Национальные интересы во внешней политике современных западных государств

© О. Н. Башук, 2023

ISBN 978-5-0060-3680-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

УДК 327

ББК 66.4

Б 33

Башук О. Н.

Национальные интересы во внешней политике современных западных государств: Монография / О. Н. Башук. – [б. м.]: Издательские решения, 2023. – 66 с.

Монографическое исследование кандидата социологических наук, советника государственной гражданской службы Российской Федерации второго класса О. Н. Башука является результатом многолетней работы и посвящено анализу детерминант, концептуального содержания и особенностей практической внешнеполитической реализации национальных интересов современных западных государств.

Для специалистов-обществоведов, преподавателей, аспирантов и студентов.

УДК 327

ББК 66.4

© О. Н. БАШУК, 2023

Предисловие

Современные международные отношения характеризуются ожесточённым противостоянием между Западом и Востоком. Оно проявляется как в форме «жёсткого» и «горячего» противостояния в ходе вооружённых конфликтов в различных регионах мира, так и во многих разновидностях «мягкого», «холодного» противостояния в ходе реализации политики «мягкой силы» и «информационного противоборства». Понимание детерминант, концептуального содержания и особенностей практической внешнеполитической реализации национальных интересов западных государств как одной из сторон современного геополитического противостояния является важной научной проблемой.

Именно национальные, национально-государственные интересы, и в объективном, и в субъективном проявлении, как когда-то обоснованно констатировал основоположник политического реализма Ганс Моргентау, выступают в качестве фундамента внешнеполитического поведения государств, формируют современные международные отношения. Понимание, формулирование и концептуализация национальных интересов обусловливают их реализацию во внешнеполитических решениях по поводу конкретных стран, непосредственно влияющую на двусторонние и многосторонние отношения.

Предметом особого научного внимания, в данном контексте, выступают национальные интересы Соединённых Штатов Америки и Федеративной Республики Германия. Несмотря на очевидную утрату США статуса главного центра силы в международных отношениях в XXI веке, они остаются значимым актором на международной арене, оказывают серьёзное влияние на другие страны.

В том числе, на «евроатлантических» партнёров. Идея евроатлантизма (трансатлантизма), восходящая к геополитическим трудам Хэлфорда Маккиндера, нашла отражение в союзничестве США с Великобританией и Францией в борьбе с нацистской Германией в период Второй мировой войны. К концу 1940-х годов геополитическая доктрина евроатлантизма привела к созданию военно-политического блока НАТО (Организации Североатлантического договора, Североатлантического альянса) и других евроатлантических институциональных структур, реализации плана Маршалла – а в целом, к политическому, экономическому и военному сближению государств Северной Америки и западной Европы.

После поражения во Второй мировой войне Германия была разделена на оккупационные зоны и не имела внешнеполитической независимости. Однако дальнейшее развитие событий привело к возникновению ФРГ и ГДР, интеграции ФРГ в НАТО и другие евроатлантические институциональные структуры, а ГДР – в Организацию Варшавского Договора и другие структуры социалистического лагеря. После «немецкого воссоединения» и подписания Маастрихтского договора в начале 1990-х годов ФРГ становится одним из лидеров Европейского союза и значимым актором европейских и евроатлантических отношений. Балансирование между европеизмом собственных национальных интересов и евроатлантизмом как опорой на западную трансатлантистскую солидарность сегодня в значительной степени определяют внешнеполитические решения ФРГ.

Принятие внешнеполитических решений в современных западных государствах осуществляется на нескольких уровнях, прежде всего, национальном и наднациональном, каждый из которых имеет собственные детерминанты и заинтересованных акторов. Уровни и механизмы принятия внешнеполитических решений, их обусловленность, предсказуемость и закономерности развития, в том числе и особенно, по отношению к России, в условиях острого геополитического противостояния Запада и Востока становится предметом особого политологического внимания.

ГЛАВА 1. НАЦИОНАЛЬНЫЕ ИНТЕРЕСЫ ВО ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ ГОСУДАРСТВ

Истоки понятия «национальные интересы» можно проследить, начиная с глубокой древности. В процессах формирования суверенных государств оно начинает использоваться правящими элитами для объединения подданных перед лицом внешнего противника, служит оправданием завоевательных походов, выступает побудительным мотивом династических браков. Наиболее лаконично, но при этом полно и глубоко впоследствии это было выражено известной формулой: «Князья командуют народами, но князьями командуют интересы», автором которой считается герцог Де Роган1.

