- -
- 100%
- +
– Заложника решил взять, падла! – процедил участковый и кинулся вперед с мечом в руке. Хотя уже понимал, что не успевает.
Однако этот тип, выглядевший как средневековый воин, задумал совсем другое. Подскочив к девочке, он с размаху ударил ее в спину заостренным концом щита. Пронзительный всхлип, похожий на плач котенка, взлетел и оборвался за каких-то три-четыре секунды. Кровь из маленького тельца брызнула вверх и, словно притянутая магнитом, начала густым слоем покрывать щит.
Клюев замедлил шаг, и Андрей, стряхнув с себя оцепенение, бросился вслед за ним. Хотя чувствовал себя плохо и откуда-то знал, что пламени в нем сейчас совсем чуть-чуть. Но хватит на одну вспышку прямо в глаза ублюдку, а потом они его уделают!
– Хой! – убийца ударил булавой в верхнюю часть покрытого кровью щита. С него немедленно сорвалось алое облачко. Налетело на приятелей и начало жалить, словно рой пчел, даже сквозь одежду.
Но продолжалось это недолго.
– Слабовато, тварь! – Клюев плюнул прямо в лицо прекратившему улыбаться мерзавцу, явно ожидавшему большего эффекта от своих действий. Участковый принял на себя основной удар и теперь на глазах покрывался волдырями и нарывами. – Наша «Сирень» похлеще будет! Ха!
Клюев нанес удар мечом, но чужак подставил щит и встречным ударом отбросил клинок участкового. И быть бы отважному лейтенанту полиции битым булавой, если бы не Ковальский. Автомеханик применил способ, один раз уже принесший им сегодня победу. Тяжелый колун, закувыркавшись в воздухе, вмазался рукояткой в уже занесенную для удара руку с шестопером. А потому железные перья не раскроили череп Евгению, впустую пробороздив воздух. Ну а потом меч пригнувшегося почти к самой земле участкового, миновав узкий нижний край щита, поразил врага в пах. Клинок вонзился под кольчужную юбку и вернулся окрашенным алой кровью. Правда, несмотря на полученную рану, налетчик двинул рукояткой своего оружия Клюева по голове, сложив воедино мощь рук и вес явно не самой легкой булавы. Но добить свалившегося к ногам защитника деревни так и не успел. Странный свет, свивающийся в несколько колец, вдруг озарил его фигуру. Эти кольца впитались в чужака, и тот рухнул на спину. Кровь обильно лилась из колотой раны. Судя по всему, жить ему оставалось совсем немного.
Андрей посмотрел на свои руки, которые явно не были источником этих светящихся колец, хотя на пальцах мерцали слабые искорки, и шагнул к лежавшему Клюеву. И тут из придорожной канавы выбрался старик с тростью – Лев Николаевич Бронштейн, дальний родственник Ковальского. Автомеханик знал, что тот был историком и держал крупнейшую в Бродах пасеку, но видел его редко.
– Андрей, может, этого субъекта для надежности еще и по головке с размаху приголубить? – предложил старик, кивая на чужака.
– Пожалуй, ему хватило, Лев Николаевич, – сказал Андрей, видя, что враг уже перестал шевелиться.
Старик принялся отряхивать свой очень даже приличный костюм. Трость у него была соответствующая, из черного дерева, с рукояткой в виде головы какой-то хищной птицы.
Андрей присел возле Клюева. Тот был без сознания.
– Бери его и тащи ко мне в дом, – приказным тоном сказал Бронштейн. – И не пытайся возражать, что рядом идет бой, в котором твое участие обязательно. Верю, полученные раны не остановят пыла столь горячего сердца. Однако пакость, которой ударил сей щитоносец, похоже, ядовита. Ваши нарывы распухают. Аллергическая реакция может привести к отеку легких. Но у меня дома, думаю, найдется средство от этого.
Вздохнув и отметив некоторую стесненность в груди, Андрей не стал спорить и начал поднимать Клюева.
– Стоп! Не за воротник, задушишь ведь! Хотя… Нет, рано еще, однозначно рано избавляться нам от всех представителей правящего режима, – принялся язвительно комментировать его действия Бронштейн. – Да и потом, полицаи при любой власти нужны. И опять-таки стой! Не за ноги! Хочешь расколотить ему череп о булыжник, так возьми камень и хорошенько размахнись. Вот, правильно, под ручки…
Как оказалось, бывший приятель по детским играм теперь весил вполне прилично, и тащить его было тяжеловато.
