Отбор демона, или Тринадцатая ведьма

Луиза

Во сне мне виделся обжигающий огонь, скользящий по моему телу в виде двух смутно знакомых наглых ладоней. Испугавшись пламени и еще чего-то неизведанного, я резко проснулась.

Яркое утреннее солнце светило мне прямо в глаза. Играя, солнечные зайчики прыгали по стеганому покрывалу на моей кровати. Полупрозрачные зверьки ярко-желтого цвета, словно только что вылупившиеся цыплята, не издавая звуков, играли в лапту. Лапки и хвостики задорно подрагивали, и вообще, малышня веселилась вовсю, прыгая через спинки друг друга.

Все было в порядке - я дома, в опустевшей после отъезда старших сестер спальне.

Сладко потянувшись, я весело сказала:

- Привет! - Призрачные пушистики, переключив внимание на меня, радостно заскакали по моим ногам. Так вот кто шалил, согревая теплом мою кожу.

С той памятной ночи, когда вызвала демона, я стала сильно ворочаться во сне. Мне снились кошмары.

Утром я обнаруживала постель, сбитую на сторону, перекрученные простыни, а одеяло, заботливо выстеганное моей мамой, лежало на полу. Мне виделось во сне что-то тревожное. Каждую ночь ужасы были разные.

То в ночных грезах мне мерещилось, что в пустой комнате незримо присутствует кто-то. Пылающие жаждой глаза ищут меня во тьме, а я, боясь быть узнанной, прячусь под мамино одеяло с головой. Сворачиваюсь в тугой комок и молюсь, чтобы эти безжалостные глаза не узнали меня и не нашли.

Или я вскакивала посреди ночи с криком, вся в холодном поту, потому что мне приснилось пылающее инферно, в центре которого стою я, жалкая и одинокая. Летящие искры больно жалят лицо, а я зову на помощь. Тщетно, я в пылающем вихре одна и огонь пожирает меня всю без остатка.

Мать пичкала меня настоями успокаивающих трав.

Встревоженные родители вызывали местного врачевателя. Приехавший в замок лекарь только пожимал плечами и говорил, что это последствие испуга. Когда все забудется - пройдет.

Это все из-за произошедшего. Я никак не могла забыть чудовищный взрыв, рев пламени и жар, опаляющий ресницы. Сейчас-то я понимала, какую глупость тогда сотворила. Моя выходка чуть не стоила мне жизни, и не только я в ту ночь была в опасности. Весь замок и все его жители могли провалиться в подземное измерение, если бы здесь открылся адский портал. Но устоявшая пентаграмма каким-то чудом не допустила этого.

Стыд от того, что я подвергла своих родных опасности, терзал меня похлеще ночных кошмаров, настолько сильно, что я поклялась себе не натворить еще чего-нибудь в этом роде до приезда сестер и важной гостьи.

Протянув руку, попыталась погладить желтопузых шалунов. До солнечных зайчат можно дотронуться и даже взять в руки, они не обжигают, а только согревают приятным теплом, как у родного очага. Мне сейчас очень хотелось мягкого, обволакивающего тепла, а не испепеляющего жара.

Только зря спугнула резвящуюся малышню. Маленькие шарики разбежались врассыпную, скользя по полу и стенам, затаились в углах комнаты, взирая на меня своими черными бусинками глаз оттуда.

Со вздохом я встала, позевывая и потягиваясь, подошла к окну и… залипла на месте. Мой взгляд уже привычно уткнулся в разрушенную башню, при свете утреннего солнца весь разгром выглядел чудовищно.

Меня охватило тянущее чувство стыда, оно возникало каждый раз, когда смотрела на дело рук своих. Я не отдавала себе отчета, но всегда к воспоминанию катастрофы примешивалось еще одно чувство - чувство тоски. Которое фоном висело и день и ночь в моем сознании с того момента, как бессовестные хапалки сорвали с меня панталоны.

