- -
- 100%
- +
АКТ ВТОРОЙ: СВЕЧА
Глава 42. Карцер сотворения
06.05.1987 г.
06:00 a.m. Штат Оклахома. Восток, дикие леса
Да-да, я знаю, я опять это сделал. История обрывалась на самом интересном месте уже три раза подряд, и, будь у вас такая возможность, вы бы с превеликим удовольствием дали мне в морду, выместив весь накопившийся гнев. Увы, но по-другому работать просто нельзя. Даже несмотря на общую правдивость, Мэтту Саммерсу необходимо привлекать потенциального читателя самыми что ни на есть грязными уловками. Иначе его история не будет услышана. И я не спорю… В ожидании время течёт дольше обычного. Справляться с его невыносимым нравом порой бывает утомительно. Но вот вы здесь… Снова рядом со мной. Нам пора продолжить наше путешествие и выбрать нужный ракурс. За три полноценных и весьма увесистых тома, вы, небось, успели привыкнуть к тому, как работает правда. Её освещают со всех сторон. На этот раз мы копнём очень глубоко. Мы познакомимся не с циркачами, не с везучими картёжниками или биржевыми магнатами, а с самим ликом тьмы, дабы прознать его истоки.
Не стоит растягивать вступление – перейдём сразу к сути.
Члены Этой семьи просыпались рано. Всего шесть часов утра, а они уже на ногах, готовят завтрак вместе – отец и сын. У них на уме блюдо с выдумкой: не тривиальный сэндвич или омлет, а простор для фантазии. Картофель, немного бекона, малость грибов, лук порей и чёрный перец для аромата. Один за другим раскалённую сковороду покинули аппетитные оладьи по-французски. Первым за стол сел гордый отец, за ним – его послушный сын. Натёртые до блеска приборы лежали рядом с их тарелками, возле каждой располагалась сложенная в треугольник салфетка. В мрачном доме, что был огорожен глухими бетонными стенами, увенчанными колючей проволокой, царил идеальный порядок.
Эта семья жила далеко от шумного города – на окраине штата, где назойливых соседей смело страхом перед тяжким ручным трудом. Там питьевую воду черпали из колодца, а хлеб изготавливали самостоятельно. Там мясо резво бегало на четырёх ногах, покуда хозяин не решался отнять очередную жизнь. Он разводил крупный рогатый скот, кур и свиней, вместе с сыном ухаживал за животными и никогда не брал у природы слишком много. Только минимум – чтобы выжить и исполнить мечту…
Этого тридцатисемилетнего уроженца Оклахома-Сити, некогда пастыря католической церкви, звали Мориган Кёртис Кроу. Будучи высоким крепким мужчиной, он мог похвастаться не только внешней красотой, но и удивительной стойкостью духа, позволявшей ему справляться с любыми испытаниями. Самым страшным из них стало смирение с потерей жены. Даровав жизнь сыну, она скончалась на больничной койке в окружении врачей. Элизабет Дженис Кроу, в девичестве Леблан, за считаные минуты до смерти сказала мужу, что ни о чём не жалеет и попросила его сберечь новорождённого мальчика. Любящий супруг поклялся исполнить оную просьбу. Отринув иные радости жизни, поставив крест на собственном благополучии, он полностью отдался воспитанию отпрыска. Именно об этом и будет мой рассказ. О ребёнке, не устрашившемся тьмы.
***
Тысяча девятьсот восемьдесят седьмой год, утро шестого мая. Покончив с сытным завтраком, Мориган отправился на ежедневное патрулирование периметра. Пусть его особняк и окружала стена с колючей проволокой, Кроу-старший всё же не мог позволить себе сачковать. Враги поджидали повсюду, защитник должен был быть готов. Ружьё в руках, капканы и растяжки вдоль протоптанной тропы, камеры видеонаблюдения на деревьях. Он хорошо подготовился, заглянул под каждый камень и не забыл разложить всё по местам. Так Моригана научили родители, назвавшие сына в честь своего боевого судна, потопившего десятки вражеских посудин во времена Второй мировой войны.
Эпохи сменялись, а суть долга оставалась неизменной: исполнить мечту предков, сделав имя Кроу бессмертным. Любыми способами. Первому поколению это не удалось, второе оказалось жалкой тенью предыдущего. Третье старалось изо всех сил, но не преуспело, а четвёртое предчувствовало, что дни его идут на убыль. Мориган был последним представителем того, четвёртого поколения. Он знал, что чаянья Кроу обретут новую силу только в руках его сына.