– А почему твоя бабушка не пришла на собрание? – спросил Бронштейн. – Только не говори мне, что мы ее больше не увидим!
– Живой – нет, – подтвердил опасения прозорливого старика Андрей. – Бабушка сгорела во сне. Я вот тоже воспламенился и продолжаю делать это периодически, но как-то… В общем, мне это не вредит.
– Понятно, – кивнул Бронштейн. Судя по тому, как старик бодро помахивал тростью, носил он ее больше для красоты, а не по необходимости. – Собственная магия редко причиняет вред своему владельцу. Ну, если сразу не убивает.
– Магия?! – свою ношу Андрей из рук не выпустил, чем мог заслуженно гордиться. – Какая еще магия?! Лев Николаевич, вы же умный человек! Ученый! Как вы можете говорить подобную ересь?
– Примерно так же легко, как накладывать на разную балующуюся магией крови мразь заклятие оцепенения, подсмотренное на стенах гробниц фараонов. Я ведь египтолог. Ересь, говоришь? Но ты же не будешь отрицать, что отныне способен мановением руки возжигать пламя? Кстати, позволь-ка я наложу на нашу доблестную милицию… пардон, уже полицию, те же сковывающие чары. Если он вдруг начнет биться и чесать волдыри, лечить его станет куда сложнее.
– Ээ… – Ковальский смотрел, как уже знакомые кольца света опоясывают Клюева и растворяются в его мундире. – Стоп! Так это получается, вы знаете, что сейчас творится?
– Не больше, чем ты, Андрей, – вздохнул Бронштейн, печально качая головой. – Просто мне известно, что магия в мире была всегда. Когда-то очень много, потом ее количество стало стремительно сокращаться. Начиная примерно с первых годов нашей эры ее стало так мало, что воин с мечом мог зарезать круг колдунов. И только потом, через пару дней, а то и лет, умер бы от их проклятий, подкрепленных посмертной силой. Если бы раньше не наведался к грамотному священнику, способному снять чары. Кстати, ваши стремительно увеличивающиеся нарывы – почти типичный пример подобного отрицательного воздействия на ауру, растянутого во времени. Но сегодня, в половине четвертого утра, количество сей таинственной энергии, маны, если хочешь, скачкообразно возросло. Причем до величин, считавшихся ранее немыслимыми. Уверен, данный процесс как-то связан с катастрофой, изменившей окружающий ландшафт и свойства некоторых материалов. Но где уж тут следствие, а где причина и чем это нам грозит, предполагать не возьмусь.
– Бред! – фыркнул Андрей и тут же, ойкнув, принялся хлопать по мундиру Клюева, затлевшему под его пальцами. – Хотя, нет, пожалуй, воздержусь от оценок. Трудно не верить в то, что видишь собственными глазами. Ладно, согласен, магия есть, вы волшебник. Как и тот всадник на драконе, утащивший девчонку при помощи заклинания. А заодно разогнавший народ чарами, словно ОМОН водометом. Да и другие нападающие продемонстрировали способности, ничем иным не объясняемые. Но почему я периодически изображаю из себя не то зажигалку, не то огнемет?!
– Терпение, Андрей. На ходу это не объяснишь.
Бронштейн жил рядом с площадью, с противоположной стороны, так что идти пришлось недолго. Дом его был виден издалека. Старик достал из кармана ключ и вставил его в замочную скважину калитки, проделанной в воротах. В обе стороны от них тянулись каменные столбы, а между ними густо переплетались кованые железные прутья с острыми наконечниками. Ковальский знал, что такая ограда окружает весь участок, и сейчас счел ее весьма массивной и надежной. Такую и дракон лбом не вдруг вынесет. Да и просто перелететь побоится. А то совершит неудачную посадку во дворе и проколет себе крыло или хвост в двух-трех местах. В общем, жилище Льва Николаевича целиком и полностью подходило под определение «особняк». Занимал он его, правда, не один, а вместе с двумя сыновьями и их семьями. Но места хватало всем.
– Я ведь не только историк, – продолжал Бронштейн, – но и потомственный колдун. Ну, или до недавнего времени жалкая пародия на такового. Получил от отца полтора десятка заговоров, предназначенных для хозяйственного использования. Но головную боль предназначенный для этого навык ослаблял куда хуже аспирина. А древняя мудрость по выведению из дома тараканов никак не могла конкурировать с дихлофосом. Но они все же работали. И смогли заинтересовать меня именно потому, что я, имея тень былой силы, хотел большего. Поэтому пытался выяснить, как же с подобным желанием справлялись наши предки, еще имевшие какие-то крупицы магии. Знаешь, открыл очень много интересного. И неожиданного.
