- -
- 100%
- +
Покинув подвал, Ковальский ограничился тем, что промыл рану с хозяйственным мылом и обмотал руку куском старой майки, смоченным найденной в буфете водкой. Водкой бабушка расплачивалась с деревенскими мужиками за выполнение разных работ вроде рубки дров или копания картошки. Приняв двести грамм, чтобы хоть немного расслабиться, Андрей уставился в окно, с какой-то обреченной отстраненностью наблюдая за тем, как соседи выгребают остатки водителя из сгоревшего трактора. Несколько раз прогремели новые близкие взрывы.
– Тетя Аглая! Андрей! – в дверь дома, запертую все на тот же засов, громко застучали. Судя по голосу, это был Евгений Клюев, приятель детства. – Да откройте же вы!
– Сейчас! – откликнулся автомеханик, быстро направляясь к двери.
В голосе Евгения слышалась паника, и у Андрея мелькнула мысль о драконе, который гонится за Клюевым. Как останавливать подобное чудовище, да еще если оно, в соответствии с легендами, окажется огнедышащим, идей не было. Но, в крайнем случае, можно будет спрятаться в подпол.
Андрей распахнул дверь и увидел приятеля. Евгений Клюев был одет в майку-сеточку и темные шорты, но не обут. Тапок он сжимал в руке, второго тапка не было. Вздыбленные светлые волосы, перепачканное непонятной пахучей дрянью лицо, а также здоровый фингал под глазом завершали картину. Весь вид человека, работавшего местным участковым, свидетельствовал о том, что хороших новостей не будет…
Клюев, хоть и имел диплом агронома, быстро понял, что заниматься сельским хозяйством в условиях свободного рынка для него бесперспективно, и предпочел сажать не пшеницу и помидоры, а жуликов и хулиганов. Для чего прошел какую-то там подготовку, полагающуюся ныне господам полицейским. Деталей Ковальский не знал, но подозревал, что просто не нашлось иных желающих отправиться в такой глухой угол матушки-России, как Броды.
– А там… трупы! А мы… в голову хотели, как в фильмах, но ни черта! Не стреляет! – затараторил Евгений, войдя в дом и размахивая руками. – А бензин теперь взрывается, а не горит! И связи нет, помощь не вызвать! Тетя Аглая где?! Она же ведьма, должна справиться!
– Что?!
Таких подробностей о своей усопшей родственнице Андрей не знал.
– Ну, то есть это… монашка! – поправился Клюев. – Ой, то есть опять не то! Чтица она! Ну, на похоронах же разные молитвы читает, да? Читает! Так вот, она срочно нужна! Пусть читает! Там трупы! Пусть им читает!
– Боюсь, она не сможет, – вздохнул Андрей и кивнул на дверь в комнату бабушки. – Можешь пойти, посмотреть…
– Ой, блин! – воскликнул Евгений, войдя туда. – Топор! Где топор?! Ее срочно надо порубить на мелкие кусочки!
– С ума сошел, Женек? Это же моя бабушка! Ума не приложу, что это с ней случилось… И что вообще происходит…
Клюев повернулся к Андрею:
– Ты что, еще ничего не знаешь? На кладбище мертвые восстали и на людей кидаются!
– К-к-какие еще мертвые? – Ковальский, чувствуя, что дыра, в которую ухнула его картина мира, резко увеличилась, присел на стул. Просто чтобы не упасть. Жалобно хрустнули попавшиеся под ногу очки бабушки. – В смысле, совсем мертвые?