Настроение упало куда-то на уровень деревянных половиц.

Достается же мне на орехи каждый день из-за этой раскоряки! Отец не забывает, при каждом взгляде на канувшую в Лету башню еще один, укоризненный, бросать на меня.

«Луиза-Нулиза!» - почудились мне дразнящие голоса сестер.

При свете дня моя магическая несостоятельность налицо, вон она, неудача, топорщится обгорелыми лепестками во все стороны.

Объяснять отцу бесполезно. Не втолкуешь, как сильно мне хотелось чего-то добиться и показать, на что я способна. У него один ответ: «Несовершеннолетним колдовать нельзя!» Мне запретили использовать магию даже в быту!

В унылом настроении я оперлась на каменный подоконник и стала смотреть в окно.

Стоя на одной ноге, я потирала щиколотку ступней другой, пытаясь согреть. Пол ледяной. Даже летом комнаты и коридоры замка, сокрытые от солнца толстыми каменными стенами, были словно ледники. Холодина во всей крепости, кроме холла-кухни, где зимой, и летом горел жарко натопленный камин, уютно побулькивали котелки и реторты с декоктами.

Скучающим взглядом я проводила довольно обшарпанный одноместный экипаж, одиноко въехавший во двор замка. Повозка сделала круг и затормозила у дверей. С застарелым ржавым скрипом, который я услышала даже через двойное стекло, дверь экипажа открылась. Оттуда выплыл плоский остроконечный блин.

- Дьявол побери! - Я встрепенулась: - Ведь это сегодня! - Осознав, что происходит, подпрыгнула до потолка и, топая босыми ногами, спотыкаясь о лоскутные коврики, бросилась к гардеробу.

- Сегодня приезжают сестры и верховная!

Солнце поднималось над горизонтом, во двор замка въезжали все новые и новые кареты, повозки и телеги.

Старшие сестры - сколько всего в этом слове! Это одновременно изощренные издевательства, драки из-за вещей, сладостей и просто так - по любому поводу, а также самые глубокие обиды и… нежные руки, своей заботой способные поспорить с материнскими. Сестры - это самая близкая родня, роднее которых не может уже быть, так как кровь общая.

Со старшими сестрами у меня складывались нормальные отношения.

Первенец семейства Макги Камира по праву первородства держалась особняком ото всех. Ее пророчили в младшие помощницы верховной ведьмы. Как-то сразу было решено, что самая старшая и самая одаренная будет служить ковену. Молодая женщина старалась вести соответственно и держать себя в строгости.

Норина была замужем за столичным волшебником, имела блистательную карьеру ведьмы-свахи. У нее любая девушка, даже покрытая прыщами дурнушка, засидевшаяся в девках, через полгода шла под венец. За удачное сводничество мамаши щедро платили золотом.

Всего на год ее младше, Данира работала повитухой, тоже в столице, только в бедном районе на окраине. Детей в трущобах рождалось много, и для повивальной ведьмы там было раздолье. Данира никогда не выключала магическую искру в метле, оставляя ее висеть у порога, потому что в любой момент дня и ночи могли вызвать на домашние роды, а то и не на одни. Повитуха не делала разбора, принимая тяжелые роды и у бедных, и богатых.

И быть бы сестре самой богатой в семье, если бы все, что Данира ни зарабатывала, она не отдавала тем, кто более нее нуждался. Ее муж ведьмак-лекарь не возражал против такого порядка. Детей в королевстве Долл`олнгмар рождалось великое множество, в основном потому, что на тех, у кого в крови текла хоть частичка магии, контрацептивные декокты не действовали. Впрочем, как и на самих ведьм тоже. Чуть ли не каждый житель королевства имел среди своей родни хотя бы одного представителя волшебного народца: гномов, эльфов и прочую нечисть и чисть.

Обе сестры в ближайшее время собирались увеличить количество человечков, принадлежащих к многочисленному семейству Макги. То есть обзавестись собственным потомством. В развалку, хватаясь за поясницы и поддерживая животы, с веселым смехом, которым могут смеяться только абсолютно счастливые люди, старшие из сестер Макги вошли в замок.