Вслед за египтологом Андрей вошел во двор и втащил Клюева. За лужайкой с газонной травой возвышался массивный дом, занимавший большую часть участка. У дверей, на высоком крыльце с козырьком, стояли две темные и явно старинные статуи каких-то животных, похожих на собак. Андрею показалось, что по нему скользнул их изучающий взгляд и тут же пропал.
– Почувствовал? – обрадовался Бронштейн, возясь с замком. – Значит, я не ошибся. У тебя действительно талант, а не кратковременное проявление скрытых способностей. Этим изваяниям очень много лет. Смог достать буквально чудом. В них живут одни из очень немногих духов, которые не исчезли от времени и недостатка магии. Просто впали в спящий режим, ныне сменившийся бодрствованием. И не бойся их. Храмовые собаки Фу не атакуют людей. Их цель – нематериальные злые сущности, без спроса пытающиеся проникнуть на охраняемую территорию.
– А Женек скоро в норму после ваших фокусов придет? – спросил Андрей, решив ничему уже не удивляться.
– Честно говоря, не знаю, – озабоченно потер лоб Бронштейн. – По идее, пробравшийся в гробницу вор должен оставаться парализованным до тех пор, пока не умрет от голода и жажды. Но уже во времена Александра Македонского чары успешно сбрасывали. А еще вчера я ими мог максимум заставить человека на миг оцепенеть. Если он был пойман чарами в движении, то терял равновесие и падал. В принципе, чары должны были вернуть себе прежнюю силу… Но я использовал вербальную формулу вместо графической, да и подпитывающий концентратор, понятное дело, не применял.
Войдя в дом, Андрей устроил свою ношу на тумбочке у порога. Бронштейн открыл стоявший в прихожей сейф с ну очень толстыми стенками и извлек оттуда пузатый пузырек.
– Мажь и себя, и его, – он кивнул на Клюева. – Если в ближайшее время сам не очнется, буду расколдовывать.
– А что это за мазь? – поинтересовался Ковальский.
– Пастообразный беозар. Я обычно использую его как средство от радикулита. Он должен помочь при магическом отравлении, причем очень быстро. Если, конечно, древние чародеи не наврали, и я не гоню сорок лет плацебо вместо панацеи.
Андрей смазал свои нарывы и принялся за Клюева, а старик между тем продолжал:
– Я начал интересоваться оккультными науками Египта, когда изучил сроки жизни археологов, нарушавших покой разнообразных мумий. Вернее, сопоставил их с пожеланиями расхитителям гробниц, выбитыми на саркофагах. Пресловутое проклятие фараонов в действии. Так вот, когда энергии для чар стало не хватать, волшебники принялись мастерить ее концентраторы и выкручиваться другими способами. Самые известные и эффективные из них – это знаменитые пирамиды. В них древние жрецы творили настоящие чудеса. Например, вызывали духов фараонов. Те выходили из пирамид, чтобы отогнать вражескую армию, либо просто давали ценные советы потомкам. Сейчас такие уже не делают, разучились. Мой сейф с лекарствами – бледное подобие сложнейших конструкций прошлого. – Бронштейн, помахивая тростью, прошелся по прихожей. – Да, теряющие силу чародеи всячески пытались извернуться и удержать крохи былого могущества. Дольмен, храм, ну или еще какое сооружение, способное хранить магию, с собой-то не потаскаешь. В ход шли жезлы, посохи, амулеты и прочие вещи, годные на роль батареек. Главное, чтобы эта вещь хоть какое-то время не отдавала внешней среде запрятанный в нее заряд. Те же самые знаменитые пентаграммы и рунические круги по сути не более чем аккумуляторы, куда сначала сливали принесенную с собой по капле силу, а потом творили волшебство. Но с течением времени ситуация ухудшалась. К пятнадцатому веку никакие меры не могли удержать чародеев от сползания до уровня жалких фокусников. Даже в местах силы их чары оказывались слишком слабыми, чтобы дать хоть какой-то сразу видимый эффект.
Андрей слушал и думал о том, что его сейчас гораздо больше волнуют не древние маги, а напавшие на деревню чужаки, собственные травмы и так и не приходящий в сознание Клюев. Впрочем, полученные после знакомства с алым облачком нарывы и волдыри после мази египтолога действительно начали потихоньку спадать.
