Гиперборейские тайны Руси

Сколько же ядовитых стрел и копий было пущено в бедную кошку, которая на самом деле ни в чем не виновата. Просто энергополевые структуры, связанные с человеческим телом, оказываются плохо совместимыми с аналогичными энергополевыми структурами кошачьего тела, в особенности при пересечении тех и других в процессе движения да еще под углом. Кошачье энергополе воздействует на человеческое негативно, оно дестабилизирует его, и в результате возможны беды, неудачи и неприятности, которые, по народным поверьям, случаются, если кошка перебежит тебе дорогу. Аналогичные негативные эффекты возникают и в случае, если дорогу перебегает заяц. В прошлом встречи с ним боялись даже больше, чем с кошкой. Хорошо известно: когда Пушкину, выехавшему из Михайловского в Петербург, чтобы принять участие в восстании декабристов, перебежал дорогу заяц, поэт не стал испытывать судьбу и повернул назад (теперь на этом месте поставили памятник зайцу). Точно так же с человеком оказываются несовместимыми энергополевые особенности некоторых деревьев, кустарников, трав, насекомых, членистоногих, моллюсков, рыб, птиц, зверей, земноводных и пресмыкающихся и т. п.

Взаимодействие между живым организмом и принадлежащим ему биополем, с одной стороны, и информационно-энергетическим фоном Вселенной – с другой, может принимать самые причудливые формы. Так, кровавое жертвоприношение имело, судя по всему, колоссальный психофизический эффект: на месте жертвоприношения возбуждалось и менялось информационное поле, а энергия перераспределялась в пользу приносивших жертву (отсюда столь массовая и повсеместная приверженность к подобным кровавым спектаклям). То же, видимо, происходит и во время поединков: побежденный теряет свой энергетический потенциал и частично передает его победителю. Это касается не только смертельной схватки, когда один из соперников гибнет, но также и спортивных поединков или многоаспектных и многошаговых действий соперников в борьбе за внимание и благосклонность женщины.

Рис. 15. Славянский волхв у языческого святилища. Художник Иван Билибин

Возможны и другие, абиотические, каналы связи с энергоинформационным полем Вселенной. Сконцентрировать мысль или волевое усилие с тем, чтобы добиться обратной связи, помогают картины и росписи религиозного содержания, амулеты, так называемые «магические» знаки, звезды и другие небесные светила, блестящие или просто выделяющиеся на общем фоне предметы и т. п. В ритуальном плане и магической практике роль подобных объектов могли играть черепа (или головы) животных и людей, помещенных на возвышении в культовых и сакральных местах, где они выполняли «посредническую» функцию, но ни в коем случае – устрашения (рис. 15).

* * *

Мы несколько отвлеклись в сторону, хотя без вышеприведенных соображений трудно будет понять все последующее. Про остров Буян нынче известно и очень мало и очень много. В географическом смысле остров Буян – скорее всего, гористая земля посреди пучины (стремнины) Моря-океана, где близ укрепленного города раскинулось разгульное торжище и откуда торговые гости – соловьи будимировичи – развозят по всему свету товары – рукотворные и нерукотворные, а также «последние известия» и другие новости. Здесь неизбежно напрашивается аналогия с северной территорией в акватории Ледовитого океана.

В сказочном обличье остров Буян – прежде всего средоточие тех самых волшебных сил, общение с которыми способно повернуть течение жизни в какую угодно сторону, изменить судьбу и победить враждебные происки. Вот почему остров Буян – непременный символ магических актов, и без обращения к Буяну колдовские акты не имеют никакой силы. И тут сквозь поэтическую сказочную пелену до нас доносится дыхание древней прародины, исчезнувших языческих обрядов, жреческой и шаманской магии, позволяющей напрямую общаться с высшими космическими силами – вплоть до временного слияния с космическим началом.

