Приморская разруха

Пролог

Легкий и неожиданно теплый для сентября-месяца ветерок трепал начинающие потихоньку желтеть листья, а с чистого ясного неба ласково светило солнце. Скорее всего, это оказался последний по-летнему теплый день текущего года и потому не было ничего удивительного в том, что по главной улице Иркутска гулял туда-сюда самый разнообразный народ. Правда, милую и пасторальную картину несколько портили развешанные тут и там плакаты, разнящиеся своим содержанием, но неизменно посвященные одному и тому же. Войне. Наглядная агитация в красках расписывала, алчность и вероломство английских лордов, напавших на Россию в нарушение заключенных договоров и без объявления войны. Показывала жестокость и дикость японских самураев, готовых истребить всех обитателей континента, лишь бы занять их земли. Обличала в мыслимых и немыслимых грехах южноамериканскую нежить, в прямом смысле слова пожирающую тех, кто не смог от неё отбиться или убежать. Впрочем, на эти картинки, пусть даже очень яркие и красочные, люди особого внимания не обращали. Успели привыкнуть, все же их отнюдь не вчера повесили.

Неспешно шествовали облаченные в дорогие и качественные костюмы чиновники, иной раз сопровождаемые мелко семенящими вслед за своим начальством писцами в стареньких истрепанных камзолах. Бегали туда-сюда мальчишки и девчонки разного возраста, судя по набитым книгами ранцам только-только покинувшие скучные школьные классы. Прогуливались, наслаждаясь погодою стайки девушек, разбитые по сословному признаку. Занявшие центр улицы обладательницы богатых одежд не уступали дорогу никому, включая конные повозки, а вот вырядившиеся бедненько, но чистенько простолюдинки жались к стенам и время от времени отвешивали поклоны тем, кто просто шел мимо. Впрочем, бросать лукаво-игривые взгляды по сторонам им это все равно не мешало. Открыв рты, глазела на все подряд крестьянская семья, наверное впервые выбравшаяся в большой город. Лениво чиркал метлой ушедший глубоко в свои мысли пожилой дворник, время от времени поправляющий явно натирающий ему шею рабский ошейник. Хмурый постовой целеустремленно топал своими черными хромовыми сапогами по направлению к лишенному обеих рук калеке, что встал на углу одного из зданий и робким голосом осмеливался просить подаяние, складываемое в лежащую перед ногами шапку. За его перемещениями с легкой усмешкой наблюдал подозрительного вида тип в почти скрывающей лицо широкополой шляпе нелепого оранжевого цвета, чьи длинные ловкие пальцы казались созданными для извлечения кошельков из карманов утративших бдительность зевек. Парил в десяти сантиметрах от земли обладатель боярской длиннополой шубы, видимо не желающий подметать полами своего статусного одеяния дорожную пыль, но ленящийся нанять извозчика, чтобы преодолеть пару сотен метров. Выбивал искры из камней брусчатки своими стальными ножищами десяток двухметровых стальных гигантов, несущих на своих плечах изукрашенный позолотой паланкин черного дерева, в котором развалились на подушках двое: облаченный в полные латы рыцарь с длинным страусиным пером на рогатом шлеме да синекожий безглазый карлик, неторопливо возящийся с кальяном.

Усевший в тени дерева на одну из скамеек молодой мужчина особого внимания окружающих не привлекал, да и в любом случае мешать его отдыху без серьезного повода вряд ли бы кто-то решился. Стражей порядка останавливала форма мага-офицера, обладатель которой вполне мог бы приказать высечь их плетьми или спалить на месте, если бы к нему проявили неуважение. Криминальные элементы слишком хотели жить, чтобы связываться с армейским волшебником, даже здесь и сейчас не расставшимся с револьвером, ружьем и двумя висевшими за поясом боевыми топорами. Ну а девицы разных сословий хоть и удостаивали весьма перспективного мужчину заинтересованных взглядов, но тем не менее подходить знакомиться не спешили. Ведь у чародея с собой имелось лучшее на свете доказательство того, что этот молоденький офицер уже занят: детская коляска, в которой кто-то копошился и агукал.

