Жизнь лондонского дна в Викторианскую эпоху. Подлинные истории, рассказанные нищими, ворами и продажными женщинами

Предположим, что расходы 80 тысяч проституток в среднем составляют 20 фунтов у каждой, в результате получается 1 600 000 фунтов стерлингов. Если вычесть эту сумму из заработков, то останутся 6 400 000 фунтов стерлингов, которые являются доходом хозяев проституток. А если считать, что их число составляет 5000, то годовой доход, равный 1000 фунтов стерлингов у каждого, – это огромная сумма, которую мужчины в таком положении могут получить, если сравнивать ее со средствами многих респектабельных людей, имеющих профессию».

Буквально каждая женщина, которая отдается своим страстям и теряет добродетель, является проституткой. Но многие проводят границу между теми, кто живет беспорядочной половой жизнью, и теми, кто ограничивается одним мужчиной. То, что это так, очевидно из сведений, которыми мы располагаем. Столичная полиция не занимается проститутками «высокого полета». В самом деле, если бы она предприняла такую попытку, это было бы невозможно, а также дерзко. Сэр Ричард Мейн любезно сообщил нам, что самый недавний подсчет количества публичных женщин был произведен 5 апреля 1858 года, в результате чего была получена цифра 7261.

Часто друзья какого-нибудь господина с положением в обществе и связями удивляются тому, что он испытывает непреодолимое отвращение к браку. Если бы они были в курсе его личных дел, их удивление быстро исчезло бы, так как они обнаружили бы, что он уже фактически соединен с той, которая обладает очарованием, талантами и достоинствами и которая, по всей вероятности, будет оказывать на него то же влияние на протяжении его жизни. Широкую распространенность такого образа жизни и его последствия едва ли можно себе вообразить, хотя его влияние чувствуется, и очень сильно. Факел Гименея горит не так ярко, как в былые времена, и даже если бы кузнец из Гретны по-прежнему занимался своим делом, он бы обнаружил, что год от года его бизнес сокращается с пугающей быстротой.

Большой ошибкой является думать, что содержанки не имеют друзей и общества. Наоборот, их знакомые если и не избранные, то многочисленные, и это они обычно заказывают им экипажи или коляски, запряженные пони, и в принятый час наносят визиты и оставляют свои карточки.

Их понятия о чести невелики, хотя обычно они более или менее религиозны. Если они увлекаются мужчиной, они без колебаний дарят ему свою благосклонность. У большинства содержанок есть несколько любовников, которые имеют обыкновение заходить к ним в различные часы, а так как они чрезвычайно осторожны при ведении своих амурных дел, они безнаказанно совершают супружеские измены и в девяноста девяти случаях из ста избегают огласки. Когда их разоблачают, судебный процесс – если только мужчина не ослеплен любовью – проходит, разумеется, в упрощенном виде.

Женщина, вероятно, получает щедрый подарок и снова плывет по воле волн. Однако в большинстве случаев такие женщины не остаются долго без другого покровителя.

Одна женщина, которая называла себя Леди, встретила своего поклонника в доме на Болтон-Роу, в котором она часто бывала. Лорд с первого взгляда влюбился в нее и после короткого разговора предложил ей жить с ним. Это предложение было принято с такой же быстротой и пылом, и без дальнейших размышлений его сиятельство снял для нее дом с видом на Риджент-парк, дал 4000 в год и приходил так часто, как мог, чтобы провести время в ее обществе. Она немедленно завела себе коляску и жеребца, взяла в опере ложу в партере и стала жить припеваючи. Необыкновенная щедрость ее друга со временем не уменьшилась. Она часто получала от него в подарок драгоценности, и его знаки внимания были такими же постоянными, как и разнообразными. Частое созерцание ее прелестей не привело к пресыщению, а добавляло топлива в огонь, и он был счастлив только с ней. Это продолжалось до тех пор, пока однажды в своей ложе в опере он не встретился с молодым человеком, которого она представила как своего двоюродного брата. Это возбудило в нем подозрения, и он решил более внимательно понаблюдать за ней и окружил ее соглядатаями. На самом деле у нее не было ни одного доверенного слуги, так как все они были подкуплены и готовы ее предать. В течение какого-то времени больше благодаря случайности, нежели мерам предосторожности с ее стороны, ей удавалось скрываться от их бдительных глаз, но в конце концов случилась катастрофа: ее вместе с любовником застали в положении, не оставлявшем места для сомнений. На следующий день он вручил ей пятьсот фунтов и, сделав несколько саркастических замечаний, дал отставку.

