- -
- 100%
- +
Холодный ветер трепал мокрые волосы и забирался под тонкий махровый халат. Я шла, покачиваясь из стороны в сторону, крепко обняв себя руками. Булыжники мостовой леденили голые ступни.
Я сама не поняла, как оказалась здесь. Секунду назад была в своей квартире, распаренная, блаженно выползала из ванной, в следующий миг меня окатила волна холода и яростный порыв ветра.
Я оказалась в чужом городе.
Странная архитектура, викторианские одежды прохожих, кареты, запряженные лошадьми, шум и вонь улиц.
Все это разом ударило в меня, дезориентируя в пространстве.
Люди на улице шарахались. Дамы поджимали губы и брезгливо подбирали юбки, лишь бы не коснуться. Хотя одежда на мне была чистая, не чета подолам их платьев и плащей, измаранных в конском навозе и уличной грязи.
Меня гнали отовсюду, я пыталась заходить в магазины и лавки, подходила к прохожим на улице просила помощи.
Никто не помог. Я чувствовала себя всеми отверженным, загнанным животным, испуганным и вздрагивающим от каждого шороха.
Темнело, от реки постепенно поднимался туман. Улицы пустели.
Я вымоталась так, что забилась в один из проулков и, устало привалившись к стене, сползла по ней. Многочасовое блуждание по городу вконец доконало меня.
Вишенкой на торте моего невезения оказался липкий снег, вмиг покрывший все вокруг белым покрывалом.
В темноте переулка загорелись два красных глаза и послышалось клокочущее гортанное рычание, я осознала, что мне конец.
Без всяких сомнений, ко мне принюхивается крупный хищный зверь. Неудивительно, что с наступлением темноты улицы резко опустели.
К утру снег станет мне погребальным саваном, если от меня к тому времени хоть что-нибудь останется.
– Чтоб ты мной отравился! – пожелала я неизвестному зверю в последней отчаянной попытке выжить. Рычание тут же стихло, словно хищник и вправду поперхнулся.
Из темноты вместо животного шагнула человеческая фигура.
– Эй, нищенка! – На меня смотрел мужчина. Он стоял посреди узкого проулка и казался нездешним видением.
Дорогой костюм цвета ночи, лакированные, начищенные до блеска туфли и гофрированная манишка у белоснежной рубашки. Распахнутый плащ, незнакомец совершенно не чувствовал холода, с шеи денди небрежно свисал белый шарфик.
Призрак оперы, одним словом. Стоит в вызывающей позе, руки в карманы, и глаза его смотрят пристально, с интересом.
– Я не нищенка, – хриплым от простуды голосом ответила я. Стоило мне шевельнуться, с меня свалился небольшой снежный сугроб.
– А что, у тебя в кармане найдется горсть золотых? – Этот издевательский вопрос поставил меня в тупик.
– Нет, но… Я просто замерзла, потерялась и немножко голодная.
– Я тоже немножко голоден. – Как-то особо хищно ухмыляясь, произнес мужчина.
Мы рассматривали друг друга, и по презрительно скривленным губам я видела, что незнакомцу не нравится то, что он видит. Я его понимала, сейчас я и вправду выглядела кошмарнее любой нищенки.
– То есть ты не против, чтобы тебя согрели. И накормили? – подытожил неизвестный.
– Апчхи! – согласилась я и невоспитанно хлюпнула носом. У меня давно уже зуб на зуб не попадал, меня трясло, как в лихорадке. – Я буду благодарна за любую помощь, тепло и корку хлеба!
– Ты уверена, что хочешь принять помощь именно от меня? Видишь ли, меня в городе считают исчадием ада.
Я перестала чувствовать свои ноги и пальцы на руках. Дрожь уже не спасала от холода.
– Сейчас я приму помощь хоть от самого дьявола! – стуча зубами и мелко трясясь, ответила я.
– Я не дьявол, я только учусь!
Мужчина загоготал на всю улицу, его радостный смех спугнул редких вечерних прохожих.
Странное дело, после наступления темноты все прохожие спешат и буквально разбегаются по домам. А этот даже и не думает уходить с улицы.
Мужчина вел себя так, словно был хозяином ночи.
Без страха он подошел ближе. Задумчиво рассмотрел мою одежду, поцокал языком, потрогав влажные волосы, превратившиеся в жесткие сосульки. Что-то в его взгляде пугало. Была какая-то трудно определимая за маской легкомыслия жадность и даже вожделение. Так смотрит хищник на еду. Внезапно доступную еду, после года полного голода и лишений.
