ПВО для НЛО

Мой же двоюродный братишка пошел еще дальше. Разыскав где-то тройку обрезков довольно тонкой трубы, он сплющил их с одного конца молотком. И свернул получившееся едва ли не в блин. После чего одним только ножом выстругал под них ложе, а в стволы получившихся самопалов засыпал граммов по пятьдесят мелко рубленной проволоки вперемешку с серой, соскобленной с головок спичек. Сей продукт в магазинах мигом стал дефицитным, но целый блок его отыскался в закромах родной дачи.

– Зря смеешься, – сказал мне сильно помрачневший от вероятной потери любимой девушки кузен, определенно начавший питать какую-то нездоровую любовь к оружию. – Картечь, она и в Африке картечь. С расстояния в пару метров сметет любого!

– Нет, – покачал я головой. – Прости, но не верю в твою чудо-пищаль. Собаку ею пугнуть, наверное, можно. Да и человеку если прямо в лицо пальнуть, то сработает. Но против тех же крабоподобных роботов или кого похуже подобная игрушка скорее всего бесполезна.

– Ну-ну, – не остался в долгу Сятослав. – Показал бы тебе всю глубину заблуждения, да боеприпасов жалко. Не помню почему, но во время Великой Отечественной спички очень ценились. А значит, и сейчас могут пригодиться. Но в любом случае добрый старый ствол будет лучше распрыскивателя, переделанного в поджигатель.

– Сильно сомневаюсь, – любовно погладил я свое детище по баку с бензином. – Конечно, это не настоящее оружие. К тому же оно медленное и имеет просто смехотворную дистанцию поражения, исчисляемую считаными метрами. Но при хорошем давлении, накачать которое можно за полминуты, эта игрушка вполне способна выбросить струйку пламени на голову врагу. А это куда лучше, чем удар рукой. И скорее всего, ее радиус поражения больше, чем прицельная дальность твоих одноразовых трещоток. Из которых еще попасть надо. А у меня боезапас рассчитан на несколько минут в прямом смысле огневого контакта.

– Что же мне второй не сделал? – поддел меня братец, уже не с таким пренебрежением взирая на плоды моей оружейной мысли. – Или жадничаешь, а, Стасик?

– Найди второй опрыскиватель, и будет тебе счастье, – пожал плечами я. – Причем довольно быстро. Возни с ним меньше, чем с самодельными пищалями. Разумеется, с моим опрыскивателем придется еще потрудиться. Надо прицепить сантиметрах в сорока от сопла крепление для горящей пакли, которая подожжет жидкость. Но это надежное оружие!

– Да ну? – не поверил Святослав, со своими самопалами за поясом выглядевший почти как какой-нибудь пират века эдак шестнадцатого-семнадцатого. – А почему же тогда на свой чудо-агрегат весь прошлый день убил?

– Подбирал крепления, позволяющие надежно установить источник пламени именно на таком уровне, чтобы огонь заставлял воспламениться летящую зажигательную смесь и не смог бы дотянуться до ее источника. – И зачем спрашивает? Сам же видел. И даже помогал к ожогам, без которых, понятное дело, не обошлось, крепить бинтами сорванный на ближайшем заброшенном огороде подорожник. Зато теперь, если захочу дать отпор какому-нибудь агрессору и получу несколько минут на подготовку, ему придется жарко. Очень.

– Знаешь, Стасик, сегодня я услышал довольно любопытные новости, – сказал Святослав к концу третьего дня после начала инопланетного вторжения, когда наше оружие, ну, или то, чему мы присвоили столь гордое наименование, было готово к бою. – С утра по радио передавали, что какая-то китайская подлодка с чокнутым экипажем умудрилась спрятаться от пришельцев на дне. А сейчас всплыла и превратила Пекин в радиоактивные руины.

– С одной стороны, это печально, – вздохнул я, причем вполне искренне. – Много жертв, разрушенные культурные и исторические памятники одной из древнейших стран мира. А с другой… Там же наверняка одна из этих громад приземлилась. Уцелела, не знаешь?

– Вроде бы пыталась удрать, но далеко не улетела, плюхнулась на землю и взорвалась, – поделился информацией кузен. – Значит, каким-то количеством врагов, скорее всего весьма немалым, на нашей планете стало меньше. Но не о том речь. Взрывы были от нас далеко, нам радиации бояться нечего. Если подобных казусов не произойдет где-то поближе. А последнее, сам понимаешь, весьма вероятно. Нужна защита.

– При условии начала атомной бомбардировки испугаться мы просто не успеем, – лениво пожал плечами я, размышляя, где и чего добыть на ужин. На грядках, как на грех, не имелось огурцов, но с соседней речки Святослав с утра притащил пару рыбок. В шкафу же еще оставалась половинка не слишком черствого батона, выменянная у одного из дачников на бо́льшую часть оказавшихся в наших карманах денег. Но хотелось чего-то посущественнее. И мясного. В совсем идеальном варианте – хорошего борща. – Наплюй и успокойся. Все равно ничего сделать не сможешь.

– Это если рванет километрах в десяти-двадцати, – не желал следовать ценному совету двоюродный братец. – Тогда действительно дергаться бесполезно. Ибо с такой дозой облучения не выжить. А вдруг взрыв подальше произойдет? Скажем, в пятидесяти или ста километрах? К тому же люди или чужие могут пустить в дело отравляющие газы. Да и железные пластины на грудь и спину нашить бы хотелось. Ну, чтобы меньше бояться мимо пролетающих пуль и прочих опасностей.