Тут же начались радостные возгласы, вопросы, обнимашки, хвастовство детским приданым и раздача подарков родственникам.

Норина посмотрела на потрепанное платье сестры, острым взглядом оценила разбитую колымагу, полюбовалась на видавшие виды башмаки и… Перераспределение детских вещей началось. Хитростью и коварством Норине удалось всучить часть привезенных из Хад`дгмарны (столицы) детских вещей Данире.

Я, сидевшая на лестнице и наблюдавшая эту сцену, понимала: дети ведьмы увидят только часть ползунков-кофточек, остальное разойдется среди бедноты Хад`дгмарны.

Другие мои старшие сестры и не думали о замужестве, тщательно оберегая свои очаги от посягательств второй половины человечества. Это, кстати, не значило, что у них не было ухажеров. За каждой волочился «шлейф» из десяти защитников! Ведьмам без покровительства нельзя, иначе вмиг выпьют всю силу. Просто сестры не спешили выбирать и заключать скоропалительный брачный союз. И то верно, как выбрать при таком изобилии?

Жоржанна, Валери и Энола делали карьеру.

Заговоры на удачу, магическая защита, усиление различных качеств личности, поиск кладов для гномов и прочие-прочие чары.

Магией девочки явно пошли в отца. Предприимчивые красавицы создали ведьминский картель и оказывали чароуслуги.

Монеты текли рекой. Ведьмочки, будучи верными и благодарными дочерями, привезли в своих каретах и повозках подарки для материнского очага. Новую мебель, черепицу для крыши (очень кстати, - осточертело смотреть на обгорелые остовы), домашнюю утварь, скатерти, одежду и обувь от лучших мастеровых гномов, такую не достать в деревне.

Подарки получили все без исключения.

А сестры уселись у отчего очага обсуждать будущие предприятия, просчитывая потенциальный доход от сделок. Возможно, где-то среди нашей родни со стороны отца затесались гномы. Папка, между прочим, приземистый и коренастый.

С этими сестрами у меня были самые замечательные отношения. Старшие лишь чуточку менее заботливо относились ко мне, чем мама.

Когда я еще была малышкой, они делились своими сладостями, давали поиграть в игрушки, качали меня на качелях и носили на руках.

Будучи уже взрослыми, замужними ведьмами, зажегшими свой очаг, сестры готовились обзавестись своими детьми, теперь им было уже не до меня.

Со средними родственницами дело тоже обстояло неплохо. Разрыв в возрасте давал им возможность смотреть снисходительно на самую младшую и относиться ко мне не так сурово, как младшие. Средние сестры могли одолжить кружевной передничек для ярмарки, объяснить арифметическую задачку и даже взять с собой поиграть, выделив маленькую роль в своих забавах.

Агнес, Мартиша и Иванна уже зажгли свои очаги и готовились в скором времени обзавестись теми, кто будет греть ноги у их огня. Яркий свет, тепло и благополучие ведьминского дома привлекли вполне обеспеченных парней. А запах печеного на огне мяса и умопомрачительный аромат сдобы (не без магического приворота в рецепте) уговорил родственников принять в семью целых трех ведьм. Да и красота чародеек, личностные качества и все прочее были на высоте.

Агнес славилась своими приворотными зельями. Мартиша - декоктами для мужской силы, а Иванна имела легкие руки, ее зелья красоты отрывали с этими самыми руками. Помимо этого все трое неплохо варили лекарственные эликсиры, конечно, не так хорошо, как мама, но девочки, без сомнения, были ее лучшими ученицами.

Поэтому довольно известная семья торговцев хором решила:

- А что? Магия в семье зажиточных купцов не помешает: где залежалый товар чарами обновить, где клиента обду… кхм, уговорить, ну и прочие мелочи, не стоящие внимания констеблей, торговых надзирателей. К тому же товары для красоты самые ходовые в столице, будет куда сбыть лечебные травы. Лучше и выгоднее жен для любимейших сыновей не найти.