Но у меня от холода уже полностью отмерзло всякое чувство самосохранения. А скоро примерзнет и чувство собственного достоинства и я на коленях буду умолять его спасти мою жизнь!
– Пойдем, сообразим, чем тебя и как согреть. Обещаю, будет жарко! Ну так как, договор? – Незнакомец протянул мне руку для рукопожатия.
Возможно, я была в каком-то пограничном состоянии между обмороком и реальностью, но мне казалось, что эта широкая ладонь с крепкими пальцами залог моего спасения и жизни.
Я, как голодная кошка за огрызком сосиски на веревочке, послушно потянулась за рукой.
Сделав неимоверное усилие, поднялась на ноги, отодрав примерзший к земле край халата.
Был ли у меня выбор? Какой? Замерзнуть на улице до смерти, чтобы утром прохожие шарахались уже от моего окоченевшего трупа? А душа отлетела в мир иной?
Я сделала два отважных шага, протягивая свою руку к предложенной незнакомцем ладони, а в следующий миг мои окоченевшие ноги подкосились и я полетела прямо в подставленные объятья.
Наши ладони сомкнулись и в тот же миг, мужчина с диким хохотом подхватил меня на руки и закружил. Единственное, что я услышала, так это ехидное над ухом:
– СДЕЛКА! ТЕПЕРЬ ТЫ МОЯ!
* * *Горячий мужской член уперся в… Увы, я не была особо опытной в вопросе отношений между мужчинами и женщинами, иначе бы никогда не доверилась незнакомцу, предпочтя умереть от холода. Однако о том факте, что я девственница, сейчас думала в последнюю очередь. Мне было страшно, потому что мужчина, овладевший мной, явно не был человеком.
Сознание вспыхнуло ярким, как ночной кошмар, пониманием – я голая, в постели со странным незнакомцем! И мне действительно жарко! Очень жарко, чертовки жарко! Я буквально горю в объятиях этого обманщика, лицемера и подлеца!
Руки, обещавшие подарить жизнь, нагло скользили по моему обнаженному телу. Какая подлость! Впрочем, кого я обманываю, он и в самом деле обещал только то, что согреет меня и мне будет жарко, а вовсе не спасение. Что он сейчас и делал своими наглыми, настырными ладонями.
Только вот я и вправду вся горела, будто в лихорадке. У меня кружилась голова от его присутствия и замирало дыхание от каждого прикосновения. Что за странная реакция?! Я же должна ненавидеть этого так легко обманувшего меня мерзавца всеми фибрами души, в особенности за коварную шутку начет согреть и покормить. Только вот не получалось.
Тело предательски трепетало от умелых ласк.
В чувство меня привела мысль: чтобы быть настолько опытным, нужно иметь много женщин. Какого-то лешего эта мысль заставила меня чуть ли не скрипеть зубами от досады? Скольких еще помимо меня он так же обманул? Может, я в лапах серийного убийцы?
Мысль была шокирующая.
Но все же не настолько отрезвляющая, чтобы голова перестала кружиться от терпкого запаха разгоряченного мужского тела. Которое без одежды выглядело мм… круче, чем у любой супермодели. Только вел себя этот хлыщ как последний неандерталец родом из каменных джунглей.
Странный мужчина зачерпывал в жадные ладони запах с горящей от прикосновений поверхности моего тела и вдыхал его, смаковал, пробовал на вкус, словно выпивал игристое вино.
Я замерла в припадке острого страха. Он говорил, что голоден? Психопат-каннибал?!
Волосы зашевелились на голове от ужаса. Нечто в этом серьезном, сосредоточенном на ласках мужчине пугало меня. Некая мрачная, потаенная сторона. Не видимая с первого взгляда, но всегда присутствующая, словно темная половина луны. Всегда с ним, всегда рядом.
А между тем коварно расчетливый и холоднокровно подлый незнакомец начинал загораться от одного трения со мной, от прикосновения наших тел, наших рук. Мужчина все сильнее и сильнее давил на меня. Руки его, сперва нерешительные, теперь вконец обнаглели и просто-напросто присваивали мое тело себе, покушаясь на мой разум и сознание.