У таких женщин редко есть образование, хотя нельзя отрицать, что они не без способностей. Если они кажутся совершенством, то будьте уверены, что это исключительно внешне. Нрав у них непостоянный и беспечный, и эти качества, разумеется, находятся в противоречии с респектабельным образом жизни. Их ряды также пополняются представительницами того класса, где образование не в большой моде. Ошибочное представление о том, что большую часть таких женщин составляют дочери священников и девушки из среднего класса, давным-давно лопнуло. Среди них могут быть такие, но их немного, и они редко встречаются. Они не чувствуют отвращения к образу жизни, который они ведут. Большинство из них считают свое занятие способом заработать себе на жизнь, причем ничуть не унизительным и не грязным. Все они стремятся к замужеству и определенному положению в обществе как к конечной цели и делают все, что в их силах, чтобы ее достичь.

«Я не устала от своего занятия, – сказала мне однажды одна женщина. – Мне оно даже нравится. У меня есть все, что я хочу, а мой друг очень любит меня. Я дочь торговца в Ярмуте. Я немного научилась играть на фортепиано, и у меня от природы хороший голос. Да, я нахожу, что эти мои умения приносят мне большую пользу. Они, возможно, как вы говорите, единственные, которые могут быть полезны такой девушке, как я. Мне двадцать три года. Соблазнили меня четыре года назад. Скажу вам откровенно, я была виновата не меньше своего соблазнителя. Я хотела убежать от тяжелой и нудной работы в магазине своего отца. Как я вам уже сказала, они дали мне некоторое образование; я также немного научилась считать и узнала кое-что о земном шаре. Так что я полагала, что гожусь для чего-нибудь лучшего, чем присматривать время от времени за лавкой, или шить, или помогать матери на кухне и делать другие домашние дела. Я очень любила наряжаться и дома не могла удовлетворить это свое желание. Мои родители – глупые, добродушные старики, совершенно не интересные мне. Все вместе эти причины побудили меня поощрять живущего поблизости состоятельного молодого человека, и без долгих возражений я уступила его желаниям. Затем мы уехали в Лондон, и с тех пор я уже жила с четырьмя разными мужчинами. Через шесть месяцев мы устали друг от друга, и я так же горела желанием уйти от него, как он собирался избавиться от меня. Так что мы оказали друг другу взаимную услугу тем, что расстались. Ну, мои родители не знают точно, где я нахожусь или чем занимаюсь, хотя, если бы они были сообразительными, они вполне могли бы догадаться. О да, они знают, что я жива, так как время от времени я посылаю им о себе приятную весточку в виде денег. Что, как я думаю, со мной станет? Глупый вопрос. Я завтра же могла бы выйти замуж, если бы захотела».

Эта девушка являет собой прекрасный образец представительниц той категории проституток, которые живут исключительно сегодняшним днем и не заботятся о завтрашнем, пока что-нибудь не заставит их сделать это, и тогда они неистощимы на всевозможные уловки.

Теперь мы подошли ко второй категории этих женщин, которых обозначили как «примадонны». Эти не находятся на содержании, как представительницы первой категории, которую мы только что рассматривали, хотя некоторые мужчины, которые знают их и восхищаются ими, имеют обыкновение периодически навещать их. От этих мужчин «примадонны» получают значительный доход, но они ни в коем случае не полагаются полностью на их поддержку. Они постоянно увеличивают число своих друзей, что поистине является настоятельной необходимостью, так как их отсутствие и различные другие причины сильно истончают их ряды. Этих женщин можно увидеть в парках, в театральных ложах, на концертах и почти во всех доступных для публики местах, где собираются светские люди – на самом деле, во всех местах, куда вход не по пригласительным билетам, а в некоторых случаях и эти с виду непреодолимые барьеры не могут устоять перед их тактом и обходительностью. Ночью их излюбленное место встреч находится по соседству с Хеймаркетом, где г-жа Кейт Гамильтон оказывает им, утомленным от танцев в Портленд-холле или после слишком веселых вечеринок, радушный прием. К Кейт можно прийти не только для того, чтобы развеять скуку, но и с целью пополнить оскудевшие финансы. Ведь Кейт очень осмотрительна в том, кого она пускает в свои комнаты: это мужчины, которые способны потратить – они и приходят с этим явным намерением – пять или шесть фунтов стерлингов или, возможно, больше, если это необходимо. Эти комнаты посещают женщины и мужчины, принадлежащие к самым высшим лондонским кругам. И хотя их можно увидеть у Кейт, они избегают появляться в каких-либо кафе в Хеймаркете или в подобных комнатах, которые в большом количестве имеются на прилегающих улицах; они также не пойдут ни в какое другое казино, кроме казино Мотта. Их можно увидеть между тремя и пятью часами в Берлингтонском пассаже, хорошо известном излюбленном месте проституток высшего класса. Они хорошо знакомы с его эротическими лабиринтами, и если они получают ответ на свой сигнал, то незаметно проскальзывают в удобный шляпный магазин, ступени которого, знакомые с их стройными, обутыми в дорогую обувь ногами, ведут в верхние комнаты.