– Да уж не живые! – Клюев стукнул массивным кулаком по стене, пробив выцветшие обои. – Полтора десятка! На стадиях разложения от почти узнаваемого тела до черт знает чем скрепленного скелета! Повылезали из земли на рассвете! Разорвали и сожрали двух пьяниц, попершихся туда посмотреть, не принесли ли на могилки свежих конфет или еще какой закуси. А еще один, самый молодой, смог удрать и прибежал ко мне. Я, правда, сначала подумал, что у него белая горячка. Но потом сходил и посмотрел издалека. И правда мертвецы ходят-бродят. Хорошо хоть далеко от ограды не удаляются. Словно на одном месте привязаны. Хотел им всем головы прострелить, ну, как в фильмах, да только ни «макаров», ни «калашников» не работают. Вообще. И охотничьи ружья тоже! Вместе с дробовиками! Порох просто не горит, нет, ну ты представляешь? Не горит! И бензин тоже! Если его из канистры прямо в костер лить, так тот тухнет! Правда, машины, стоит попробовать завести мотор, взрываются! Шурин, чтобы от покойников обороняться, бензопилу достал. Только шнур дернул, чтобы проверить, как работает – так меня всего его потрохами забрызгало, а полотно на волосок с моей головой разминулось и в стенку чуть не наполовину ушло!
«Так вот почему он в таком виде, – понял Ковальский. – Форму теперь стирать надо…»
– Жалко шурина, – вздохнул Клюев, махнув рукой с тапком. – Хороший был мужик…
– Теперь понятно, почему взорвался трактор… – пробормотал себе под нос Андрей, радуясь, что не стал выводить из гаража машину.
И снова уставился в окно. Набежавший народ хлопотал вокруг абсолютно нефотогеничного покойника. Тот уже лежал в деревянном ящике и вроде бы вел себя смирно, подобно лежавшей на кровати бабушке. Интересно, откуда соседи смогли за такое короткое время достать гроб, да еще подходящий по размеру? Впрочем, горелое тело наверняка сильно уменьшилось. А домовину, как говорится, «на вырост», для себя держат многие старики.
Андрей повернулся к Клюеву:
– Слушай, Женек, а ведь еще и электричества нет. И фонарик у меня не зажегся… А дракон? Про дракона тебе уже рассказали?
– Который старуху Степаниду унес? – уточнил зачем-то Евгений, словно подобные звери летали над деревней косяками. – А то как же! Моя жена его лично видела. К фельдшеру бежала, будто человеку, раскинувшему кишки на десять метров, еще можно помочь. Все, Андрюх, песец пришел, встречайте, как можете. У тебя закурить не найдется? А, ну да, ну да, ты ж не куришь. А я вот, похоже, теперь снова начну. Самого главного ведь еще не рассказал. Трассы на Москву больше нет. Километрах в пятнадцати от деревни такая стена леса стоит, что через него и пешком не вдруг проберешься. А ведь раньше-то там дорога шла по Васильевским холмам, сам знаешь. Ну, ладно, деревья выросли, но куда холмы исчезли? Ох, и за что же нам все это на голову свалилось, а?
Глухой звук, похожий то ли на далекий гром, то ли на крик какого-то громадного существа, заставил обоих мужчин насторожиться. Они приникли к окну, однако никого и ничего нового не разглядели.
– Значит, ты хотел, чтобы бабушка почитала молитвы? – сказал, наконец, Андрей, отлипая от стекла. – Думаешь, реально поможет от мертвяков?
– А черт его знает, – вздохнул участковый, потирая голову. – Попу бы нашему кладбище освятить, да он еще позавчера в город уехал… Ладно, ты это, Андрюх, крепись. А бабку пока не руби, погорячился я слегка. Шурин же мой не встал. И те покойники, которые с утречка образовались, тоже. Да и на кладбище народу закопано побольше тех бродячих мертвецов. И ничего, вроде лежат покамест… Ох и много же сегодня трупов! Мой дом родичи усопших чуть штурмом не взяли. И некоторые вроде бы тоже странно померли, как и твоя бабка. Сгорели, истлели, покрылись инеем…
– У меня во дворе еще крысы какие-то были странные, агрессивные. Или еще какая дрянь на них похожая, – Андрей показал перемотанную руку. – Вот, покусали, гады, до крови.