Самый выдающийся собиратель, систематизатор и исследователь русского фольклора Александр Николаевич Афанасьев (1826–1871) разъяснял в специальной статье «Языческие предания об острове Буяне», которая впоследствии почти полностью вошла в его классический трехтомный труд «Поэтические воззрения славян на природу»: на острове Буяне сосредоточены все могучие грозовые силы, все мифические олицетворения громов, ветров и бури; тут обретаются: и змея всем змеям старшая, и вещий ворон, всем воронам старший брат, который клюет огненного змея, и птица-буря, всем птицам старшая и большая, с железным носом и медными когтями (напоминающая собой чудесную Стратим-птицу, всем птицам мать, что живет в Океане-море и творит своими крыльями буйные ветры), пчелиная матка, всем маткам старшая. От них, по мнению народа, как от небесных матерей, произошли и все земные гады, птицы и насекомые. По свидетельству заговоров, на этом же острове восседают и дева Заря, и само Солнце. Остров Буян – средоточие всех творческих сил природы, их вечно полный и неисчерпаемый источник. Он – часть той первородной Земли, которую породил Океан – мать и отец всех морей.

Не надо думать, что народная память об острове Буяне была локализована в пространстве и времени. Еще в начале ХХ века провинциальный священник Алексей Соболев записал во Владимирской губернии множество заговоров с такими закодированными подробностями о легендарном острове, которые неизвестны по другим, в том числе и классическим, источникам. Вот лишь два фрагмента из опубликованных записей:

«На море, на Кияне, на острове на Буяне стоит дуб честной, на том дубу 70 гильев, на тех гильях 70 гнездов, на тех гнездах 70 орлов; Киян-море разливалось, орлы крылами отбивались, когтями отгребались, носами отплевывались от врага-супостата…» [В другом заговоре поминаются одни из самых древних тотемных образов – утка да селезень. – В.Д.]

«На море, на Кияне, на острове на Буяне упыри оживали волос-волосатик на хрестьян пущали. Вышел волос в колос, начал суставы ломати, жилы прожигати, кости просверляти, раба Божьего такого-то иссушати. А я тебя, волос-волосатик, заклинаю, словом крепким-накрепким наставляю: иди ты, волос-волосатик, к острову Буяну, к Латырю камню, где хрещенные человеки не ходят, живые не бродят; сядь на свое место – к упырям лихим в кресло. Покорись моему приказу, крепкому-накрепкому заговору-наказу…»

Где же расположен этот «чудный остров» русских заговоров сказок и былин? Есть ли в русском фольклоре намеки на его месторасположение? Отчасти ответ на поставленный вопрос уже дан. Догадаться не так уж и трудно. Откроем самый знаменитый сборник русских былин и песен, собранных Киршей Даниловым. Первой здесь помещена былина о Соловье Будимировиче, плывущем в Киев на Соколе-корабле из заморских неведомых стран, – шедевр устного народного творчества.

Высота ли, высота поднебесная,Глубота, глубота акиян-море,Широко раздолье по всей земли,Глубоки омоты днепровския.Из-за моря, моря синева,Из глухоморья зеленова,От славного города Леденца,От того-де царя ведь заморскагоВыбегали-выгребали тридцать кораблей,Тридцать кораблей един корабльСлавнова гостя богатоваМолода Соловья сына Будимировича.

Искомые ключевые слова здесь: название заморского (заокеанского) города – Леденец и имя главного героя – Соловей. Былина из сборника Кирши Данилова вдохновила в свое время Пушкина – он заимствовал название города Леденца для «Сказки о царе Салтане». Ритмика «Сказки» продиктовала Пушкину ударение на последнем слоге, и в этом варианте почти сто процентов читателей воспринимали название города как образованное от названия конфетки-сосучки.

Ритмика былины о Соловье Будимировиче иная: она требует ударения на первом слоге. При этом самим собой обнаруживается и действительный смысл названия города, образованного от слова «лёд». Леденец – значит Ледяной. Город с таким названием (тем более имеющим обобщенно-символический смысл) не может находиться на юге, хотя по традиции или инерции постоянно делаются попытки переместить Леденец далеко на юг и даже отождествить его с Венецией, исходя из имеющегося в одной из вариантов былины иного звучания и написания – Веденец (в последнем случае логика диктует иную интерпретацию названия: образование его от слов «ведать» («знать»), «Веды»; в этом случае Веденец – «город знания, ведовства»). Южная версия сюжета былины о Соловье Будимировиче рассыпается в прах, если обратиться к поморскому варианту старины, приводимому Борисом Шергиным, где прямо поется: «Из-за моря, моря Студеного» (то есть Северного Ледовитого океана).