– Итак, сынок, послушай чего в пишут в «Российских известияхъ 23го векъа». Это тоже в некотором роде сказочка, только для взрослых и новые выпуски появляются еженедельно. – Молодой отец щелчком пальцем отправил проходящему мимо усатому газетчику медную монетку в две копейки, получив взамен кипу слегка желтоватых листов, густо покрытых текстом, среди которого изредка встречались маленькие картинки. А поскольку от необходимости качать коляску папашу никто не освобождал, он подвесил бумагу в воздух прямо перед своим лицом, а после стал взглядом перелистывать страницы. – Так, начнем со светской хроники. Государь-император с помпой въехал в свой новый загородный дворец, поскольку старый после насланного в позапрошлом году землетрясения оказалось дешевле снести, чем отремонтировать? Ну да все как обычно, страна войну проигрывает, а знать устраивает пиры во славу русского оружия…

Резко оборвав себя, мужчина закрутил головой по сторонам, чтобы проверить, не подслушивает ли кто его. Однако убедившись, что идущим мимо прохожим нет никакого дела до чародея и его крамольных речей, облегченно выдохнул и успокоился.

– Об этом мы с тобой чуть позже поболтаем. Когда ты сначала научишься говорить, а потом и язык за зубами держать, – пообещал он сыну и обратил свое внимание на следующую страницу. – Хм…Чего-чего?! В Москве состоялось торжественное сожжение английского магистра ментальной магии и алхимии Мирабеллы Грей?! Мда, а вот эту статью стоит прочитать полностью, а не только заголовок. Как-никак я сию особу лично поймал. Ну, вернее сдал начальству то место, в котором она застряла с некоторой моей помощью.

Развернутая на целую страницу статья, к тому же снабженная фотографией корчащейся в пламени ведьмы, у которой одежда по большей части уже сгорела, а вот тело еще только чуть обуглилось, оказалась довольно обширной. Помимо хронометража занявшего почти полчаса процесса казни приводился список преступлений чернокнижницы на целых четыре абзаца. Причем нечто более мелкое, чем уничтожение целой деревни или убийство аристократа вне поля боя там не учитывалось. Цитировалась речь посла Франции, вспоминавшего отгремевшую много десятилетий назад Третью Мировую Войну, когда Мирабеллу Грей убили впервые. Дипломат выражал осторожную надежду на то, что во второй раз ведьма не сумеет восстать из мертвых. В конце газетного листа сообщалось, будто архимагистр Савва отказался комментировать слухи о своем недовольстве вирой, выплаченной ему императором за плененную древним волхвом высокопоставленную вражескую волшебницу. В соответствии с имеющейся у издательства информацией жрец древних богов казнить англичанку вовсе не собирался. И по закону вообще-то её не должны были забирать у него посланники короны, так как ведьма оказалась в неволе несколько раньше начала полноценных боевых действий между Москвой и Лондоном.

– Брешут, – решил мужчина, перелистывая страницу. – Уж я то свое начальство знаю, сдерживаться бы оно не стало, пироманты вообще свои эмоции прятать не умеют или вернее не хотят…Наверняка Савва крыл трехэтажным матом на смеси иврита с древнеславянским все и вся так, что стены тряслись. Просто газетчики либо ничего не поняли, либо постеснялись привести его высказывания. А ты запомни, сынок, хочешь кого-нибудь послать подальше, делай это на непонятном ему языке. Не то побить могут.

– Олег, ты чему ребенка учишь?! – Накинулась на офицера вышедшая из магазина высокая светловолосая женщина, сжимающая какой-то тканевый сверток.

– Тому, что в жизни пригодится, – попытался оправдаться чародей, увертываясь от удара покупкой. – И вообще, разве я что-то сказал не так?

– Игорь еще маленький, чтобы подобное слышать! – Упрямо стояла на своем обладательница светлых волос. Вокруг её плотно сжатых маленьких кулачков заплясали искры серебряного пламени, ясно показывая степень негодования молодой ведьмы. – Придем домой, ты у меня получишь! А еще Доброславе все расскажу, чтобы она дурь то из тебя выбила!

– И как на востоке с целыми гаремами управляются? – Задался вопросом мужчина, отгораживаясь от разозленной фурии коляской. – Тут с одной единственной женой то справиться не получается, особенно после того как она с любовницей спелась….

Глава 1

О том, как герой проигрывает схватку, ставит сложные вопросы и не верит своим глазам.