– Это не самое страшное, – буркнул полицейский и направился к двери. – Старик Бронштейн что-то про белого медведя орал, который на его пасеке хозяйничает. В общем, это, я пошел мужиков собирать. Попозже подходи к сельсовету. И топор возьми, на всякий случай…
Глава 2
Вече не получилось. Нет, народ-то на собрание пришел, хотя бы просто для того, чтобы быть в курсе событий. Но ничего продуктивного из полутора часов разговоров так и не вышло. Клюев как организатор показал себя в данном случае не с лучшей стороны. Он даже не сумел набрать добровольцев для патрулирования села. А председатель ЗАО, которое все по старинке называли «колхозом», влиятельный, по меркам деревни, мужчина, говорить не мог по очень уважительной причине – он взорвался на своем новеньком «Мерседесе», пытаясь, очевидно, сбежать из ставшего враз очень опасным родного края. И не зная о том, что заводить моторы теперь не следует. А его двадцатилетняя сожительница уцелела – председатель, сматывая удочки, ее с собой не взял. Занял сиденья личного автотранспорта вынесенным из роскошного дома барахлом, полученным не иначе как чудом. Поскольку его стоимость равнялась нескольким тысячам официальных зарплат данного руководителя.
Собравшиеся обитатели деревни лишь стонали, охали да чесали в затылках. А еще предлагали послать за помощью в соседние населенные пункты, не вызываясь тем не менее на роль гонцов. Не удалось согласовать и место для новых захоронений – ведь буйные обитатели кладбища так никуда и не делись. А покойников следовало как можно скорее предать земле – лето было жарким, и вскоре они начнут разбухать и пахнуть. На удивление, отсутствовали истерические выкрики о конце света. Вероятно, сказалось атеистическое прошлое жителей России и привычка ко всяким проблемам вроде дефолтов, засух, наводнений, нового правительства, саранчи, нелегальных мигрантов, приватизации и финансовых пирамид.
Поняв, что ничего дельного тут не дождаться, Андрей стал потихоньку выбираться из толпы. Ему о многом требовалось подумать, а также нужно было выкопать могилу. В одиночку. Вряд ли сейчас в деревне нашелся бы человек, готовый ему помочь, у всех своих проблем хватало, причем с избытком. Местом последнего упокоения для бабушки Ковальский сначала хотел сделать ее же приусадебный участок. Старушка любила огородные грядки, и лежать рядом с ними ей бы понравилось. Но потом он подумал, что ему нужно будет отправляться обратно к родителям, в Москву. И не факт, что на брошенную собственность никто не покусится. А где гарантии, что новый хозяин не выроет останки во время весенних полевых работ? К тому же несколько нервировала вероятность возвращения родственницы в виде ходячего мертвеца. Андрей, по пути к месту сбора, специально вышел за деревню и, взобравшись на дерево, взглянул издалека на кладбище. И увиденное ему как человеку с обычным взглядом на жизнь категорически не понравилось. Впрочем, вряд ли даже самый матерый гот обрадовался бы бродящим под ясным солнышком трупам. Да еще покрытым кровью недавних жертв. Хорошо хоть те не присоединились к своим убийцам, как это бывает в фильмах ужасов, а лежали себе двумя неопрятными кучками.
Уже покинув площадь перед сельсоветом, Андрей услышал прежний рев, похожий на глухой раскат грома. С неба стремительной молнией упало в толпу длинное, покрытое чешуей существо. Но это был не дракон. Или, во всяком случае, не тот дракон, которого уже видел автомеханик. Это канареечно-желтое чудовище было чуть меньше, его лапы болтались эдакими рудиментарными культяпками, и на хвосте не имелось костяной булавы. А самое главное, от плоской змеиной морды твари отходили поводья. Их сжимала левая рука всадника в меховой одежде, сидевшего на спине чудовища в кресле с высокой спинкой. Правая же рука небесного наездника ярко светилась синим светом и была направлена на толпу, которая уже начала разбегаться в разные стороны. Сорвавшаяся с кулака пришельца волна непонятного сияния пронзила воздух, лавинообразно нарастая. Достигнув людей, она стала валить их, словно кегли. Впрочем, упавшие почти сразу же поднимались и продолжали убегать с еще большей прытью, не получив видимых повреждений. Некоторых окутали ореолы непонятно откуда взявшейся воды, других – облака пыли, третьих – молочно-белого тумана. С ясного неба вдруг посыпался град. Судя по обескураженному лицу хозяина приземлившейся рептилии, который оставался в той же позе, но начал усиленно шевелить пальцами правой руки, он от своих действий ждал каких-то иных результатов.