«Мальчик добьётся величия и прославит свой род!» – думал отец, разглядывая окрестности леса. Никто не смел подходить к дому более чем на двести метров, однако внимательному хозяину приходилось обходить все четыреста, ибо девиз любого уважающего себя отца-одиночки в любом уголке мира звучал одинаково: «В два раза больше». Люби сына и за маму, и за папу, взрасти в себе инстинкт отцовства во что бы то ни стало. Мориган трепетно следовал этому правилу.
Закончив с осмотром периметра, он облокотился на дерево, тяжело выдохнул и обратился к жене, витавшей где-то там:
– Сегодня так же, как и вчера, Лиз. Никто не придёт к нам в гости – капканы им не позволят. Иногда, как и любому человеку, в сути которого кроется слабость, мне хочется с кем-нибудь поговорить. Но я чётко понимаю, что кроме тебя и нашего мальчика у меня никого нет и никогда не будет. И я доволен этим.
Сосредоточенным взглядом голубых глаз, таких же, как у его сына, Кроу-старший разглядывал облака, плывущие по небу. Медленный темп их движения вызвал улыбку на лице главы семейства. Он вспоминал старые добрые времена и отдал тревоги ветру, способному нести её на плечах хотя бы немного.
– Я не стал сегодня брать его с собой, – продолжил Мориган. – Пускай мой мальчик спокойно насладится завтраком. Впереди ждёт большое приключение. Всего через какой-то месяц мы поедем на Аравийский полуостров, а следом рванём в Турцию. Потом передохнём неделю и отправимся в Непал. Я продолжаю поиски, Лиз… Я не остановлюсь. Мой сын станет великим человеком – он направит свои лучи на каждого.
– Пап, я доел, – за спиной мечтателя раздался голос мальчишки.
Кроу обернулся и увидел сына, со взором неясной печали опустившего руки по швам. Внешне ребёнок был очень похож на Моригана, статного голубоглазого блондина с чёрными бровями, высокими скулами и подбородком с ямочкой.
На первый взгляд, что обычно лишён тяги к деталям, младший и старший отличались только характерами. Но лишь на первый взгляд…
– Ты говорил с мамой, да?
– Верно, я беседовал с ней, – ответил Мориган, сев на корточки рядом с мальчиком. – Что-то случилось? Ты неестественно бледен, сын. Тошнота? Головокружение?
Младший посмотрел отцу в глаза и, стесняясь, мямля, выдал ему правду:
– Свет в туалете опять не работает. Я хочу писать, но боюсь туда идти.
– Оу... – голос старшего вмиг утратил нотки отеческой строгости. – Я понял тебя, сын. Ты можешь сходить в лесу, пока я всё починю.
Выпрямившись и положив заряженное ружьё на плечо, Кроу сделал первый шаг по направлению к дому. Он не успел сделать второй, ибо мальчишка схватил его за рукав куртки.
– Подожди, пап! Что мне делать, если тебя не будет дома, когда это снова случится?! Что, если на улице тоже будет темно? Я не могу сходить на пол или в угол... Я ведь не кот и не пёс.
– Скоро мы решим эту проблему, обещаю. Сходи в лесу сейчас. Как только я починю свет, мы пойдём с тобой на прогулку.
Воспитанный сын не смел ослушаться прямого приказа отца. Он выбрал подходящее дерево, а, когда вернулся домой, застал Моригана за ремонтом проводки. До тех пор пока лампочка не вспыхнула ярким огнём, младший смирно ждал на ярко освещённой кухне и лишь изредка посматривал, что же там делает его заботливый папа. Через пятнадцать минут неполадки были устранены. Все, кроме постыдной слабости ребёнка, о которой Кроу узнал много лет назад. Сперва он хотел избавиться от неё, но после нескольких неудачных попыток понял, что это самый верный способ разрушить психологический барьер мальчика. Да, вы всё правильно поняли: сын Моригана был отмеченным. Метку Абсолюта он генетически унаследовал от отца, наделённого крайне разрушительной способностью управлять металлом. Кроу-старший направил свой дар на защиту семьи, вопреки стереотипным ожиданиям не став убогим бандитом или каким-нибудь суперзлодеем с дурацкой кличкой. Путешествуя по миру с сыном, глава семейства служил ему примером – демонстрировал доброту, сострадание, выдержку и храбрость, помогая всем нуждающимся.