Это же подтверждает и общеславянская фольклорная традиция. В древних сказаниях сербов и болгар фигурирует Ледяной град, соответствующий русскому Ледяному городу – Леденцу. Первоначально же эти города отождествлялись с Ледяным островом или Ледяной землей. В какой-то мере смутные воспоминания о прародине, скованной льдом, присутствуют и в магических повторах архаичного заклинания: «…Стоит в подсеверной стороне ледяной остров; на ледяном острове ледяная камора; в ледяной каморе ледяные стены, ледяной пол, ледяной потолок, ледяные двери, ледяные окна, ледяные стекла, ледяная печка, ледяной стол, ледяная лавка, ледяная кровать, ледяная постеля, и сам сидит царь ледяной».

Северный гиперборейский «адрес» острова Буян и стольного города Леденца обнаруживается также в исключительно интересных былинах о Потыке. Так, в былине, напетой на рубеже XIX и XX веков в Мезенском краю сказителем Иваном Дмитриевичем Сычовым и записанной Александром Дмитриевичем Григорьевым (1874–1945), говорится о Леденецкой земле, где правит Леденецкий король (см.: Григорьев А.Д. Архангельские былины и исторические песни. Т. 2. СПб., 2003. С. 272 и сл.). В былине все о том же Потыке, записанной Алексеем Владимировичем Марковым (1877–1917) примерно в то же время на Зимнем берегу Белого моря от неграмотного крестьянина Власа Ивановича Чекалёва делается существенное уточнение – Леденецкая земля называется уже Тульской, то есть здесь дается русифицированное название автохтонного имени Гипербореи – Туле (см.: Марков А.В. Беломорские старины и духовные стихи. СПб., 2003. С. 470 и сл.).

Считается, что былины так называемого Киевского цикла о знаменитых русских богатырях были созданы близ Киева же, а затем распространены на Север, где и сохранились чуть ли не до наших дней. А на родине своего рождения былины эти были якобы утрачены. Это маловероятно. Если самые древние, наполовину языческие песни и сказки на территории бывшей Киевской и Галицкой Руси живы до сих пор, то почему исчезли былины? А может, так: былины (старины) – за малым исключением, возникли как песенные рассказы северян о том, что происходит на юге России? Свидетели тех событий приходили на Русский Север и в форме песнопений рассказывали о виденном и слышанном.

С другой стороны, северные былины (старины) содержат множество намеков на незапамятные времена. Многие из этих намеков перекочевали из древнейших устных преданий, передававшихся из уст в уста и постепенно переиначившихся на новый лад. Так, закодированный рефрен в былине о Соловье Будимировиче, повторяющийся и во многих других текстах, явно космического содержания:

Чудо в тереме показалося:На небе солнце – в тереме солнце,На небе месяц – в тереме месяц,На небе звезды – в тереме звезды,На небе заря – в тереме заряИ вся красота поднебесная.

Говоря современным языком, описанное больше напоминает обсерваторию или планетарий, чем русский терем. Известен и прозаический вариант описания «чуда в тереме». Самая ранняя, «доафанасьевская» публикация популярной русской сказки «Семь Симеонов» в сборнике, изданном в 1841 году И.П. Сахаровым, содержит драгоценные подробности, отсутствующие в других записях. В воображении читателя воспроизводится все тот же необыкновенный терем в тридесятом царстве, куда попадают братья, переплыв Окиян-море глубокое: «Как и тот ли терем, изукрашенный, был красоты несказанныя: внутри его, терема изукрашенного, ходит красно солнышко, словно на небе. Красно солнышко зайдет, молодой месяц по терему похаживает, золоты рога на все стороны покладывает. Часты звезды изнасеены по стенам, словно маков цвет. А построен тот терем изукрашенный на семи верстах в половиною; а высота того терема несказанная. Кругом того терема реки текут, молоком изнаполненные, сытой медовой подслащенные. По всеим по теим по рекам мостички хрустальные, словно жар горят. Кругом терема стоят зелены сады, а в зеленыих садах поют птицы райские песни царские. [Ни дать ни взять, еще одна картина Золотого века на Крайнем Севере, но только теперь в передаче русского сказителя! – В.Д.] Во том ли тереме все окошечки белостекольчаты, все дверцы чиста серебра. Как и на тереме – то крышечка чиста серебра со маковкой золотной, а во той ли маковке золотной лежит дорог рыбий зуб. От красна крылечка белостекольчата лежат ковры самотканные, а по тем коврам самотканным ходит молода княжна, Елена Прекрасная…»