Парк, как мы уже говорили, также является излюбленным местом прогулок. Там можно назначать тайные встречи или завязывать знакомства. Конные верховые прогулки очень любят те, кто может себе их позволить. Они часто имеют такой же успех, как и пешие, и даже больший. Трудно сказать, какое положение в обществе занимали родители этих женщин, но обычно оно невысокое. Принципы свободной морали были им привиты рано, и посеянное семя не замедлило принести должные плоды.

Правдой является то, что большое количество модисток, портних, меховщиц, мастериц по изготовлению шляп, шелкового белья, обуви, уборщиц или подмастерьев у дешевых портных, кондитерш, продавщиц в модных и табачных лавках, в больших универсальных магазинах, служанок, постоянных посетительниц выставок, театров и танцевальных залов в большей или меньшей степени являются проститутками и содержательницами публичных домов, которыми может похвастаться Лондон. Но эти женщины не увеличивают ряды этой категории женщин. Вполне вероятно, это дочери торговцев и ремесленников, которые получают некоторую поверхностную рафинированность в ученичестве, а затем отправляются в модные районы, где они устают от монотонной работы, вздыхают по веселью танцевальных площадок, жаждут свободы от ограничений и развлечений, которые в нынешнем их положении им недоступны.

Женщины легкого поведения обычно напускают тумана на свое прошлое, и редко можно встретить женщину, – если это вообще бывает, – которая не была бы соблазненной гувернанткой или дочерью священника. И нет ни слова правды в таком утверждении, но такой уж у них каприз – так говорить.

Чтобы показать уровень образования женщин, арестованных полицией за указанный период, мы прилагаем таблицу, отделив добродетельных преступников от проституток.

Эта таблица показывает, что публичные женщины немного менее безграмотны, чем те, которые вместе с ними образуют самую позорную часть населения. Но следует помнить, что это едва ли является точным мерилом оценки образовательного уровня всех проституток или проституток как категории населения, потому что мы лишь взяли тех, кто был арестован за какое-нибудь преступление или правонарушение. Так что мы можем справедливо предположить, что они были самыми худшими из себе подобных во всех отношениях.

Мы видим, что из общего числа женщин, арестованных за 18-летний период, на каждые 10 тысяч человек:

3498 не умели ни читать, ни писать

6129 умели только читать или плохо читали и писали

351 умели хорошо читать и писать

22 были очень хорошо образованны

Теперь мы подходим к рассмотрению сожительниц, то есть таких женщин, которые живут в одном и том же доме с несколькими другими женщинами, и начнем с тех, которые не зависят от хозяйки дома. Эти женщины поселяются в непосредственной близости к Хеймаркету, который ночью является главным местом их работы, когда гостеприимные двери театров и казино уже закрыты. С них берут немалую плату за занимаемые комнаты, а домовладельцы отстаивают свои непомерные требования, ссылаясь на то, что, раз целомудрие не является главной чертой их постоялиц, они вынуждены защищать свои собственные интересы, взимая чрезмерную плату за квартиру. Гостиный этаж на Куин-стрит, Виндмил-стрит, – а это излюбленное место проживания ввиду его близости к Комнатам Арджил, – стоит три, а иногда четыре фунта стерлингов в неделю, и другие этажи стоят соответственно. Женщины никогда не живут долго в одном доме, хотя некоторые из них проживают в одной комнате по 10–12 месяцев. Их принцип состоит в том, чтобы задолжать как можно больше, а затем упаковать свои вещи, украдкой отослать их в какое-нибудь другое место и обманом лишить домовладельца платы за квартиру. Дома на некоторых улочках в окрестностях Лэнгхэм-плейс сдаются людям, которые передают их в субаренду за 300 фунтов стерлингов в год, а иногда и больше. Проститутки этой категории живут вместе не из-за стадного чувства, а просто по необходимости, так как их занятие неизбежно не позволяет им жить в респектабельных меблированных комнатах. Они быстро завязывают знакомства с девушками, живущими в этом же доме, и через час-другой после первого знакомства начинают называть друг друга «дорогуша» – ничего не значащий, но очень широко распространенный эпитет. Иногда они предпочитают селиться в пригороде, особенно когда открыты Креморн-Гарденз; но некоторые живут в Бромптоне и Пимлико круглый год. Одна из их самых примечательных черт характера – щедрость, не имеющая, возможно, аналогов в поведении других людей независимо от их высокого или низкого положения на социальной лестнице. Движимые присущим им от природы безрассудством и приобретенной расточительностью, они без колебаний дадут взаймы друг другу деньги, если они есть, не думая о том, смогут ли они обойтись без них, хотя редко бывает так, что они лишние. Среди них принято одалживать подругам шляпки и платья. Если женщина, подходящая под это описание, говорлива и словоохотлива, ее активно добиваются мужчины, которые содержат кафе в Хеймаркете. Им нужно, чтобы такая женщина сидела, эффектно одетая, за прилавком, чтобы ее интересная внешность и остроумие привлекали завсегдатаев таких мест и чтобы вынудить случайных посетителей купить какие-нибудь товары и безделушки, которые продаются в десять раз дороже их реальной стоимости. Чтобы добиться этого, они используют все свои способности, и неискушенному наблюдателю может показаться, что эти женщины на самом деле испытывают какую-то симпатию или восхищаются своей жертвой, видя мастерство, с которым они изображают это. Мужчина, чье тщеславие заставляет его поверить в то, что это прекрасное создание выбрало его, чтобы снизойти до разговора с ним благодаря его внешности, возмутился бы, если бы услышал те же самые обольстительные речи, расточаемые следующему посетителю, и пожалел бы о десяти шиллингах, которые он заплатил за удовольствие иметь ящик для перчаток, красная цена которого составляет едва ли одну пятую суммы, отданной за него.