А то, что я ощущала между ног, не было похоже на виденный мной однажды мужской орган. Общая форма схожа, но имелись отличия. Некие индивидуальные особенности, присущие только этому нечеловеческому незнакомцу. Цвет, форма, фактура. Его орган больше походил на хищное животное.
Были и другие странности. Такие, как искорки в глазах мужчины, светящийся в темноте взгляд и вертикальные зрачки. Незнакомец не являлся в полной мере человеком, только походил на него. Как эльфы походят на людей, но все же разительно отличаются.
Одна его мужественность, по форме больше похожая на клиновидную голову дракона, говорила о том, это этот индивид мутант или невероятная смесь человека и зверя.
От возбужденного мужчины даже пахло не по-человечески: это был запах опасности, будораживший кровь, заставлявший нервы натягиваться, как струны.
Очень хотелось взглянуть поподробнее на подрагивающий от нетерпения и щекочущий мои складочки орган, но я не смела даже пошевелиться. Казалось, вокруг возбужденного мужчины сгустились черные тучи.
Место, где мы были, и без того утопало во мраке, а сочащееся из всех пор мужчины, ежеминутно растущее недовольство и вовсе сгущало окружающий сумрак до непроглядной чернухи.
Казалось, сейчас незнакомец и сам был не рад тому факту, что затащил меня в постель.
Он метался словно в бреду, то припадая к груди, терзая нежную кожу ласками, то – к шее и ключицам, а то, недовольно отстраняясь, оглядывал свою добычу, явно выбирая кусок послаще.
А у меня мелькнула предательски трусливая мысль: «Разонравилась? Может, отпустит? Выгонит вон – замерзать на морозе – и не съест?»
Но красивый, как бог, и опасный, как дьявол, мужчина все еще нависал надо мной, глядя мне в лицо. Казалось, эта поза – глаза в глаза – придавала незнакомцу уверенности, и он вспоминал, для чего притащил меня в свое темное логово.
Но от смущения и ранее неведомых невероятных ощущений я не знала, куда деть свой взгляд.
Вся проблема была в том, что рано или поздно мне придется посмотреть на незнакомца. И хотя я желала, чтобы это произошло скорее поздно, чем рано, трусихой я больше быть не собиралась. Хватит с меня малодушия и нытья, напрасное это занятие – просить помощи и жалости в этом мире.
Глупость и без того привела меня в объятья чужака, да к тому же еще и не человека. Хоть мне и было до чертиков страшно, показывать я этого больше не хотела. Я спрячу свой страх глубоко-глубоко, и никто его никогда не увидит.
Собравшись с духом, посмотрела незнакомцу в глаза.
Прямо и с вызовом: если за тепло и крышу над головой он хочет взять подобную цену – мою невинность, – пусть подавится. Это лучше, чем погибать от холода! Умереть – значит струсить, отступить и перестать бороться. Но ни есть себя, ни унижать я не позволю! Пусть найдет жертву посговорчивее!
Я уже поняла, что этот мир, в котором я очутилась, жесток и не терпит слабости.
Пусть хотя бы имеет совесть посмотреть мне в глаза! Я, не церемонясь, схватила мужчину за длинные распущенные волосы, (природа зря израсходовала столько красоты на такого бездушного засранца) и повернула его лицо к себе.
Жить – это значит сделать осознанный выбор. Вот как сейчас, когда наши взгляды неожиданно встретились.
Мне показалось или я на секунду отразилась в его глазах?!
В следующий момент мужчина взревел и с яростью вонзился в меня. С ужасом и внезапной болью я почувствовала, как тонкая пленка рвется, а незнакомец до упора входит в меня, наполняя собой до краев.
Рыча и хрипя, они неистово вонзался в меня, крепко держа и не давая вырваться. Было нестерпимо больно, спасала только естественная защита, предусмотренная самой природой. Интимное место быстро засочилось влагой и потеряло чувствительность.
Но незнакомый мужчина не прекращал с неудержимой страстью вонзаться в меня. Казалось, ему этот процесс дается больнее, чем мне, такое несчастное выражение лица у него было.
Жар стал совершенно нестерпимым. Горела каждая клеточка кожи. Чтобы не провалиться в нахлынувшую горячку, застилающую глаза кроваво-красной пеленой, я цеплялась за единственное непоколебимое, что было в этом пылающем страстном аду – скользкие от пота, твердые плечи незнакомца. Я хваталась за них с упорством утопающего или с упорством того, кто наотрез отказывался тонуть, как бы к этому его ни толкали действия нечеловеческого дьявола-искусителя.