– А ведь наши с тобой предки тоже были магами, – заявил Бронштейн. – Они переселились в Россию при Екатерине Великой, спасаясь от гонений на колдунов и просто инакомыслящих. Да-да, мы потомки древнего рода чародеев, берущего начало в глубокой древности. Я не смог проследить историю нашего рода дальше четырнадцатого века, но могу тебя обрадовать: знаменитый раввин Лев, тот, который, несмотря на деградацию магии, создал в шестнадцатом веке всемирно известного Пражского голема, тоже туда входит!
– Вы же говорили, что всяческие волшебники растеряли свою мощь куда раньше, – удивился Андрей. О Пражском големе он кое-что знал. Кажется, то ли мультфильм смотрел, то ли фильм ужасов. Там сотворенный злобным чернокнижником каменный гигант давил всех, кто не успевал от него убежать.
– Это исключение из правил возникло благодаря таланту создателя голема, – с гордостью сказал Бронштейн. – Тогда еврейский квартал был практически в осаде христиан. Те сначала подбрасывали в дома улики, а потом приводили стражу и забирали себе все имущество уволакиваемых в тюрьму как бы преступников. Но наш общий предок нашел выход. Он создал сеть из мальчишек, которые сидели на специальных вышках и передавали сообщения о нарушителях от одного к другому. А на перехват врагов отправлял сотворенного из глины магического робота. В синагоге, расположенной в центре квартала, конструкцию накачивали магией, и та не успевала выветриться за время, нужное голему, чтобы добраться до окраин и отмутузить настоящих нарушителей закона. Как бы сильны и многочисленны те ни были. Обратно его, правда, везли уже телегой. Но туда-то он топал своими ногами! Лев был действительно гением, и я очень надеюсь, что на него похож!
– Но я русский, – заметил автомеханик. – А бабушка Аглая считала себя наполовину полячкой и, значит, не могла быть потомком еврейского колдуна.
– Национальность многие наши предки сменили себе в начале девятнадцатого века, – пояснил Бронштейн. – Моя мама была Васильевой. Но для магии не важно, что написано в бумажках или кем ты себя считаешь. Важно, какая кровь течет в твоих жилах. А может, и это тоже не важно. В волшебстве все специалисты до недавнего времени были на девяносто девять процентов теоретиками. Занимались умозрительными построениями, а надо было проводить эксперименты. Как прикажете развивать науку, не поверяя ее правильность практикой? Откуда возьмутся верные выводы?
– К ч-черту в-выводы, – подал вдруг голос Клюев, заставив разом вздрогнуть и Андрея, и Бронштейна. – К ч-черту ев-врев, м-магию и к-колдунов. Драться нужно!
– Очнулся… – пробормотал Андрей.
– Не подвел мой беозар! – горделиво заявил египтолог. – Все в порядке, господин полицейский?
– В порядке, – ответил Клюев, уже не заикаясь. – Я все ваши разговоры слышал. Пошевелиться не мог и глаза открыть не мог, а слух не потерял. Надо с чужаками разбираться. И кто они такие, черт побери?!
Бронштейн задумчиво покрутил трость:
– Судя по тому, как они действуют, магия для них привычнее, чем для вас резиновая дубинка и наручники. А это может означать только одно: мы с ними из разных миров.
– Бред… – начал было возражать ему Андрей, но осекся и прислонился лбом к холодной стенке, чтобы хоть немного успокоить мысли.
– И я, честно говоря, даже не знаю, какой из вариантов хуже, – продолжал Бронштейн. – Они ли начали сюда вторжение, воспользовавшись катастрофой, не побоюсь этих слов, планетарного масштаба, или же мы, вместе со всей деревней и большим куском нашего мира, перенеслись черт-те куда?
– Если переехали лишь Броды, то пора проситься в рабство к аборигенам, – уныло пробормотал Андрей, прислушиваясь к своему сердцу. Оно вроде бы уже немного отошло от встряски, устроенной ему миниатюрной шаровой молнией, но от таких новостей снова мучительно закололо. Да и дышать стало тяжелей. Хотя мазь египтолога, кажется, справилась с нарывами.
– Платовка тоже здесь, где бы мы сейчас ни находились, – заверил в существовании соседнего села Бронштейн. – Я со второго этажа ее телевышку видел.
– Уже легче, – вздохнул Клюев. – Ладно, я вроде очухался. Спасибо, Лев Николаевич, мы пойдем разбираться. А пневматическое ружье у вас случайно не завалялось?
