам этого погрязшего в магическом феодализме мира подмастерье – не такая уж и большая величина. Большая часть аристократов либо находилась на том же уровне, либо была намного сильнее. И творить действительно серьезное волшебство Олег мог лишь только за счет разного рода накопителей, поскольку без подобных костылей выдыхался после пары-тройки маломощных огненных шаров или реанимированных умирающих. Однако тот, кто стал бы его недооценивать, сделал бы очень серьезную ошибку. Возможно, последнюю в своей жизни. – Но о том, что неплохо бы тебя на соседнюю со мной ветку посадить, мы еще потом поговорим. Сейчас давай с мранами разберемся, они же тут как у себя дома летают!