Данное понятие описывается ещё в V в. до н. э. Фукидидом в его «Истории», где он рассматривает интересы в качестве основы взаимоотношений Афин и Спарты и поведения их союзников в ходе Пелопонесской войны. Позднее концепция «национального интереса» получила развитие в трудах таких великих мыслителей и политических деятелей, как Никколо Макиавелли, Жан Боден, Генри Болингброк. Резюмируя уже весьма развитое, на тот момент, учение об интересах отдельных государств, Вольтер писал: «Государственный интерес – вот суверенная мудрость королей»2.

В наши дни понятие «национальные интересы» широко обсуждается исследователями и политическими деятелями, журналистами и военачальниками. Ему придаётся ключевое значение во внешнеполитических доктринах государств и концепциях национальной безопасности, в выстраивании логических связей, целью которых является нахождение причин и следствий на международной арене. Эксперты в области международных отношений формируют свои прогнозы, основываясь на данной категории, ссылаясь на неё как исходный принцип выявления главных угроз суверенитету и территориальной целостности, определения приоритетов внешней политики, выработки оборонительной стратегии и экономического процветания3.

Национальные интересы формируются руководящими элитами государств как реакция на широкий спектр проблем и вызовов, с которыми сталкивается государство на пути своего существования. Они являются квинтэссенцией потребностей страны, выступают непременным условием её существования и деятельности. Так как интересы разрабатываются при одновременном учёте структуры международных отношений и контекста событий на международной арене, имеет смысл описать данную категорию как субъективно-объективную.

К объективной стороне принято относить непреходящие жизненно-важные интересы, такие как физическая безопасность территории, целостность государства; защита жизни граждан, принципиально важных элементов инфраструктуры; экономическое благополучие и стабильность4. Формировавшиеся на протяжении всего периода существования самого института государства, они являются практически неизменными, их значимость понятна каждому.

Субъективность, а значит основную уязвимость и главное преимущество каждого отдельного государства, вносит конкретика, те методы и направления, которые, по мнению стратегов, будут ассоциироваться непосредственно со всем вышеперечисленным5. Эта часть является наиболее гибкой, выступает опорой для внешнеполитических институтов в сфере своей деятельности и определяется с пятью важнейшими факторами – такими как системность, причинная обусловленность, осознанность, адаптивность и конкретно-историчность, которые согласуют различные, в том числе несовпадающие интересы в единой целостной структуре.

Системность государственно-национальных интересов заключается в их способности к функционированию, будучи элементами одной многоуровневой сложносоставной системы. Непротиворечивость и структурная соподчиненность играют серьезную роль, когда необходимо внятно и чётко артикулировать позицию по широкому спектру вопросов, способствуют вычленению приоритетов, соответственно, повышают уровень координации между ведомствами во время решения многозадачных проектов.

По мнению С. А. Проскурина, основной системообразующий признак национальных интересов состоит в строгой иерархии, направленной на достижение главной цели6. Например, ключевыми факторами формирования национальных интересов являются геостратегическое положение, обеспеченность сырьевыми ресурсами, количественный и качественный состав населения, уровень экономического развития, наличие внешних и внутренних угроз, характер внутреннего устройства.

Причинная обусловленность направлена на отделение мнимых интересов от действительных. Исходя из комплексной природы национальных интересов, их формулирование и реализация должны быть прерогативой, прежде всего, государства, ориентированного на улучшение качества жизни граждан. Однако в данном процессе принимают участие не только руководители государства. В борьбу за монополию и легитимную интерпретацию общенациональных приоритетов также вступают бизнес структуры и лобби-группы7. Зачастую влияние последних идёт не на пользу государству, а наоборот, приводит к истощению экономических ресурсов, человеческого потенциала, кредита доверия народа к власти.

Десятилетиями в СССР культивировался образ врага в лице западного капиталистического общества. Гарантией безопасности могло служить только постоянное наращивание военно-промышленного комплекса, увеличение оборотов по производству оружия массового уничтожения. Симметричными мерами и риторикой отвечал западный блок. Несмотря на то, что в действительности ни Советский Союз, ни страны Запада не были заинтересованы в нападении и физическом уничтожении друг друга, их внешнеполитические стратегии, политика, проводимая в смежных регионах, всегда оставляли поле для сомнений, на которых играли основные бенефициары колоссальных инвестиций в ВПК – армейские руководители, корпорации – которые выполняли госзаказы на поставки и разработку вооружения, разнообразные стратегические центры по обороне и планированию. По существу же, гонка вооружений не отвечала потребностям безопасности, благосостояния и развития ни одной, ни другой стороны. Таким образом, неверное целеполагание при разработке национальных интересов приводит к пагубным последствиям, как это произошло в СССР, где масштабные дотации в непроизводственный сектор экономики подорвали страну изнутри8.