Сегодня незнакомый мужчина потеряет не одну полоску кожи со спины, но в шрамах от моих ногтей пусть винит только себя, свою сексуальную распущенность и никого больше!
Сладострастные мучения продолжались так долго, что я потеряла счет времени.
Исчезло все. Осталось только смутное осознание, что, оказывается, этим делом можно заниматься бесконечно разными способами, и во всех вариантах. Незнакомец оказался большим мастером.
Одно открытие сменялось другим, медленно перетекая в третье, и так до бесконечности. Без устали, без стыда, без смущения. Пока я, пресытившись играми, внезапно не осознала, что тону.
Простыни подо мной превратились в прохладный жидкий туман, засасывающий мое ослабевшее после сладостного напряжения тело.
* * *Незнакомец стоял спиной ко мне, возле очага, опершись руками о каминную полку, свирепо глядя в огонь.
Мы были в крохотной, аляповато обставленной комнате.
– Вставай! Выметайся! – резкий злой приказ сквозь зубы, больше похожий на рык.
Но я смогла только сползти с кровати и упасть рядом. А хотелось бежать прочь, сверкая пятками, только меня и видели!
Вокруг валялись щепки и обрывки ткани.
Очнулась я от звериного рева и ругани на чужом незнакомом мне языке. Все те бесконечно долгие минуты, пока незнакомец крушил все вокруг, я прижималась лопатками к резной спинке кровати, прикрываясь, как щитом, подушкой. И время от времени ныряя за нее, когда в меня летели особо крупные осколки уничтожаемой обстановки комнаты.
Когда неадекватно-бешеный незнакомец расправился с вещами, он швырнул свечу в тут же вспыхнувший камин. Последней жертвой его необузданной ярости стали каминная полка и дарующий тепло огонь в очаге, который мужчина хотел испепелить своим диким от бешенства взглядом.
А я, замерев, постаралась превратиться в обстановку комнаты.
Единственное движение, которое я себе позволила, это зажать рукой саднящую рану на шее.
Но оказалось, что у незнакомца глаза на спине. Он невероятным образом уловил мое тайное движение.
В меня швырнули комком тряпок, прямо в лицо. Незнакомец обернулся и замер.
– Сию минуту сядь и не двигайся! – последовала очередная совершенно противоположная команда.
Я что, ему собачка? Сидеть? Лежать? Рядом? Во мне тоже уже закипала клокочущая ярость. Но я пока держалась, просто сил на взрыв не было. Я и встать-то не могла, так и сидела там, куда свалилась с кровати.
– Оденься и сотри кровь немедленно! – Незнакомец тяжело дышал, пытаясь взять себя в руки, даже с такого расстояния я слышала, как он скрипит зубами. Затачивает перед поеданием? Один раз он меня уже укусил во время секса. Скрипит зубами, предвкушая продолжение банкета?
Умру, но не дамся на зуб! Сама его искусаю!
Мужчина не понимал, чего хотел. То двигайся, то не двигайся, то оденься, то срывает с меня одежду. Я не знала, за что взяться.
Как могла завернулась в драную ткань и, не зная, как быть, приложила уголок свернутой простыни к саднившему месту. Когда шершавая ткань коснулась раненых складочек, я вздрогнула и зашипела от боли: интимное место нестерпимо щипало. Но вместе с болью к тайному местечку прилила кровь, с отголоском тянущего сладостного желания.
Я боялась даже пошевелиться, а между тем простыня пропитывалась кровью. Моей кровью.
Не знаю, сколько я так сидела, плотно стиснув колени, пока хлеставшая из меня кровь не остановилась, но это я поняла по поведению незнакомца.
Его плечи облегченно расслабились, а судорожно стиснутая каминная полка, расставшись с парой кусков, получила свободу. Незнакомец напрягался так, словно это ему было больно, а не мне, и это его тело кровоточило.
Мужчина перестал метаться по комнате и уже более спокойно дернул ноздрями, недовольно принюхиваясь. Ну как есть зверь! Дикий, неприрученный, яростно свободный!
Я же сидела ни жива ни мертва, боясь поднять взгляд. Больше всего хотелось исчезнуть, раствориться, стать такой же прозрачной, как воздух, лишь бы не ощущать эту неудержимую ярость, что сочилась из незнакомца. А после, когда я исчезну из его поля зрения, осторожно на четвереньках уползти прочь, забиться в какую-нибудь щель и просто порыдать, стараясь осознать, что произошло и как мне быть дальше.