– С ума сошел? – Другого ответа на подобное идиотское предложение у меня не нашлось. Правая рука даже пальцем у виска покрутить дернулась, чтобы лучше передать степень кретинизма услышанного. – Пуля из того же автомата Калашникова, если правильно помню, без труда пробивает кирпичную стену. А инопланетные аналоги должны быть еще круче. Ну чего тебе даст какая-нибудь жестянка, кроме ложного чувства защищенности? Уменьшение шансов спастись бегством в тяжелой сбруе?

– М-да, – вздохнул атлет, с тоской покосившись на свои самопалы. – Рыцарские латы сейчас не перспективны. А жаль… Но все равно, Стас, защита от разных поражающих факторов нам нужна. Пусть даже самая примитивная. И, кстати, я примерно представляю, как ее сделать.

– Ох! – Моя рука с размаху впечаталась в мой же лоб. Понять, чего хотел кузен, было несложно. А желала его исстрадавшаяся душенька сразу и новую игрушку и чем-то занять руки и мозги. Сопротивление обречено на неудачу и потому не имеет смысла. – И в кого ты уродился таким упрямым, как осел, трудоголиком?

Ночь была полна швейного труда и добрых тихих непечатных слов, в городе сошедших бы за злостное нарушение общественного правопорядка. Зато наши запасы пополнились парой самодельных защитных костюмов. Эти выкидыши кустарной постапокалипсической промышленности были получены при помощи тщательной обработки имеющихся старых и грязных спортивных костюмов расплавленным пластиком и целлофаном. Которых, спасибо химической промышленности, теперь тоже можно найти сколько угодно без всяких усилий. Старые пакеты, упаковки, в дело шло абсолютно все. Дизайн получился, разумеется, совсем не от кутюр. Зато пропускающая воздух ткань оказалась надежно прикрыта слоем достаточно герметичного вещества.

– Противогаз бы еще для комплекта, – задумчиво протянул Святослав, рассматривая получившийся «шедевр», больше похожий на человекообразный кусок мусора. Кажется, результат совместного портняжного труда ему искренне понравился. А вот у меня возникли опасения, что если те же солдаты, ну, или еще кто-нибудь нас в подобной сбруе увидят, то пристрелят как пришельцев. Ибо нормальный человек подобное никогда не наденет. И даже буйный псих, сбежавший из клиники, тоже.

– Чего нет, того нет, – ответил ему я, мысленно отмечая, что названный им предмет вообще-то действительно стоило бы найти. На всякий случай. – Придется ограничиться глухой маской, на манер тех, которые носят пасечники. С очками и марлевыми фильтрами в районе носа. Правда, по жарким летним условиям в такой одежде долго не походишь. Сваришься на солнцепеке. Но когда жить захочется, обильным потоотделением можно будет пренебречь.

– Ну да, – с готовностью согласился братец. – Займемся обувью? Помнится, была здесь где-то коробка. Туда старые туфли для прогулок по огороду сваливали, пока они совсем не расклеивались. Пожертвуешь несколько на эксперименты?

– Куда ж я денусь, – вздохнул я, понимая, что от всего происходящего мой родич понемногу начинает съезжать с катушек. Впрочем, оно и неудивительно. В город, где осталась его то ли живая, то ли мертвая девушка, не прорваться. Жрать почти нечего. Денег и документов нет. Из дома выходить попросту опасно. Так, а может, на ночь стоит начать прятать топор куда-нибудь подальше? Вернее, оба топора. И ножи кухонные.

С ролью башмаков, которым предполагалось ступать по зараженной земле, на наш дилетантский взгляд, вполне справятся резиновые калоши с высоким голенищем. Последнее к тому же предполагалось наглухо закупорить все тем же целлофаном, из которого мы сделали нечто вроде портянок. Их предполагалось, правда, наматывать не внутрь, а снаружи. В случае если ядерное оружие все-таки пойдет в ход, от излучения совместное творение двух стремительно дичающих людей, разумеется, не спасет. А вот не таскать на теле лишнюю дозу радиоактивной пыли поможет.

Еще в качестве ответа дальнобойности моего огнемета Святослав пытался смастерить арбалет. Увы, результаты получились неважные. Тетива, сделанная из разрезанной автомобильной шины, постоянно слетала или рвалась. А стрелы по неведомой причине летели куда угодно, но только не в цель. Неудача кузена, конечно, нас расстроила. Но сам факт того, что к возможным неприятностям мы подготовились как могли, приятно грел душу. Неизвестно, чем закончится весь этот кошмар с вторжением. Но если нам так и не придется встретиться с десантом роботов или банальными земными бандитами, я, пожалуй, поверю, что у человеческой расы действительно большое будущее.

Увы, проблемы пришли, как и ожидалось. В начале одиннадцатого часа четвертого дня от той достопамятной рыбалки до моих ушей донесся еле слышный с большого расстояния, но явно отчаянный крик. Не оригинальный по нынешним временам, в общем-то.

– Убивают! – отчаянно надрывался какой-то мужик. – Убивают!!!

– Ну хорошо хоть не насилуют, – попытался найти позитивную сторону в происходящем я, одной рукой сдергивая с полочки плотно закупоренный остаток зажигательной смеси, а другой начиная откручивать крышку баллона. – Эй, Славик, ты ведь тоже это слышишь? Пойдем на голос или в кустах отсидимся?