Олег едва успел уклониться от алого словно кровь двуручного меча, который с громким скрежетом выбил фонтан каменных крошек из каменной стены за спиной боевого мага. Причем судя по тому, как обожгло шею несколько залетевших за шиворот крупиц, весящий наверняка не меньше двадцати килограмм сплющенный лом на полставки мог подрабатывать заодно и паяльником. Хотя, учитывая его габариты, скорее уж варочной поверхностью.

– Да когда же ты выдохнешься уже, самовар ходячий?! – В бешенстве взвыл чародей, подныривая под руку своего противника и пытаясь вонзить кинжал в подмышечную впадину бронированного исполина, где покрытый рунами полированный металл уступал место пусть прочной, но всего лишь кольчуге. Узкий и длинный кончик клинка, кажется, смог раздвинуть стальные кольца и причинить рыцарю боль. Олег уверял себя в этом все те пять метров, которые катился кубарем в противоположенную сторону после отвешенной ему оплеухи. Стальной гигант, бывший примерно на две головы выше русского волшебника, оказывается, мог держать свое монструозное оружие и одной рукой. А ведь в голове и так еще гудело после прошлого раза!

Перед глазами все расплывалось, рот наполняла соленая кровь, но разлеживаться было некогда, несмотря на явно очень тяжелые доспехи, соперник был чертовски быстр. Олег едва-едва успел сместиться в сторону, помогая движениям своего излишне вялого и неловкого тела при помощи телекинеза, как в плиты пола на том месте где он лежал секунду назад ударило тяжелое алое лезвие, вышибая новый фонтан раскаленной каменной крошки. Впрочем, далеко та не улетела. Усилием воли молодой волшебник собрал её всю в единый ком и заставил тот втянуть в смотровые щели вражеского забрала. Задушить, обжечь, ну хотя бы заставить чихнуть…Пинок металлическим сапогом, судя по легкому треску сломавший ему как минимум пару ребер, доказал всю наивность подобных желаний.

– Да что ты, блин, вообще такое?! – В панике выкрикнул Олег, врезавшись в ту же стену рядом с которой совсем недавно стоял, и со стоном становясь на колени. Чародей никак не мог понять, с кем или чем он сражается. Аура его противника не напоминала энергетическое тело живого человека, тем он изучил очень близко в тот период, когда работал целителем. Но и немертвым спрятанное под полированными доспехами существо точно не являлось. Волшебник поручился бы в этом головой любого из своих врагов. Он не мог назвать себя умелым некромантом, но он же, черт его побери, являлся талантливым некромантом! Ведь только очень одаренный человек не только станет самостоятельно изучать азы магии смерти, но и добьется в ней кое-каких успехов раньше, чем сдохнет по собственной глупости!

Алый меч, подобно карающей молнии бога, обрушился сверху, легко переломив лезвие кинжала, выставленное в напрасной попытке замедлить его полет. Олег не ощутил боли, когда тяжелое и обжигающее горячее лезвие врезалось ему в шею, легко рассекая кости и мышцы, но почувствовал, как стремительно падает в словно развернувшуюся под ногами бездну, заорал из последних сил и…Проснулся. Грудь ходила ходуном, руки лихорадочно ощупывали пол и скомканное одеяло, на кровати заворочалась жена, которую он видимо разбудил.

– Опять кошмары? – Раздался сверху её голос, слегка хриплый спросонья.

– Угу. Уже третий раз за эту неделю, только в этот раз не от монстров бегал, а какого-то рыцаря безуспешно зарезать пытался. – Пожаловался супруге боевой маг третьего ранга, а после со стоном поднялся на ноги. За окном царила уже не непроглядная ночь, а пусть темные, но все-таки сумерки и потому ложиться спать уже не имело смысла. – Нет, точно у меня с нервами чего-то не то…Откуда вообще мое подсознание того железного болвана выкопало? Я же с настоящими рыцарями и не сталкивался, если польских крылатых гусаров не считать!