– Вот блин! – Ковальский сбросил с плеча мешок и извлек оттуда топор. Хотя и не очень понимал, чем может в данной ситуации помочь такое холодное оружие. Тут бы скорее пригодилась группа профессиональных дипломатов. Или, на худой конец, ручной пулемет. Тоже неплохое средство коммуникации, мгновенно повышающее понятливость собеседника до невообразимых высот.
– А-а-а! – Красавица – любовница председателя колхоза вдруг воспарила в воздух.
Болтая руками и ногами, она понеслась к свалившемуся с неба чудовищу. Ее сама собой связала веревка, которая вылетела из сумки, прицепленной к седлу монстра. Перед всадником на седло упала уже основательно упакованная женщина, да еще и с непонятно откуда взявшимся кляпом во рту. Дракон, повинуясь щелчку поводьев, пополз вперед, по-змеиному изгибая туловище. Набирая скорость, он захлопал крыльями, будто странный петух-переросток. А уже взлетая, поймал пастью одного из не успевших слинять пенсионеров и тут же откусил ему голову. Из перегрызенной шеи толчками полилась кровь, и тело упало на землю. А тварь набрала высоту и удалилась куда-то на запад, еще раз громогласно рыкнув на прощание.
– Да что же это?! – в панике вскричал Клюев, которого толпа вынесла на Андрея. Полицейский, несмотря на свой более-менее вычищенный и уже почти высохший после экспресс-стирки мундир, выглядел жалко и потерянно. Впрочем, немногие оставшиеся на площади мужчины также напоминали маленьких злобных карманных собачек породы чихуахуа. Зубки оскалены, глазки выпучены, ножки дрожат, а воздух вокруг наполнен бессмысленным и бесполезным тявканьем. – Что это?.. Откуда?! Почему?!
– Ты же говорил, Женек, что это пришел песец, – мрачно напомнил Андрей и закусил губу, всей силой воли едва удерживая пламя. Огонь рвался откуда-то из глубины и упорно стремился окутать его кисти. В этом состязании Ковальский мало-помалу проигрывал. Оранжево-рыжие искорки, проскальзывающие по коже, множились, уплотнялись, сливались в язычки. – И ты, пожалуй, прав. Все эти чудеса, происходи они сами по себе, хоть по отдельности, хоть вместе, мы бы пережили. Но судя по тому, как летела эта наманикюренная бывшая доярка прямо в руки похитителю, всем этим бардаком кто-то управляет. И раз его зверушка не стесняется перекусить мирным населением, то… это действительно песец…
– А… ага… – Клюев, не сводя взгляда с полыхавшего, словно вечный огонь, Андрея, начал пятиться. Но на третьем шаге споткнулся и рухнул на задницу.
Оставшиеся на площади односельчане начали расходиться в разные стороны. То ли намеревались убежать, то ли брали необычный объект, требующий изучения и, возможно, уничтожения, в кольцо. Какая-то боевая тетка лет сорока, явившаяся на собрание с граблями, даже выставила их вперед на манер копья:
– Нет! Не подходи! Уйди от меня, чудовище!
– Вот блин! – во второй раз за последние пять минут выругался Ковальский, понимая, что он попал. Теперь придется спешно уматывать из деревни. Пока не собралась возмущенная общественность с вилами и топорами, нашедшая себе виновника происходящего. И не сильно озабоченная тем, истинный он или мнимый. – Женек, ты чего? Народ! Ну, вы чего! Это же я!