Только сейчас, пока он здесь, нельзя показывать слабость. Как перед диким зверем. Ни единой эмоции, ни единой слезинки он не увидит!
– Нечего смотреть на меня глазами обиженной собаки! – недовольно рявкнул на меня бездушный мужчина. – И прекрати ныть. Ты прекрасно знала, на что шла.
Я и не ныла. Неужели у меня такое лицо или это чья-то совесть в ком-то проснулась? Быть такого не может!
– Я всего лишь сделал что хотел и за что заплатил! – Кажется, кошмарный мужчина оправдывается? Не верю своим ушам! Как бы то ни было, такому нет оправдания! – Ты не имеешь права жаловаться, сидя здесь в тепле вместо того, чтобы валяться на промозглой улице или мертвой плавать в реке вместе с кусками льда! – Незнакомец недовольно ходил перед камином из стороны в сторону.
И тут я не выдержала.
– Лучше уж плавать, целее была бы!
– Это вряд ли! – гаденько хмыкнул мужчина. – Файры обглодали бы твое лицо до костей за несколько часов, стоило им учуять твой запах, вот как сейчас я чую твой! – Явно больной мужчина резко метнулся и сделал вид, что хочет укусить меня, сверкнув в полумраке очередной особенностью: у него были длинные звериные клыки, как у вампира. Я в панике шарахнулась от ненормального, но мужчина поймал меня и прижал к стенке, буквально расплющив всем своим телом.
– Файры очень ненасытные твари, вечно голодные хищники, почти такие же, как… я! – Кошмарный мужчина схватил меня за лицо, заставляя смотреть в глаза, и больно сжал щеки. – Только они размером поменьше. Файры жрали бы твои губы… – Очередной укус, но только настоящий. Мужчина прикусил мою нижнюю губу. – Глаза! – Меня цапнули за бровь. – Уши! – Я была укушена и за это место, после чего забилась в истерике, вжимаясь в стену. Но незнакомец держал крепко.
– Вот видишь, я же говорил, что тебе это не понравится. Голод истинного хищника не та вещь, с которой может справиться такая, как ты. Всего лишь пища, чтобы услаждать таких, как мы! – Я поперхнулась от такой наглости! Да за кого он меня принимает? Но, кажется, мужчине было плевать на мою реакцию, он продолжал, ничего не замечая: – Глядя на тебя, загнанную в угол и прижатую к стенке, я начинаю вновь испытывать зверский голод. А кровь уже не идет… – Мужчина, нависавший надо мной, опрометчиво наклонился. Я попыталась выцарапать этому наглецу глаза, но только чиркнула мизинцем по щеке. Слишком быстро этот псих отдернул голову, обычные люди так не двигаются! Не успела я совершить еще одну попытку незнокомцавредительства, как мои руки были перехвачены одной левой и задраны над головой. Гаденько улыбаясь, этот нечеловеческий псих продемонстрировал мне свое превосходство. Но оскорбленная гнусным высказыванием, я уже не могла остановиться.
Унижать себя я не позволю и на роль вещи, которой пользуются по первому желанию, не согласна! Психопат он или нет, вампир, зверь-оборотень или нечто другое, живущее в этом мире – неважно!
– Я не жертва… – сквозь зубы прорычала я. Не знаю почему, но стоило показать характер как незнакомец еще больше разъярился.
– Что? – недопонял местный подонок.
– Я не добыча и не чья-то еда! – Ярость во мне клокотала и рвалась наружу. – Я не вещь! – И с этим яростным криком я отважилась на последнее доступное мне сопротивление. Молниеносно мотнув головой, вцепилась в плечо своего обидчика, хотя метила в щеку, и вгрызлась зубами.
Дичайший вопль сотряс люстру под потолком и заставил мою душу уйти в пятки от страха. То, что я испытывала до этого, было так, всего лишь легкая нервозность. На самом деле я испугалась сейчас.
Незнакомец рухнул, словно пораженный невидимым ударом, утягивая меня за собой. Вместе мы повалились на пол. Я поверх него.
Мужчина орал, будто его режут, выгнувшись дугой, он скинул меня с себя. Складывалось впечатление, что его, помимо всего прочего, еще и бьет током, так сильно сокращались его мускулы и дрожало натянутое как струна тело.