Сестры налево и направо хвастались обручальными кольцами, без конца растопыривали ладони. Кокетливо указывали пальчиком с полоской металла и поблескивающим камушком то на старые гардины, то на облезлую штукатурку. И все одновременно показали пальцами на снесенную в хлам башню, сравнивая убогую кладку со своими новыми бревенчатыми жилищами, куда скоро вселятся их благоверные.

У ведьм все немного иначе, чем у обычных, лишенных магии людей. Не невеста переезжает в дом к своему избраннику, а жених входит в жилище ведьмы и подсаживается к ее очагу. Хитрые и изворотливые торгаши решили это дело легко и просто: пристроили три очаровательных деревянных крыла к своему каменному терему и подарили ведьмам в качестве свадебных подарков. Счастливые девушки в день свадьбы готовились перенести туда свои очаги.

У средних сестер тоже все было хорошо.

С младшими дело обстояло совсем иначе. Мы не всегда ладили.

Сестры и я являлись прямыми конкурентками за все блага, щедро расточаемые руками матери и отца. Мы дрались за конфеты, игрушки, за право покачаться на качелях, за возможность первыми залезть на колени к отцу или приласкаться к матери и выпросить у нее до обеда пирожок, бутерброд, лишний кусок пирога. Бегая по всей округе, тратя силы на игры и шалости, мы были вечно голодны.

Иногда мы получали съестное, а иногда нам доставался шлепок по мягкому месту лопатой для выпечки хлеба. Но мы не унывали, досрочное экспроприирование еды стало нашей наипервейшей задачей, единственная вещь, которая сближала четырех таких непохожих сестер.

Лорина, Марина, Арина и я, названная в честь бабушки, - четыре взбалмошных, вечно дерущихся погодки. Без конца затевающие магические драки и разборки, словно дикие кошки, но неизменно вместе пакостничающие.

Лорина имела талант предсказательницы и постоянно предрекала мне неприятности и наказание от родителей. (Часто оказывалась права, если учесть количество моих шалостей).

Марина обладала редкой способностью заклинать воду и все время насылала на меня дождички, по поводу и просто так, для профилактики зарвавшейся мелкоты.

Арина могла зачаровывать насекомых, разговаривать с животными и птицами. Говорят, где-то далеко в нашем роду со стороны матери у нас водились эльфы. Не мудрено, мама такая красивая!

Старшая сестра не раз насылала на меня божьих коровок или пауков. Мерзкие членистоногие оплетали мои вещи паутиной и приматывали меня к постели так, что я не могла поднять головы. А то и похуже - призывала ос, которые норовили искусать до смерти.

Благо магия во мне проснулась рано, но противостояние обидчицам приводило к тому, что я получала нагоняй и наказание от родителей.

Заклинания вечно не получались, рикошетя во все стороны, калеча домашних животных и близких, разрушая драгоценное добро, сметая все на своем пути.

Однажды я все-таки отомстила, попав в одну из сестер молнией, подпалив ей платье. Левое полушарие моего мягкого места с того происшествия уже не то, что раньше, строгий папка постарался. Правда, есть небольшая надежда, что болезненный щипок деревенщины немного уравновесит отличия. Это был единственный раз, когда отец поднял на меня руку.

Сестры уже зажгли свои очаги, но пока еще не обзавелись домами, они выбрали карьеру странствующих ведьм. Это дозволялось и даже поощрялось государством.

Странствующим ведьмам (не путать с бродячими) даже полагались субсидии от королевства.

Первые годы после создания очага молоденькие ведьмочки путешествовали. Чародейки, кто побогаче, имея лошадь, - на телегах, кто победнее - на метлах.