Осознанность национальных интересов также считается довольно важной сущностной характеристикой этой категории. Осознание всеобщности национальных интересов и необходимости их согласованной реализации достигается путем кооперации между всеми субъектами политического пространства. Лишь используя коллективные ресурсы общества во всевозможных его проявлениях, начиная от социальных движений и индивидуальных активистов и вплоть до средств массовой информации, можно достичь максимально приближенного к объективной концепции конструкта, отражающего политическую реальность и потребности государства в ней. Умение сформулировать, а затем ясно выразить национальные интересы государства, сообразные не только в теории, но и реализуемые на практике, позволяет отличить государственную мудрость от политического авантюризма и корыстного служения интересам узкой группы лиц9.

Следует отметить, что вопрос о конкретных методах и основаниях для выявления степени адекватности программных заявлений или политического курса правительства по отношению к национальным интересам является дискуссионным.

Согласно российскому политологу Б. В. Межуеву, специалист, пишущий о соответствии той или иной проводимой политики национальному интересу, имеет в виду, что она ведёт к улучшению социально-экономического положения государства, является отражением общественного консенсуса по конкретной проблеме, который был достигнут при анализе устойчивых потребностей, коррелирующих с экспертными оценками10. Такой схематичный подход позволяет избежать доминирования второстепенных и мнимых интересов и тем самым усилить эффективность движения общества по пути успешного развития.

Такая черта национальных интересов, как их адаптивность, выступает в качестве их ключевой характеристики. Определение национальных интересов отдельно взятого государства подразумевает непременный учёт интересов других государств, а сегодня всё чаще и коллективных интересов всего мирового сообщества, поскольку в данной связи возникает «особый модус социального взаимодействия, логика которого отличается как от логики рынков, так и от логики правительства»11. Успех реализации интереса напрямую зависит от степени его интегрированности в реалии мировой арены. Также существует необходимость в выстраивании системы, в которой среднесрочные интересы не шли бы вразрез с долгосрочными, но пересекались с ними, совпадая, органично встраиваясь в ту картину мира, которую пытаются создать внешнеполитические ведомства12.

Необходимо отметить, что адаптивность категории «национальный интерес» не подразумевает её чрезмерную гибкость. Укоренённость во времени и консенсусный характер, лежащие в основе данного концепта, предопределяют определенную степень устойчивости к внешним и внутренним изменениям. Так, В. Л. Выборной считает, что устойчивость национальных интересов делает возможным использование для их изучения таких методов как экспертная оценка и системная формализация. По его мнению, чтобы понять действительные национальные интересы, а также тенденции их развития, необходимо вычленять под системную формализацию устойчивые элементы действительности и объективные потребности, анализировать их в системе причинно-следственных связей13.

Категория национальных интересов должна отвечать культурным традициям страны, устойчивым представлениям о ее геополитической, конфессиональной идентичности, ее роли в мировой истории, которая складывалась в динамике, замыкая на себе прошлое, настоящее и будущее. Сама суть системы ценностей, которую на определенном этапе начинают представлять государственные интересы, и устремления, определяющие архетипичные черты и неотъемлемые характеристики социума, выражают культурную преемственность через историю народа14. Национальные интересы не могут не складываться вне исторического процесса, характер протекания которого обладает своей спецификой для каждого отдельного государства. Именно по этой причине участниками дискурса, конечной целью которого запланированы сгенерированные национальные интересы, должны стать те, кто мыслит категориями нации, её материальной и духовной культуры, идеологическими установками, ценностными ориентирами, традициями, памятью о героическом прошлом15.

Нация непосредственно не присутствует на международной арене. От имени нации выступает государство, а выражаемые им интересы воспринимаются как национальные. Однако формирует и осуществляет внешнюю политику не нация в целом, а её правящая элита, которая действует исходя из своего понимания интересов. Объективные по своей природе национальные интересы, став государственными, как правило, становятся субъективными, что может иметь негативные последствия для международных отношений и для самой нации. Дело не только в корысти и стратегических ошибках лидеров государств, особенно авторитарных. Основная причина несоответствия государственных интересов национальным заключается в различиях их масштабности и значимости во внутренней и международной сферах. Выдвигая в качестве основного аргумента комплексность самого концепта «национальный интерес», сторонники дифференциации двух вышеозначенных понятий акцентируют внимание на том, что даже самое развитое государство не в состоянии охватить и оценить всё многообразие интересов нации и реализовать их на практике. Нация же в свою очередь не может выступить вместо государства как субъект международных отношений, даже если она может выразить свою волю единым голосом.