– Уйди! – взвизгнул совсем по-поросячьему Клюев, вообще-то, куда более мускулистый, чем автомеханик. И кинулся наутек.
Однако его почти тут же окутало серое облачко. Участковый замер на полушаге и упал. Ковальский растерянно огляделся и обнаружил, что с другими случилось то же самое. Боевая тетка валялась, раскинув руки, рядом со своими граблями. А еще она улыбалась ясному летнему небу не только ртом, но и хирургически точным разрезом на горле. Солнце отражалось в ее начинающих стекленеть глазах. Какой-то старик дергался, беззвучно открывая и закрывая рот. Из дыры у него в боку лилась толстая темная струя. Единственный на всю деревню горбун, тоже уже в годах, работавший в местном магазине продавцом, сидел, прислонившись к стене сельсовета. Голова его была вывернута почти за спину, под невозможным для целых позвонков углом. Точно такое же серое марево, как и сразившее Евгения, внезапно окутало и самого Андрея. Словно цемент разлился по жилам, заставив его оцепенеть. Но Ковальский почти сразу встрепенулся и стряхнул с себя непонятное наваждение, будто клочья паутины.
– Авртал оргартал, – с недовольством, как ему показалось, пробормотал кто-то неподалеку от него.
Тут же автомеханик согнулся от сильного удара в живот. И снова вокруг него возникла серая хмарь, только куда более густая, туманящая сразу и тело, и разум. Андрей упал и увидел сквозь нее, как приминается трава под чьими-то незримыми ногами. До ушей доносился тихий звук шагов. А затем в голове взорвалась боль, словно он получил молодецкий удар в челюсть. Ковальский задергался, будто рыба, широко разевая рот и отплевываясь осколками зубов пополам с кровью.
…Когда сознание немного прояснилось, Андрей понял, что лежит на животе лицом в землю. В спину упирается чье-то колено, а его руки заводят назад и звякают чем-то. Оказаться в наручниках ему не хотелось, и он вновь призвал пламя с целью обжечь, а лучше бы и испепелить врага. Гнев и страх перед неведомым придали ему достаточно сил, чтобы, несмотря на серую хмарь, выдать неплохую огненную вспышку. Кто-то пронзительно вскрикнул, и чужое колено перестало давить на спину.
– Получайте, гады! – Ковальский, окончательно сбросив наваждение, перекатился в сторону, отчаянно размахивая сыплющими пламенем руками.
И, как оказалось, делал это не зря. Земля в том месте, где он лежал мгновение назад, брызнула комьями, словно туда ударило что-то тяжелое. А отдельные язычки выпущенного наугад пламени зацепились за какую-то преграду и подсветили для Андрея аж троих невидимок. Один из которых, правда, был уже почти различим – он перемазался в грязи ближайшей лужи, видимо, пытаясь сбить огонь, охвативший его голову. И именно его, медленно встающего на ноги, автомеханик выбрал в качестве своей цели и живого щита одновременно.
Забыв о топоре, выпавшем из руки во время краткого забытья, Андрей подскочил к этому типу и обеими руками обхватил его за шею. Повис на противнике всем весом, обжигая и одновременно пытаясь задушить. Но тут за дело, видимо, взялись двое других агрессоров. Автомеханика вдруг сдавило со всех сторон. Уплотнившийся до прочности кирпича воздух буквально ломал ему ребра о схваченного за горло неприятеля, твердого, как скала. Судя по отчаянным нечленораздельным крикам последнего, ему ситуация тоже не нравилась. Внезапно Ковальский ощутил, как его начинает бить током, поджаривая, словно преступника, усаженного на электрический стул. Теперь уже он и сам не сдержал вопля боли. В глазах стремительно темнело. Мир сузился до размеров тела, каждой клеточкой ощущавшего собственную агонию. В ноздри бил запах паленого мяса, и непонятно было, кто же является его источником… как вдруг все кончилось.