Они набирались опыта, смотрели на мир и себя показывали, а также разыскивали деревеньку или городок, которые придутся им по нраву. Если место нравилось ведьме, она поселялась там навсегда. Таким образом поддерживаемые правительством ведьмы забирались в самые отдаленные уголки королевства. Почти в каждой деревне была ведьма.

Марина, прилетев на метле, принесла в своих волосах запах моря и щебетала про какой-то городок на краю страны, притулившийся на полуострове, по форме напоминающем селедку.

Арина упоминала о какой-то деревеньке, примыкавшей к окраине Темного леса. Чаща в том криволесье непроходима для всех, кроме тех, кто знает тайны животных и птиц и ведает звериные тропинки.

Лорина же просто раскатывала на своей крытой повозке из конца в конец королевства и предсказывала всем только счастье, ибо верила, что на будущее можно повлиять.

Все у них было хорошо.

Сестры хвастались новоприобретенными очагами всем и каждому, кто только попадался им на пути. Тыкали мне под нос свои убогие котелки с тлеющими углями, явно нарываясь, чтобы им туда плеснули воды. Только они слишком оберегали свои чугунки и напакостить не было никакой возможности.

Все сестры без исключения преуспели, каждая по-своему, каждая была довольна своей судьбой и выбором.

Только я остаюсь ни с чем. До Черного Самайна, когда я смогу изменить свою жизнь, ждать еще очень долго.

Мы в последний раз собрались все вместе под крышей старого замка Макги. Тринадцать дочерей в одной спальне.

Черный, несчастливый ковен, как пошутила Лорина. Она, будучи предсказательницей, многое знала о самых глубоких тайнах колдовства.

Когда часы пробили полночь, мы, не сговариваясь, как в детстве, выскользнули из-под своих одеял и собрались в центре общей спальни.

Обмотавшись стеганым маминым покрывалом, с которым уже прочно срослась, ибо покрывало несло защиту от ночных кошмаров, я последовала за всеми. Спустившись с третьего спального яруса, я как раз успела к ритуалу зажжения свечи.

Мы все сели вокруг огня, Норина, как вторая по старшинству, начертила пентаграмму.

Жоржанна, Валери и Энола добавили еще свечей и разложили магические ингредиенты в соответствии со сторонами света.

Шабаш ведьм начался!

Все смеялись, рассказывали истории своих путешествий. Ели уворованные Мариной и Ариной с кухни пироги, пили чай, приготовленный здесь же на свечах, с добавлением каких-то особых трав от Агнес, Мартиши и Иванны.

Решено было погадать сначала на картах, а потом и на свечах. Дело в свои руки взяла единственная среди нас предсказательница.

Первое пророчество получила Данира, ей предсказали рождение мага-целителя.

- Кто следующий?! Кто следующий?! - смеялись ведьмы. Жребий пал на уныло сидящую меня.

Меня втолкнули в круг силы. Начался ритуал. Со смехом сестры жгли магические травы и бросали в котел живых мышей, но я-то видела, это обычный чабрец и сахарные конфеты в виде животных.

Лорина поставила перед собой зажженную свечу и стала водить вокруг нее руками с хитреньким выражением лица.

Но потом что-то пошло не так. В отражениях замелькали неясные тени. Чернильная мгла по углам комнаты ожила и поползла по стенам и полу, подбираясь к нашему кругу ведьм.

Мы сгрудились в кучу, испуганные активностью потусторонних сил.

Огонь на всех свечах встал дыбом, взметнулся до потолка, осыпав нас искрами и пеплом, в пламени появились очертания демона.

Лицо Лорины исказилось от ужаса. Она, обжигая руки, накрыла ладонями свечу, но та не желала гаснуть, норовя вырваться из-под контроля и спалить весь замок.

И тогда девушка закрыла огонь своим телом. Когда ночная рубашка Лорины вспыхнула и запылала, мы, не на шутку испуганные, вскочили со своих мест и заметались по комнате, не зная, что делать.