Когда пришло время мальчику идти в школу, Мориган не решился отпустить его и лично занялся обучением. Под чутким руководством предка подрастающей надежде династии Кроу легко давались любые науки. Без преувеличения, мальчуган являл собой живой памятник родительской гордости. Был в нём только один изъян… практически неразрушимый, таящий невероятную мощь, Барьер Сигма.
Точно такой же, как и у меня.
И на фоне этой детали картинка начинает понемногу разрушаться – композиция безгрешности наполняется противоречивыми возгласами меньшего зла. Все примеры доброго поведения, описанные выше, превращаются в пепел. С формального разрешения отпрыска Мориган всячески испытывал его психику на прочность, снова и снова пересекая черту дозволенного. Доверчивый мальчишка прыгал с парашютом, сидел в подожжённом угнанном автобусе, нырял с аквалангом и даже лицезрел убийство. Всего один раз… Мориган жестоко покарал беглого заключённого, прокравшегося на территорию семейного участка.
Ночью второго октября тысяча девятьсот восемьдесят пятого года за стенами с колючей проволокой развернулось настоящее шоу.
– Мужик, я правда сюда случайно попал! Отпусти меня! – голосил незнакомец, связанный Мориганом по рукам и ногам.
Одетый в оранжевый хит сезона, этот человек лежал на земле, пытаясь высвободиться. Но, даже если бы у него и получилось, охотничье ружьё хозяина участка было наготове.
Своим голосом безмятежности, Кроу выпытывал правду:
– Что-то не складывается в твоём рассказе... Ты сказал, что пришёл с севера, однако каким-то образом ты зашёл с южной стороны. Для этого нужно обойти весь участок по кругу, а тут, если ты не знал, чуть больше акра и огороженный перевал. Говори правду, и, может быть, я тебя отпущу. Начнём с простого. За что ты попал в тюрьму?
– В смысле?! За что?! Я ни в чём не виноват! Меня подставили, слышишь? Зачем тебе вообще это знать? Какой смысл?
И Кроу сел на корточки рядом с незваным гостем. Схватив того за подбородок, заставил посмотреть себе в глаза.
– Чтобы понять, лжец ты или нет. Сейчас… Ты мне врёшь. Такую скотину, как ты, определённо посадили за убийство. Я это знаю, и ты это знаешь.
– Чего?! – ещё громче заверещал преступник. – Меня подставили! Это чистая правда! Развяжи меня уже и не будь козлом!
– Я знаю взгляд убийцы…
Резко выпрямившись, Мориган отошёл назад, поглядывая на вход в родной дом.
– Я вижу его в зеркале каждый божий день... Тяжкая ноша на плечах моих, и в такие моменты, как сейчас, мне помогает только Господь. Ты знаешь хоть одну молитву, убийца? Если нет, слушай внимательно.
– Не понял?! Ты чё, собрался молиться за меня?! Чё за хрень, мужик?!
Кроу не отреагировал на слова преступника. Он закрыл глаза и, опустив подбородок, погрузился в абсолютную неподвижность. Прижал правую ладонь в байкерской перчатке к груди.
– Ангел Господень возвестил Марии, и она зачала от Духа Святого. Ave Maria… «Вот, я раба Господня; да будет Мне по слову твоему». Ave Maria… И Слово стало плотью, и обитало с нами. Ave Maria… Моли о нас, Пресвятая Богородица. Да, удостоимся исполнения Христовых обещаний. Помолимся… Просим Тебя, Господи: наполни наши души Твоей благодатью, дабы мы, познав через Ангельское приветствие воплощение Христа, Сына Твоего, Его страданием и крестом достигли славы воскресения. Через Христа, Господа нашего. Аминь.
– Мужик?! – незваный гость, ёрзая на холодной земле, обратился к Моригану. – Ты по-моему больной… У тебя крыша едет, и это явно не из-за меня. Отпусти меня, и мы забудем друг друга. Идёт?
– Покайся… – молвил пастырь, направив орудие божье на лик грешника.
Перст церковника прикоснулся к спусковому крючку.
– Покайся не медля. Ты пришёл в дом святости, и, только покаявшись в грехе, ты сможешь его покинуть.
– Я клянусь, что никого не убивал! Меня реально посадили ни за что!