Анжела мужу не ответила, судя по легкому сопению вновь погрузившись в страну грез. Вздохнув, Олег поднялся на ноги, оделся и поплелся на кухню, чтобы позавтракать. На ходу он размышлял о том, что пора в его жизни что-то менять. Например, больше никогда не оказываться к драконам ближе чем на километр без какого-нибудь магического аналога ПЗРК. Не сталкиваться в бою с чародеями, которые намного опытнее и сильнее его. Избегать ситуаций, когда союзников в зоне досягаемости раза в три меньше, чем врагов. Проверять, какие подарки на день рождение жена-ведьма приготовила для любовницы-оборотня, чтобы не получилось как с тем собачьим ошейником… В общем, начинать рисковать своей жизнью гораздо меньше. Хотя бы всего один раз в месяц для начала! Ну, пусть даже неделю…К сожалению, оставалось абсолютно непонятно как именно это сделать, если он живет не в своем родном, технологичном, уютном и относительно мирном мире, а в жутком полном магии и феодальных пережитков измерении, где как раз сейчас бушует вовсю Четвертая Мировая Война. К удивлению Олега, кухня отнюдь не пустовала, в ней обнаружились Стефан и Святослав, два его друга с которыми он как встретился в Североспасском магическом училище, так надолго почти и не расставался.

– Ага, проснулся вредитель! – Дружелюбно поприветствовал его чем-то напоминающий изваяние толстого Будды толстяк, чей род восходил аж к самому Чингисхану…И чьи представители, носящие фамилию Полозьевы, сейчас зарабатывали себе на жизнь охотой, собирательством даров леса и мелкой торговлей. Ну, военной службой еще баловались некоторые из обедневших потомков великого завоевателя. Те, кто сейчас занимал в созданном Олеге вольном отряде должности младших офицеров. Впрочем, был еще и отец Стефана по имени Густав, который являлся вторым и последним магом третьего ранга в этом военном формировании. Правда, специализация у полуполяка-полутатарина была довольно узкой: он являлся магом-звероловом, то есть специалистом по уничтожению, поимке или приручению всяческой обитающей в сибирских лесах живности. В прямом же бою от чародея, содержать питомцев которого на летучем корабле было невозможно из-за критической нехватки свободного места, имелось не слишком много толку. – Ты начиная с четырех ночи так стонал, что тебя бы только глухой не услышал. И ладно бы с супругой или любовницей, но ведь нет! В гордом одиночестве…

– Да ну тебя, двоеженец официальный. – Махнул рукой Олег на обладателя улучшенного организма, лишних килограмм и очень острых органов чувств. А еще небольшого гарема из спасенных им практически с жертвенного алтаря ведьмочек, в котором лишь совсем недавно было не две участницы, а три. Увы, лишившийся жертв демон оказался скотиной достаточно могучей, чтобы один из стремящихся заполучить его милость чернокнижников смог чужими руками избавиться от одной из девушек, слишком расслабившихся в мирной супружеской жизни. – Святослав, а ты то чего так рано встал? Или тебя тоже я разбудил?

– Дык, нет. – Покачал головой русоволосый детина, который так и просился на какую-нибудь картину про былинных богатырей с пудовой палицей. Та пришлась бы ему как раз в пору, ведь вместо магического посоха не обиженной силушкой маг-погодник таскал с собой настоящий тотемный столб. – Пиво. Дык, вчерашнее.

– Понятно. Итак, друзья-товарищи, раз уж мы все втроем тут так удачно собрались, то наверное надо сообща подумать над очень важным для всех нас вопросом. Что мы имеем? – Заставленная кастрюлями, банками, горшками, сковородками и прочей посудой кухня с двумя плитами на роль рабочего кабинета походила мало, но лучшей альтернативы у Олега на настоящий момент не имелось, в любых других помещениях арендованного дома кто-то жил. Единственными возможными альтернативами являлись сеновал или совещание под открытым небом, но лучше уж в тесноте, да не в обиде. Во всяком случае, когда на улице судя по пейзажу за окном моросит противный мелкий дождь и от ветра поскрипывают деревья. К тому же, возможность перехватить чего-нибудь вкусненького и запить его чаем по меркам собравшихся здесь и сейчас трех молодых мужчин тоже дорогого стоила. Труд, как известно, вызывает прилив аппетита, а за последние дни они работали в несколько раз больше, чем им хотелось бы.