– Увы…
– Жаль. Так, где мой меч? Андрей, ты что, его потерял?!
– Возле трупа оставил. По пути подберем…
– Секундочку, молодые люди! – Египтолог пошарил в сейфе и протянул Андрею и Евгению по крестику с петлей вместо верхнего конца. – Вот! Возьмите себе анки. Это лучшие из защитных амулетов, которые кое-как работали даже до сегодняшнего утра. Сам подобный ношу. Они помогают во всем, пусть и по чуть-чуть. От заживления ран и до сопротивления гипнозу.
– Нормальная штука, – одобрил Клюев и заглянул в сейф. – Опа, а что это за сабля? Нету же лицензии на холодное оружие!
– Это не сабля, а кхопеш. Числится сувенирной поделкой, но остер как бритва и прочен, как лом! – Египтолог протянул полицейскому клинок, чье лезвие, начиная от середины, выгибалось и напоминало большой серп. – Древнеегипетское оружие, только сделано из современных материалов. В частности, пружинной стали, максимально чистого серебра и даже пары граммов обедненного урана. В молодости, когда я был весьма амбициозен, то предполагал, что в своем изучении древней магии могу столкнуться со злыми духами. Ну, или иными темными тварями. А потому обзавелся подобной игрушкой. И даже брал уроки фехтования. Не пригодилось в связи с практически полным исчезновением возможных противников. Но не выкидывать же было хорошую вещь?
– То есть против бродячих покойников на кладбище самое оно? – уточнил Клюев, вертя в руках диковинное оружие.
– По идее, да, – кивнул Бронштейн. – Испытывать, сам понимаешь, было не на ком. Так, травки-муравки, кварциты, сталагмиты… Эх, знал бы, что магические штуковины пригодятся, я бы тут такого заранее наделал… Но предвидеть даже на старости лет не получается. Ну, что, идем?
– И вы с нами? – удивился Ковальский желанию старика вновь лезть в гущу событий.
– Думаешь, эти типы, кем бы они ни были, оставят в покое мой большой красивый дом, к которому я прикипел всем сердцем? – ехидно осведомился Бронштейн. – Вот то-то и оно. Подобные иллюзии питать вредно для здоровья. И потом, я знаю несколько условно боевых древнеегипетских проклятий, действующих весьма оперативно. И просто жажду выяснить, как они теперь работают в изменившемся мире.
– Опа! – Евгений открыл входную дверь, но сразу же вернул ее назад, оставив лишь щелочку. – Смотрите, что там творится!
Обстановка перед сельсоветом изменилась кардинально. Во-первых, на площади вновь находились жители деревни, и было их гораздо больше, чем на собрании. Судя по всему, сюда согнали почти всех обитателей Бродов. Во-вторых, не меньше четверти их теперь были мертвыми. Как с ранами от холодного оружия, так и без. Таких было гораздо меньше, и погибли они, вероятно, от магии. Сельчан не только успели лишить жизни, но и уложили в пирамидальный курган. Ну и в-третьих, на площади присутствовало не меньше полусотни захватчиков.
Толпу перепуганных и изрядно побитых людей прижали к ограде сельсовета высокие и крепкие на вид солдаты неведомой армии. Тускло блестели отполированным металлом кольчуги. Колыхались на ветру неуместные летом меховые плащи. В руках чужаки сжимали разнообразное холодное оружие. И еще там были два ездовых дракона, своими тушами перекрывавшие пленникам путь к побегу. Один из них уже появлялся на площади – поперек его седла до сих пор лежалая связанная женщина. А всадник со своего необычного транспортного средства сошел. Прямо на курган из истекающих кровью трупов, к которому постепенно добавлялись все новые и новые тела. Несколько пришельцев, державшихся позади основной массы воинов, делали странные жесты. Повинуясь им, из толпы сельчан прямо по воздуху выплывала очередная отчаянно верещавшая жертва. Она приближалась к ужасному кургану, и при подлете у нее вдруг появлялась смертельная рана. Причем, как с гневом отметил Ковальский, выбирали, в основном, либо детей, либо стариков.
– Апа! Апа! – один из живущих в деревне татар, которого звали Тимуром, бросился следом за своей бабушкой, обреченной на ужасную участь. Но стоило ему сделать три шага, как ближайший к нему воин почти без замаха метнул извлеченный непонятно откуда кинжал. Юноша упал на землю с холодной сталью в горле.