* * *

Мировой фольклор и мировая мифология переполнены реминисценциями, связаннными с древнейшей памятью о древней прародине, которая находилась где-то далеко на Севере. Например, античный мир создал более обобщенный образ – процветающие Острова Блаженных, царство любви, согласия и благоденствия. Они расположены «за Бореем – Северным ветром», то есть в северной части Океана, который, по античным представлениям, являлся бескрайней рекой, опоясавшей Землю. Острова Блаженных – Твердыня Крона и Царство Света, где, согласно Пиндару, «под солнцем вечно дни – как ночи и ночи – как дни»:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Нельзя не отметить также и начатое еще в 1988 г. издание 20-томной «Библиотеки русского фольклора», построенной по тематическому принципу, однако к настоящему времени в связи с изменением общей ситуации в стране эта исключительно интересная серия далека от завершения.

2

Подходила тут вода да синеморская,Поднимала тут вода все зелены луга,А стоял тут Лука да по колен воды,А стоял тут Лука да до пояс воды,А стоял тут Лука да до грудей воды.Подносило тут колоду водоплавную —А заскакивал Лука да на колодину.Относило колоду да во синё морё,Переносило колоду да за синё морё —Подносило ей под горы Сарочинские<…>Сотворим-ко-сь мы с тобой любовь телесную,А телесну любовь со мной, прилесную,Кабы вывьём мы с тобой, право, тепло гнездо,Кабы выведём с тобой да мы малых детей…

3

Более подробно об античной Гиперборее и истории вопроса в целом – см. преамбулу к 3-й части настоящей книги.

4

Имя Люцифер (дословно «Носитель света») лишь в иудаистическо-христианской традиции приобрело негативный смысл, сближающий Светоносного ангела, антагониста Бога Иеговы, с дьяволом или сатаной. В действительности образ Люцифера более многогранен и архаичен. Он восходит к доветхозаветным знаниям об одном из главных светил на небосклоне – Утренней звезде (по-русски – Денница, по-научному – Венера). Представления о Люцифере как низвергнутом сопернике Бога (первоначально не уступавшем ему по могуществу и занимавшем в политеистическом миросозерцании равное, если не главное, место среди сонма светоносных божеств) повлияло на развитие мировой культуры: достаточно вспомнить мистерию Байрона «Каин», где Люцифер предстает отнюдь не как отрицательный персонаж.

5

Все фольклорные тексты или их фрагменты в настоящей книге приводятся в точном соответствии с публикацией и первозаписью. Язык сказителей подчас более чем непривычен для современного восприятия. Но таков исконно народный язык – безотносительно к тому, на каком диалекте пелась былина или рассказывалась сказка. И мы можем увидеть, насколько литературный язык отличается от своего исконного первоисточника.