Для адекватного отражения содержания понятия «национальные интересы» необходима комплексная оценка и учёт социальных, экономических, политических, цивилизационных, культурных и психологических компонентов16.

Правильно понятый «национальный интерес» предполагает признание права на существование, а также обязательное принятие во внимание и уважение интересов всех взаимодействующих сторон. Представляется, что сторонники политреалистской парадигмы (Г. Моргентау, Р. Арон и др.) не обладают монополией на исследуемое понятие, несмотря на то что наука о международных отношениях во многом обязана статусом самостоятельной области знания именно теории политического реализма, сделавшей «национальный интерес» исходным пунктом анализа17. Государства остаются основными игроками на международной арене, взаимодействие между ними (в конфликтной или кооперационной форме) продолжает формировать повестку дня, дипломатическо-стратегическое поведение держав остаётся фактом мировой политики. Проблема национальных интересов во внешней политике современных государств сохраняет своё значение, а количество обращений к анализу национальных интересов как к одному из основополагающих факторов международных отношений в научных работах неуклонно возрастает.

ГЛАВА 2. ЦИВИЛИЗАЦИОННО-ИСТОРИЧЕСКИЕ ДЕТЕРМИНАНТЫ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ США В ОТНОШЕНИИ РОССИИ

В истории российско-американских отношений можно обнаружить последовательные циклы – от агрессивной (А) до нейтрально-позитивной (НП), которые оказывали влияние на обе страны и окружающий мир18. За советский период с 1917 по 1991 гг. можно выделить шесть циклов сменяемости: 1917—1933 гг. – Октябрьская революция, интервенция, непризнание советской России, экономическое эмбарго (А); 1933—1947 гг. – восстановление дипломатических и экономических отношений, угроза фашизма, «Великая депрессия», Вторая мировая война, союзнические отношения, «ленд-лиз» (НП); 1947 – до начала 1960-х гг. – начало холодной войны, старт гонки ядерных и ракетно-космических вооружений, технологическое эмбарго, политика «большой дубинки» и «сдерживания коммунизма», «железный занавес», Карибский кризис (А); Начало – 1960-х – середина 1970-х гг. – признание США примерного ядерного паритета, соглашения о запрещении ядерных испытаний и сокращении стратегических вооружений (ОСВ-1; ОСВ-2); определённая нормализация экономических отношений, программа «Союз-Аполлон»; концепции «разрядки», «наведения мостов», «размягчения коммунизма»; теория конвергенции (НП); Конец 1970-х – середина 1980-х гг. – Афганистан, «империя зла», концепция «звёздных войн», «новое экономическое и технологическое эмбарго», бойкот Олимпийских игр, размещение ракет средней дальности в Европе (А); Вторая половина 1980-х – начало 1990-х гг. – демократизация и перестройка, договор по РСМД, вывод советских войск из Германии, Соглашение о шельфе Берингова пролива, предоставление России Западом экономической помощи и займов (НП)19.

Политика США в отношении постсоветской России также напоминает маятник, но в отличие от физического, который отклоняется одинаково в обе стороны от центра, политический – в большей степени в сторону жёсткого курса и в меньшей в сторону нейтрально-позитивного. При этом, как показывает опыт последних десятилетий, после того, как Россия перестала быть сверхдержавой, независимо от того, куда отклонялся маятник внешней политики США, наша страна была вынуждена уступать по нескольким значимым позициям. Представляется, что носители агрессивной и нейтрально-позитивной политики в отношении России цивилизационно присутствуют в американском обществе и истеблишменте. Поэтому проблема для России не только в том, кто приходит к власти в результате очередных выборов, но и в том, какие внешние условия, то есть среда международных отношений, начинают доминировать в конкретный исторический момент.