– Твои глаза говорят мне о другом. Моё терпение имеет свои границы, грешник. Покайся…
Оружие соприкоснулось со лбом преступника, и в тот самый миг, разбуженный шумом и голосами, сын Моригана выбежал на улицу, дабы лицезреть ужасное: казнь врага церкви. Казнь противника строя Кроу.
– Папа, ты что делаешь? Кто это?
– Иди в дом, сын, – приказал отец. – Это только наш с ним разговор. Я решу проблемы с незваным гостем и сразу же приду к тебе.
Но младший просто не смог выполнить оное требование. Не в силах сдержать слёзы, зная, на что способен Мориган, он замер, боясь пошевелиться.
И отец отреагировал в своей манере:
– Хорошо… Тогда ты всё увидишь. Это будет первый и последний раз, когда я разрешаю тебе проигнорировать мой наказ. Цени эту заветную минуту, мой сын. И смотри внимательно. ПОКАЙСЯ, ГРЕШНИК!
Дуло ружья, уткнувшееся в лоб преступника, омыли крупные капли его пота.
– Ладно! Ладно! Я согрешил, отче! Я был в банде грабителей! Мы обчищали банки! Во время последнего дела я открывал мешок с баблом перед кассиршей, и мне в морду прыснуло голубой краской! Я так сильно разозлился, что вышиб ей нахрен мозги! Я уже пятьсот раз пожалел об этом! У нас у всех тогда башка была набекрень! Мы очень боялись! Ну, с кем не бывает, мужик?! Отпусти меня!
– Значит, Гнев – твой Грех, – молвил церковник отведя оружие, оглядывая тёмные небеса. – Понимаю. Знаю, каким страшным и разрушительным он может быть. Гнев – самый сильный из всех грехов, ибо он подпитывает остальные. Делает их сильнее. Ему нельзя поддаваться, о, грешник. Ты должен искупить свою вину. Смотри, сын…
Мориган вновь навёл ружьё на гостя, прикоснулся к спусковому крючку и приготовился стрелять.
– Папа, стой!
– Да, послушай пацана! – взревел убийца. – Ты ведь сказал, что отпустишь меня?! Пастыри не убивают людей! Так нельзя! Ты же обещал! Ты обещал!
– Есть пара нюансов, – проговорил Кроу, не моргая, не двигаясь, даже не дыша. – Первый: я отпускаю тебя на оборотную сторону. Там тебя ждёт покой. И второй нюанс…
Нависло гробовое молчание. Одна за другой горькие слёзы стекали по щекам преступника и наблюдавшего за сценой фатума сына Моригана Кёртиса Кроу.
Отец семейства опустил взгляд к земле, проглотил боль и… дал ответ:
– Я больше не пастырь.
Прозвучал выстрел, что клеймил лоб убийцы поцелуем смерти. Кровь окропила лик Кроу старшего, но тот всё равно не моргнул. Повернувшись в сторону ошеломлённого мальчишки, он сказал лишь несколько слов:
– Реалии жизни. Привыкай.
Но даже жестокое убийство не пошатнуло барьер. Сокрытый за ним эффект метки остался неизвестным той ночью.
***
И этот поиск продолжался ещё почти два года. Мориган ежедневно искал ответ на свой вопрос и чувствовал, как медленно, но верно, теряет нить вселенского повествования. Так бывает, когда ты выдумываешь изощрённые планы, постоянно копаешься в чём-то неподлежащем описанию или классификации, а искомый клинчер на самом деле лежит прямо перед твоим носом, блистая, подначивая неординарной красотой.
Тот случай не стал исключением.
Шестого мая тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года, наладив электричество в ванной, Кроу-старший решил устроить своему сыну последнее испытание. Чтобы ребёнку было проще переключиться с одной темы на другую, отец начал разговор ещё за ужином. Начал издалека, вызвав сильный приток положительных эмоций, кои по задумке исполняли роль метафорической подушки безопасности:
– Мама обязательно будет тобой гордиться. Ты же знаешь, что она никогда в тебе не сомневалась?
– Знаю, – кратко ответил мальчик, держа ложку с рагу над тарелкой. – Что мы будем делать на полуострове? Нас ждёт очередная реликвия?
– Именно, – оживился Мориган, тон голоса которого стал чуть нежнее. – Ты не представляешь, какая она красивая… С её помощью мы приблизимся к нашей цели. И когда мы соберём полный набор, ты сможешь вступить в «Новый Свет» и изменить мир. Долгое ожидание скоро закончится.