– Семь казней египетских я не осилю, – пробормотал Бронштейн, стискивая свою трость так, что его старческие пальцы побелели, словно у покойника. – Но одну, клянусь, нашлю на их головы. Даже если для этого придется заложить душу Сету, Ваалу, Тиамат и Дьяволу одновременно!
– Я тоже в стороне не останусь, – процедил Клюев, побагровев от бешенства.
Идти в лобовую атаку было бы геройством и идиотизмом одновременно. При таком численном перевесе троицу прикончили бы почти моментально. Но, судя по мрачному огню, разгоравшемуся в глазах полицейского, он намеревался устроить врагам настоящую вендетту при первом же удобном случае. И потому всматривался в лица будущих целей, стремясь их запомнить.
Предводитель налетчиков тем временем спокойным уверенным шагом взбирался на вершину пирамидальной груды из десятков трупов. В руках он нес копье с утолщением на последней трети, замотанным светлой тканью. Наконец, решив, что поднялся достаточно высоко, или просто побоявшись свалиться с такой неустойчивой платформы, мерзавец остановился. Вонзив острый конец своей ноши в чье-то тело, налетчик, заливисто свистнув, преспокойненько начал воевать с завязками. Его ездовой зверь, с перепачканной свежей кровью мордой, встрепенулся и пополз к хозяину. Перед чудовищем поспешно расступались даже сами чужаки, видимо, не желая проверять степень умиротворенности и сытости монстра. Секунда – и на ветру заполоскалось снежно-белое полотнище с изображением цветов и перекрещенных мечей. Глубокий зычный голос чужака разнесся над площадью. Хоть слова и были незнакомы, смысл их непостижимым образом стал понятным всем.
– Слушайте внимательно, вы, грязные дикари! – Презрения в голосе налетчика могло бы хватить на палату в психиатрической лечебнице, куда помещают больных манией величия. – Мы посланцы Барона Виргидума Двенадцатого! Отныне и вовеки объявляем все эти земли покоренными и принадлежащими нашему сюзерену!
Хлопок. Вокруг чужака на секунду возник светящийся кокон. Вероятно, он отразил пулю из пневматического ружья. Еще хлопок – и дикий рев ослепшего на один глаз дракона перекрыл все остальные звуки. Вплотную приблизившийся к кургану из трупов зверь, намеревавшийся подзакусить мертвечиной, магией защищен не был. Опытные охотники могут убить белку попаданием в глаз, чтобы не испортить шкурку. Засевшая где-то рядом снайперша вряд ли сумела бы так. Но и цель у нее была куда более крупная – с тарелку. Раненая тварь взъярилась. Ее змееподобная туша извивалась, будто сломавшаяся китайская игрушка. Дракон расшвыривал ударами громадного хвоста всех, кто под него подворачивался, живых и мертвых. В основном, правда, последних. Но и один из палачей, казнивших жителей деревни не оружием, но чарами, отлетел в сторону и покатился по земле. Кокон, мгновенно окруживший его, возможно, и смягчил первые и самые жуткие удары, но потом замерцал и пропал. С новым хлопком голова чужака дернулась, и из появившейся на виске дырки потекла струйка крови. Посланец какого-то там барона соскочил со своего ужасного постамента и заревел чуть ли не громче рептилии. Смысл его слов, больше не сопровождавшихся автопереводом, был понятен всем: «Найти! Схватить! И покарать!»
Андрей наконец нащупал взглядом девичью фигурку. Надежда Шаповалова во весь рост стояла на крыше хранилища ГСМ и вела быструю стрельбу. И уже двое или трое вражеских солдат, защищенных только кольчугами, стали ее жертвами, получив пулю в голову. Да и второй дракон начал рычать и дергаться. Вероятно, его тоже пытались прикончить, да только в глаз не попали.
На то, чтобы отыскать источник своих проблем, у налетчиков ушло всего несколько секунд. Воздух пробороздили несколько молний, комков огня, каких-то едва видимых сетей и прочей пакости явно чародейского происхождения. Хорошо хоть отважная девушка проявила благоразумие и мгновенно исчезла с открытого пространства. Должно быть, нырнула в люк, выходящий на крышу. Однако вряд ли это могло надолго отсрочить ее печальный конец. Не меньше половины налетчиков, вместе с предводителем и его ручным драконом, рванули к хранилищу, ворота которого были распахнуты. И, поскольку склад ГСМ не представлял собой лабиринт и подземных ходов не имел, вопрос поимки отважной снайперши мог считаться почти решенным.