После распада СССР российско-американские отношения пережили пять циклов развития: до середины 1990-х – позитивный, затем до 2001 г. – негативный (с пиком войны в Югославии), и вновь позитивный с конца 2001 г. и до 2004 г. Затем последовал очередной виток охлаждения (выступление Р. Чейни в Вильнюсе в мае 2006 г. и речь В. Путина в Мюнхене в феврале 2007 г.) и обострения (после конфликта в Южной Осетии в августе 2008 г.), сменившийся «перезагрузкой» в середине 2009 г.20

В 2011—2012 гг. наметился определённый откат назад в российско-американских отношениях в связи с событиями в Ливии и Сирии, всплеском риторики в рамках президентских кампаний в России и США и попытками Вашингтона вмешаться во внутренние дела нашей страны. В 2013 г. отношения с США можно было назвать одним словом – «стагнация»21. В этот период российско-американские отношения формально находились в нейтрально-позитивной, хотя и несколько «охлаждённой» фазе развития, поскольку на них оказывали влияние ряд негативных факторов, связанных с оценкой Вашингтоном итогов парламентских и президентских выборов в России, методов демократического строительства в нашей стране, притягиванием «дела Магнитского» к процедуре отмены поправки «Джексона-Вэника». Дополнительный эмоциональный фон в наши отношения в конце 2012 – начале 2013 гг. привнесли прекращение деятельности в России Агентства США по международному развитию, отказ России от продления программы Нанна-Лугара, принятие закона «Димы Яковлева», расторжение российской стороной соглашения 2002 г. о сотрудничестве с США в правоохранительной деятельности.

2014 г. окончательно перечеркнул попытки наладить отношения между Россией и США. В начале года США открыто поддержали государственный переворот в Киеве и незаконное смещение действующих властей Украины, вопреки призывам России не вмешиваться в ситуацию. Далее последовали непризнание воссоединения Крыма с Россией, приостановление сотрудничества НАТО с Москвой и введение санкций в отношении России. Кризис в отношениях Москвы и Вашингтона стал самым серьёзным со времён холодной войны22. Воспользовавшись украинским кризисом, США снова предприняли действия для перекраивания политической ситуации в восточной Европе в своих интересах. В марте 2014 г., в связи с резким обострением отношений между двумя странами вследствие так называемого Крымского кризиса, госсекретарь США Дж. Керри отметил, что «перезагрузка» осталась в прошлом, и «наступила новая фаза отношений с Россией»23. 18 марта 2014 г., по итогам всенародного референдума, Крым вошёл в состав России. 7 апреля 2014 г. активисты антифашистского Движения Сопротивления Юго-Востока Украины провозгласили образование Донецкой Народной Республики, а затем было объявлено о независимости Луганской Народной Республики.

После воссоединения Крыма с Россией к критике со стороны США присоединились обвинения со стороны НАТО. В апреле 2014 г. министры иностранных дел стран Альянса приостановили всё практическое гражданское и военное сотрудничество с Москвой. Апофеозом антироссийской кампании стало введение санкций со стороны США, и под их нажимом – также и со стороны Евросоюза. То, что изначально было достаточно очевидно, вскоре стало понятно в ЕС: эмбарго не только не эффективно, но даже имеет обратный для экономики стран Старого Света эффект.

Согласно обобщению исторических событий, вашингтонская внешняя политика может кардинально меняться, когда «среда» «приобретает» угрожающий национальным интересам США характер («великая депрессия» 1930-х годов, угроза германского фашизма, распространение идей коммунизма, достижение СССР ядерного паритета и бесперспективность дальнейшего наращивания СНВ, ввод советских войск в Афганистан, теракт 11 сентября 2001 г., события в Южной Осетии в августе 2008 г., глобальный экономический кризис 2008—2009 гг., события в Крыму и в восточной Украине в 2014 г.). В то же время вялотекущий процесс оставляет время для раздумий и соответственно обеспечивает большую инерционность внешнеполитического курса. Также на цикличность американской внешней политики оказывают влияние периодичность президентских избирательных кампаний в США, практически всегда способствовавших разыгрыванию советской (российской) карты и обострению двусторонних отношений.

В настоящее время, как и в предыдущие десятилетия, характер российско-американских отношений по-прежнему продолжает оказывать особое отрицательное влияние на состояние мировой стратегической безопасности и стабильности. Необходимость совместного противостояния международному терроризму и распространению оружия массового уничтожения, совместного активного участия в урегулировании региональных конфликтов, совпадение стратегических целей обеих стран (по ядерным проблемам Ирана и КНДР, недопущению возврата власти талибов в Афганистане), впрочем, неизбежно сопровождается различиями в тактических подходах и способах достижения результатов. Значительным фактором неопределённости в российско-американских отношениях ранее выступала специфика администрации президента Д. Трампа, отличавшегося меньшей политической предсказуемостью, чем администрация предыдущего президента США Б. Обамы. Однако, новое состояние российско-американских отношений после прихода к власти администрации Дж. Байдена отличается не меньшей, а даже большей турбулентностью и непредсказуемостью.