Дом ночных увеселений Кейт Гамильтон

Многое из того, что можно, строго говоря, назвать женственным, забыто. Скромность исчезла совершенно, и стыд перестает существовать. Все они в большей или меньшей степени пьют.

«Когда мне грустно, я пью, – сказала нам однажды одна женщина. – Мне очень часто бывает грустно, хотя я кажусь, на ваш взгляд, беспечной. Ну, мы не переживаем из-за того, что могли бы быть леди, потому что у нас никогда не было такого шанса. Но мы лишены все же этого положения, и, когда мы думаем о своем падении и о том, что никогда уже не сможем вернуться туда, откуда спустились, а иногда и пожертвовали всем ради мужчины, разлюбившего и покинувшего нас, мы выходим из себя. Сила этого чувства ослабевает немного, но нет ничего лучше джина, чтобы заглушить чувства. Каковы мои привычки? Ну, если я не получила писем от своих друзей или мне никто не наносит визит, я встаю около четырех часов, одеваюсь в домашнее платье и обедаю. Потом я час-другой могу погулять по улицам и подцепить любого, с кем сведет судьба, – то есть если мне нужны деньги. Потом я иду в Холборн немного потанцевать, и, если я кому-то понравлюсь, я веду его к себе домой. Если нет, я иду на Хеймаркет и брожу от одного кафе к другому, от «У Салли» до Карлтона, от «У Барна» до «У Сэма», и, если я никого не нахожу, я иду, если есть настроение, в курительную комнату. Больше всего мне нравится «Гранд Туркиш», но, как правило, ни в одной из таких курительных комнат нельзя найти хороших мужчин. С нами иногда случаются странные вещи: мы можем умереть от чахотки. Но недавно одна моя приятельница в кафе «У Сэма» познакомилась с джентльменом, а вчера утром они поженились в церкви Святого Георгия на Гановер-сквер. У этого господина, я полагаю, куча денег, и он немедленно уехал с ней в Европу. Верно, это необычный случай, но мы часто выходим-таки замуж, и довольно неплохо. А почему бы и нет? Мы милы, мы хорошо одеваемся, мы умеем поговорить и постепенно проникать в сердца мужчин, взывая к их страстям и чувствам».

Это была рассудительная и умная девушка, возможно, более рассудительная и умная, чем обычно бывают девушки ее профессии. Но ее признания достаточно для того, чтобы немедленно рассеять глупое представление у мужчин и женщин, которое давным-давно уже должно было быть опровергнуто, но которое и по сей день не исчезло полностью. Оно состоит в том, что век проститутки короток и проходит быстро, и у нее нет никакого движения вперед, морального или физического; и как только ее бросают, она всегда должна превращаться в распутницу.

Другая женщина рассказала нам, что она была проституткой в течение двух лет; ею она стала от нужды. В целом ей нравился ее образ жизни, она не думала о грешности своего занятия. Бедной девушке нужно как-то жить. Она ни за что не стала бы прислугой, ее занятие гораздо лучше. Когда-то она была горничной одной дамы, но потеряла место из-за того, что не вернулась домой и провела ночь с мужчиной, который соблазнил ее. Впоследствии он покинул ее, и тогда она стала падшей женщиной. Больше всего она любила хорошо одеваться. В среднем раз в неделю она получала новую шляпку, а платья – не так часто. Она любила бывать в казино и обожала Креморнские сады. Она терпеть не могла прогуливаться взад и вперед по Хеймаркету и редко делала это, если только ей не были очень нужны деньги. Холборн ей нравился больше, чем Арджил, там она всегда танцевала.