Хлопок. Хлопок. Хлопок…
Корчившийся на земле Андрей слышал знакомые, в общем-то, звуки, но никак не мог понять, что же служит их источником. Да и не до того ему было. Как только вернулась способность соображать, он сосредоточился на том, чтобы обнаружить едва не прикончивших его невидимок. Один нашелся в прямом смысле слова под боком. Уже вполне различимый зрением, воняющий экскрементами, горелой плотью, кровью, сочащейся из прикушенного языка, и с лопнувшими глазами. Угрозы он теперь не представлял. Если, конечно, не восстанет из мертвых, чтобы отомстить своему убийце. Два других врага почему-то лишились невидимости и медленно пятились от Андрея. Неряшливого вида старик в меховом одеянии, сильно напоминавшем наряд хозяина дракона, и с мечом на поясе. И черноволосая девчушка лет пятнадцати в длинном темном платье с откинутым капюшоном. Она прижимала к глазу светившуюся зеленым ладонь и, кажется, плакала. А ее старший компаньон отходил назад в странной позе, сложив руки перед грудью в жесте, похожем на молитвенный. Новый хлопок заставил его вздрогнуть. А от темной пленки, на мгновение проявившейся перед парочкой, отскочило нечто, сверкнувшее на солнце.
«Наверное, пневматика, – сообразил Андрей и побрел на четвереньках к лежавшему на земле топору. Встать ему мешала тошнота, подскользнувшая к горлу тягучим комом, и отчаянное колотье в сердце. – Порох не взрывается, бензин не горит, но пневматические ружья стреляют. Значит, есть тут у кого-то такое… Лишь бы эти гады стрелка не вычислили по звуку. А то шарахнут тем же, чем и меня. Кстати, а какое у них оружие? В руках ни ружей нет, ни пистолетов…»
Хлопок. Хлопок. Хлопок.
Тишина.
У того, кто пришел на помощь Ковальскому, либо кончились патроны, либо упало давление в баллоне с газом.
Девчонка оторвала ладонь от глаза и явила миру довольно симпатичное личико. Только немного испачканное кровью и какой-то дрянью. Зло оскалившись, она что-то забормотала, раскачиваясь из стороны в сторону, как змея. В воздухе перед ней начала медленно образовываться бордовая шаровая молния, сыплющая во все стороны искрами.
– Ка-ра-ул! – по слогам произнес Андрей.
Он почему-то был абсолютно уверен в том, что даже если будет стараться изо всех сил, то до странной парочки своим пламенем просто не дотянется. А через пару секунд они спустят с цепи свою рукотворную аномалию, и тогда станет уже совсем хорошо. Настолько хорошо, что подобного счастья ни один мазохист в мире не переживет.
Но тут в дело вступил лейтенант полиции Евгений Клюев:
– Н-на!
Топор Ковальского, непонятно когда подобранный очнувшимся участковым, вращаясь, полетел прямо в девчонку. И, скорее всего, вонзился бы в нее. Но с лязгом отразился от той же темной стены, на мгновение возникшей вокруг слаженного дуэта врагов, которая останавливала и пули. Однако девчонка все равно дрогнула, шагнула в сторону и налетела на своего сообщника. Вместе с ней качнулась и шаровая молния, до того висевшая в воздухе. Врезалась в землю и рассыпалась во все стороны голубоватыми разрядами, которые снова и снова возникали в одних и тех же местах. К небесам взметнулся пронзительный крик боли из двух глоток сразу. Старик и девчонка повалились на землю и задергались в конвульсиях.
– Ан-дрюх! – словно через силу выдохнул Клюев, опускаясь на колено. Казалось, бросок забрал у него все силы. – Ч-чего ждешь? Д-добей их! Быстро, пока не очухались! Давай! Ну, быстрее же, родненький, седой уже пытается подняться!