6

Данный вывод базируется на разделяемой мной теории моногенеза языков, которую я неоднократно освещал в предыдущих книгах (например, «Тайны русского народа», «Загадки Русского Севера», «Гиперборея: исторические корни русского народа», «Русь нордическая» и др.), к ним и отсылаю интересующихся или сомневающихся читателей. Данную теорию обосновывали многие выдающиеся лингвисты как на Западе (А. Тромбетти в Италии, Х. Педерсен в Дании), так и в России (Н.Я. Марр, В.М. Иллич Свитыч и др.). Лингвистическая теория академика Марра по другому именовалась яфетической, а учение в целом – яфетидологией. (Само понятие «яфетические языки» было введено в научный оборот еще Лейбницем.) Вполне научный и широко распространенный до спровоцированного Сталиным погрома ученых языковедов термин является производным от имени Иафет – сына библейского патриарха и праотца Ноя. В то время имя Иафета писалось как Яфет (в древнерусском написании – Афет). С ним сопряжено имя древнегреческого титана Япета, отца Прометея. Названные имена мифологемы – отзвуки не дошедшей до нас в виде письменных источников далекой предыстории человечества, связанной с последним глобальным геофизическим, гидрологическим и климатическим катаклизмом, известным в обиходе по емкому понятию «всемирный потоп». Вот почему яфетидология как обобщенная концепция (не узколингвистическая в марристском понимании, но широкая, учитывающая многообразные данные науки и культуры) вполне заслуживает возрождения и всемерного развития.

7

Пропп был простодушно уверен, что тем самым он раз и навсегда разрешил все проблемы и ответил если не на все, то, по крайней мере, на главные вопросы. Вот ключевой вывод и кульминация книги маститого автора: «Здесь дается историческое объяснение тому явлению, которое всегда считалось трудным для объяснения, явлению всемирного сходства фольклорных сюжетов. Сходство это гораздо шире и глубже, чем это представляется невооруженному глазу. Ни теория миграции, ни теория единства человеческой психики, выдвигаемая антропологической школой, не разрешают этой проблемы. Проблема разрешается историческим изучением фольклора в связи с производством материальной жизни. Проблема, считавшаяся такой трудной, все же оказалась разрешимой…» Ну и что, уяснил хоть кто-нибудь из приведенной фразы «исторические корни волшебной сказки»?

8

Справедливости ради надо отметить, что в данном варианте Василиса названа не Премудрой, а Прекрасной. Здесь попросту совместились два фольклорных образа – Василисы Премудрой и Елены Прекрасной. Более же архаичным, видимо, является первый.

9

Население устья Индигирки – потомки староверов, еще в XVII веке бежавших от преследования никонианской церкви и царского правительства на реку Индигирку, к самому Ледовитому океану (возможно, сохранив генетическую память или потаенные сведения о древней Полярной прародине). Нынешние прапраправнуки раскольников, несгибаемых сподвижников неистового протопопа Аввакума, в неприкосновенности донесли до наших дней особенности старорусского говора, незыблемые традиции и нетронутую систему фольклорных образов.

10

Санскрит – литературно обработанный древнеиндийский язык, в котором законсервировано множество архаичных лексем еще более раннего, общеиндоевропейского, протоязыка.

11

Созвучное и синонимичное имя Ася, вполне возможно, образовано от нордического понятия асы: так в скандинавской мифологии, имеющей общеиндоевропейские корни, именуется группа старших богов, возглавляемая Одином. Соперниками асов, как известно, выступает другая группа богов, именуемая ванами. С последним теонимом, возможно, связано исконно русское имя Ваня, первичное по отношению появившемуся значительно позднее христианскому имени Иван (библейский Иоанн).

12

Если несколько упростить господствующие научные представления, то они выглядят примерно следующим образом. Материально вещественный мир представляет собой бесчисленное множество изолированных друг от друга тел, частиц и создаваемых ими полей. Они точно «мячики» в воздушной, безвоздушной и иной среде, между которыми происходит обмен разного рода информацией. В действительности все обстоит иначе, можно даже сказать – наоборот. В основе мироздания заложена бесконечная и неисчерпаемая среда, названная очень неудачно физическим вакуумом (но других, более удачных, терминов пока не предложено). Изолированные же тела (все – от элементарных частиц до галактик, включая, разумеется, и живых существ) являются всего лишь проявлениями этой объективно природной среды. Они не плавают в ней, как в море корабли, а являются как бы сгустками ее самой. Потому то и информация поступает в виде энергетических импульсов, прежде всего, в саму эту первичную среду, выступающую как своего рода информационный банк Вселенной, откуда индивид может черпать смысловую ноосферную информацию и тем же путем передавать ее дальше.