– Я всё равно не понимаю, почему они тебя не взяли? Ты достоин быть их предводителем. Это признают даже Фаундер.
Отец едва заметно ухмыльнулся, уловив заинтересованность меланхоличного парнишки. Он подвинулся к нему на стуле, поцеловал в лоб и потрепал волосы, дабы беседа за столом обрела житейский окрас.
– Семья Фаундер – наши друзья, и они просто не могут дать нам объективную оценку. Так всегда бывает с близкими людьми, это нормально. Чтобы тебя не обидеть, они будут говорить тебе то, что ты хочешь от них услышать. Но, тем не менее, я готов признать, что Заккари и Крис хорошо разбираются в нашем вопросе. Они очень умные люди. В отличие от невеж, наводнивших организацию. Эти погрязшие в бессмысленных раскопках глупцы не верят в существование Санкториума, а я верю в него всей душой. Скоро мы решим проблемы мировых разночтений, и ты будешь властителем этого нового мира.
– Мне бы твою уверенность... – промямлил юный кандидат в монархи, оставив ложку в тарелке. – Я даже пописать не могу, когда свет выключен. Мне стыдно. Какой из меня избранный, если я не могу побороть страх? Не пойми меня неправильно, папа, я хочу верить в нашу мечту, но у меня плохо получается.
– Ничего страшного, сын. Всё образуется, даю тебе слово. Завтра мне надо будет немного поработать в подвале. Ты справишься без меня? Надо наколоть дров и собрать хворост, а это ответственное задание.
Младший кивнул, быстро моргая с натянутой улыбкой.
– Отлично. Новая эра уже близко. Мой отец верил, что Санкториум придёт в середине двадцатого века, и он поторопился с выводами. Мы с тобой неглупые – учимся на чужих ошибках, а значит, не станем спешить. Мы сделаем всё как надо, подготовим тебя и будем ждать. В итоге «Новый Свет» сам придёт к нам. И вот когда он придёт… Ты будешь умелым воином. А я буду стоять рядом с тобой и гордиться.
– И мама тоже? – с надеждой вопросил мальчик.
– Конечно же. Твоя мама будет тобой гордиться. С оборотной стороны она скажет тебе: «Молодец, Дариус, ты оправдал мои ожидания».
Нет смысла больше оттягивать… Спорю, многие из вас давно догадались, о ком идёт речь в этой части рассказа. Дариус Вентделл Кроу, рождённый третьего января тысяча девятьсот семьдесят шестого года в семье пастыря католической церкви Моригана Кёртиса Кроу и простой официантки Элизабет Дженис Леблан, стал центральной фигурой истории. Иногда мне кажется, что он главный герой, а не я. Он катализатор всех описанных мною событий, мудро скрывавшийся в тени до ответственного момента. И вот наступил долгожданный час соприкосновения со Тьмой.
Вы готовы? Пристегните ремни.
На следующий день Кроу-старший спустился в подвал, как и обещал. Взяв с собой строительные инструменты и расходники, он принялся за работу. Обширная кладовая, где хранились личные вещи покойной Элизабет, консервированные овощи и фрукты, стала объектом жуткой трансформации. Бывший пастырь обшил её стены шумопоглощающим материалом, зацементировал окно, поставил кровать и туалет. Со взглядом одержимого отец работал весь день, дабы обустроить свою обитель навязчивой идеи. Когда Дариус спускался вниз и задавал лишние вопросы, Мориган не отвечал ему. Он только безгласно колотил молотком, делая короткие передышки. Ближе к полуночи, смахнув пот со лба, Кроу-старший закончил труды. Стальная дверь захлопнулась, но с пола не поднялось ни одной пылинки. То был Карцер Сотворения, вожделевший поглотить страхи будущего монарха. Оставалось только сообщить ему об этом. На ночной прогулке по лесу с фонариком, разгонявшим тьму. Влажный воздух омывал собою лёгкие, покуда голоса насекомых напевали гимн этой глуши.
Отец снова взял на себя бремя начинающего диалог. Он держал сына за руку и шёл с ним по дороге, усыпанной жухлой листовой.
– Ты сегодня не заскучал? Я бросил тебя на целый день, прости меня за это.
– Ничего, пап. Я сделал все дела, поиграл в солдатиков, посмотрел мультики и постирал одежду. Ты не заметил, но я пару раз к тебе спускался. Я хотел поболтать, а ты мне не ответил.