– Два малых летучих корабля, каждый о восьми пушках. На борт «Кота» конечно можно было установить еще несколько орудий, но имеющиеся в наличии ты сам признал неремонтопригодными, а новые нам сейчас никто не продаст. – Пожал плечами занимающий собой чуть ли не пятую часть кухни лысый узкоглазый сибирский татарин польского разлива. Облаченный в в линялые черные штаны и мятую серую рубашку маг-егерь по имени Стефан не глядя рубил здоровенным ножом только сорванные с грядки огурцы, явно намереваясь высыпать их в стоящую рядышком тарелку со смесью сметаны и резаной редиски, дабы таким образом закончить приготовление салата. Вот только регулярно попадал себе по пухлым напоминающим сосиски пальцам. Впрочем, острое и тяжелое лезвие просто соскальзывало с них, оказавшись не в силах пробить кожу человека, которого в детстве подвергли процедуре модификации тела. – А также тридцать пять человек личного состава. Даже почти пятьдесят, если поставить в строй тех, кто просто очень не хочется больше сражаться или слегка недолеченных.

– Обойдемся без таких радикальных мер. Вспомни, мы обещали рекрутам, что желающие смогут заняться мирным трудом сразу же, как только для этого появится возможность. И я не думаю, что твоим родичам сложно будет организовать небольшую мастерскую, которая станет приносить нам всем регулярный доход вне зависимости от того, как идут боевые действия. Ну а пушечного мяса в команду навербовать всегда можно, пусть даже новобранцев заново придется всему учить, да и качество у тех, кто не прошел через строгий отбор окажется раза в два хуже. – Непреклонно покачал головой Олег, которому вовсе не улыбалось уподобляться некоторым особо беспринципным вербовщикам и загонять при помощи силы и обмана на военную службу тех, кто к ней вовсе не стремился. Он отлично понимал пацифистов, поскольку сам был таким и никогда бы не создал свой собственный вольный отряд, если бы не насущная необходимость. В прошлой жизни молодой еще парень и в страшном сне бы не вообразил себя капитаном чего-то среднего между отрядом наемников и пиратами на государственной службе. Его родное измерение отнюдь не являлось раем, но по крайней мере там покуда случилось всего две мировые войны, ковровые бомбардировки спальных районов и геноцид мирного населения считались преступлениями, а официальное рабство признали экономически неэффективным атавизмом. Впрочем, имелись и некоторые положительные стороны в том, что однажды косящий от призыва молодой чернокнижник решил пойти на сделку с демоном и обменяться душами с обитателем куда более благополучных мест. Жена, сын, магия, друзья, любовница. А еще неплохой счет в банке, позволяющий даже во время глобального конфликта не слишком задумываться о хлебе насущном на следующий день или даже целый месяц. – Но вообще ты меня не понял. Я хотел уточнить у вас, что мы имеем в несколько другом плане.

– Я – двух своих оставшихся в живых супруг, ты – жену и любовницу. А вот Святослав у нас все по борделям таскается, чем и вполне доволен, судя по его молчаливой и нагло лыбящейся роже. – Сально ухмыльнулся попробовавший первую ложку салата Стефан, который наконец-то смог смириться с тем, что его небольшой гарем сократился на треть и вернуть хотя бы часть своей извечной жизнерадостности.

– Наглый, дык, поклеп! Стефан, ты того-этого…Чё, стал быть, клевещешь?! – Возмутился второй из друзей Олега, который был примерно процентов на тридцать легче толстяка, но зато немного выше и шире в плечах. Могучие руки русоволосого детины гнули подковы без всякой магии, а речь могла ввести неподготовленных слушателей в ступор. Когда-то кто-то в его семье заполучил наследуемое и практически неснимаемое проклятие косноязычия. Причем способные на нечто подобное малефики должны были содрать за оказанную услугу сумму на несколько порядков большую, чем могло стоить все село Святослава со всеми своими жителями и их имуществом. Последнего у обычных крестьян и не сказать, чтобы много то было. – Я ж, дык, уже давно это…Целибат бляду.

– Ничего себе новости, – действительно удивился Стефан. – Чего это ты?