За окном громыхнул гром, резкий порыв ветра распахнул все окна и ворвался в девичью спальню.

Мир замер, и мы застыли вместе с ним.

Глядя в пространство невидящими глазами, Лорина вещала. Я не узнавала голос сестры, низкий и скрипучий, будто ржавая петля, скрюченный от судороги палец указывал на меня.

- Он разобьет твое сердце, превратит его в пепел! Ты сгоришь, пожираемая ревностью! Огонь желания спалит тебя дотла! Ты будешь гореть! Гореть в его объятиях!

Волосы прорицательницы вспыхнули.

Первой очнулась Данира. Повитуха, часто вызываемая к роженицам в безнадежных случаях, научила себя не терять головы даже в самых безвыходных ситуациях и действовать жестоко и быстро, так, как того требовали обстоятельства, какими бы они ни были.

- Ну уж нет! Не бывать этому! - вскричала Данира и с размаху вылила кувшин воды на сестру. Пламя потухло не от воды, а от силы, что была в голосе ведьмы. Несчастная Лорина без сил упала на пол.

Второй очнулась Норина и, поддерживая свой выпирающий живот, кинулась к окнам не без усилий захлопнула их одно за другим, поставив рукой защитный крест на каждое.

- Не бывать! - прошептала она, глядя сквозь стекло на пляшущие тени, в глазах ее плескались ярость и страх за близких.

То, что рвалось в замок, теперь безуспешно билось в запертые окна.

- Не бывать этому! - крикнула одна из сестер и часть свечей потухла.

- НЕ БЫВАТЬ! - хором вторили остальные. И я, испуганная больше всех, кричала вместе с ними. Глаза ведьм злобно сверкнули, выдавая всплеск магии.

Второй круг из свеч погас.

- Не бывать этому! - Лорина тихо, как ветерок, прошептала через силу: - Не бывать...

Все свечи погасли, мы оказались в полной тьме.

Скрип.

Крышка маленькой табакерки открылась, нутро ящичка засияло во тьме. Свет пополз из шкатулки, озарил наши испуганные лица и комнату, все еще наполненную дымом преисподней.

Тоненькие ручейки, состоящие из тысяч маленьких точек, струились по стенам, обволакивая комнату и превращая ее в шкатулку с драгоценностями.

Мы все стояли, тяжело дыша, не веря, что смогли прогнать темную сущность, заявившуюся на наш шабаш.

Камира держала в руке драгоценный артефакт.

- Эта вещица принадлежала древнему магу… - Светящиеся огоньки рисовали спирали и загогулины на стенах. Малыши пели нежными, еле слышными голосами и водили хороводы, не обращая на нас внимания, они неощутимо ползли по рукам и ногам. - Это Сони, редкий вид призрачных животных. Купила по случаю. Они источают оберегающие и защищающие чары.

Светящиеся точки, словно звездное небо, усеяли всю комнату и замерли.

- Все, шабаш закончился, побаловались и хватит! Эта шутка уже слишком далеко зашла! - как одна их старших приказала Норина. - Девочки, под одеяло, быстро! - Ведьма зажгла волшебный фонарь. По стенам, изображающим космос, поплыли изображения кошек, тыкв, кипящих котлов и маленьких ведьмочек, летающих на метлах.

Не глядя на бледные и испуганные лица друг друга, мы послушались.

Данира уложила обессилевшую Лорину в постель, посидела на ее кровати и тоже легла.

Мы, замерев в полутьме, смотрели широко открытыми глазами в никуда.

Когда часы, к нашему молчаливому ужасу, вновь пробили полночь, подсказывая, что без магии здесь не обошлось, маленькие Сони начали медленно водить хороводы, выписывая на стенах причудливые спирали.

Лежа в постели и слушая бой часов, я думала про себя: «Вранье все это... Просто они хотели меня разыграть». Хотя прекрасно понимала, что чары были истинными, а предсказание реальным, я видела магию. Струсив, я врала сама себе, но так мне было легче.