– Сейчас…
Ковальский встал и сделал несколько шагов к врагам, прикидывая, как бы их вытащить из опасной зоны, разделить и связать. Девчонка продолжала дергаться, а вот старик поднялся на одно колено, словно копируя позу Клюева. Его искаженное мукой лицо выглядело жутко, но почти выцветшие от возраста глаза смотрели цепко и зло. Андрей подумал, что такой взгляд подошел бы снайперу, уставившемуся в прицел своей винтовки. А затем владелец меховых одежд метнул багровую шаровую молнию, подобную той, что взорвалась несколькими секундами раньше.
– Ааа! – от удара автомеханик развернулся на месте и упал на живот, вытянув перед собой руки с полыхающими огнем кистями.
Плети пламени, словно хищные змеи, метнулись и накрыли врагов, вновь вызвав у них крики боли. Эти крики ввинчивались в уши Андрею. И он, желая, чтобы эти невыносимые звуки как можно скорее прекратились, все усиливал и усиливал пламя, не понимая, как это делает. Ковальский не остановился, даже когда смолк тоненький надрывный голос девчонки, а затем и тоскливый вой сгорающего старика. Он жег и жег до тех пор, пока его странная способность не отказалась повиноваться и не ушла на перекур.
– Вставай! – Клюев помог обессиленному пусть не физически, но морально автомеханику подняться на ноги. Под мышкой участковый уже сжимал тонкий прямой меч старика. Лезвие меча отливало желтым цветом. – Идем воевать дальше… Стой! Топор забери.
– С кем воевать? Дракон улетел, а эти мертвы.
– Ты уши-то разуй, – посоветовал Евгений. – Крики слышишь? Деревню атакуют эти гады, кем бы они там ни были. Нам надо их остановить. Или держаться на ногах не можешь? Тогда оставайся здесь, а я сражаться побегу.
– Да нет, раз такое дело, я тоже повоюю, – криво усмехнулся Ковальский. У него до сих пор очень сильно ныло и кололо сердце. Было трудно дышать. Грудь, куда пришелся электрический удар старика, по ощущениям, представляла собой сплошной ожог. А пострадавшая челюсть вообще была комком вязкой тягучей боли. Она вызывала жуткое желание принять обет молчания и перейти на внутривенное питание. – Сам-то как себя чувствуешь?
– Голова чугунная, как с похмелья, но вроде понемногу проходит, – ответил лейтенант полиции. – И ноги как ватные. Стрелок! Стрелок с воздушкой! Ты где?! С нами давай!
– Я по крышам! – в окне чердака одного из ближайших домов показалась тонкая женская фигурка с пневматической винтовкой. – Мне обзор нужен!
– Люська Шаповалова, что ли? – спросил Андрей, провожая взглядом уходившую по крыше девушку в джинсовых мини-шортиках. – Вымахала, не узнать прямо!
– Не, это ее двоюродная сестра. Ты ее не знаешь, наверное. Она с матерью сюда из Котловки лишь весной переехала, дом в наследство получили. Ладно, пошли!
Ковальский сделал два шага и понял, что свои силы явно переоценил:
– Ох, погоди… Не так быстро! И еще, имей в виду, в плане огня я сейчас пустой.
– А когда заполнишься?
– Не знаю, – вздохнул Андрей и заковылял к топору.
Свернув за угол, они увидели в отдалении сидевшую посреди дороги девочку лет пяти. Малышка тихо плакала, обхватив руками ногу. Вероятно, она пострадала, когда люди кинулись с площади. И тут же из ближайшего проулка вышел какой-то мужчина. Одет он был в нечто вроде кольчуги и держал в одной руке окрашенный чем-то темным шестопер, а в другой – большой каплевидный щит, заостряющийся книзу. Широко улыбнувшись Ковальскому и Клюеву, словно он увидел своих лучших друзей, мужчина быстро, почти бегом, направился в их сторону, приближаясь к девочке. А та не обращала внимания на окружающее, сосредоточившись на своей то ли вывихнутой, то ли сломанной ноге.