– Дык, дорого! – Тяжело вздохнул прирожденный маг-погодник, отчего по кухне пробежался пахнущий грозовой свежестью ветерок. Способности к волшебству у Святослава оказались больше, чем у обоих его друзей вместе взятых, а пользовался он чарами почти также естественно, как дышал. Но – только в довольно узкой области. Все направления магии, которые не были связаны с управлением воздухом, молниями и разнообразными погодными явлениями вроде тумана бывшему крестьянину никак не давались. Впрочем, Олег подозревал, что он особо их освоить и не пытался, осознанно сосредоточив все усилия на самом легком для себя разделе. – А я ведь того-этого, ну, коплю!

– На что? – Поразился Стефан. – Родителям своим ты вольную выправил чуть ли не сразу после того, как мы из училища на фронт сбежали, чтобы нас наемные бретеры не прикончили. С первого же жалования, по-моему. А из родной деревни они уезжать никуда не хотят, сам рассказывал.

– Не, со второго, дык. – Покачал головой выходец из одного из самых нищих, угнетаемых и бесправных сословий России. Ниже на социальной лестнице стояли только рабы, да и то не сказать, чтобы сильно. И тех и тех можно было вполне официально продавать, покупать, проигрывать в карты, лишать имущества по желанию левой пятки хозяина, переселять без предупреждения с места на место, сечь до смерти за плохую работу или попытку голодного бунта…Разве только невольников их владельцы могли без лишних проблем десятками и сотнями укладывать в могилы дурным обращением или приносить в жертву во время каких-нибудь темных магических ритуалов, а вот в отношении крестьян такое поведение вызвало бы пристальное внимание церкви. Духовенство, занимающееся в возрожденной Российской Империи помимо прочих функций также внутренней безопасностью государства, внимательно следило за своей паствой. И в случае необходимости проводило вдумчивые беседы с дворянами, подрывающими фундамент экономического благосостояния страны. У некоторых дело шло даже куда дальше обычной епитимьи и штрафа, если верить слухам. – А я, дык, на артефакты копить надумал. Те, которые в нутре. Вона навроде Олеговых, стал быть. Итъ глянул я, какие кренделя он, дык, выделывает на поле тренировочном, да и сам того-этого, захотел. Жизнь то она у нас, дык, сильно сложная. Убить итъ в любой момент супостат могет попытаться!

– Ну, тебе же не обязательно брать их все сразу, верно? – Олег машинально скосил глаза на свои кисти рук, что у него с недавних пор стали несколько толще, чем положено от природы. Впрочем, совсем ненамного, посторонний бы об этом ни в жизнь не догадался. Причиной же метаморфоз служили вживленные прямо в плоть зачарованные золотые пластины, являющиеся боевыми артефактами с собственным энергетическим резервом. Последний факт для чародея, которому попросту не хватало энергии на действительно впечатляющее волшебство, был особенно важным. Впрочем, сейчас о его относительной слабости вряд ли бы догадался кто-нибудь из встреченных на поле боя врагов. С правой руки Олег теперь мог запускать очень даже мощное копье света, способное прожигать листовую броню. А взмахом левой устраивал при помощи конуса холода плотный душ из жидкого азота. Управлять вмонтированными в ступни артефактами, создающими силовой резак и гравитационную давилку было несколько менее удобно, зато ближнего боя с волшебником теперь стоило опасаться даже стальным големам. А еще имелись левитационные пластины и магический щит, помимо выполнения основных функций всегда и везде прикрывающих собою его внутренние органы. – Летать ты и сам умеешь недурно. Да и без накопителей требуемая структура удешевится и упростится на порядок.

– Зато, дык, с ними от меня, стал быть, истинные маги, того-этого, бегать станут! Только надыть их того, самые емкие подобрать. – Несколько самоуверенно заявил бывший крестьянин, на настоящий момент официально обладающий лишь вторым рангом, то есть считающийся учеником. Впрочем, поднять его до третьего и стать полноправным подмастерьем Святославу мешала главным образом манера речи, при которой общаться с экзаменаторами стало бы сущим наказанием для обеих сторон. Реально же талант прирожденного мага-погодника вплотную подбирался аж к четвертой ступеньки в иерархии чародеев. Ну а встреченным на поле боя врагам было как-то все равно, есть ли у русоволосого детины бумажка с печатью или нет. Особенно, после попадания шаровой молнии. – Но вообще ты, ну, прав. Мне, дык, не такой набор как для тебя нужон. А свой, стал быть, собственный. Но я, дык, над ним еще думаю.