– Правда?
Кроу-старший остановился. Он наступил на отломанную ветку, что, хрустнув под его ногами, знаменовала секундное затишье.
– Что-то я совсем не помню...
– Ты работал – это нормально. Я тебе не мешал, и ты всё успел сделать. Кстати, а что это вообще такое в подвале? Ты переделал кладовку в новую комнату?
– Да, – бросил Мориган и поспешил переключиться на другую тему. – Хочешь, я расскажу тебе интересную историю?
– Конечно же, хочу! Давай!
– Ты уже знаешь, что мой отец возлагал на меня большие надежды. Он мечтал сделать меня центром мироздания – Альфой и Омегой. Перед сном отец зачитывал мне истории о других мирах и объяснял, как утроена наша сложная вселенная. Думается мне, пора и тебе понять всё до конца. Ты готов?
– Ещё как готов! – улыбнулся Дариус.
– Хорошо. Наш привычный мир – это только один из аспектов мироздания. Если посмотреть на всё сущее под другим углом, окажется, что на месте планеты Земля лежат ещё одиннадцать планет – полноценных миров, которые наслаиваются друг на друга. Я кратко расскажу о каждом из них. Первый, под названием «Феррас», находится на грани уничтожения, а всё по воле космического чудовища, именуемого Прахом. Он жаждет стереть все упоминания о цивилизации Ферраса, куда более продвинутой, чем наша. Второй слой мироздания называется миром Драо, и давным-давно он стал полем кровавой битвы четырёх королевств. Халлендор, Мауторн, Войтшир и Тсандер – каждый из них сражался за то, во что верил, и у каждого были силы для победы.
– Это мир всяких рыцарей и магов?
– Нечто наподобие того, о котором ты читал – Властелин Колец. Только…
Кроу-старший расплылся в улыбке.
– Только Драо гораздо мрачнее и опаснее. И не факт, что описанный мною отрезок времени уже прошёл или только пройдёт. Время странная штука… оно податливое, как пластилин. Третий слой мироздания – это родина первого Санкториума, к которому мы с тобой так стремимся, а четвёртый, именуемый Аидом… Он берег серых песков, куда Первый Мертвец по имени Харон доставляет души всех усопших. Им повезло не стать Перевёртышами. Там сейчас наша любимая мама.
– Тот самый лодочник Харон! Кто бы мог подумать, что даже в мифах есть своя правда. А какие остальные миры?
– Пятый – это арена битвы, где один единственный воин ждёт достойного вызова. Однажды он был богом земель Драо, но, разуверившись в своих подданных, отправился в странствия, где нашёл истинное предназначение. Его имя – Солнцеликий Бастион Ауроса, и так уж вышло, люди продолжают ему молиться, не догадываясь, что слова их не будут услышаны. Шестой и седьмой слои – бескрайние просторы Шангри-Ла и металлические горы Эльдорадо, о которых в нашем мире сложили сотни легенд. Даже во времена Второй мировой войны земные властители пытались найти туда проход. Всё безуспешно… Ведь люди ищут буквальные врата…
– А искать надо перечащие известным законам, – дополнил Дариус, довольный собой. – Ведь так?
– Да, мой сын. Мир под номером восемь стал оплотом невиданных технологий, созданных зверо-людьми, изменившими природу своих генов по собственной воле. Ими правит горделивый Лев и его королева Пантера, а в услужении у них наводящий ужас человек – летучая мышь. В ночи – чудовище, при свете дня – мученик. Что до девятого слоя, то он находится на грани между жизнью и смертью в бесконечном споре его незримых обитателей. «Что же сильнее – пространство или время?» Они до сих пор не могут решить. У нас осталось совсем немного миров, и десятый принадлежит простейшим. Их огромной силы хватит, чтобы погубить все перечисленные мною ранее миры, и именно поэтому существует одиннадцатый: «Дом Судеб – Конклав». Там обитают воины, которым нет равных в знании законов вселенной, они следят за порядком и не дают другим мирам умереть. Их лидера зовут Вечным Человеком, кой однажды вступил в бой с самой смертью и, одолев её, получил дар вечной жизни. За долгие-долгие века существования он пожалел о содеянном. Теперь он ищет способ умереть во всех мирах. Ну и… двенадцатый слой – это тот, на котором мы с тобой, сын.