Может, человеческий укус смертелен для подобных нелюдей? Но я едва прокусила кожу!
А тем временем незнакомец менялся прямо на глазах, заставляя волосы на моей голове шевелиться от ужаса.
Лицо мужчины потемнело. Вокруг глаз, бороздя кожу, поползли чернильные разводы, будто из каждой поры сочилась сама тьма. Глаза стали и вовсе нечеловеческие – звериные – и светились кроваво-красным, как у вампира.
Мышцы, и без того приличного размера, вздулись и взвились под кожей, будто там скользил клубок змей. Скрюченные от изменений пальцы царапали пол острыми когтями, оставляя глубокие светлые царапины. По плечам поползли волны, кожа вспучилась и лопнула, явив островки чешуи вперемешку с шерстью.
Наконец незнакомец обмякнув, замер. Его грудная клетка поднялась в последний раз. Больше мужчина не двигался.
Я в приступе паники зажала рот руками, чтобы не закричать, и засучила ногами, отползая подальше от трупа.
Что делать? Что делать? Что делать?
Я совершенно растерялась, не ожидая такого убийственного эффекта! А если узнают местные власти, что они тогда со мной сделают?
Единственная мысль, пришедшая в мою голову, была – бежать! Что я и сделала. Поползла на четвереньках к двери так быстро, как только могла.
В абсолютно полной тишине я услышала судорожный вздох, холоднокровное и четкое:
– Лицемерная мразь. На живца ловила? – Не знаю, какое из чувств я острее прочувствовала: радость от того, что мужчина не умер, или ужас, что он все-таки жив.
С рычанием уже точно не человек вставал с пола, а я внезапно почувствовала в мышцах тысячу лошадиных сил и рванула к двери, используя их на всю катушку.
Мне конец! Теперь он меня точно убьет, а потом сожрет! А возможно, и в иной последовательности!
– К какому клану ты, дрянь, относишься?! – с ревом настиг меня человекозверь.
Увы. Мужчина был слишком быстр и вмиг отодрал меня от дверной ручки, чтобы в следующий момент повалить меня на постель и сорвать последние клочки простыни. Изорвав тряпку когтями прямо перед моим носом, чудовище спрятало когти и подхватило в свои грубые лапы меня, словно я весила не больше клочка ткани.
Мне померещилось, что он сейчас начнет сдирать с меня кожу живем. Но меня только вертели, поворачивая то одним боком, то другим.
– Где она? Где метка? Не прячь ее, я хочу знать, какому клану я так сильно обязан и кого я теперь изничтожу! Одного за другим, до десятого колена! Не жалея ни детей, ни лживых женщин, ни стариков!
Ничего на мне не найдя, меня удивленно опустили. Он и не мог ничего увидеть, у меня отродясь не было ни татуировок, ни пирсинга.
– Где же ты ее, лицемерная моя, спрятала? – Прищуренный взгляд обшаривал мое тело сантиметр за сантиметром, пока не остановился на месте чуть пониже живота.
Темная бровь незнакомца иронично изогнулась.
– Неужели? – В голосе звучала презрительная насмешка.
Я попыталась уползти. Меня схватили за щиколотку и потянули на себя.
– Ну что ты, не стесняйся, мы же теперь часто будем видеть друг друга без одежды! – ехидно проговорил незнакомец, такие страшные нотки в каждом слове, что я предпочла бы провалиться сквозь землю и не встречать его больше. К сожалению, грубая мужская сила победила. Мои ноги задрали выше головы и резко раздвинули.
– Ага! – С победоносным возгласом чудовище уставилось в мое интимное место.
Лицо мужчины сделалось несказанно удивленным и даже немножко обиженно-разочарованным. Я могла его понять, и там у меня никаких «меток», которых так желал этот субъект, не водилось.
Мне показалось, или этот чешуйчатый кошмар с вспыхнувшим красным взглядом нерешительно качнулся по направлению ко мне.
Но в следующий миг мои ноги были презрительно отброшены в сторону, а сам псих выругался и отскочил от меня, словно я была ядовитой коброй и могла ужалить. (Тем самым местом, вероятно!)
А я и вправду могла. Если этот незнакомец еще раз дотронется, одним укусом больше не отделается!
Собирая себя с кровати и ища обрывок простыни побольше, я твердо решила: если зверь посмеет еще раз сделать что-то подобное – я его загрызу, как бешеная собака!